Иван Абрамов

СВЯТОЕ
БЕСПОКОЙСТВО

СТИХИ

ЧТО ТАКОЕ ПОЭЗИЯ?

Ее определениям нет счета.
Это и «лучшие слова в лучшем порядке»,
и «Бог в святых мечтах земли»,
и «...та же добыча радия –
в год добыча, в грамм труды;
изводишь единого слова ради
тысячи тонн словесной руды...»

Но вернее всего определение, подчеркивающее, что поэзия - это не научный трактат:

Между поэтом и ученым
лежит извечно полоса:
один пришел открыть законы,
другой — на мир открыть глаза.

И, конечно, стихи - это не богословский труд, ибо основаны не на стабильных доктринах, а написаны, как говорится, «кровью сердца», которое не всегда бьется в унисон библейским изречениям.

А посему, дорогой читатель, ты можешь и не соглашаться с точкой зрения автора. Мне это только на руку. Значит, завяжется диалог... И я надеюсь, что в твоем лице обрету достойного собеседника, а может быть, и поэта. Ибо сказано:

Поэтов узнаю я по глазам,
Стихи не выделяю как профессию.
Порой поэт не тот, кто пишет сам,
А тот, кто сердцем чувствует поэзию.

Итак, Бог в помощь!

Есть в каждом факте

Есть в каждом факте, в каждом звуке
своя таинственная боль:
в журчанье рек, в моторном стуке,
в застолье шумном и разлуке —
во всем она, как и любовь.

И в нашем творческом броженье
таится множество шипов.
Но есть и чудное мгновенье:
твое, читатель, вдохновенье
от этих немощных стихов.

***

Прекрасна ты, планета

Прекрасна ты, планета голубая,
достоин восхищенья твой наряд.
Но, если б не лилася кровь людская,
была б ты голубее во сто крат.

Сегодня ты - кораблик в океане,
на палубе смятенье и вражда.
И, если бы уснули христиане,
из бездны в трюмы хлынула б вода.

Ты знаешь, как убили Капитана,
но смерть Его напрасной не была:
голгофские пылающие раны
ведут людей на добрые дела.

Устала ты, измучилась под гнетом
насилия, преступности, войны...
Не бомбы, не ракеты, не бойкоты
от гибели спасти тебя должны.

Зловещее, как ад, вооруженье
народы на серпы перекуют,
но прежде Капитана появленье
свершит над сатаною Страшный суд.

Прекрасная планета голубая,
ты к берегу заветному плыви,
пока еще приветливо сияет
Маяк всепобеждающей любви.

* * *

Царей низводит в пастухи

Царей низводит в пастухи,
в цари возводит пастухов...
Как воды вешние реки,
выходит жизнь из берегов.

Нахлынут волны, и едва
надежды лодка подплывет,
как я без памяти - туда,
но в лодке горше горе ждет.

И все ж, волнения снося,
люблю о жизни воспевать
за то, что учит и меня
за бурей видеть благодать.

* * *

Гром роковых орудий

Гром роковых орудий,
мира внезапный крах.
Сгрудились в страхе люди
с Библиями в руках.

Крики, пожары, стоны,
черная грязь в крови.
Вспыхнул, как порох, лозунг:
«Ближнего возлюби!»

В полдень - густая темень,
ночью — мильоны солнц.
Это взорвалось Время.
Вечность - волной в лицо!

Смешаны с грязью люди,
сдвинуты острова.
Это восстали судьи –
мертвые наши слова.

* * *

Душа томится

Душа томится,
как Лот в Содоме,
как в клетке птица,
как в стойле кони.

Посланцы Божьи
спасли святого.
И птицу можно –
на волю снова.

И в скачках кони
обрящут силу.
Душа в загоне,
исход - могила.

В могиле темень,
тесно и душно
Пока есть время,
спасайте душу.

Она у тела
в жестоком рабстве.
Святое дело —
быть Лотом в братстве.

* * *

Ты звезда моя путеводная

Ты звезда моя путеводная.
Ты река моя полноводная,
необъятная и сердечная —
Царство Божие — радость вечная.
Ты, Голгофою освященная,
воскресением утвержденная,
пред Тобою в одежде Каина
я сегодня стою раскаянно.
И прошу Тебя, как Заступника,
не отвергни меня, преступника.
Сердце грубое, некрасивое
из груди моей вырви силою.
Вместо гордого и мятежного
дай мне сердце смиренно-нежное
чтоб для мира сего жестокого,
от погибели недалекого,
быть звездою, да путеводною,
быть рекою, да полноводною...

* * *

Первая пороша

Первая пороша стежки заметает,
чистой новизною полнится душа.
Я иду веселый, сердце восклицает:
«Господи, отныне жить бы, не греша!

Хочется навеки слиться мне с Тобою,
быть лучисто-чистым, словно первый снег.
Хочется небесной, жертвенной любовью
всех любить на свете, мучиться за всех.

Только враг лукавый с этим не смирится,
завтра грех воссядет на душу верхом.
Завтра снег растает, в лужи превратится,
белый-белый праздник станет черным днем...

Звонкая пороша ласково искрится.
Я смотрю на первый лист календаря...
В книге моей жизни чистая страница,
в сердце благодарном новая заря!

* * *

Следы моих коллег...

Следы моих коллег,
здоровых и калек,
смеялись и печалились,
впечатанные в снег.

А я к Нему шагал,
презренный, как шакал,
разбитый, завывающий,
скрывающий оскал.

Живой слуга у тех
страстишек и утех,
которые без устали
разнуздывают грех.

Я нес к Нему с виной
характер свой свиной.
Созвездие возмездия
висело надо мной.

Душа моя пошла,
но все-таки пошла.
И вот на грудь повинная
поникла голова.

«А мы к тебе с огнем,
в дугу тебя согнем», —
промолвилось язвительно
губительным врагом.

Моя ли, Боже, стать
должна добычей стать
начальника грабителей,
Спасителя не знать?!

Следы моих коллег,
здоровых и калек,
смеялись и печалились,
впечатанные в снег.

А я бежать устал,
дрожат мои уста...
И я вошел преступником
в присутствие Христа.

Души моей побег
высокий дал побег.
О сердце возрожденное,
спасенный человек!

Христова плоть и кровь —
мой хлеб, вино и кров.
Пленила преисподнюю
Господняя любовь!

* * *

О человек!..

«О человек! - стонал колодец,
и затхлой пастью дождь ловил.
— Ну кто меня до дна всколотит,
кто черный вычерпает ил?»
Святая просьба! Даже мига
нельзя утратить в этот час...
Бегу, тяну - и вот, гляди-ка,
у ног удушливая грязь!
Воскрес колодец. В нем забила
ключом студеная струя...
О Боже мой, как много ила
в твоих ключах, душа моя!

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Вместе с вами погряз я в обмане,
вместе с вами ко древу прилип.
Боже, Боже (лама савахфани),
отчего же один я погиб?!

Целый мир на весах и на грани,
без любви каменеют сердца.
Боже, Боже (лама савахфани),
пожалей Ты меня, подлеца!

Так легко оскверниться словами —
кто бы вырвал мой грешный язык?!
Боже, Боже (лама савахфани),
От глаголов Твоих я отвык!

Твое Царство теперь, как в тумане,
Я устал, спотыкаясь, шагать.
Боже, Боже (лама савахфани),
Потерял я огней благодать.

Потерял не в пустыне, а в храме,
где молился и тайно говел.
Боже, Боже (лама савахфани),
безысходен мой крестный удел...

Вдруг Восток обагрился зарею,
и пронзил меня крик петуха —
Солнце Правды взошло надо мною
и на мне больше нету греха!

Вместе с вами несу я, как знамя,
весть о том, что Господь совершил...
Больше нету «лама савахфани»,
Есть победное «Эммануил!»

* * *

Едва уснул весь мир во мгле

Едва уснул весь мир во мгле,
уже восход огнем пылает,
и Ангел с неба возвещает
о Царстве Божьем на Земле.

Под солнцем сбывшейся мечты
планета вся благоухает,
сады и нивы расцветают
и круглый год дают плоды.

Не знает горя человек,
и песни радостные льются,
стада тигриные пасутся
на злачных пажитях у рек.

Походкой легкой и живой
проходит юноша столетний,
ведя без повода и плети
овцу и волка за собой.

Ребята длинную змею
нашли на ягодной поляне.
Змея играет со щенками,
а я восторженно пою:

«Ликуй, душа, и празднуй, плоть!
Мечтать о большем я не смею.
И коль теперь осатанею,
испепели меня, Господь!»

* * *

Мне с треском гроз...

Мне с треском гроз глаголет небо:
«Воскрес Христос! Восстал из склепа!»
Не надо больше верить слепо.

Я - слепок Божий! Я бессмертен!
Мой путь пригож и многоцветен,
мой след Воскресшему приметен.

Приветлив недруг даже ныне,
разбиты дьявола твердыни,
спасенье миру в Божьем Сыне!

Сбылась мечта! Я с Ним в союзе.
Моя святыня в Иисусе.
Отныне смерти не боюсь я!

Не надо больше верить слепо –
моим очам Господь приметен.
«Христос воскрес! » - грохочет небо.
Я небу верю - я бессмертен.
И счастья вечного твердыни
я вижу только в Иисусе...
Хвала Ему за то, что ныне
я с Ним в евангельском союзе!

* * *

Изумительно слово

Изумительно слово,
когда с губ - да в галоп,
взбудоражит любого,
только в строчку легло б.

Одичалая фраза
галопирует в лоб,
и коснеющий разум
покидает свой гроб.

Во мне мало благого,
я еще не воскрес,
но раскатистым словом
достигаю небес.

И они отвечают
искрометным огнем,
и душа воскресает
и рождает псалом!

На пробуженный разум
излилась благодать...
Одичалую фразу
я сумел обуздать!

* * *

Без любви, без борьбы

Без любви, без борьбы, без страданий
повседневная жизнь — пустота.
Что мне делать, чтоб в сонме желаний
появились желанья Христа?

Ни аскет, ни священник, ни гений
не ответят на этот вопрос,
вот поэтому я — на коленях,
и меня наполняет Христос.

* * *

Ничто не волнует

Ничто не волнует, не радует,
ничто не способно увлечь.
Душа не поет, не досадует –
бесцветна холодная речь.

Вся жизнь до постыдного сузилась,
нет грани меж явью и сном.
Неужто навеки конфузилась
душа смертоносным грехом?

Не верю в погибель. О Боже!
Простри благодатную длань
и, вылечив язвы на коже,
заштопай душевную ткань.

* * *

На все Твоя воля, Господи...

На все Твоя воля, Господи, - хотим того или нет.
Лесов золотые россыпи,
висков серебристый цвет
к Тебе приближают, Господи, -
хотим того или нет.

Седин и морщин обиднее
сознание пустоты.
Земные плоды обильные,
духовные чуть видны,
поэтому все обиднее
сознание пустоты.

