Уверовавших же будут

сопровождать эти знамения:

именем Моим

будут изгонять бесов...

Мк. 16:17

Пролог

Беседа автора с пастором
Василием Ивановичем Давидюком

Василий Иванович, ты стал христианином и служителем Евангелия в то время, когда в вашей стране господствовал воинствующий атеизм. Были ли тогда распространены различные оккультные практики, которые мы наблюдаем в наши дни?

Оккультизм практиковался всегда, но в период атеизма всё духовное и сверхъестественное отвергалось. Поэтому в прессе были запрещены всякие публикации на эту тему. Хотя в стране (и в селах, и в городах) всегда были гадалки, знахари, целители и прочие служители тьмы.

В чем разница между проявлениями оккультизма того времени и настоящего?

В том, что сейчас средства массовой информации буквально кишат этой мерзостью. Такого разгула тогда не было.

Сейчас это представляется не только как безобидное, а даже очень полезное занятие для «помощи» людям. Газеты и журналы заполнены гороскопами, астрологическими прогнозами. В Украине это просто бедствие. На многих каналах ведьмы без конца предлагают свои услуги. Специальные телевизионные программы устраивают конкурсы – соревнования экстрасенсов. Идет массовое поражение людей.

Какие духовные проявления или течения в последнее время наиболее опасны?

Я думаю, что корабль заблуждений, разрушающих человеческую душу и всю духовную составляющую, накренился от атеизма к оккультизму. Атеизм – это мировоззрение, пытающееся удалить из жизни человечества разумное основание – Бога, создавшего прекрасный и гармоничный мир, – и заставить людей верить в ничто, в глупый случай, якобы ставший причиной такого удивительно согласованного и прекрасного мира.

Оккультизм, в отличие от атеизма, ставит человека под прямое воздействие дьявола. Практикующие оккультизм как бы и Бога не отвергают (для обмана посылают в церковь для каких-то ритуальных действий), но все их действия продиктованы силами тьмы. Это не просто идолопоклонство. Заигрывание с потусторонним миром открывает в человеческое сердце доступ дьяволу, у которого цель одна: «украсть, убить и погубить» (Ин. 10:10). Как следствие приходят страхи, ужасы, проблемы в браке, открытость к разным зависимостям, склонность к суициду и многое другое.

Целые народы, цивилизации исчезли из поднебесной, когда в этом вопросе переступали черту и служили бесам, а не Богу. Так что можно сражаться за нацию во внешних атрибутах, а внутри она разрушится до основания, и последствия будут ужасающими.

Как это проявляется на практике? Приведи, пожалуйста, пример.

Например, одна женщина усаживала своих дочерей перед экраном, чтобы они смотрели сеанс Кашпировского, а ночью в их постели между ними оказывалось нечто волосатое, и они в диком ужасе вскакивали. Это продолжалось до тех пор, пока не пришел пресвитер церкви и не помолился за них. Другой случай. После увлечения гаданиями и манипуляциями при помощи карт в квартире начались проявления полтергейста. Всё хлопало, летало. Среди обитателей этой квартиры часто проявлялась такая ярость, что они, казалось, могли убить друг друга.

В те «старые, добрые времена» Церковь выстояла против огромной государственной машины. Какие опасности у Церкви были тогда и какие – сегодня?

Выстояла – так думаем мы… Церковь неодолима потому, что находится под особым контролем Бога, Который сказал, что врата ада не одолеют ее. (Иногда нам кажется, что церковь стоит и стремительно растет, а в ней уже началось падение, отступление от верности, жертвенности, преданности, жертвование важнейшими повелениями Божьими ради сохранения уютной, сытой жизни.)

В периоды гонений Церковь никогда не ослабевала, а наоборот. В эти времена всё, что демонстрирует Божью славу, начинало ярче сиять, становилось более реальным. А разные периоды и эпохи происходят по Его изволению. Конечно, и Церкви, чтобы приобрести опыт и прославить Господа, Он предназначил пройти многое. И тогда, и сейчас проблема только в одном – в отсутствии верности до смерти. Когда из-за суеты угасает любовь, когда взор не всегда сосредоточен на Господе, тогда легко заблудиться и поддаться любому обману. А обман всегда подается в невинной упаковке.

Почему даже христиане попадают в сети оккультизма?

Христиане попадают в эту сеть по неопытности. Вокруг столько рекламы, ложных свидетельств, попыток представить эти практики в научной упаковке. Зачастую у экстрасенсов, гадалок на столе можно увидеть иконы, даже Библию. Нередко люди, практикующие оккультизм, цитируют своим клиентам отрывки из Библии, чтобы убедить в том, что делают доброе Божье дело. И, конечно же, действует главный аргумент: «А ведь помогает…» Многие люди, очень страдающие, действуют по принципу: «Здоровье любой ценой». Одна сестра, измученная постоянными пьянками мужа, сказала следующее: «Я больше не могу, согласна на кодирование, может, так станет легче». Легче не стало, а только хуже, но ее усталость взяла верх над верой.

Неверующие люди не видят в этом опасности. И им представляют «свидетельства», какое «добро» это приносит. Так почему бы не воспользоваться? Это потом обман становится очевидным. А некоторые так и не понимают, откуда на них сваливается столько бед, и дальше движутся по этой спирали. Ищут «помощников» посильнее, так как не очень помогло, а стало хуже, и попадают в постоянную зависимость.

Каким путем оккультное влияние проникает в среду христиан? Назови, пожалуйста, основные опасности в этом отношении.

Поскольку окружающий мир напитан и погружен в различные практики оккультизма, люди с этим багажом приходят в церковь. Многие до уверования были вовлечены в опасные оккультные практики. Читали оккультные книги, мистические романы и тому подобное. Если не оказать им помощь в освобождении от всего этого багажа, то им очень трудно духовно расти, иметь жизнь с избытком, преуспевать в служении, иметь дерзновение в вере. Это оказывает влияние на других и на атмосферу в церкви в целом.

Какие последствия испытывают христиане от увлечения подобными книгами, темами?

Что касается христиан, то это вообще не их зона интересов или любопытства. Это запретная зона, как надписи на высоковольтных столбах «Не влезай – убьет!», а в случае вольностей в оккультной области это: «Не заигрывай – последствия очень разрушительные». И примеров тому очень много. Однажды я молился над одним человеком, который засыпал через пять минут после того, как садился с женой читать Библию. И так всегда. При каждом решении идти в церковь ощущал внутри огромное сопротивление...

Как помочь людям, не знающим, что с ними происходит? Какую роль в этом должны играть пресвитеры, пасторы?

Для того чтобы оказать помощь людям, имеющим поражения от соприкосновения с любой формой оккультизма, пасторам нужно самим осознать реальность этой опасности и серьезность последствий, как об этом учит Слово Божье. И как в любом случае душепопечительской практики, грех должен быть осознан и исповедан.

В отличие от грехов гнева, распрей или жадности, оккультные практики – это обращение к дьяволу напрямую (спиритизм и др.) или через посредников (гадалки, экстрасенсы, целители, хироманты). Поэтому грехи оккультного характера открывают доступ всякому поражению в жизни христианина. Часто, несмотря на искреннее желание жить святой, праведной жизнью, в радости и благодарении Богу, христианин, у которого не приведено в порядок оккультное прошлое, не в силах следовать даже тому, что он ясно понимает.

Некоторые проповедники говорят, что у этих людей нет серьезного отношения к Слову Божьему, поэтому истина не освободила их, но это неправда. Я знаю многих людей, которые хватались за Библию, как за последнюю надежду. Они буквально не выпускали ее из рук. И, читая ее, часто между строк или слов буквально видели хульные слова. Или не могли читать – они понимали слова, но никакого смысла уловить не могли. Или смотрели в Библию, а мыслями где-то странствовали, хотя глазами следили за текстом. Или же сразу засыпали. И только тогда, когда отрекались от всего оккультного прошлого, им начинало открываться Слово Божье, укреплялась вера, приходил мир и появлялась радость. И Слово начинало созидать их.