Но можно и это выправить –
Спасителя кровь сильна.
Чтоб душу до неба выпрямить,
как воздух, любовь нужна.
Любую неправду выправить
Спасителя кровь сильна.

На все Твоя воля, Господи!
Очисти, омой, спаси!
Грехи ненавидеть до смерти
дай каждому на Руси.
К Себе приближай нас, Господи,
очисти, омой, спаси...

* * *

Когда пшеница колосится

Когда пшеница колосится
и бродит август по садам,
я вижу радостные лица –
земля готова к холодам.

Когда за истинное знанье
подросток все готов отдать,
я рад живому воспитанью,
я вижу праведную мать.

Когда трагедии и драмы
калечат судьбы на века,
я вижу перстного Адама,
родоначальника греха.

Когда ж распятье Бога Сына
буравит мозг и сердце мне,
я вижу ад. Его причина
(прости, Господь) в моей вине.

ВОСПОМИНАНИЕ

Синей дымкой подернулся вечер,
на болоте скрипит коростель...
Мне припомнилась давняя встреча,
ее смысл и значенье, и цель.

Это было в осеннюю пору.
От работы, я помню, сбежал
и под сенью угрюмого бора
матерился, курил и страдал.

Кроме желтого цвета печали,
никаких я цветов не видал.
Мое сердце тогда омрачали
безнадежность, разлад и скандал.

Беспричинно меня оскорбили,
опозорили, выгнали вон...
Лучше б сразу на месте убили...
Ах, как был я тогда разъярен!

Я кипел лютой злобой отмщенья,
мной владела коварная ложь.
И решил я в одно воскресенье
наточить на обидчика нож.

Шел мой враг по лесистой дороге,
я за ним, как голодный шакал.
Вдруг мне что-то ударило в ноги,
я затрясся и наземь упал.

Завопил, заскулил и взмолился:
«Пощади меня, глупая смерть!»
Тут мой враг подбежал и склонился,
чтобы горе мое рассмотреть.

Острой финкой моею он ловко
разомкнул беспощадную пасть
и меня, недобитого волка,
врачевал, как имеющий власть.

Для меня этот жест милосердья
был больнее капканьих зубов.
Мне подумалось: лучше бы смерть я
принял здесь, потеряв злую кровь.

Взбунтовалась нечистая совесть,
Сердце темное луч озарил –
мой противник рассказывал повесть
про Того, Кто нам рай подарил.

Краски осени стали светлее,
лес нарядный уныл и багров.
Я увидел эдемского змея,
римский крест и невинную Кровь.

Никогда я не веровал в Бога,
для любви дверь была заперта.
Золотая лесная дорога
воскресила меня навсегда!

И кого принимал за врага я?!
Не прощу себе это вовек.
Я излил Богу душу, рыдая, —
и простил меня друг-человек!

Возрожденное сердце запело,
Божье Царство восстало в груди.
Я воскликнул: «На доброе дело
Ты меня, мой Спаситель, веди!»

С той поры, пока жив, не устану
Иисуса Христа прославлять.
Он силен и ножи, и капканы
в благородный металл превращать.

Опустилась на землю сырая
мимолетная летняя ночь.
Я молюсь до утра, вспоминая
благодати великую мощь.

* * *

Я грешен, Боже правый...

Я грешен, Боже правый,
и телом и душой.
Свирепствует лукавый
на родине земной.

Никто не хочет слышать
сегодня о Тебе.
Весь мир неверьем дышит,
весь мир лежит во зле.

Трудна моя дорога,
терниста и крута.
И только ради Бога
я следую туда.

Туда, где скорби нету,
где царствует любовь.
Спаси, Христос, планету,
прости Своих врагов.

Душа на волю рвется —
приди, Господь, за мной.
Моя дорога вьется
над пропастью крутой.

Я грешен, мой Спаситель,
помилуй Ты меня
и в райскую обитель
введи средь бела дня.

В ДЕРЕВНЕ

Синий ветер, таинственно-древний,
разбудил вековые дубы.
Я приехал в родную деревню
на исходе морозной зимы.

Все по-старому: та же дорога,
тот же сад, и колодец, и дом...
Только мать постарела немного,
и отец уже ходит с трудом.

Разгорелась беседа живая,
смотрит месяц рогатый в окно...
— Ах, сынок, лучше нашего края
не ищи, не найдешь все равно.

Скоро брызнут листвою деревья,
теплый пар повалит от земли...
Оставайся ты с нами в деревне,
это выгодно, сам посуди...

Уговоры, молчанье, и снова
завертелися слов жернова.
— Это мне, дорогие, не ново.
Ты, конечно, маманя, права...

Здесь хозяйство, корова и свиньи,
здесь достаток и радость полней,
только видится мне, что отныне
я в земле не имею корней.

Я не в силах ни к саду, ни к полю
привязаться мятежной душой.
Если ж будет на то Божья воля,
непременно вернусь я домой.

А пока до свидания, мама,
и до встречи, родной уголок...
Вы простите, что стал я упрямым,
как однажды простил меня Бог.

КРЕЩЕНИЕ

Ты после водного крещенья
трубить победу не спеши.
Готовя жаркое сраженье,
тебя окружат искушенья –
и станет призрачным спасенье
твоей доверчивой души.

И ты забьешься в паутине
нелепой, липкой суеты.
И средь камней мирской пустыни
не вспомнишь ты о Божьем Сыне,
и враг похитит все святыни,
что так сегодня ценишь ты.

Хочу, чтоб это предсказанье
забыл ты, сердцем присмирев.
Пусть Духа Божьего лобзанье
венчает все твои деянья,
и пусть крещенское журчанье
звучит, как свадебный напев.

КТО БЛИЖНИЙ?

Слова любви к Создателю
диктует людям страх.
Духовные ваятели
Слова напрасно тратили
и ставили распятия
на лбах и куполах.

Скопилась масса лишнего:
обряды — мертвый груз.
Но жив глагол Всевышнего,
что гибнущего нищего
спасает милость Ближнего
по имени Иисус.

* * *

Блажен богатый нищетою

Блажен богатый нищетою,
блажен поправший суету,
но всех блаженнее — с собою
ведущий тайную вражду.

Такой покоем не прельстится,
такой от Бога — ни на шаг.
Пора и мне с тобой сразиться,
моя беспечная душа.

Не грех - виною отпаденью,
а ты, вскормившая его.
С тебя начнется осужденье
врага блаженства твоего.

* * *

Пройдут года...

Пройдут года, и сила свыше
меня, как многих, унесет,
и я Христа в лицо увижу,
увижу весь Его народ.

Но как же радоваться вечно
(мне больно это представлять),
когда я вдруг родных не встречу –
сестер своих, отца и мать?

«На небе нету неустройства, -
сказал Господь, - молись о них,
твое святое беспокойство –
залог спасения родных».

ИСКУШЕНИЕ

(1 – Пет. 4:12)
– Что такое искушенье?
– Это проба наших сил –
научить долготерпенью
хочет нас Эммануил.

– Что такое искушенье?
– Испытанье веры в нас,
чтоб житейское волненье
не накрыло наш баркас.

– Что такое искушенье?
– Погруженье в пустоту,
чтоб душа от истощенья
возопила ко Христу.

ИЩИТЕ БОГА!

Ищите Бога, ищите слезно,
ищите, люди, пока не поздно.

И днем, и ночью, в мороз и весны
ищите Бога, пока не поздно!

Найти нетрудно Творца живого,
ведь плотью стало однажды Слово.

Пока над нами простое солнце,
а рядом где-то ручей смеется,

Предвечный Странник в сердца стучится.
Ищите силы Ему открыться!

Ищите Бога, ищите каждый,
и вы найдете Его однажды.

И будет радость превыше неба,
но так ищите, как нищий - хлеба!

* * *

На свадьбе христианской

На свадьбе христианской побываешь,
и верится в бессмертие сильней.
Здесь душу для общенья открываешь
и радуешься празднику друзей.

Здесь молодость мудреет благодушно,
а старость молодеет на глазах.
Невеста восхитительно-воздушна,
жених, как будто месяц в небесах.

Здесь водкою сердца не распаляют,
здесь весело от Божеской любви.
Незримо Иисус благословляет
семейные неведомые дни.

Торжественно даются наставленья,
блаженно улыбается чета...
О свадьба, ты - чудесное знаменье
святого брака Церкви и Христа!

* * *

Крик расстояния

Крик расстояния,
боль ожидания –
мать у окна.
Свет воскресения
и вдохновения –
это весна.

Жертва священная,
сила нетленная —
вечности зов.
Счастие ближнего,
воля Всевышнего
— это любовь.

Путь к воскресению
и вдохновению –
вечность без слез.
Истина прочная,
жизнь непорочная
— это Христос.

* * *

Не верится мне...

Не верится мне, что я
строкою сердца пронзал
и целью своей считал
поруганный идеал.

На скорбной земле умел
о радости вечной петь
и, чтоб не попасться в сеть,
измену умел терпеть.

Бессмысленность бытия
зияла во мне дырой,
и начинался бой
жестокий - с самим собой.

В святой обращать удел
я стал и досуг, и труд.
Когда же гремел салют,
мой враг появился тут.

Не верится мне, что я
на скорбной земле умел
бессмысленность бытия
в святой обращать удел.

* * *

Я смотрел на родник...

Я смотрел на родник: своенравен и чист,
а вокруг ни души, только иволги свист.
Я на речку смотрел: как в помойке, вода,
и народу при ней, будто с речкой беда.
С той поры обхожу пляжи я за версту –
ухожу к роднику перенять чистоту.

* * *

Головками беспомощно свисая...

Головками беспомощно свисая,
Завяли розы в девичьей руке.
А лучше бы, упавших подымая,
цвели они в приветливой строке.
Но вспомнились голгофские колючки,
Спасителя пронзенная рука...
И понял я: надежнее и лучше
терновником увитая строка.

ЯЗЫК

(Иак. 3:5)
Член малый и бескостный,
скрываемый от глаз,
способен к выси звездной
поднять меня и вас.

Дай силы, правый Боже,
сей член хранить, как нож,
ведь он любого может
в геенну бросить тож.

Он - мягкий, но и твердый,
он - храм и балаган...
Язык - великий орган,
души моей орган.

* * *

Хорошо новогоднюю полночь...

Хорошо новогоднюю полночь
в тишине одиночества встретить,
когда некому выйти на помощь
и улыбкою даже приветить.

С первым боем часов на колени
упадешь со слезами и долго
просишь Бога за все поколенья
и с любовью, и с чувствами долга.

И когда на полу оттенится
первый день наступившего года,
торопливо, чтоб сном не забыться,
о себе вопрошаешь немного...

А друзья постучат и стыдливо
подойдут и промолвят: «Прости нам...» –
и заплачут, как я, сиротливо,
и Христос улыбнется мужчинам.

* * *

Не спеши распрощаться с детством

Не спеши распрощаться с детством,
не форсируй ни вес, ни рост,
ибо в Царстве Своем Небесном
всех детей приютил Христос.
Несмышленых и башковитых,
непоседливых и тихонь –
всех доверчивых и открытых
осеняет Его ладонь.

* * *

Могу ли радоваться я

Могу ли радоваться я,
когда смятение в народах,
когда нет меда в наших сотах
и в дым укутана заря?!
Могу ли радоваться я?

Могу ли радоваться я
на тризне мира бесконечной,
когда у жизни быстротечной
все глуше голос бытия?!
Могу ли радоваться я?

Могу ли радоваться я
в канун судилища Христова,
когда душа воспеть готова:
«Прощай, унылая Земля...»?!
Могу ли радоваться я?

О, да! Могу! И не стыжусь
веселья сердца в час ненастный.
Принес однажды в мир несчастный
с избытком счастье Иисус –
и в бездну канул грусти груз!

* * *

Если сердце тревогу забило

Если сердце тревогу забило,
если друга застыли уста,
знай, что есть благодатная сила,
животворная сила Креста.

Эта сила прольется, как ливень,
на последнюю засуху дней...
Умирающий с Богом счастливей
всех живущих без Бога людей.

ЭЛЕГИЯ

Я молитвою душу вымою
и пойду босиком по инею.

От улыбки моей, как встарь,
превратится в июль январь.

Чудесами душа наполнится,
и далекое детство вспомнится.

Выйдет мать, на руках неся
неиспорченного, меня.

И согретого тихой ласкою
спать положит под сенью райскою.

Боже милостивый, верни
благодатного детства дни!

А года мои грехоносные
Ты сними с души как несносные.

Пусть пробудит меня от сна
жизни новой Твоя весна.

Пусть улыбкой моей, как встарь,
превратится в июль январь.

ХЛЕБ

На твоем и моем столе
золотится горбушка хлеба.
На моей и твоей земле
косит голод людей свирепо.

В нашей памяти злой провал —
о войне вспоминать нелепо.
Мы лишь помним свои права:
за гроши наедаться хлеба.

У голодного есть резон
за горбушку отдать именье,
а у нас иногда, как сор,
выметает горбушку веник.

И невольно по телу дрожь –
неужели от хлеба слепы?
Неужели за медный грош
проливается дождик с неба?

И за деньги пшеница ввысь
колоски подымает свято?
Посмеется над нами жизнь,
если хлеб уподобим злату.

Величайший на свете дар
благодатью ниспослан людям.
Так давайте же, мал и стар,
благодать попирать не будем!

Иисус говорит: «Я - хлеб... »
Значит, хлеба без Бога нету,
а без хлеба душа, как склеп,
и мертва без него планета.

Скоро будет всему итог.
Значит, время латать лукошки.
Если в доме хозяин - Бог,
со стола не слетит ни крошки.

* * *

В широком поле...

Иез. 37:14
В широком поле знойный ветер,
в широком поле дым и пыль.
В широком поле, чист и светел,
стоял пророк Иезекииль.

Он вышел в поле не случайно –
всевышней воли гласу внял.
И Бог ему живые тайны
костьми сухими возвещал.

Куда ни глянь — сухие кости,
и Млечный Путь из черепов.
Ни доброты в костях, ни злости,
ни песен вольных, ни оков...

Вдруг хвост промчавшейся кометы
возжег на поле огоньки –
и кости сдвинулись в скелеты,
скелеты сдвинулись в полки.

Стоят ужасными рядами,
зияют пропастью глазниц...
Но вот защелкали зубами —
и стало поле морем лиц.

Волненье, шум и суматоха...
Таков сегодня Израиль.
Он весь во плоти, и Голгофа
грядет к нему сквозь дым и пыль.

ТРАГЕДИЯ

Тьма сгустилась, и сердце снова
больно сжалось в его груди.
Он у двери прибил подкову,
чтобы счастье могло войти.

Ждал неделю, а может, месяц,
только счастье умчалось вдаль.
И решил он часы повесить,
музыкальные, как рояль.

— Это дело! — друзья сказали, -
со спокойной душою спи.
Мы французский сервант видали,
ты еще и его купи.

И купил он сервант французский
с позолоченною каймой,
хрусталем начинил со вкусом,
но, увы, не обрел покой.

На работе пахал, как лошадь.
«Мерседес» приобрел, но все ж
сердце глупое что-то хочет,
хоть разбейся — не разберешь.

Потускнела его подкова,
нет в серванте былой красы,
«Мерседес» на ремонте снова,
лишь по-прежнему бьют часы.

И пробили. Полвека с лишним.
Дети взрослые, счастья нет.
«Если б жил ты любовью к ближним,
был бы счастлив», - сказал сосед.

Поучал его совершенству
седовласый наивный дед:
«Только в Боге найдешь блаженство... »
Он не спорил, ведь Бога нет.

Так и жил он. Но силы сдали.
Девяносто - не сорок лет.
Кредиторы являться стали,
и все мучил кошмарный бред.

Тьма сгустилась. И дух распада
душу выудил из груди...
Раскаленная арка ада
замаячила впереди.

* * *

Мне бы ехать рысью

Мне бы ехать рысью,
мне бы зоркость рысью,
мне бы слова злого
ввек не услыхать.
Мне бы здесь - ограду,
мне бы там — награду.
Мне все это надо,
чтоб друзьям отдать.

* * *

Ко мне порой сомнение привалит

Ко мне порой сомнение привалит –
ведь слабый я и телом, и душой, —
смогу ли удержаться при обвале,
смогу ли устоять над крутизной?
И черви маловерия проснутся,
чтоб радости коренья подточить,
овечками тигрицы обернутся,
чтоб сладостным блеянием прельстить..
Ох, как я благодарен в это время
священным, драгоценным письменам!
Читаю, преисполненный смиренья,
и руки простираю к небесам.
Молитва, словно птица из затворья,
из сердца вырывается, и вновь
рождаются с таинственною болью
и вера, и надежда, и любовь.

* * *

В мороз, в жару...

В мороз, в жару, в дожди косые —
извечно свой у русских путь:
на трех китах стоит Россия —
«авось», «небось» да «как-нибудь».

Туземцы Африки убогой
об этом знают и не спят.
Они в там-тамы бьют тревогу –
стране моей помочь хотят.

Не смейся, дошлый иностранец,
и слез от жалости не лей.
Святая Русь еще воспрянет,
коль негры молятся о ней.

* * *

Я хочу умереть, написав завещание

Я хочу умереть, написав завещание
всем потомкам моим, всех жалея до слез.
Я хочу умереть, не утратив сознания,
что я вечно в долгу пред Тобою, Христос.

Я хотел бы уйти, когда все просыпается,
когда солнце встает над заботами дня.
Я хотел бы уйти, когда грешники каются,
когда действует Бог на глазах у меня.

Но пока я живу на земле нераскаянной,
постоянно звучит Божий голос во мне:
«Чтобы дело твое без следа не растаяло,
ты свети маяком в окружающей тьме».

* * *

Когда в сердце бездонно-пусто

Когда в сердце бездонно-пусто
от безвыходной суеты,
возбуждают святые чувства покосившиеся кресты.
Деревянные и стальные,
с эпитафиями и без —
для меня они все живые
стражи новых, благих небес.

* * *

В сораспятии - наша сила

В сораспятии - наша сила,
в воскресении — наша слава.
Если совесть-палач казнила,
вознесется души держава.

Распахните для солнца окна,
распахните для Бога сердце.
Чтобы жизнь, как трава, не блекла,
предавайтесь голгофской смерти!

В человеке одно красиво:
неземная души держава.
В сораспятии - наша сила,
в воскресении — наша слава!

* * *

Мы все однажды родились

Мы все однажды родились,
окрепли, выросли, живем...
Но что такое эта жизнь –
мы только в вечности поймем.

Планета наша - космодром,
пункт назначенья — небеса.
Кто говорит: «Земля - мой дом»,
тот не открыл еще глаза.

Но кто же мне откроет их?
Кто зрячим сделает слепца?
Ты не один, таких слепых
полна страдалица Земля.

Они работают, едят,
глядят на звезды, как и мы;
в собраньях речи говорят,
страшатся атомной зимы...

Но в мире счастлив только тот,
кто слепоту свою признал.
Такой вовеки не умрет —
он Бога сердцем увидал.

Пришел Христос - небесный Врач,
от пекла тьмы освободил.
Прими Его и будешь зряч —
Он дивный свет, Он сила сил!

* * *

Сегодня время забывать

Сегодня время забывать
земные пиршества и драмы.
Быть может, завтра забивать
начнут пустующие храмы.

«Ах, что останется от нас:
На камнях тень да запах смрада?»
Не бойся этого! Сейчас
неверия бояться надо.

А если ты благочестив,
но, как купец, осуетился
и, Царства Божьего вкусив,
ты отступил и оступился,

тогда естественна печаль,
и страх пред будущим понятен.
«Так что ж останется?» — Мне жаль,
душа останется, приятель!

Вот почему не забивать
в себе самом святыню храма
и ни на миг не забывать
с небес пришедшего Адама,

пока еще Земля жива
под жгучей тенью катастрофы, -
нас учат Божии слова,
глаголы пламенной Голгофы!

* * *

Дом без Тебя - печь без огня

Дом без Тебя - печь без огня.
Мир без Тебя - пустыня.
Только с Тобой - счастье рекой,
только в Тебе - святыня.

Ради добра труд и борьба,
коль без Тебя, - пустое.
Только лишь Ты суть доброты,
движется мир Тобою.

В царстве людей, в дебрях идей
только лишь Ты — живая.
Имя Твое каждый поет,
силы его не зная.

Знают лишь те, кто во Христе,
помнит слова завета...
Только с Тобой счастье рекой –
Бог говорит про это.

Слышите зов? Это любовь –
чистых сердец прозренье.
Люди Земли, братья мои,
только в любви спасенье.

НОВОЕ ВИНО

Дайте огорченному душою
чистого и крепкого вина.
Выпьет он и с горькою слезою
прямо скажет, в чем его вина.

Небо засияет голубее,
сердце без причины запоет,
плотью станет вечная идея,
руку даст и рядышком пойдет.

Где же ты, минувшее раздолье,
где вы, наши первые глотки?
Глотки распухали от застолья –
красное смывало все грехи.

Красное, прекрасное, Христово,
Царствия Небесного вино!
Где ты, опьяняющее Слово?
Слава Богу, с нами, в церкви, но

что же так унылы наши лица?
Пейте, чтоб глаголили уста!
Все мы, и святые, и убийцы,
приняты в обители Христа!

Пейте же и пойте, беспокоя
радостью небесною весь мир,
чтобы огорченные душою
в Церковь Божью ринулись - на пир!

* * *

Любишь ли ты Иисуса

Любишь ли ты Иисуса, как прежде, -
первой любовью, готовой на все?
Или, быть может, религии внешность
к вечности добрую душу несет?

Трудишься ты, не желая покоя,
пашешь целинную почву сердец,
сеешь без устали семя благое,
подвигом веры стяжая венец...