Все оккультные практики должны быть серьезно отвергнуты. Это как вынести грязь из дома… В первохристианской церкви отречение от дьявола было частью обряда покаяния, иногда это делалось и перед крещением как часть исповедания.

Существуют ли какие-нибудь пособия, книги или курсы в помощь служителям, чтобы они могли пройти подготовку?

Сейчас появились книги на эту тему. Некоторые получают через них помощь для своего служения и радуются, видя освобождение людей. Другие же резко критикуют эти книги, оцеживая комара, а верблюда проглатывая. Вообще я считаю, что ответов по этим вопросам, как крайне важным, достаточно в Библии. И когда пасторы (особенно на миссионерской ниве), встречаясь с подобными проблемами, прибегают к Слову Божьему и усиленно молятся, то Бог и наставляет, и отвечает. Но книги тоже помогают. Курсов как таковых не знаю. Бывают отдельные семинары.

Начало жизни

Полесье – огромная территория, которая начинается в Польше, охватывает юг Беларуси, северную часть Украины и часть России в Брянской области. Полесье – земля, покрытая лесом. Редкие села, деревни, а то и небольшой городок раздвигают лес и открывают взору плодородные поля, уютные улочки деревень или тихую речку с заросшими ивняком берегами. Раньше деревни и села различали по… церкви. Если в селении есть церковь, то это село, нет церкви – деревня. Так что село Путиловичи Житомирской области по этому правилу – деревня, большая деревня дворов на триста. Улиц полтора десятка. Жителей около полутора тысяч. Участки земли у крестьян большие, поэтому дома довольно далеко друг от друга находятся.

Церкви – православной, с куполами и колокольным звоном, – в деревне нет, но есть штунда. Местная община евангельских христиан-баптистов была самой знаменитой на всю округу. Поедешь в город Коростень, например, и если кто спросит, откуда ты, и скажешь, что из Путиловичей, – значит, штунда. Потому как община была большая, около ста пятидесяти членов церкви, не считая детей и некрещенных молодых людей. Некоторые жители соседней деревни Кремно тоже уверовали и присоединились к общине. Правда, во время большого разделения в 1961 году верующие из Кремно вышли и образовали свою общину, как тогда называли «инициативников» или «отделенных».

В конце 50-х годов XX века в СССР была ужесточена государственная политика в отношении религиозных организаций. Руководство ВСЕХБ под угрозой запрета деятельности вынуждено было принять меры по ограничению активной работы. В декабре 1959 года на пленуме ВСЕХБ по «рекомендации» Совета по религиозным культам были приняты «Положение о Союзе ЕХБ в СССР» и «Инструктивное письмо старшим пресвитерам», в котором ограничивались права баптистских общин.

Совет ВСЕХБ должен был оставаться постоянным, то есть новые члены избирались только вместо выбывших; проведение съездов поместных общин не предусматривалось; запрещалось проводить богослужения за пределами зарегистрированного молитвенного дома; присоединиться к общине можно было только после прохождения трехлетнего испытательного срока.

В «Инструктивном письме...» пресвитерам вменялось в обязанность сдерживать «нездоровые миссионерские проявления» и «изживать нездоровую практику погони за новыми членами», «строго соблюдать законодательство о культах». Предлагалось максимально ограничить крещение лиц в возрасте от 18 до 30 лет и не допускать на богослужения детей, а также отказаться от призывов членов общин к покаянию и так далее.

В апреле 1961 года Геннадий К. Крючков, пастор незарегистрированной общины г. Узловая Тульской области, выступил с предложением о создании Инициативной группы, которая должна была потребовать от ВСЕХБ созыва Всесоюзного съезда ЕХБ. И 10 августа 1961 года в Москве состоялось первое совещание Инициативной группы.

Молодежи было много, тоже на всю округу известная была: в общине даже был молодежный оркестр.

Возникла община в Путиловичах во время войны. Был в деревне дедушка Антон, он когда-то дьяконом в православной церкви служил. Как ему в руки Евангелие попало – неизвестно, но, читая его, он уверовал, в смысле, стал понимать истину и ценность Евангелия для людей. Был он таким человеком, которым все пренебрегали, евнухом называли. Детей, естественно, у него не было. Потом женился.

Во время войны, когда немцы снова раздали людям землю, они кто коровой, кто еще как ее вспахивали и летом обрабатывали. Зимой же люди были свободны и по вечерам вместе собирались. Парни играли в карты, а девчата пряли пряжу из льна – на Полесье много льна росло. Так вот, сидят они там, кто чем занимается, а дедушка Антон приходит читать Библию. Они над ним смеялись, а он читал.

И вот однажды пришел он туда читать Евангелие, а там был один молодой парень, звали его Иван Давидюк. Услышал Иван Евангелие и… уверовал. Покаялся. Он был первым в семье уверовавшим. Потом уверовала одна его сестра, потом мать, потом вторая сестра. Так в Путиловичах появилась община штунды, как верующих в народе называли. Община с дедушки Антона началась. И с посиделок деревенских с чтением Евангелия в накуренной хате. Было это где-то в 1943 году.

После войны Иван уехал в Киев на профессию учиться. Там он нашел общину евангельских христиан. В один из приездов домой он поехал на собрание в Коростень, там он познакомился с Аней Ходаковской. Через время, поженившись, они уехали жить в Киев, где Иван снимал квартиру.

В начале 50-х годов в народе ходили слухи о новой войне. Все этого боялись. Молодая семья перебралась из города в Путиловичи. Иван считал, что во время войны в селе легче выжить, чем в городе.

Пятого марта 1953 года умер Иосиф Сталин (Джугашвили), один из самых бесчеловечных правителей современности. Родился он в Гори, в Тифлисской губернии Российской империи, 18 декабря 1878 года. Учился в Тбилисской духовной семинарии православной церкви. По его инициативе были разрушены более шести тысяч церквей и физически уничтожены практически все священники. Только в одном 1937 году были расстреляны 85 000 православных священников. Борьба против религии совпала по времени с борьбой против крестьянства, завершившейся Голодомором в Украине в 1933 году, жертвой которого стали около 10 миллионов человек.

Иван работал на железной дороге путевым мастером по удлинению путей на станциях по всей Украине, так как мощные локомотивы начали водить более длинные поезда. С семьей виделся раз в неделю или две. Когда имел возможность быть дома несколько дней, то для жены и детей это было большим праздником. Воспитанием детей он не занимался. Только баловал гостинцами.

Привычного для всех вечернего семейного чтения Библии в семье не было. Когда Иван появлялся на несколько дней дома, жена его просила: «Расскажи что-нибудь детям из Библии, какую-нибудь библейскую историю». Иван рассказывал истории из Библии, но очень любил и всякие жизненные истории, а также сказки. Их он очень хорошо умел рассказывать. Аня над ним подшучивала, называла его тамадой. Но Библию он читал регулярно. Она была у него еще дореволюционного издания, с «ятями». В ней было много подчеркнутых мест, ставших Ивану при чтении важными.

Дом, в котором жила семья, был обычной деревенской избой с двумя комнатами: первая хата и вторая хата. На стенах ковры. На полу дорожки. Так и жили в двух комнатах. В семье было пятеро детей: Валя, Петя, Вася, Коля и Галя.

Иногда Вася заходил во вторую хату и заставал там мать на коленях, тихо, вполголоса молившуюся за мужа, детей, церковь. Еще тогда он понял силу молитвы. И он знал, почему все дети в их семье стали верующими людьми.