Что же, похвально, и ценно, и мило!
Только, увы, недоволен Христос...
Где же любовь, что тебя покорила?
Где беззаветная? Вот в чем вопрос.

Любишь ли ты Иисуса, как прежде, -
первой любовью, светящей во мгле,
или, быть может, утратив надежду,
с теплой душою идешь по земле?

Если и вправду случилось такое —
солнце твое превратилося в дым,
вспомни Страдальца и с первой любовью
в прахе и пепле пади перед Ним!

* * *

Не гасите звезду

Не гасите звезду,
когда станет светлей.
Я пришел и уйду
не по воле своей.

Кто узрел впереди
несгораемый куст,
тот лелеет в груди
силу праведных чувств.

Незаметно иду
я туда, где светлей.
Не гасите звезду
над дорогой моей.

Я порой взаперти,
я порой наг и пуст,
но лелею в груди
силу праведных чувств.

Кто сказал: «Се, гряду» -
Властелин моих дней...
Не гасите звезду
ради ваших путей.

* * *

Моя вера слаба

Моя вера слаба, слаба,
вдоль дороги пальба, пальба,
за пальбою пурга, пурга,
за пургою века, века...
Нелегка моя ноша, нет...
Всюду красный да желтый свет,
Иисуса в церквах поют,
но в сердцах для греха - приют,
ах, поют под зеленый свет!
Я иду, и сомнений нет...
Моя вера сильна, сильна,
уже цель впереди видна,
вдоль дороги хлеба, хлеба,
за хлебами - гульба, гульба,
над гульбой из предвечных уст:
«Оставляется дом ваш пуст!»
И кричит обо мне толпа:
«Его вера слепа, слепа!»

* * *

Ты говоришь

Ты говоришь: «Не виноват,
во времена Христа не жил...»
Ты прав, приятель, это факт –
не ты Мессию пригвоздил.

Но, взяв над логикою верх,
признайся честно, как дитя:
что твой безумный тайный грех
не лучше римского гвоздя.

* * *

Пусть время наше катится

Пусть время наше катится,
как саночки с горы.
Ведь жизнь тогда наладится,
когда горбы — в гробы.

И пусть душа исколота,
зато богата как!
Земное наше золото
пред вечностью — пустяк.

Незримые сокровища
воистину ценны.
Ты к ним добавь любовь еще,
сознание вины,

бесстрастие, умеренность
и мудрый Божий страх...
Тогда придет уверенность,
что временное - прах.

* * *

Из жизни лабиринта

Из жизни лабиринта
один лишь выход — смерть.
Но сердцу не обидно,
ведь небо — это твердь.

Стихия здешних выгод
запутывает путь,
и все страшнее выход,
и все темнее суть.

Не всякий знать желает,
куда зовет гроза.
Кто знает, обретает
свой выход - в небеса!

И кто в Распятье верит
и духом рвется ввысь,
тот в гроб войдет, как в двери,
и скажет: «Здравствуй, жизнь!»

* * *

Назавтра не откладывай любовь

Назавтра не откладывай любовь,
не то она остынет, пропадет.
Когда собой пожертвовать готов,
назавтра не откладывай любовь,
не то она в зародыше умрет.

Огонь, который светится в тебе,
Божественной десницею зажжен.
Тебе же остается на Земле
огонь, который светится в тебе,
раздув, нести на ненависти трон.

Когда собой пожертвовать готов
в огне, который буйствует в тебе,
назавтра не откладывай любовь –
и люди будут радоваться вновь,
и солнце не погаснет на Земле.

РОЖДЕСТВО

На свободе и в тюрьме,
на постели и в дороге —
всюду, смертный на Земле,
знай, что ты бессмертен в Боге.

Восхищается душа
тайной Боговоплощенья!
Всякий может без гроша
слушать ангельское пенье.

Уходите, беды, прочь!
Уползай, тоска, змеею!
В эту девственную ночь
звезды пляшут над Землею!

Снизошла Благая Весть –
жить в раю имеем право!
Рождеству Христову - честь,
поклонение и слава!

* * *

Малые дети - болит голова...

Малые дети - болит голова,
взрослые дети - на сердце печали.
Мамы и папы, не верьте в слова;
веруйте Слову, что было в начале.

Мир поспешает к концу своему,
люди от слов пустозвонных устали.
Мамы и папы, придите к Нему –
к Слову, Которое было в начале.

* * *

Я снова Библию читаю

Я снова Библию читаю,
по строчкам трепетно скольжу
и вновь с печалью замечаю:
чем больше я о Боге знаю,
тем больше каюсь и грешу.

Вина моя неоспорима.
Угас, как светоч, Дух Святой.
И снится жуткая картина:
лежу на плахе недвижимо –
и меч кровавый надо мной.

И вскрикнул я от страшной боли,
и сон растаял без следа.
Читаю вновь, а в Божьем Слове
все тот же меч и пятна крови,
но вместо плахи — грудь Христа.

ЖИЗНИ ЛУЧШИЕ МИНУТЫ

Какая милость нам открылась
ключом голгофского Креста!
Для грешных небо отворилось.
Душа с душою примирилась,
и в поцелуй слились уста!..

* * *
Примирение — наслаждение
Божьей близостью и бессмертьем.
Нет владычества злого гения –
есть пленение милосердьем!..

* * *
Я во Христе, как снег,
я во Христе, как лебедь, -
очищенный человек
и больше мне грязным не быть.

* * *
Цена души - Христова кровь.
Мы - не заложники закона.
Нам благодать - живой покров
и щит от стрел врагов Сиона...

* * *
Ни язычника, ни еврея,
ни преступника, ни судьи...
В церкви рухнули стены змея –
все мы члены одной семьи.

* * *
Судьба сурова, неизменна
и неподкупна, как закон,
и с нами будет откровенна
лишь после наших похорон.

* * *
Жизни лучшие минуты
остаются позади,
только счастье почему-то
ждет нас где-то впереди.

* * *
О жизнь моя! Преображенье,
закат земного бытия.
О смерть моя! Приобретенье,
восход негаснущего дня.

* * *
Что угнетает всех? Грех.
С Богом святым разлад - ад.
Бог Иисусом нас спас.
Чтоб не сойти с пути, бди!

* * *
Деньги - зло, когда их много,
денег нет — пропал, считай.
Дай мне, Бог, не жить убого
и богатым стать не дай.

* * *
Кто сына в зяте не увидел,
тот потерял родную дочь.
И если тещу кто обидел,
тот мать родную выгнал прочь.

* * *
Большое счастье - быть любимым,
но счастье большее - любить
и быть в любви неповторимым.
Иначе незачем и жить.

* * *

Ко мне пришло открытие

2 Кор. 4:18
Ко мне пришло открытие –
и стал я жить без грима:
все временное - видимо,
все вечное - незримо.

Я радуюсь, но трепетно,
я верую сердечно.
Все видимое - временно,
невидимое — вечно!

Мой взор ласкает живопись,
мой слух ласкают песни.
Все временное, выветрись!
Все вечное, воскресни!

АКРОСТИХ

Сегодня, вчера и вовеки
Все тот же Спаситель Христос.
Ему обрестись в человеке
Теперь невозможно без слез.

Нависли свинцовые тучи,
Агонией мир наш объят,
В сердцах огрубевших, дремучих
Оккультные духи царят.

Сказать, что погибель готова,
Теперь даже мертвый не прочь.
О Господи, слава за Слово,
Которое живо и ново
Еще прорывается в ночь!

* * *

Эта мощь огня и дыма

«Это утро, радость эта,
Эта мощь и дня, и света» (А. Фет)

Эта мощь огня и дыма,
эта бомба Хиросимы,
этот мертвый сад.
Эти крики, эти муки,
эти высохшие руки,
этот вечный ад.

Эти пьянки, эти слезы,
эта гордость и угрозы,
этот блат и блуд.
Эти змеи, эти волки,
этот смех и недомолвки,
этот рабский труд.

Эти нервы, эта злоба,
эта ложь над крышкой гроба,
этот стыд и срам.
Этот плен и цепи эти,
эта тьма на белом свете
— это все Адам.

МОЛЧАНИЕ БРАТА

(Гергелюку А.Т.)
Стоит в часовне черный гроб,
еше открытый для прощанья.
Вставай, мой брат, нарушь молчанье,
взмахни рукой, наморщи лоб...

Вставай, мой брат, поговорим
о самом главном, о насущном.
Ведь никогда ты не был скучным,
вставай, сотри ужасный грим.

И, обличая ложь и спесь,
направь посланье в адрес Рима.
Господь присутствует незримо,
так не молчи, пока Он здесь!

Молчать спасенным не к лицу,
скажи мне коротко и смело:
твоя душа, покинув тело,
тотчас отправилась к Отцу?

Но брат молчит. Дает понять,
что о насущном, о небесном
любые речи неуместны,
когда в избытке благодать.

Нет, брат не умер... Он усоп!
И, значит, я дождусь ответа.
Залог тому - в лучах рассвета
пурпурный гроб.

* * *

Не выше собственной макушки

Не выше собственной макушки,
не дальше собственного взора,
не глубже собственной кормушки,
не шире дачного простора –
мне стало жить невмоготу,
и я доверился Христу.

И выше звездного кружала,
и дальше всех Америк в мире,
и глубже славного Байкала,
и шире матушки Сибири —
я зажил сердцем и умом,
я стал царем, а был рабом.

* * *

Жатва — кончина века

Мф. 13:38,39
Жатва — кончина века,
жизни святой начало.
Только душа-калека
колос копьем считала
и прободала небо...
И пропадала милость —
в липкую грязь нелепо
зернышками катилась.
Рядом, лелея тело,
плевел-плебей смеялся:
«Выжить меня хотела,
вот и пустым остался
твой вознесенный колос...»
Да, не права пшеница.
Ей бы, возвысив голос,
кланяться да молиться.
Ей бы ломиться в стебле,
ей бы смириться в корне...
Только душа не внемлет
Истине вечной, горней.

Ветер взыграл над нивой
холодно, незнакомо.
И над душой спесивой
был приговор: «СОЛОМА!»

Ангелы серп заносят
и говорят при этом:
«Если полны колосья,
гордо не стой под ветром».

* * *

Когда тебя назвали пешкой

Когда тебя назвали пешкой,
когда унизили, смеясь,
ты можешь стать для тех поддержкой,
кого уже втоптали в грязь.

На этом свете каждый может
в любое время быть слугой,
захочет если в Царство Божье
войти как сын или герой.

* * *

И женщина, кладущая закваску

И женщина, кладущая закваску,
и дерево, раскинувшее ветви,
и девы, не имеющие масла, —
причины катастроф и личных бедствий.

Закваску - фарисейскую надменность,
и дерево - укрытие для бесов,
и дев немудрых пагубную леность
от мессы я безжалостно отрезал.

Но зернышко горчичное смололи,
муки три меры высыпали в лужу,
светильники наполнили смолою,
а мой кинжал вонзили в мою душу.