Мать Ани умерла, когда дочери было восемь лет. Аня умела и пахать, и косить; в колхозе работала наравне с мужиками, и если делала связку соломы, то мужик не мог ее поднять, а она несла. Так как муж Ани часто был в командировках и ее некому было защитить, над ней издевались: направляли на самую грязную, тяжелую работу в колхозе. Она там косит днями, а дети, что постарше, обрабатывали большой огород в 35 соток с картошкой, кукурузой, свеклой, различными овощами, которые требовали постоянного внимания. Особенно трудоемкой была прополка – тучная земля и для сорняков была плодородной. Пасли также свиней – их обычно каждый год по две держали – и коров, рвали траву для корма. Для свиней, например, два мешка лебеды в день – норма.

Коровы были у всех в селе, у некоторых по две или даже три. Выпасали их небольшими стадами, которые в селе называли очередями, так как жители пасли их по очереди. В каждой очереди было около 20 коров. Вася любил пасти коров, когда, раз в двадцать дней, на их дом выпадала очередь. Пас он обычно возле пруда. Выгонит рано поутру стадо, собрав коров по соседним улицам (несколько таких улиц назывались куток), сядет на берегу пруда, поставит закидушку и наслаждается в тишине пением птиц, будто специально для него поющих. На обед брал с собой сало, чеснок, кусок хлеба и вареное яйцо. Может ли в мире быть что-то вкуснее детства?

Иногда тишину нарушал шум поезда, идущего по пролегавшей через село железной дороге. Пойманную рыбу Вася сразу относил матери домой, благо дом был неподалеку. Так как работы на их участке было очень много, такие дни их очереди для Васи были отдыхом.

Старшим троим детям – Вале, Пете и Васе – особенно доставалось: они практически всё лето с утра до вечера были заняты по хозяйству. Но все-таки иногда им удавалось пойти в лес за ягодами. Чернику собирали в старом лесу. Очень им нравилось ходить с бабушкой, мамой отца, она тоже жила в Путиловичах и лес знала, как свой дом. С ней они ходили в казенный лес, то есть принадлежавший государству, он находился от села в трех километрах. Ближе к концу лета ходили за малиной.

Неподалеку от дома Давидюков, там, где колхозники после покоса льна раскладывали его широкими полосами, чтобы отлежался под дождями, росли шампиньоны – их было так невероятно много, и они так пахли, что их вкус и аромат запомнился Васе на всю жизнь.

Ближе к осени ходили на рыбалку. Возле железной дороги был ставок, где водилось много рыбы. В лесах были болота с заводями и небольшие речки. Ловили сплетенной из ивовых веток топтухой, ее еще морда или кломья называют. Рыбу, а также ягоды и лесные грибы, которые собирали уже после сбора урожая, приносили домой. Мама всегда была рада улову, ягодам или грибам. Те времена запечатлелись у Васи в памяти на всю жизнь. У него с детства сохранился азарт на рыбную ловлю и походы за грибами.

Когда к осени урожай был собран, сено заготовлено, картофель перебран и убран в закрома, все закрутки на полках, в сарае порядок – для детей наступал настоящий праздник.

Вася любил свое село, любил учебу, любил природу, лес, работу. За домом Давидюков начинались поля. Выйдет иногда Вася в поле – по спелой ржи ветер волны гоняет, над полем жаворонки поют, васильки повсюду. Счастье!

Детство осталось в памяти Васи светлым, радостным, счастливым. Но оно было коротким.

Брат Васи Коля был на три года его моложе, а сестра Галя, последняя в череде детей, – на тринадцать. Она была еще малышкой, когда Вася, закончив восьмилетку, уехал в Киев для поступления в железнодорожный техникум, чтобы по примеру отца пойти работать на железную дорогу. Ему в то время было пятнадцать лет.

Вася больше не вернулся жить в село, хотя сельская жизнь запомнилась ему как нечто прекрасное и удивительно мирное. Выгонишь стадо на луг, ляжешь на спину и смотришь в синее небо, бездонно-глубокое, прекрасное, манящее. Или гуляешь по лугу, а кузнечики, стрекозы веером из высокой густой травы разлетаются. И Васе казалось, что он одно целое с природой, что среди всей этой красоты и живности и он важный и нужный.

Школа

Была в Путиловичах и своя школа. Вася родился 9 апреля в год смерти Сталина. Не заметил он хрущевской оттепели, не обратил внимания и на решения ХХ съезда компартии Советского Союза, разоблачавшего культ личности Сталина и осудившего его злодеяния. Правда, только отчасти осудившего. Что Вася реально почувствовал, так это начавшуюся при Никите Хрущеве борьбу за создание нового человека, человека коммунистического общества.

В 1956 году на XX съезде компартии Советского Союза впервые была сделана попытка отмежеваться от Иосифа Сталина. В своем докладе «О культе личности и его последствиях» Н. С. Хрущёв на закрытом заседании съезда возложил лично на Иосифа Сталина и его сторонников всю ответственность за террор второй половины 1930-х и до середины 1950-х годов. Этим докладом было положено начало очень короткой так называемой хрущевской оттепели.

Во всей империи «развитого социализма» осуществлялись программы по созданию социалистического общества, в котором больше не будет национальностей, общим для которого будет русский язык. От чукчей до украинцев, от карельских саамов до кавказских чеченцев – повсюду, во всех школах и вузах, во всех колхозах и на всех заводах всё было подчинено этой цели: заменить религию коммунистической идеологией, а национальные обычаи и язык вытеснить из сознания, создавая нечто новое, суррогатное.

Особенно заметно это было в школах. По образцу христианских детских и молодежных организаций следопытов (скаутов) коммунисты организовали в стране детские, подростковые и молодежные организации. Со значками, красными галстуками, вымпелами, торжественными приемами в члены оных организаций и различного рода праздниками, лагерями, шествиями и парадами.

Группы октябрят создавали в первых классах школ, и они действовали до вступления октябрят в пионеры и образования пионерских отрядов. Первоначально, после вступления в ряды октябрят, дети носили нашитую на рубашке, на левой груди, красную звезду. Впоследствии октябрятам стали выдавать нагрудный значок – пятиконечную рубиновую звезду с портретом Ленина в детстве. Символом группы был красный октябрьский флажок. Группа (в некоторых школах – отряд) октябрят состояла из нескольких подразделений, называемых «звездочками», каждая из которых включала обычно по пять детей – символ пятиконечной звезды.

Принцип создания отряда октябрят был прост: отряд – это школьный класс. Как правило, в «звездочке» каждый октябренок занимал одну из «должностей»: командир «звездочки», цветовод, санитар, библиотекарь, политинформатор или физкультурник. В некоторых школах командир «звездочки» по требованию учителей делал на рукав школьной формы нашивку (командир отряда – две нашивки). Законы и обычаи октябрят были утверждены 04.08.1924.

Все советские школы были буквально пронизаны этими идеологическими путами. И на их фоне выделялись дети, не носившие звездочки с изображением «младенца» Ильича (это такая коммунистическая иконка); подростки, отказывавшиеся носить красный галстук как знак своей принадлежности к пионерской организации; и старшеклассники, отказывавшиеся вступить в комсомол – коммунистический союз молодежи. Может, кто-то забыл, а кто-то никогда и не читал, например, клятву пионеров. Приведем ее полностью, чтобы показать, почему верующие не могли с чистой совестью ее давать.

«Я (здесь громко произносилось имя и фамилия клянущегося), вступая в ряды всесоюзной пионерской организации, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: горячо любить свою Родину; жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит коммунистическая партия; всегда выполнять законы пионеров Советского Союза».

Вася тоже не клялся жить по заветам Ленина и галстук не носил. В школе каждый понедельник – линейка. Что на этой линейке по всей стране проверяли? Все ли принесли свои дневники и все ли… в красных галстуках. Всех нарушителей записывали и наказывали. Не физически. Иногда всех «безгалстучников» вызывали вперед и спрашивали, почему у него нет галстука. Некоторые просто забыли. Их, пожурив немного, отпускали назад в строй. Дети же верующих родителей говорили, что они верят в Бога и потому не вступают в пионеры.