* * *

Таким, как все, мог быть и я

Таким, как все, мог быть и я:
забыть о смысле бытия
и окунуться в мутный быт,
где зависть, ложь и дефицит.

Но слава Богу моему!
Не влез я в эту кутерьму –
тюрьму для духа и ума.
Со мною посох и сума,

со мною больные ветра,
со мною звезды до утра,
и в сумке праведный ломоть,
и в сердце пламенный Господь.

* * *

Горе народу без Божьего слова

Горе народу без Божьего слова,
дух цепенеет в мирской суете.
Дай, Боже, силы всегда быть готовым
смертью своею сказать о Христе!

Горе народу без Божьего слова.
Сколько обмануто в мире людей!
Дай, Боже, силы не быть к ним суровым
и перед смертью простить палачей.

Горе народу без Божьего слова —
он погибает, как в поле трава.
Песня моя прозвучала не ново,
ибо и смерть на Земле не нова.

СОВЕТ ИУДЫ

Мне все равно, какого цвета
была Иуды борода,
хотя писал бы и про это,
когда б не предал он Христа.

А вы хотели б носом к носу
Искариота повстречать
и все горячие вопросы
ему, несчастному, задать?

Видать, хотите. Ваше право.
Иуда здесь, он слышит нас.
Его губительная слава
сердца тревожила не раз.

«Скажи, Иуда, что ты думал,
когда предательство свершал?»
Искариот взглянул угрюмо
и с дрожью в голосе сказал:

«Та безумная, страшная ночь
никогда для меня не закончится,
я горю, и душа моя корчится,
мне бессилен кто-либо помочь.

Почему я предателем стал?
Отвечать мне на это мучительно.
Я любил Иисуса-Учителя,
Его Царства я искренне ждал.

Но любил я Его как царя,
и хотел быть при Нем я вельможею,
и решил я, что силою Божьею
Он спасется, врагов не щадя.

Но увы! Только вам невдомек,
что теперь моя роль положительна:
мое имя для всех убедительно,
моя участь для многих - урок.

Бескорыстно даю вам совет:
не любите Христа обнищавшего,
Божье Царство для всех обещавшего:
нет любви - и мучения нет...»

«Прощай, Иуда. Мы прозрели –
ты просто раб в руках врага.
Твоя ж душа на самом деле
от слов последних далека.

Земля давно испила море
кровавых слез под гром проклятий...»
Исчез Иуда. Сердце вторит:
«Не я ли, Господи, предатель?»

* * *

В сумрачном сердце поэта

В сумрачном сердце поэта –
светлая, теплая нежность.
В красках цветущего лета —
белая вьюжная снежность.
В сладостных пиршествах — мука,
в звездных полетах - паденье,
в радостных встречах - разлука,
в тесном гробу - воскресенье!

* * *

Только матери одной

Только матери одной не все равно,
только Богу одному не все едино –
то ли ты со многими спускаешься на дно,
то ли ты с немногими восходишь на вершину.

Если в юности не жить, а прозябать,
если доброго и вечного не сеять,
значит, вскорости придется пожинать
с болью в совести посевы злого змея.

Только матери одной не все равно,
только Богу одному не все едино —
красками какими ты распишешь полотно,
многих иль немногих воскресит твоя картина!

* * *

Вослед ушедшему от Бога

Вослед ушедшему от Бога
бросать упрек не торопись.
Как и его, твоя дорога
зовется очень кратко: жизнь.

А в жизни все первопроходцы.
Порою сразу не поймешь,
где голос правды раздается,
а где нашептывает ложь.

Вот потому суди и помни —
со всех сторон глядит на нас,
как небо, ясный и бездонный
Судьи недремлющего глаз.

* * *

В листопадную пору

В листопадную пору знобящую,
когда солнце не в силах согреть,
замечаю в березовой чаще я
желтизною крапленую смерть.
Маскируется, пудрится, красится –
ей не хочется узнанной быть!
Она к сердцу, коварная, ластится,
чтобы корни его подточить.
Только сердце - не ягода красная,
что с рябины срывается вниз.
Мое сердце для смерти опасное:
в нем - Христос — моя вечная жизнь!

* * *

О годы, годы!

О годы, годы!
Вы жестоки, как сон кошмарный.
Из-за вас я в бреду беснуюсь
и бросаюсь в расцвете сил
в бездну черную диких волн.

О Боже, Боже!
Я нуждаюсь в таком терпенье,
чтобы вместо больного бреда
гимны радости пролились,
пробуждая в сердцах любовь.

Я верю, верю,
что увижу прекрасный город
вместо черной жестокой бездны
и что годы кошмарных снов
перельются в любовь и жизнь.

САМОУБИЙЦЕ

Ты совершил безумства подвиг,
ты Жизнедавца огорчил,
Его подарок ты разбил,
когда себя над бездной поднял.
Небытия ты жаждал. Верно.
Но ведь душе не умереть,
ни удавиться, ни сгореть –
она, несчастная, бессмертна!

* * *

Смотрите в глаза прохожим

Смотрите в глаза прохожим,
светилом любви лучась.
За них на Голгофе тоже
Спасителя кровь лилась.

Подайте упавшим руку
в зловещую темноту,
примите чужую муку,
как собственную беду.

Несите, как факел, сердце
к Источнику доброты,
и явится вам бессмертье —
предел вековой мечты.

* * *

В сиянье тайном

В сиянье тайном
ночное небо.
О Боже, дай нам,
как нищим, хлеба,
слова Христа.

Они — основа
добра и света;
спасти готовы
тебя, планета,
слова Христа.

В своей квартире
под шорох млечный
найди в эфире
о жизни вечной
слова Христа.

Приемник сердца,
настройся точно.
Волна бессмертья,
любви источник —
слова Христа.

В сиянье звездном
ночное небо.
Пока не поздно,
ищи, как хлеба,
слова Христа.

* * *

Отзвенела в полях паутина

Отзвенела в полях паутина.
Отошла листопада пора.
По утрам серебрится равнина,
в тихой роще светло и пустынно,
в низком небе снежинок игра.

В ранних сумерках сладкая дрема,
голубой огонек на углях...
Мне тепло, я блаженствую дома.
Только сердце до боли, до стона
все твердит, что я просто в гостях.

Значит, сердце однажды откажет,
и глаза не блеснут из-под век;
Избавитель обитель укажет,
и на прошлое саваном ляжет
серебристый, играющий снег.

Неспроста под метельную флейту
в поле ветер поет об одном:
хороша и прекрасна планета,
обжитая гостиница эта,
но милее заоблачный Дом.

* * *

Стоят заснеженные ели

Стоят заснеженные ели
в предновогоднем серебре,
и, словно белые постели,
лежат сугробы в полумгле.

Мне снится радостное что-то,
я просыпаюсь до зари.
На проводах сидят, как ноты,
и воробьи, и снегири.

Восток бледнеет и лучится,
и сердцу трепетному в лад
священной Библии страницы
о счастье новом говорят.

* * *

Не говори: «Меня забыли...»

Не говори: «Меня забыли,
никто не любит, хоть в петлю...»
Меня, друг, тоже не любили,
пока не вымолвил: «Люблю».

Скажи «люблю» природе милой,
глубоким, чистым небесам.
И, если сердце не остыло,
в ответ «люблю» услышишь сам.

Скажи «люблю» врагу и брату
И первый руку протяни.
Шагнуть навстречу людям надо,
коль сердцу хочется любви.

Но есть любовь ума превыше –
Христа любовь для всех людей.
И, если ты о ней услышал,
беги скорей навстречу ей!

* * *

Любовь - евангельское слово

Любовь - евангельское слово –
превыше всех на свете слов.
Оно - основа всех основ,
оно весь мир спасти готово –
любовь, евангельское слово.

Оно никем не сокрушимо,
твердыня вечная Христа,
в нем жизни свет и красота,
оно лишь сердцем постижимо —
твердыня вечная Христа.

Как много надо умаляться,
чтоб слово это приобресть!
Оно несет Благую Весть,
и сердце хочет умиляться —
оно несет Благую Весть.

В нем тайна жизни боготворной,
в нем корень всех прекрасных слов,
в нем искупляющая Кровь...
Любовь да будет непритворной,
в ней тайна жизни боготворной.

* * *

Мы на свете богаче...

Мы на свете богаче тех,
кто по горло в золото врос.
Мы на свете богаче всех –
ради нас обнищал Христос!

Мы богатства не прячем в сейф,
не навешиваем замков...
Приходите, берите все
неземной красоты любовь!

* * *

«Бери от жизни...»

«Бери от жизни все, что можешь,
пока здоров и юн, и мил,
не то под старость горько вспомнишь
о том, что сладко не пожил...»

Сие безумство Эпикура —
души невидимая ржа.
Чем красивей лоснится шкура,
тем безобразнее душа.

Желанья похотью чреваты.
Коль в сердце Бога не иметь,
возьмешь от жизни суррогаты:
грехом подслащенную смерть.

«Бери от жизни все, что можешь», -
с утра нашептывает бес.
Но я возьму, что Бог предложит
под строгим куполом небес.

Во благо мне судьбы напасти,
они высвечивают высь
Беру от жизни только счастье,
беру от жизни только жизнь.

* * *

Получившие новое сердце

Получившие новое сердце,
обличители кривды и тьмы,
победители ада и смерти –
это мы, это мы, это мы.

Отражатель Господнего света,
представитель Его красоты,
проповедник святого завета —
это ты, это ты, это ты.

Обнищавший духовно до нитки,
слабже мухи, ничтожней червя,
на греховные сладости прыткий –
это я, это я, это я.

Мы поем, и Спаситель внимает,
ты читаешь, и я покорен.
Кто-то сердце мое наполняет –
это Он, это Он, это Он.

ГОЛОС ВРАГА

— Ты взошел на вершину Сиона,
пред тобою раскинулся мир.
Там, внизу, безобразья и стоны,
а вот здесь - твоя слава и пир.
Твоя речь благодатно струится,
ты - священник, а это - приход.
Ты красиво умеешь молиться,
тебя ждет небывалый доход...
Обещаю тебе вознесенье,
горделивый, духовный герой...

— Погоди! А потом что?

— Паденье... И общенье
со мной, сатаной!

* * *

Слепой прозрел...

— Слепой прозрел, глухой услышал,
калека бросил костыли...
Один лишь ты на зов не вышел –
стоишь, нахмурившись, вдали.

— Глаза на месте, уши тоже,
в ногах я крепок, словно дуб...
— Согласен, друг, и все же, все же
без Бога ты - ходячий труп.

* * *

«Для меня Новый год — не елка...»

«Для меня Новый год — не елка,
не подарки, не Дед Мороз.
Для меня Новый год - помолвка,
мой Жених - Иисус Христос.

И хотя Он еще Младенец,
не предам я свою мечту –
Иисус и меня оденет
в неземной чистоты фату...»