Вся школа знала верующих ребят в лицо. Разговоров о штунде в деревне много разных было. Обижали и угрожали им только учителя. Своих одноклассников верующие дети постарше приглашали в церковь, чтобы те сами могли посмотреть, правда ли то, что о верующих говорят учителя, пишут в газетах или показывают по телевизору. А говорили и писали ужасные вещи: обвиняли в человеческих жертвоприношениях и даже во всеобщем блуде. По телевизору показывали страшные фильмы о баптистах, например, «Тучи над Борском». Это было в самый пик борьбы Хрущева с церковью в СССР. Во время его управления в стране было закрыто около 20 000 православных церквей.

Однажды на богослужение пришла половина класса старшего брата или сестры Васи. Что после этого поднялось! Шум на всю область Житомирскую. В деревню приехали два следователя и прокурор. Каждого Давидюка – на допрос. Вася учился в то время в четвертом классе. Но Бог давал такую мудрость и дети так отвечали, что этот протокол составил много страниц.

Сразу после этого прислали нового директора школы. В районном центре Лугины была воинская часть. Так вот, жена командира воинской части была поставлена директором, чтобы навести в штундистской деревне порядок. Первое, что эта русская женщина сказала: «Я из вас быстро всё это выбью». И началось…

Вася учился хорошо. Он не был круглым отличником только потому, что в конце года ему по двум каким-нибудь предметам ставили четверки.

Однажды на линейке его вызвали вперед, так как он, как обычно, был без галстука. Директор посмотрела на него горящими от гнева глазами и громко так, чтобы все слышали, сказала:

– Что? Не нравится галстук? Кровь наших отцов? Может, ты себе немецкий крест прицепишь на шею?

Вася был мальчишка безбашенный, он ей и ответил, да так, чтобы тоже все услыхали:

– Мне кажется, он вам лучше подойдет.

Она буквально взвыла:

– Встань в строй!

Никогда больше она не позволяла по отношению к Васе язвительных слов. Знала, что ответ не заставит себя ждать.

В каждой школе, на каждом заводе, в каждой воинской части – практически везде и всюду имелись так называемые ленинские комнаты. На стенах портреты Ленина, плакаты с его изречениями… В общем, «молитвенная комната» коммунистов, где можно было почитать, поиграть в настольные игры. В школе, где учился Вася, тоже была такая комната. Там стоял большой бильярдный стол. А игрок Вася был страстный и хороший. Зашел он однажды на перемене в эту комнату, чтобы поиграть в бильярд, и тут входит директор школы:

– Давидюк! Это же ленинская комната! А как это ты, не пионер, – и в ленинской комнате?!

Вася сразу:

– Всё, всё, извините, я ухожу.

– Да нет, не уходи, я не хотела…

– Я всё, я пошел.

Но в покое их не оставляли. Давидюки жили на окраине деревни, зимой всё снегом заметало. Учителя приходили к ним регулярно, дважды в неделю, для «перевоспитания». Проводили с детьми беседы. Правда, часто извинялись, что недобровольно приходят, что их заставляют, такая у них работа… Толку от этих посещений не было никакого, просто кто-то сверху дал указание это делать.

Детям же такие посещения, эти бесконечные разговоры, из которых ясно было, что учителя и сами не верят тому, что вынуждены говорить, только добавляли уверенности, придавали новых сил. Даже какое-то ощущение торжества. И общность всех верующих в селе тоже наделяла их уверенностью и силой. Детей верующих родителей в школе считали какими-то особенными, а они чувствовали из-за этого силу, единство и принадлежность к чему-то, что способно противостоять даже могущественной государственной системе.

И стоять против всех, против всей школы, против всех трехсот человек там, на линейке, стало для Василия нормой. У него и в армии так было, когда пришло время служить. Да и на всю последующую жизнь сформировался навык противостояния миру, принятый всем сердцем, который стал образом и нормой жизни. Там, где на тебя наваливается весь мир, у тебя есть только один шанс выйти победителем – противостоять.

К окончанию школы всем верующим ученикам непременно угрожали: «Давай-давай, хорохорься, мы тебе такую характеристику дадим, что тебя и в тюрьму не возьмут». Чем старше Вася становился, тем беседы были сложнее, а стычки с директором и некоторыми учителями жестче. Он только молился в сердце: «Господи, не посрами!» И Господь не посрамлял: давал ему мудрость и силу противостоять всем нападкам.

Религиовед Лев Митрохин делил гонения на религию в СССР на два этапа: «воинствующий атеизм» (1920–1930-е годы) и «научный атеизм» (1950–1980-е годы). В годы «воинствующего атеизма» гонения были направлены на физическое истребление наиболее активных верующих, которые рассматривались как носители враждебной советскому государству идеологии.

Позднее, в годы «научного атеизма», верующих стали считать частью советского общества, пусть и «заблудшей».

В годы «научного атеизма» гонения были ориентированы на «перевоспитание» верующих, а также выставление их в неприглядном свете в глазах всего остального общества.

Сущность нового политического курса была определена в принятой в 1961 году третьей Программе КПСС. Здесь религия названа «пережитками капитализма в сознании и поведении людей», а борьба против этих пережитков – «составной частью работы [КПСС] по коммунистическому воспитанию».

Кроме всего прочего, Вася – тут сказывалась его сноровка и опыт тяжелой работы по хозяйству – был очень спортивным подростком. Он даже организовал в своей части деревни футбольную команду. За школу он играл в волейбол.

Как-то их команда принимала участие в соревнованиях. Перед очередной игрой Вася с пионервожатой, тоже принимавшей участие в турнире, тренировали пассы. К ним подошла руководитель другой сборной команды и спросила пионервожатую, явно подразумевая Васю:

– Ну что, ты его спросила?

Пионервожатая, смутившись, что-то невнятно ответила.

– Это он? – добавила та.

Пионервожатая кивнула.

– Так что, ты верующий?! – повысила женщина голос.

Вася не успел ответить, как она снова обратилась к пионервожатой:

– А дай-ка я ему пару вопросов задам!

– Не вздумай! – возразила та ей. – Будешь сидеть в калошах!

Все эти годы учебы в школе Вася и его друзья не только противостояли – Бог реально давал им благодать быть Ему свидетелями. Он уже тогда закладывал в будущих Своих служителях серьезные основы. Несмотря на то что церковь была сельская, народ простой, когда пресвитер дедушка Антон, смиренный, тихий и верный Богу человек, читал на собраниях слово вместе с другими братьями, всем было ясно – сейчас все слушают не дедушку Антона, а Слово Самого Бога. Этот принцип Вася усвоил четко. Помогли ему в этом церковь и школа.

Обращение

Вася поехал в Киев в 1968 году. Учебный год начинался 1 сентября. До самого конца года он не мог найти церковь. Когда на Новый год он приехал на каникулы домой, то в собрании сидел как на горячей сковородке. У него было такое ощущение, будто его всё судит, будто кто-то перед всеми раскрывает что-то его очень личное, чего он почему-то стыдился.

После зимних каникул Вася вернулся в Киев и вскоре нашел церковь ЕХБ, собрания которой проходили в здании адвентистов седьмого дня на улице Ямская. Но своим он себя в общине не чувствовал: очень уж городскими были члены этой церкви. И по одежде, и по поведению, и по разговорам. Привыкшему к простой сельской церкви парню трудно было найти с этими верующими общие темы.

Вася всегда, сколько себя помнил, осознавал себя верующим. Он всегда верил в Бога, верил в совершённое Иисусом Христом спасение на кресте, считал и осознавал себя чадом Божьим. Наверное, по молитвам матери и присутствием с малых лет на собраниях, благодаря простым проповедям, в его сердце были заложены твердое основание веры и истины христианского учения. Он был типичным ребенком верующих родителей. Однако Библию полностью Вася прочитал, лишь когда после первого курса техникума приехал на каникулы домой. За лето он прочитал всю Библию – ту самую, отцовскую – и прочитал внимательно. Бог наделил Васю удивительно хорошей памятью и способностью воспринимать духовные истины.

Когда он после каникул вернулся в Киев, молодежь на разборе Слова его спрашивала: «Откуда ты всё это знаешь?» Так в его внутреннем мире произошли первые перемены. Это было то, чего Васе до тех пор недоставало, что ему недодала семья. Но такой уж у них в семье был уклад: отца почти никогда не было дома, всегда в командировках, а мать с утра до ночи на колхозных работах.

Крещение Вася принял после третьего курса техникума, в 1971 году. Но перед крещением у него было особое переживание, о котором он до сих пор вспоминает с трепетом.

Как и все ДВРовцы (дети верующих родителей), Вася знал, что перед крещением у каждого должно произойти покаяние. Что это такое в точности, он не знал, но понимал, что должно быть осознание греха и исповедание его перед Богом. Однако сам Вася такого никогда не переживал. Молился, каялся перед Богом за одно или другое дело, когда совесть обличала, но истинного, как он понимал, покаяния не было. Вася знал, что ему надо покаяться, а в чем каяться – не знал. Ну не было у него каких-то страшных грехов! Как у всех мальчишек, может, где-то слово сказал не то… Он даже никогда не дрался. Никогда! Пацаны как-то его слушались, у него и повода для драки никогда не было.

А теперь, перед крещением, Вася понимал, что всё это очень серьезно, понимал, что действительно надо положить конец чему-то, а чему – не понимал. Вот он и помолился: «Господи, покажи, пожалуйста, мне мои грехи…»

И Господь показал Васе его грешное сердце, да показал так, что тот только и мог возопить в полном сокрушении и осознании всей своей испорченности: «Господи, Ты можешь меня простить?» Не было в его жизни ничего, чего бы он мог стыдиться перед людьми, но перед святым Богом он увидел себя грешным с темени головы до подошвы ног. Ему просто жутко стало перед Богом, реально жутко. Он каялся так, как никогда до того не каялся. Вася раз за разом повторял: «Господи, можешь меня простить?» И тогда в его сердце пришел мир. Мир, с которым он живет по сей день.

Крещение Вася принял в Куренёвской церкви, куда стал ходить на собрания. Братья перед крещением, а крещение Вася принимал вместе со своим братом Петей, спросили:

– Вы не против, чтобы мы подали в исполком список крещаемых с вашими именами?

На что Вася ответил:

– Подавать или не подавать – это ваше дело. Крещение – мое дело с Богом. Крещение я буду принимать независимо от того, подадите вы списки или нет.

Не все общины подавали списки крещаемых, хотя власти требовали их от руководства всех общин. Здесь нужно сказать, что в Киеве было несколько церквей: центральная на Ямской, которая сейчас на улице Щекавицкой; Дарницкая, которая так называется по району города; Святошинская возле метро Нивки и церковь на Куренёвке. Была еще община отделенных, которая сначала собиралась нелегально, так называемая лесная церковь, потом их собрания стали проходить в доме на улице Генерала Пухова, теперь она так и называется – Пуховская. От нее отделилась община, оставшаяся в Совете церквей, которая и до сих пор называется лесной или отделенной церковью.

На собраниях на Ямской сельский парень Василий стеснялся городских людей: все такие святые, важные, воспринимались им как высший свет, как ангелы Божьи. Он старался сразу после окончания собрания уйти, чтобы не разговаривать с людьми.

Богослужения проходили, как и в селе, только по воскресеньям: утром и вечером. Проходили они по определенной баптистской литургии с обязательными тремя проповедями: одна перед молитвой в начале собрания, вторая после нескольких песен общего пения и иногда стихотворения и в заключение – основная, ее обычно говорил пресвитер или приезжий гость.

Песни пели из сборников, называемых «Гусли» и «Сборник духовных песен», а также из переписанных тетрадей. В их сельской церкви собрания проходили таким же образом, может, немного проще, не так чинно всё было. Сестра, которая запевала, а хора в селе не было, объявляла песню: «Гусли номер 155». Ее голос воспринимался сельскими мальчишками, как голос ангела небесного. Казалось бы, ребенок еще, а след эти собрания в душе Васи оставили неизгладимый.

Вася был еще подростком, когда в селе появился молодежный оркестр, который иногда сопровождал общее пение. Вася тоже научился играть на разных инструментах: на домбре играл, на альт-домбре и на семиструнной гитаре, которую ему отец купил. Когда он перешел в Дарницкую общину, то играл в оркестре на бас-гитаре, а в духовом оркестре – на первой трубе.

Вся киевская молодежь на вечернее воскресное собрание собиралась на Ямской, и это собрание проводила сама молодежь. Там был организован и молодежный хор, в котором Вася тоже пел, хотя членом церкви по крещению он был в Куренёвской церкви.

Техникум

Василий и Петр учились хорошо. Так как Петр был старше и поступил в техникум после девятого класса, учиться ему было особенно легко, ведь на первом курсе техникума, кроме специальных дисциплин, изучали предметы девятого и десятого класса средней школы, чтобы выпускники имели не только профессиональное, но и полное среднее школьное образование.

В те времена были еще доски почета и в коридорах висели стенгазеты. Так вот, Петр как отличник попал на доску почета, а после крещения, когда братья Куренёвской церкви подали списки крещаемых в горисполком, в техникуме поднялся неимоверный шум.

Фотографию Петра с доски почета сразу сняли, а в стенгазете «Прожектор» появились статьи, позорящие штундистов, и карикатуры, где Петр и Василий были изображены стоящими на коленях со сложенными в молитве руками и нимбами над головами. Студенты техникума были разделены на группы соответственно будущим специальностям. У каждой группы был староста и прикрепленный в качестве руководителя преподаватель (как в школе классные руководители). К третьему курсу учебы у братьев в техникуме было уже много друзей. Некоторые из них были детьми каких-то начальников в городе.

Так вот, двое из этих друзей, Галанин и Быков, сорвали стенгазету, разорвали ее на части и потоптали. Возмущенные, пошли они к начальству и говорят: «Это студенческая стенгазета! Какое вы имели право позорить наших товарищей без согласования, не спросив студентов нашей группы?»

И вся группа как один встала на сторону братьев Давидюков.

Василий Иванович вспоминает:

Защитили нас. У нас была хорошая группа, дружная. И у нас с братом хорошая репутация была среди парней. Группа встала за нас, но был у нас один преподаватель, Пшеничный, кажется, его фамилия была. Алкаш был. Он был у нас преподавателем по предмету «Тормоза». Тормозное оборудование поезда – сложный предмет. Там было всё, что касается тормозов: начиная от крана машиниста и заканчивая сложной системой воздухораспределения – на каждом вагоне сотни разных каналов, откуда и куда поступает под давлением воздух, чтобы весь состав тормозил одновременно. «Тормоза» у нас обычно последней парой были, и когда преподаватель говорил: «Сегодня экскурсия в депо», это значило, что пары не будет.

Так вот, когда мы приняли крещение, Пшеничный сказал: «Я вам такой экзамен устрою, что вы не только своего Бога забудете – вы забудете, как вас звать вообще». Он был секретарем парторганизации техникума, и ему после нашего крещения влетело. Видно было, что он серьезно намерен нас завалить. А не сдав экзамен, мы не могли пройти преддипломную практику. В итоге – три года пропало, и, считай, никакой учебы не было. Поэтому мы понимали, что нам нужно знать всё назубок, и учили сами по книгам буквально днем и ночью.

И мы действительно выучили предмет, экзаменовали друг друга, пошли на экзамен хорошо подготовленными, не боясь.