Так мечтала душа и пела,
в небеса устремляя взгляд.
Но случилось худое дело –
я услышал: «Христос распят!»

Безутешно рыдало сердце,
обливая слезами крест,
когда вдруг над вертепом смерти
прогремело: «Христос воскрес!»

Но душа не в восторге, явно.
Почему? Улыбнись хотя!
И она отвечала: «Славно -
Только я для Него - дитя.

Мой Жених высоко на небе,
Он великий и мудрый Царь,
ну а я до сих пор в отрепье
и к тому же глупа, как встарь.

Он богаче найдет невесту,
красивее меня лицом...»
«Замолчи! Твоя речь уместна
среди скептиков и лжецов!

Для тебя Он пришел Ребенком
и страдал за тебя потом.
Ну а ты до сих пор в пеленках
и питаешься молоком.

Ты ведь только себя обманешь,
если будешь судить-гадать.
Для Него ты ничем не станешь,
а для дьявола можешь стать...»

Испугалась душа - и к Богу,
встрепенулась: «Прости, прости...»
И Господь отвечал: «Немного
остается тебе расти.

Для тебя Новый год — не елка,
не подарки, не Дед Мороз.
Для тебя Новый год — помолвка,
а Жених - это Я, Христос».

* * *

Идет по городу прохожий

Идет по городу прохожий.
Одет немодно и легко.
Одна-единственная ноша
в руках мозолистых его.

Он любит русскую отчизну,
его пленяет красота,
но больше всех, сильнее жизни
он любит Господа Христа.

Ночуя часто на вокзале,
кого он только не встречал!
Его безумцем обозвали,
когда такое он сказал:

«Покайтесь, люди, близко время!
Судья небесный у дверей.
С любой души снимает бремя
Спаситель жертвою Своей...»

Идет по городу прохожий,
спешит куда-то налегке
с одной-единственною ношей —
святою Библией в руке.

И если встретите когда-то
его средь ночи или дня,
примите радостно, как брата:
такой прохожий - это я.

* * *

Он бы мог долго жить

Он бы мог долго жить
и столетним, седым
умереть, истощив свои силы,
но Он умер в расцвете,
таким молодым,
ради нас, не пугаясь могилы.

Он бы мог на суде,
там, где правил Пилат,
стать пред злобной толпой прокурором,
но Он молча смотрел,
как беснуется ад,
и страданья сносил без укора.

Он бы ангелов мог
Себе в помощь призвать —
Божьи воинства ждали сигнала, —
но решил в одиночку
и насмерть стоять,
чтоб сломать сатанинское жало.

Он бы мог отомстить,
по закону проклясть:
«Бог да взыщет, воздав нечестивым!»
Но Он миру явил
Свою новую власть
обжигающим словом: «Прости им...»

Он бы мог, как Илья,
Он бы мог, как Енох,
вознестись над Землей обреченной,
но Он умер, как раб,
чтобы жил я, как Бог,
вечной славой небес облеченный.

Он бы мог со креста
преспокойно сойти,
утвердив Сына Божьего званье,
но пророков слова
клокотали в груди —
и Он все совершил по Писанью!

* * *

Я ношу свое сердце...

Я ношу свое сердце, как хрупкую вазу.
Ненароком споткнешься - и вдребезги жизнь!
Чтобы я на пути не споткнулся ни разу,
чей-то голос твердит: «Иисуса держись!»

То ли вдруг засвистят ледяные метели,
то ли грозы расщепят бездонную высь,
то ли просто весной заволнуются ели –
чей-то голос твердит: «Иисуса держись!»

Простираются вдаль бесконечные версты,
хорошо бы навеки туда унестись,
где живется легко, беззаботно и просто,
только голос твердит: «Иисуса держись!»

А порой надо мною судьба посмеется,
и я плачу ночами: о счастье, вернись!
И полынная горечь мне в душу прольется,
но в ответ лишь одно: «Иисуса держись!»

И когда в тишине о любви размышляю,
кто-то шепчет опять: «У Христа научись...»
И я снова себя во грехах обвиняю,
и твержу сам себе: «Иисуса держись!»

Я ношу свое сердце, как хрупкую вазу.
Ненароком споткнешься — и вдребезги жизнь!
Чтобы я на пути не споткнулся ни разу,
Иисус говорит: «Я с тобою, держись!»

* * *

Внешняя тьма — кромешная

Внешняя тьма — кромешная,
внутренняя - ужасная.
Жизнь во Христе - безгрешная,
смерть во Христе - нестрашная.

Вера, светильник разума,
явлена как спасение.
Счастлив я, ибо праздную
личное воскресение!

Слову Отца и Пастыря
в сердце воздвиг я памятник.
Жить не хочу, лукавствуя,
я воскрешен как праведник!

* * *

По всей земле, имея клады

По всей земле, имея клады,
на грех не тратить ни гроша;
любить врагов не для награды,
а просто истине служа;
благословлять, но не словами —
делами совести своей;
писать стихи, но не стихами
снискать доверие людей;
сберечь огонь духовной жажды
в своей груди, где Бог живет, —
куда труднее, чем однажды
подставить грудь под пулемет.

* * *

Не пройди мимо собственной лени

Не пройди мимо собственной лени, —
сокрушаясь, молись на коленях.

Не пройди мимо жадности личной –
отдай нищему доллар свой лишний.

Не пройди мимо зависти черной —
вырви корень заразный и сорный.

Не пройди мимо гордости духа —
на врага посмотри, как на друга.

Не пройди мимо собственной жизни,
во Христе сораспявшись, воскресни.

* * *

Не поздно думать о Христе

Не поздно думать о Христе –
я это твердо говорю.
Когда душа твоя в беде,
не поздно думать о Христе.
О Нем я думаю везде
и жаждой встречи с Ним горю...
Не поздно думать о Христе,
встречая смертную зарю.

ДУША И ДУХ

В молчании силы копятся,
когда нагрубить охота.
Душа языком торопится,
а дух молчаливо молится –
такая его работа.

На край безысходной пропасти
толкают грехи и страсти.
Душа запускает лопасти,
а дух тормозами совести
заветное держит счастье.

Путь веры - тропинка горная,
где ветер - камней лавина.
Душа - на дорогу торную,
а дух через горе - к горнему
во имя Отца и Сына.

Когда же мой храм разрушится
по воле Царя и Друга,
душа моя пробудится,
навеки Христом возлюбится
и станет слугою духа.

* * *

Любить волчат и волк умеет

Любить волчат и волк умеет.
Он ради них овцою блеет.
Ему в кошару не пробраться,
Коль в шкуре собственной остаться.

В семье людской порою тоже
Отец и мать меняют кожу:
мол, пусть нужды не знают чада...
И вот, глядишь, - идут волчата...

* * *

Одержать над собою победу

Одержать над собою победу,
умертвить агрессивную плоть
не дано в этом мире аскету,
если только не в сердце Господь.

Укрываясь в молитвенной келье
от мирских настроений и зол,
не дойдешь до возвышенной цели,
ибо сам от себя не ушел.

Даже если на смертное ложе
добровольно повергнешься ты –
и тогда в измерении Божьем
будешь легче самой пустоты.

Одержать над собою победу
невозможно, и, плоть поборов,
не дано совершенство аскету,
если он скуповат на любовь.

* * *

Собаки, лошади, бараны...

«Баран гораздо менее предназначен для человека,
чем человек для тигра, т. к. тигр — животное
плотоядное, а человек не создан таковым» (Ритсон)

Собаки, лошади, бараны
коровы, кобры, кабаны
простите грешного Ивана –
я жил по воле сатаны.

Как часто злоба вымещалась
на ваших мордах и хребтах.
Но в вас она не задержалась –
нашла приют в людских сердцах.

И мой сосед, по сути добрый,
жену облаял и лягнул,
а та на зятя взъелась коброй,
а зять свою жену боднул,

а та ответила похлеще...
И все сплелось в такой клубок,
который в мире безутешном
распутать может только Бог.

Создатель наш, прости соседа:
в его грехе повинен я...
В душе любого мясоеда
до срока прячется свинья.

* * *

Я холил тебя и нежил

Я холил тебя и нежил,
питал, одевал и грел.
Ни дня без заботы не жил,
а ты совершила грех.

Союз чистоты и силы
разрушила, зная суд.
Неужто благословила
тебя благодать на блуд?!

Чревата земля бесплодьем –
колючки, лопух, пырей...
Племенные блудоводьем
расхаживают по ней.

Но ты неземную долю
Нашла на земле, душа!
Нашла и опять в неволю
по воле своей пошла.

Забыла тот миг высокий,
когда ты в любви клялась,
рванулась на зов бесовский
и - навзничь в мирскую грязь...

Но вот поднялась, краснея,
и к совести - слезы лить...
Опомнись, душа! Святее –
идти и впредь не грешить.

* * *

Не верь глазам

Не верь глазам. Глаза обманут.
Не верь словам. Слова пусты,
порой остры и больно ранят,
порою вянут, как цветы.

Не верь эмоциям. Безумство.
И сновиденья забывай.
В огне разнузданного чувства,
как мотылек, не погибай.

Не верь здоровью. Скоротечно.
Не верь богатству. Пропадет.
Поверь Тому, Кто любит вечно,
поверь Тому, Кто жизнь дает.

* * *

Небеса - это Божья книга

Небеса - это Божья книга,
но достаточно только мига,
чтобы сердцу ее прочесть.
Отчего же туманны взоры?
Неужели небес просторы
укрывают Благую Весть?

Я до рези в глазах читаю
эту книгу чудес и чаю
свое имя увидеть в ней.
Только нету святого мига,
и становится Божья книга
недоступнее и темней.

А ведь было когда-то чудо –
я читал эту книгу всюду,
восхищая себя и всех.
Кто же тучи нагнал жестоко
и похитил звезду Востока?
Это, явно, мой тайный грех...

ЖИЗНИ ЛУЧШИЕ МИНУТЫ

Все святые пройти должны
искушенье от сатаны.
Только он приготовил нам
не пустыню, а Божий храм.

* * *
Созидающую силу —
христианскую любовь —
делать могут некрасивой
вороха красивых слов.

* * *
Ложные знания - хуже невежества.
Лучше на печке Емелею нежиться,
нежели душу свою лебединую
лихо питать лебедовой мякиною.

* * *
Новый год - судьбы сюрприз
или стук костлявой жницы?
Все - тщета, коль сердце вниз,
а не к горнему стремится.

* * *
От хвоста до рогов по моде
облачен и, как яхонт, чист.
Отхлестать бы врагов по морде!
Обречен... ибо я баптист.

* * *
Люби поэзию. Она
тебе Голгофою дана:
прославит, высмеет, распнет
и... рай потерянный вернет.

* * *
Ходит-бродит молва по свету,
что я верую в благодать.
Да, я верю, но радость эту
миру грешному не понять.

Ни коты не поймут, ни мыши
соловьиных рулад весной.
И того, кто родился свыше,
мир лукавый - ни в зуб ногой.

* * *
Живем, года считаем,
а жизнь талдычит с гневом:
«Сегодня чрево - чаем,
а завтра черви - чревом».

* * *
В юности вожжи ослабить –
в старости палкой осла бить.

* * *
Уста шумят, а сердце дремлет –
Господь молитву не приемлет.

* * *
Затяжка, другая, плевок,
и дым - как извивы червей.
Закашлял, ругаясь, и слег,
а черви - как дым из ноздрей.

* * *
Дети малые — голова болит,
дети взрослые - сердце ноет.
Никогда, отец, не жалей молитв
пока матушка грудью кормит.

* * *
Я великую тайну однажды постиг:
только в сердце кристальном рождается стих.
Разве может Христос воплотиться в стихе,
когда звонкое слово зачато в грехе?

* * *
Если правда моя в кулаках,
я в сердцах наломаю дров.
Если правда моя в небесах,
я посею в сердцах любовь;
если хочешь понять мой нрав,
то во лжи обличи меня:
если буду, как небо, прав –
промолчу. И взойдет заря.

* * *
Молитва - ловитва счастья,
а счастье в твоих руках,
коль ты, пережив напасти,
осмелился пасть во прах.

В душе, сокрушенной Богом,
немеркнущий вспыхнул свет.
Молящихся в мире много,
счастливых, однако, нет.

* * *

Я не печалился о маме

Я не печалился о маме
с тех пор, как начал говорить.
А мать горячими слезами
готова айсберг растопить.

Я далеко и снова скован
земной железной суетой,
а мать одна... болеет снова,
листает немощной рукой
альбом семейных фотографий
и видит только лишь меня.
А я начальству не потрафил –
Над пустяком сижу, скорбя.

Да как я смел?! Напропалую
дела бросаю и лечу...
Но что такое? Ведь не сплю я...
Уже проспал... Зажгли свечу...

ИДИОМАТИЧЕСКИЕ СТИХИ

Идти в огонь и в воду,
клин клином вышибать
и делать тем погоду,
что рук не опускать, -
способен не идущий
у тех на поводу,
кто на кофейной гуще
гадает поутру;
кто пыль в глаза пускает,
стоящему горой,
кто шляпы не снимает,
махнув на всех рукой...

Но нет больней вопроса,
чем в руки себя взять.
Когда ж в мои колеса
ты бросишь палки пхать?
Родился ты в сорочке
и мне на шею сел,
ведь я расставить точки
над «и» собаку съел!
А ты глядишь сквозь пальцы,
участья ни на грош;
чтоб на бобах остаться,
погоды с моря ждешь.
Довольно бить баклуши
и мне очки втирать —
и так в дерьме по уши,
тебе ж на все плевать.
Шалишь, брат, не ускачешь
на этой холке в рай, -
пока хоть что-то значишь,
себя переломай!

ЧЕЛОВЕК

Человек - не игрушка в руках судьбы,
не потомок лесной гориллы.
Человек — неизменный объект борьбы
сатанинской и Божьей силы.

Человек забывает Эдемский сад,
где потеряно счастье в целом;
человек не желает смотреть назад,
роковое свершая дело.

Самолеты военные рвутся ввысь,
и наука убийцам служит!
Человек, ну скажи, это разве жизнь,
когда людям Христос не нужен?!

Чем успешнее ныне ракетный бег,
тем несбыточней покаянье.
Человек! Пока в сердце гнездится грех,
неизбежны твои страданья.

Тебе нужен всеобщий и вечный мир,
а сегодня растет тревога...
Человек! Если Бог — это просто миф,
то в погибель твоя дорога!

* * *

Когда Спаситель освещает

Когда Спаситель освещает
дорогу узкую во мгле,
душа отчаянно рыдает
о мире, гибнущем во зле.

Но я жестоко усмиряю
безмерной чувственности гул
и слезы в сердце подавляю,
и сам себе упрямо лгу:

замкнись в молчании суровом,
у них иная стать и суть,
их жизнь ни подвигом, ни словом,
как речку вспять, не повернуть.

Отбрось назойливую жалость,
храни заветные мечты.
На мир засмотришься, и радость
потонет в море суеты...

Когда ж обманом удается
себя вот так перебороть,
лукавый пляшет и смеется,
но плачет любящий Господь.

* * *

Игрой детей согретый

Игрой детей согретый,
на мир смотрю нежней.
Что стало бы с планетой,
коль не было б детей —

доверчивых и милых,
умеющих мечтать;
спокойных и шумливых,
всегда зовущих мать?

Как узнику в темнице
букет живых цветов -
так мне ребячьи лица,
их верность и любовь.

«Откуда черпать силы,
чтоб твердым сделать шаг?» —
о, если бы спросили,
ответил бы вот так:

«Являй Христа на деле,
сияй светилом дня —
не будь младенцем в вере,
но веруй, как дитя».

* * *

Что-то новое, что-то светлое...

Что-то новое, что-то светлое
за невидимым рубежом —
это встреча моя заветная
со Христом.

Ветры буйные, ветры снежные,
заметите мой прошлый путь!
Сердцу хочется в море нежности
утонуть.

Что-то странное, нежеланное
в людях видится мне порой.
Встреча милая, долгожданная,
что с тобой?

Мысли жгучие дух коверкают,
легок веры моей багаж,
но приходит с любовью первою
Отче наш.

Во мгновение жизнь меняется,
сердцу весело, как в раю.
Долгожданная приближается,
я пою.

* * *

Над планетою злоба кружит

Над планетою злоба кружит,
заметая пути к небесам.
Оскорбленному сердцу нужен
утешения Божий бальзам.

Бьет крылами осенний ветер
по ветвям оголенных берез...
Все живое на белом свете
преисполнено горьких слез.

Плачут ивы, морозы чуя,
плачут птицы, сбираясь на юг.
На земле одного хочу я —
доброты согревающих рук.

Плачет вьюга в осенней дрожи,
плачет небо слезами дождей...
Я хочу разрыдаться тоже,
но не здесь, не среди людей.

* * *

Бывают грустные минуты

Бывают грустные минуты,
когда растеряна душа.
Но ты не трусь, ищи вину ты
в себе, сомнения душа

Найдешь, и другу об изъяне
спеши поведать, пока жив.
Коль друга нету, обезьяне
свои болячки покажи.

Собачке даже провизжи ты,
что сердце грешное болит...
И все же грустно, коль изжиты
минуты внутренних молитв.

* * *

Я не верю в разлуку

Я не верю в разлуку,
я не верю в судьбу.
Я к небесному Другу
направляю мольбу.

Пред Голгофой Страдальца
сердце тает, как снег.
Значит, стоит отдаться
в Его руки навек.

Ухожу до рассвета,
пока мир еще спит.
В лучезарность одетый,
Иисус говорит:

«Я люблю тебя, чадо.
Ты пришел. Хорошо...
Гефсиманского сада
ты не знаешь еще.

И Голгофы не знаешь,
где звереет толпа...
Так зачем утверждаешь,
что терниста тропа,

что в любое мгновенье
ты - добыча огня?
За лукавое мненье
накажу Я тебя.

Но как сыну и другу
Не пошлю я беду.
Назначаю разлуку,
Посылаю судьбу».

* * *

В этом мире причин и последствий

В этом мире причин и последствий
ничего просто так не случается.
Наши розы без солнечных действий,
не успевши расцвесть, осыпаются.

Окопайте заглохший кустарник, -
может, нету условий для зрелости?
Оказавшийся в сонме бездарных
стал таким из-за пагубной лености.

По пятам за преступником ходит
безотрадный конец - наказание,
а печаль о грехах производит
золотые плоды покаяния.

Есть последствия — есть и причина
у цветка и у звезд бесконечности.
Потому замолкаю повинно,
как спасенное следствие вечности.

* * *

Сердце корчится

Сердце корчится, леденея
от своих и чужих грехов.
Что я сделаю, что сумею,
побеждающая любовь?
Где построю надежный город,
чтобы ты обитала в нем?
И ответила: «Ты же молод,
загорись неземным огнем.
Милосердия не чуждайся,
добродушнее стань вдвойне,
за себя и за всех покайся
и отдай свое сердце мне.
И войду я в него, как солнце
входит в дом при рождении дня,
и тогда только жизнь начнется –
побеждающая, как я!»

* * *

Ежедневно, ежечасно

Ежедневно, ежечасно,
поминутно, помгновенно
кто-то сеет откровенно
из сердечного амбара:
горечь резкую полыни,
раздражения крапиву,
зависть грубую осота,
лицемерие овсюга
и репейника укоры,
и во всем - чертополох.
Если можете, простите
злостных сеятелей, ибо
вскоре скажете «спасибо»
сорнякам за то, что вы
пожинаете плоды:
воздержания подсолнух,
милосердия пшеницу,
виноград свободной веры,
смоквы сочные надежды
и во всем — любовь Христа.

* * *

Если не здесь, то где же

Если не здесь, то где же,
если не я, то кто же
праведника поддержит,
немощному поможет,
грешную плоть обрежет,
крест не себя возложит, —
если не здесь, то где же,
если не я, то кто же?
Если не там, то где же,
если не нас, кого же –
радость великой встречи
ранит до слез и дрожи?
Царь Иисус утешит
и возведет в вельможи —
если не там, то где же,
если не нас, кого же?

* * *

Злачные пажити

Злачные пажити, злачные пажити...
Воля небесная, сердцу простор.
«Боже, помилуй!» - как только вы скажете,
с вами начнет Иисус разговор.

Злачные пажити, злачные пажити...
Господа голос над миром звучит:
«Если, как хлеба, вы истины алчете, -
вот Моя правда, с Голгофы глядит!»

Злачные пажити, злачные пажити...
Небо растворено Божьей рукой.
Что же вы, бедные, стонете, плачете?
Счастье какое - Спаситель живой!

Злачные пажити, злачные пажити...
Друг мой заблудший, к Отцу возвратись!
В Нем изобилие искренней радости,
в Нем несказанная вечная жизнь!

СЛУЧАЙ В САДУ

В саду Господнем - истина,
а в истине - отрада.
Мне век бы жить под листьями
Божественного сада.

Мне век бы вольной птичкою
питаться хлебом Слова,
но я ползу и пичкаю
бессмертный дух половой.

Твержу другим о доблести,
хочу быть Богу другом,
а сам к зловещей пропасти
сползаю круг за кругом.

Дружки мои заветные
меня не осуждают —
ползучесть бесхребетную
характером считают.

Они порхают весело,
таких, как я, глотая.
Меня ж над бездной свесила
бескрылость роковая.

Не брезгуйте, приятели,
я не грязней любого!
И дружно все заладили:
«Пропой святое слово!»

Ах, просьба неуместная,
прозрите на мгновение —
к висящему над бездною
сойдет ли вдохновение?!

Задумались летучие,
совет вели всенощно.
Решили так: ползучего
спасать любовью, срочно!

И вот они без робости,
с заботливостью редкой
меня у края пропасти
забросили на ветку.