Я пошел в первой пятерке, по билету всё знал, был готов, даже по глупости жестом сделал подсказку сокурснику, а преподаватель это уловил, потому что внимательно за мной следил. И говорит: «Давидюк, что, много знаешь? Сейчас посмотрим».

Когда я начал отвечать по билету, всё было нормально, но потом он сказал: «А теперь посмотрим, как ты знаешь политику нашей партии». И начал сыпать вопросами. Сыпать – это когда ты начинаешь отвечать на вопрос, а уже звучит два других, и ты пытаешься что-то сказать, но понимаешь, что шансов нет. В результате: «Ты не знаешь политики нашей партии, тебе двойка».

Я никогда не получал такой оценки, но вышел из аудитории абсолютно спокойный. Все студенты, ожидавшие своей очереди, когда узнали мой результат, округлили глаза…

Я имел право на две пересдачи.

На пересдаче он опять меня завалил, а из-за меня еще двоих, хотя понятно – те не так хорошо знали предмет.

Когда я пошел брать разрешение на вторую пересдачу, руководитель нашего факультета был сильно удивлен, и я, объяснив причину, попросил, чтобы мне дали разрешение пересдавать или в школе машинистов, или в железнодорожном институте.

Он сказал: «Иди на экзамен. Там всё будет честно, будет комиссия».

Комиссия состояла из трех преподавателей. Я вытягиваю билет, и от волнения в голове ни одной цифры, в общем, пустота. Я сел и думаю: «Ну вот, потребовал комиссию и…» Потом помолился и говорю себе: «Спокойно, спокойно…» – и вдруг, как на экране, в голове начало появляться то, что нужно, цифра за цифрой, допуски, схемы.

Руководитель факультета задал мне пару дополнительных вопросов и обратился к преподавателю «Тормозов»: «Ну что, Федор Евграфьевич, думаю, всё ясно?» И комиссия ушла. Не скрывая недовольства, преподаватель поставил мне тройку, и я, поблагодарив его, вышел.

Затем я поехал в Коростень на преддипломную практику, которую и прошел в качестве помощника машиниста.

После четвертого курса пришло время писать дипломную работу. В мою задачу входило спроектировать депо со всем персоналом и ремонтными базами… Консультантом по дипломной работе у меня был сотрудник из управления железными дорогами.

На защите диплома нас снова стали валить. Петя зашел первым. Аудитория, где проходила защита, находилась на первом этаже, и ее было видно с улицы. Смотрю, Петя стоит, воздух ртом хватает, и я молюсь: «Господи! Защити! Господи, помоги!» В общем, молюсь. Он на тройку проскочил. Его тоже валил этот же преподаватель, и всем стало очевидно, что происходит. Когда пришла моя очередь защищаться, того преподавателя в комиссии уже не было, его убрали. Меня уже так не гоняли, как Петю, я нормально защитился, и мы получили дипломы.

У меня была замечательная руководительница группы, Шемель Генриетта Яновна, еврейка. Всегда нарядно и стильно одета, она читала нам какой-то гуманитарный предмет. Помню, едем с ней в метро до станции «Университет», и она меня спрашивает:

– Вася, а ты действительно веришь в то, что заявляешь?

– Да, верю.

– Я тебя прошу, не сдавайся, не сдавайся, не уступай им ни в чем.

Я от всего сердца ее поблагодарил. Слова Генриетты Яновны исходили из глубины души. Может, выразила сочувствие, может, ее как еврейку тоже притесняли, не знаю, но она повторила:

– Держись, это очень важно!

Положение евреев в СССР в 1970-е годы было неоднозначным. С одной стороны, они имели те же права, что и все граждане, с другой – в обществе был широко распространен антисемитизм. Для евреев неофициально существовали ограничения на поступление в университеты и институты и при устройстве на работу. Еврейская культура и язык подвергались дискриминации. В эти годы началась массовая эмиграция евреев из СССР в Израиль и Соединенные Штаты Америки.

Так мы с Петей закончили техникум. Практику проходили недалеко от дома, в Коростене. Потом, как обычно в те времена, было распределение. Начальство решало, кого и куда после окончания техникума направить на работу. Естественно, всем хотелось остаться на Юго-Западной железной дороге, это в Украине. Но мы сразу поняли, что нам эта привилегия не светит, тем более с такой, как у нас, репутацией. Нас направили на Восточно-Сибирскую железную дорогу. Это в Бурятии, южнее Улан-Удэ, оттуда железнодорожная ветка идет на Монголию. Между Улан-Удэ и Монголией, прямо посередине, находилась станция Гусиное Озеро.

И вот мы поехали, для нас это было чуть ли не на конце света, и проработали там несколько месяцев. Оттуда меня уже забрали в армию.

Служба в армии

Брата Василия, Петра, в армию не забрали: по здоровью не прошел, у него была язва. Он остался работать на железной дороге, сначала в депо на станции Гусиное Озеро, потом его в Красноярск направили.

Василий Иванович вспоминает:

Я не знал, куда меня отправят служить. В военкомате сказали, что направят в танковую учебку, чтобы на танкиста выучился.

Я уволился и поехал в Украину, чтобы перед армией посетить родных и друзей. В то время летать недорого было, можно было себе позволить. До призыва у меня было около двух недель отпуска.

Посетил друзей и общину в Киеве, потом поехал к родителям в Путиловичи. Вернулся в Киев, молодежь проводы организовала. И я поехал. Поздняя осень, снег идет, холодно. Рейсы отменяли. Потом пересадка в Новосибирске, там тоже рейс задержали. В общем, опоздал я в военкомат на свой призыв. Военком такой злой был: «Отправим тебя…» Ругался. Я такие слова не запоминаю.

Отправили меня в сержантскую учебку, там же, в Забайкалье. Там потом и служил. Учебная воинская часть, корпуса учебки, казармы, платц, спортивные всякие дела.

Так я попал в артиллерийскую часть. Когда ехал из Киева, я знал точно, что не буду принимать присягу. Знал, что мне там… В общем, знал, что меня ожидало. Я начальству говорил: «Я не могу клясться, Бог сказал – не клянись».

А кроме того, я был пацифистом. Ну не могу я убивать людей. Такое понимание у меня было. И не просто понимание, а убеждение. Поэтому я понял, что не переступлю через это. Любой ценой не переступлю.

Когда я попал в сержантскую учебку, зашел, кажется, какой-то командир, не знаю кто, какого звания, и говорит:

– Кто не хочет заниматься в сержантской учебке?

– Я! – отвечаю.

– Почему?

– Я не могу быть сержантом, я не буду принимать присягу.

И он говорит старшине, а старшина был не из новобранцев:

– Дай ему пару нарядов на туалет и пусть «очки» почистит, какой-то маменькин сыночек-белоручка.

И тот меня в наряд. Я, естественно, как для Христа всё вычистил. Они поняли, что я совсем не белоручка – не боюсь трудностей.

И еще один разговор был с командиром. Он сказал:

– Хорошо, мы тебя отправим в отличный артиллерийский полк.

В том месте, где была эта артиллерийская часть, стоял дацан. Цугольский дацан – так само место называлось, а дацан – это монастырь буддистский. Там, естественно, этот буддистский храм стоял. Приехали двое из той части, их в народе покупателями называли, разговаривают со мной:

– Вот это можешь делать?

– Могу.

– Это можешь делать?

– Могу.

– Это можешь?

– Могу.

– Напиши что-нибудь.

Я написал – старательно так, красивым почерком.

– Хорошо. Поедешь с нами.

Так меня взяли штабным писарем. А я же понимаю, что мне надо будет в части всякие документы писать. Напрягся я. Ведь в учебке я так и не учился. Только туалеты им вычистил.

Приехали в часть. А там до меня писарем был Скоробогатов (даже фамилию его помню). Он писал очень красиво, ну так красиво писал, что я даже у него кое-чему научился. И как-то при разговоре я ему говорю:

– Я не могу быть с вами писарем.

– Почему?

– Я верующий, не буду давать присягу, а тут секретные документы. Я же понимаю, допуск должен быть.

После этого разговора меня отправили в артиллерийский дивизион к начальнику штаба. Был там такой майор Герасимов. Он был после Германии, служака бывалый. Любил выпить. Как только вспомнит, что я верующий, так сразу говорит: «Я тебя сгною на губе, ты у меня…» и всё такое. Фактически я по службе подчинялся только ему. Но по внутреннему распорядку, естественно, как и все солдаты, подчинялся всем командирам. Я должен был там в штабе убирать и начальнику всякие документы писать. А штабом была просто одна комната в казарме.

Забегая вперед, скажу, что меня никогда не ставили в боевой караул, но назначали дежурным по офицерской столовой, она была отдельно от части. А там, в офицерской столовой, работала жена этого начальника штаба. Я, конечно, везде старался и так понял, что было уважение ко мне, потому что она всегда старалась хоть пару печенюшек мне оставить. А для солдата это очень ценно. И потом, когда до дембеля уже оставалось около полугода…

Ладно, вернусь назад. Служил я в этой части, выполнял все указания майора и стал… старшим вычислителем дивизиона. То есть в артиллерии есть разведчики, те, кто стреляет, и вычислители. Разведчик заезжает вперед на точку, видит противника, и разведчик-буссолист (буссоль – это геодезический инструмент для измерения горизонтальных углов на местности) определяет угол. А дальность, то есть расстояние до цели, определяет дальномерщик.

Разведчикам, допустим, дается такое задание: засечь взводно-опорный пункт противника. Они его засекают и эти данные передают по рации в дивизион. Эта информация сразу же поступает ко мне, и я должен вычислить траекторию полета снаряда, дальность и координаты цели. Нужно учесть отклонение от ветра и вращения снаряда.

Я был старшим вычислителем в дивизионе. Кроме меня, было еще три вычислителя, я был как бы старшим над ними. Так вот, пока они одну батарею вычисляли, Бог давал мне такую милость, что я уже все три успевал вычислить и передать. И они свои вычисления передавали. Но если что-то не совпадало, начальник штаба просто ставил мои данные. В общем, с этой работой я справлялся отлично. Возможно, была с моей стороны непоследовательность в том, что я не собирался убивать людей, но вычислять – вычислял, стоял на точке.

И вот подходит время присяги. А я уже всем сказал, все знали, что я присягу не собираюсь принимать. Начальник штаба огнем плюется. Как-то раз заходит (а мы же возле Китая находились, тогда с Китаем напряженные были отношения. Все помнят Даманский остров) и говорит: «Тут война идет! А Давидюк мо-о-олится сидит!» В сильной ярости он был…

Но я спокойно это переносил. Кстати, я ни разу не был на губе, ни разу не посадил он меня. И вот приходит время присяги. Я не знаю, наверное, один лейтенант был не из нашей батареи, возможно, не знал моего решения, но в штабе все знали, и в день присяги они кладут меня в санчасть. Дали врачам распоряжение: «Не выпускать ни под каким предлогом. Он тяжелобольной!» Идет присяга. Это же долгая процедура.

Прибегает лейтенант, тот, который ничего не знал:

– Давидюка на присягу.

Ему говорят:

– Он не может идти.

– Как?! На 15 минут!

– Он не может, он не может вообще выходить.

После этого меня каждый день вызывали офицеры, рангом не ниже майора, на беседы. Постоянные разговоры, разговоры, разговоры: почему да как? Так прошло полгода. Присягу я так и не принял, а служу у капитана, начальника штаба дивизиона. Потом привезли новобранцев, весенний призыв прибыл. Приходит ко мне в штаб комсорг полка, старший лейтенант.

– Вася, – говорит, – тут вашего полку прибыло. Еще одного такого привезли.

Я спрашиваю:

– Кого?

– Ты там увидишь, где-то из пехоты взяли. Он с красными погонами. В карантине.

Думаю, надо с парнем поговорить. Гриша его звали. Надо поговорить, пока его не сломали. Я ведь всё это уже прошел, опыт имею. И я попытался с ним встретиться, хотел сказать ему, чтобы он ни за что не сломался.

Гриша из общины Совета церквей оказался. А из этих общин тогда никто не принимал присягу. Такая установка была. Однако мне не удалось с ним встретиться.

Прошло два дня, и мне говорят: «Принял присягу. Сломали». Он был где-то в карантине. А у них там был капитан Дятлов, он вел карантин. Потом они поехали куда-то на птицефабрику работать, и Дятлов там его, короче, уломал, и Гриша принял присягу.

У меня такая тоска, такая боль! Думаю: «Ну как же ты не устоял? Ну как же?» Через несколько дней приходят в штаб из карантина и говорят:

– Ты сегодня поедешь с нами на птицефабрику.

– Да вы что? Я выполняю только указания начальника штаба!

– Нет, поедешь.

Я понял – они договорились. Одного сломали и решили, что сейчас за меня возьмутся. Капитан был немного поддатый, целый день со мной разговоры вел. То одно, то другое. В конце дня вижу, что он уже утомился, и я ему говорю:

 – Товарищ капитан, вы просто не понимаете. Вы когда меня сломаете, я вам не буду нужен. Это мое убеждение, моя позиция. Вы меня сейчас расстреляйте, я не переступлю, потому что это мое убеждение. А если я сломаюсь, то кому вообще буду нужен? Вот если я свои принципы нарушу, что дальше?

А он всё равно ходит и ноет, ноет, ноет…

К вечеру мы вернулись в часть. Я пошел в свой дивизион. Вызывают меня. А у меня, кстати, в оружейной комнате закрепленный за мной автомат был. Выхожу.

Мне говорят:

– Возьмите автомат.

– Не возьму.

– Возьмите автомат, я вам приказываю!

Делать нечего, приказ есть приказ, взял я свой автомат. Идем через плац к штабу полка. А солдаты все меня уже знают, смотрят – я иду с автоматом в штаб. Все с удивлением на меня смотрят. Останавливаются и смотрят вслед.

В штабе полка ждет меня этот капитан Дятлов, и с ним еще один майор, пропагандист части, матерщинник страшный. Ростом не удался, полный, колобок такой. Грубиян страшный. И он на меня:

– Я тебе сейчас такое сделаю, ты у меня всю жизнь на аптеку работать будешь!

Кулаками машет, кричит, матерится, бегает вокруг меня. Но Бог не дал ударить.

– Наденьте автомат.

– Не надену!

– Приказываю надеть автомат.

Я перекинул автомат через плечо.

– Читайте присягу.

– Я не буду читать.

Он совсем рассвирепел:

– Ты! Паразит! Тебя государство учило, а ты паразит! Ничего взамен не даешь!

И так далее и тому подобное. И я думаю: «Сейчас точно влупит. Сейчас точно придавит».

Но Бог не дал ему ударить. Отпустили меня. Вышел, сижу с опущенной головой на скамейке в тополевой аллее, на душе тяжело, в голове роятся мысли всякие. Приуныл я.

Вдруг подходит майор Цибульский, он из Украины сам, из Черкасской области.

– Вася, что такое? – спрашивает меня дружелюбно.

– Да этот, – не знаю, как я его назвал, – сам паразит. Он меня паразитом называет, а что сам сделал для нашей страны? Матюки рассыпает? Этот… – в общем, назвал его как-то нехорошо.

Он мне говорит:

– Да перестань ты. Чего удивляешься этому дураку? Ну перестань, успокойся, и всё.

И стало на душе легко. Бог меня дружелюбием этого офицера утешил. Так и служил я в этой части без присяги. Но позже я узнал, что они в штабе без моего ведома поставили печать, что присягу принял.

И этот майор Цибульский мне говорит:

– Я тебе обещаю, ты поедешь первой партией домой.

А для солдата после службы уехать с первой партией домой – самая большая награда.