Душа моя крылатая
кует святые трели.
Вцепилась и не падает –
боится, чтоб не съели.

В саду Господнем - истина,
а в истине - отрада.
Я радуюсь под листьями,
хотя мне плакать надо.

* * *

Холодные нары, ничтожный паек

«Со Христом и в тюрьме — свобода,
а без Бога весь мир — тюрьма».

Холодные нары, ничтожный паек;
штрафной изолятор, побои...
Судьба преподносит суровый урок,
но кто его с честью усвоит?

Кто выйдет на волю, духовно прозрев,
в ком явится жажда спасенья?
Таких единицы, кто смело, как лев,
идет за Христом без сомненья.

Свобода обманет в часы куража,
когда разомкнутся оковы,
коль, будучи в клетке, отвергла душа
святое и вечное Слово.

Рассеялись тучи — покаялся зек!
Приятелем стал надзиратель.
Сидит за решеткой святой человек,
и как его любит Создатель!

Пусть медленно тянется лагерный срок,
мой брат во Христе - не безродный:
он сердцем усвоил Господний урок
и выйдет на волю - свободный!

КРЕСТЫ

«...И прибили живое Дерево к перекрещенным
чурбакам, а позор своего неверия водрузили на
Божий храм...» (Н. Шалатовский)

Где был валежник и разный хлам,
где почва чавкала под ногами,
там дети Божьи воздвигли храм,
который манит к себе крестами.

Не спит ночами архиерей:
«Зачем баптистам кресты на кровле?
Они соблазн для моих людей...
Кресты сектантов - орудье ловли!»

И вот епархия, как в огне,
и глас владыки суров, неистов:
«На всех анафема, Божий гнев,
кого прельщают кресты баптистов!»

Смешон и грустен такой пассаж;
Кресты, однако, не знак приязни.
Куда ж вернется Спаситель наш,
когда повсюду орудье казни?!

Сей мир лукавый для Бога - враг;
сюда не ступит Христос ногами.
Не здесь свершится желанный брак,
но в чистом небе, в лазурном храме.

* * *

Я стою на развалинах жизни

Я стою на развалинах жизни,
я смотрю в закопченную твердь;
на вселенской присутствую тризне
и хочу, как земля, умереть.

Так случилось, так сталось однажды –
никого на две тысячи верст;
от бессмертья безлюдного стражду,
и за смерть не могу поднять тост.

Пыльный ветер пустых континентов
жарким шквалом обдал и затих...
То не грезы мои, не легенда –
это слово пророков святых.

* * *

Читаю с глубокой болью

Читаю с глубокой болью
картину грядущих пыток:
и солнце нальется кровью,
и небо свернется в свиток;
земля в конвульсивной дрожи
мирские дела разрушит,
но люди не вскрикнут: «Боже,
спаси наши злые души!.. »
А время все шибче вертит
колеса народных судеб...
Спасителю жизнь доверьте,
и все по-другому будет.

* * *

Я жив...

Я жив. И не замолкнут для меня
ни вой пурги, ни трели соловья,
ни вопли из душевной глубины...
Восстали непришедшие с войны,
беседуют со мною в тишине –
и сердце разрывается во мне.

Сияют над горами черепов
не звезды — восковые лица вдов,
к ним тянутся в росинках сирых слез
ручонки, а не веточки берез!

Христос! Пока встают передо мной
кошмарные видения войны,
пока я слышу бомб визгливый вой
и глохну от могильной тишины,
я жив. И не замолкнут для меня
ни вой пурги, ни трели соловья.

* * *

Рычал бульдозер...

«Бог, сотворивший мир и все, что в нем...
не в рукотворенных храмах живет» Деян. 17:24

Рычал бульдозер, стучал топор –
валили братья сосновый бор;
трещали сучья, костер горел,
шел пар клубами от мокрых тел.

Успех в корчевке пришел не вдруг,
но вот отрублен последний сук.
И первый камень забит в песок.
Вздохнули братья: «Господь помог...»

Вернутся птицы под отчий кров,
а вместо леса — стволы крестов;
и вместо старых уютных гнезд –
с земли до неба бетонный мост.
Слетятся гости со всех краев
под сень серебряных куполов,
стекутся души со всех сторон
под крики рыскающих ворон...
Все будут стройно о Боге петь,
о том, как смертью попрал Он смерть,
но странным эхом ответит высь –
о том, что смертью попрали жизнь.

* * *

Ты любуешься стариной

988 г.—1988 г.
Ты любуешься стариной,
камнем канувшей в Лету-реку.
Царства Божьего под рукой
недостаточно человеку.

Безнадежно рукой махнув
на компьютерную опеку
и по правде святой вздохнув,
ты к десятому липнешь веку.

Русь языческую крестить –
это страшно большое дело.
Легче розы зимой растить,
легче Африку сделать белой.

Когда предков погонят в рай
хлесткой плеткой и толстой палкой,
с Володимиром не вступай
в богословскую перепалку.

Все равно через тыщу лет
добрым словом его помянешь
и на весь просвещенный свет
русской верой гордиться станешь.

Царства Божьего под рукой
не заметишь ты, торжествуя...
Канешь в Лету, и правнук твой
не тебе споет «Алиллуйя».

* * *

Проверка временем покажет

Проверка временем покажет —
зачем мы жили на земле;
зачем несли до гроба тяжесть
с печатью горя на челе.

Сейчас у нас одна задача:
бесовской лжи противостать
и стать блаженными, иначе
напрасна Божья благодать.

Весь мир стремится быть богаче,
но мы - напротив; мы — в пути.
Сейчас у нас одна задача:
проверку временем пройти.

* * *

Бог дал свободу выбора

Бог дал свободу выбора,
Бог дал свободу воли.
И вот свобода вывела
ракеты в чисто поле, —

огромны, яры, ядерны,
обласканы, согреты, -
они безумцам дадены
для обжига планеты.

И впрямь кому-то видится
Земля в огне и мраке.
В глубинных шахтах дыбится
всемирный Нагасаки.

Как жаль, что дали трещину
сознание и воля —
сквозь трещину военщина
свободно вышла в поле.

ПРИМЕТЫ ВРЕМЕНИ

(Акростих)
Профанация Божьего имени,
Оккультизма поток селевой,
Лицемерие в лоне религии,
Имитация жизни святой;
Щепетильность в деньгах, надувательство,
У строенье бетонных палат,
Клевета, агрессивность, предательство,
Увлекающий в бездну разврат...

* * *

Что без любви...

Что без любви свобода?
Это свобода рыбы,
вынутой из воды.
Что без любви работа?
Это - нажива, либо
каторжные труды.
Что без любви наука?
Это ума броженье,
это гордыни яд...
Жизнь без любви - гадюка,
жрущая в упоенье
собственных гаденят.

* * *

Ночь Христова Рождества

Ночь Христова Рождества –
сила нашего родства,
трезвый трепет естества,
смех подвыпивших невежд,
звезд веселый разговор,
песен пламенный задор,
стужи сказочный узор –
ночь молитвы и надежд.

* * *

Все истлеет и станет прахом

Все истлеет и станет прахом,
только травы взметнутся ввысь.
Мы гнетомы животным страхом
за здоровье свое и жизнь.

Нам о смерти противно слушать,
эта тема для нас - табу.
Мы хотели бы наши души
навсегда заточить в гробу.

Угождая капризной плоти,
мы не ищем небесный град.
Нет, могила — не крах, напротив, -
дверь зеленая в черный ад.

* * *

В тиши молитвенного бденья...

В тиши молитвенного бденья
я слышу голос Провиденья:
«Мой блудный сын, вернись домой,
твои пороки и паденья,
забыты Мной!»
Какое счастье! Царь Небесный
над разверзающейся бездной
раба ничтожного зовет
и в мир неведомо-чудесный
рукой отцовскою ведет!

* * *

Наш дух не стареет с нами

Наш дух не стареет с нами,
он краше из года в год.
Евангельскими словами,
весенними голосами,
чарующими цветами
наш дух на земле живет.
Недаром звучит окрест
под солнечный благовест
его неземная песнь:
«Христос Иисус воскрес!»

* * *

Газетная тема о мире...

Газетная тема о мире
нахально вторгается в быт.
В эфире, в трактире, в сортире
о мире народ говорит.

Изъедены лица тоскою,
кричат неусыпно глаза;
и плачут над бедной Землею
слезами дождей небеса.

И, вправду, откуда явиться
другим и словам, и глазам,
когда повсеместно плодится
осиная зелень казарм?

Но если бы хоть на мгновенье
о мире забыли сердца,
свирепые ангелы мшенья
сыграли бы роль до конца!

* * *

Сегодня мы все - солдаты

Сегодня мы все - солдаты,
но мирную держим речь.
Мы призваны в век двадцатый
от гибели мир сберечь.

Чтоб кровь не лилась рекою,
мы слезы свои прольем
и будем готовы к бою,
и дьявола в плен возьмем!

Стратегия нашей битвы
доступна для всех людей:
кинжальный огонь молитвы
и служба Царю царей.

Кошмаром сердца объяты –
над миром звезда «полынь»...
Сегодня мы все — солдаты,
а если не так - аминь!

* * *

Как бесполезно сеять...

Как бесполезно сеять,
землю не бороня.
Так бесполезно верить,
грешников не любя.

Если живешь любовью,
веру в душе храня,
сердце с бедою любою
справится без тебя.

Время всегда мгновенно
к вечности нас несет.
То, что сегодня ценно,
завтра уже не в счет.

Если исчезнут люди,
избранные любить,
солнце уже не будет
ласково светить.

Страшное будет время —
годы бесовской тьмы.
Вот почему со всеми
ищем контакта мы.

Слышите, весть благая
хочет весь мир пленить!
Веру в сердце влагая,
учит Христос любить.

* * *

Вот они - торчат по ресторанам

Вот они - торчат по ресторанам,
вот они — толкутся у пивных,
вот «соображают на троих»,
чтобы одурманиться дурманом.

В каждом опьяняющем стакане
вижу слезы жен и матерей,
вижу искалеченных детей
в горьком вседозволенном дурмане.

* * *

Глаза бутылочного цвета

Глаза бутылочного цвета,
сивуха в жилах, а не кровь;
и вместо доброго привета –
поток смердящих, грязных слов.

Никем не понятый на свете,
мой брат позорно погибал...
И только жалостливый ветер
в пустой бутылке завывал.

Зачем?

Как бескровно твое материнство,
Украина, суровая мать!
По шляхам, бесконечно тернистым,
мы должны от тебя убегать.

Не измерить моральной потери,
униженья, нужды и тревог...
Убегаем, а значит, не верим,
что к тебе возвращается Бог.

Но друзья остаются, и, значит,
не останешься ты сиротой.
Пока дети о матери плачут,
есть надежда на подвиг святой.

Омывается осень дождями,
разрываются наши сердца.
Нас не гонят, мы сами, мы сами...
Но зачем? Не поймем до конца.
Киев. Аэропорт. 20.09.95