В казарме Василию дали место на нижнем ярусе. Кто не знает, это привилегия старослужащих. Койка над ним была свободной. Условно свободной, так как каждую ночь там спал новый солдат: всем хотелось наедине поговорить с человеком, противоставшим системе и выстоявшем. Таким образом очень многие в части за время службы Василия познакомились с Евангелием. Один солдат, Гриша Куничкин из Кемеровской области, даже покаялся. По прошествии десятилетий дети Гриши нашли Василия и связались с ним.

Кто служил в Советской Армии, знает, что за страшное дело дедовщина, приведшая к бесчисленным страданиям молодых солдат. Василия не только не трогали, но даже относились с уважением. Они считали, что Василий женат: он очень часто получал письма от Аллы Вдовиченко.

В 1967 году срок службы в армии был сокращен с трех до двух лет, а в морфлоте – с четырех до трех лет. В это время сложились такие обстоятельства, что в одной части служили и срочники, дослуживавшие третий год, и вновь поступившие, которые должны были служить на один год меньше. Старший призыв компенсировал свое недовольство издевательствами над ни в чем не повинными новобранцами. Усугубились эти неуставные отношения еще тем, что военкоматы стали призывать на военную службу и уголовников, отсидевших срок за преступления. Тюремные отношения пришли и в армию. На тему дедовщины учеными написано множество работ. Искоренить ее в армии так и не удалось.

Так и служил Василий у начальника штаба, чертил ему графики планов боевой подготовки, составлял графики стрельб, оформлял отчеты и прочее. А когда были стрельбы, выезжал на учения и выполнял задачи вычислителя артиллерийского дивизиона.

Во время ночных стрельб зажигали бочку с соляркой, она играла роль огневой точки противника. В задачу дивизиона входило ее подавить. Пришли от разведчиков данные, где эта бочка находится, – максимум за минуту должен быть готов расчет и произведен выпуск снаряда из 152-миллиметровой пушки.

Звонок. Проверяющий из дивизии и командир части в восторге. Снаряд не рядом попал (допускалось отклонение на 50 метров), а точно в бочку.

Командир части на радостях говорит Василию:

– Поедешь в отпуск! Выбирай, на Новый год или октябрьские праздники?

– Что ж это за праздники – октябрьские? Конечно, на Новый год, это семейный праздник.

Так Василий, отказавшийся принять присягу, даже отпуск получил. Богу нравятся верные Ему люди. Это точно.

Кто-то из киевской молодежи, когда провожали Василия в армию, написал ему стихотворение, в котором были такие слова: «Мы забыть еще не успели, как остался до смерти верный твой ровесник в солдатской шинели». Они напоминали ему о судьбе Вани Моисеева, который на втором году службы в Советской Армии был до смерти замучен, так как принял решение остаться верным Богу.

Василий демобилизовался с первой партией.

Ссылка на фильм о Ване Моисееве

Алла

Со своей будущей женой Аллой Вдовиченко Василий познакомился в церкви задолго до армии. Он до сих пор советует всем молодым людям искать себе жену или мужа в церкви. На молодого парня сестры обратили внимание сразу. Но он не придавал этому никакого значения. Василий считал, что проявлять внимание к противоположному полу можно только тогда, когда принял решение жениться. Всё, что до этого, – грех. Молодежь в церкви – это тесное общение, частые совместные поездки, подготовки к служениям, репетиции. Василий молодежи говорил, что ничего хорошего его не ожидает: впереди два года армии и три года тюрьмы за отказ от присяги.

Василий Иванович вспоминает:

Я четко понимал это. Я не думал, что это вероятно, я просто знал, на что иду, конкретно знал.

В Коростене, на практике, я работал помощником машиниста тепловоза. Водили мы поезда на Калинковичи в Беларусь, на Сарны, на Казатин, на Шепетовку и на Киев. Но это грузовые поезда, не пассажирские.

А в это время у Аллы гланды воспалились. Лежит она в больнице, а я проезжаю как раз мимо этой больницы… В общем, приехал я к ней, посетил, поговорили. И как-то получилось, что мы обо всем говорили: о церкви, о молодежи, про какие-то там поездки, еще о чем-то. То есть такие у нас были отношения, близкие, очень дружеские, так что мы обо всем могли говорить. Очень часто спорили с ней. Например, она говорит:

– В этой церкви ничего не изменится! Эти куренёвцы такие…

А я ей говорю:

– Давай вместе о церкви пост возьмем!

Мы попостились, и следующее собрание было такое, что у нас обоих глаза на лоб, – такое благословенное! Ну, одним словом, так мы начали строить наши отношения.

К пониманию поста как средства молитвенного смирения перед Богом Василий пришел вскоре после крещения. Первый его пост был о его друге Володе Лабунском, сыне пресвитера. Тот был очень толковым парнем, играл на аккордеоне, в хоре пел. И по внешности, и по дарованиям достойный сын еврейского народа.

Василий вдруг понял, что что-то в их отношениях разладилось. Разрыв какой-то произошел. Затосковал он сильно. Очень уж Василий дорожил дружбой, да и по характеру своему он выше всего ценил верность.

Тоскливо так на душе, грустно. Решил он отказаться от еды, пока не придет все в порядок. Поехал после выходных в Коростень, на работу. Идет по станции, а она узловая, там путей двадцать сходятся, идет через эти пути, пересекает девятый путь и вдруг на него… такой мир сходит, такой покой и радость сердце наполнили – совершенно сверхъестественное такое явление.

Это был его первый опыт поста. Василий осознал, какая сила в молитвенном смирении во время поста. И стал часто его практиковать.

Семья

Ни с кем Василий так активно не переписывался, как с Аллой, своей будущей женой. Но так как он рассчитывал, что получит срок за отказ от присяги, то никаких намеков Алле перед армией не давал. Да и в письмах он всегда выдерживал теплый, братский, дружеский тон. Любил ли Василий Аллу? На этот вопрос он отвечает, что любил.

В молодости Василий во всех вопросах был радикальным: если каяться, то от всего сердца; если служить, то с полной отдачей; если любить, то всецело. Он очень чутко относился ко всему, что происходило у него в душе, а так как чувства влюбленности относились к категории плотских, то он таким мыслям не давал места. Если приходили искушения, то он молился с постом. Для него не было ничего важнее, чем осознавать и жить господством духа над плотью. Потому и в письмах, и в словах он был очень осторожен.

Но все-таки тот день наступил…

Василий демобилизовался и прилетел в Киев. Кого он посетит первым? Сначала он поехал к Алле, а потом уже к своей семье в Путиловичи.

Для Аллы этот визит имел огромное значение. Но потом она узнала, что Василий собирается уехать в Красноярск к своему брату Пете. У нее внутри всё похолодело. «Наверное, ничего у нас с Васей не получится», – думала Алла.

После демобилизации по пути домой Василий заехал к своему брату в Красноярск. Тот рассказал ему о церкви, молодежи, служении, миссионерских поездках на Север. Василий этой идеей загорелся. Решил он этому делу посвятить два года своей жизни, чтобы компенсировать «потерянные» годы службы в армии.

– Мама, я собираюсь на два года уехать в Красноярск.

– Почему? – спросила удивленная мать.

Василий рассказал ей о своих мечтах и планах.

– Ты два года морочил девушке голову, а теперь собираешься уехать еще на два года. Так нельзя с людьми поступать. Тебе нужно считаться с теми, кто тебя любит, в тебе нуждается, свои жизненные планы с тобой связывает.

Опускаем многие интересные, трогательные и волнующие события, описание которых составило бы отдельную книгу. Но это был бы уже христианский любовный роман…

Сидят Алла и Василий на чердаке девятиэтажного дома в Киеве и не могут наговориться. И вдруг Василий говорит слова, услышать которые Алла уже и не надеялась:

– Алла, я тебя люблю. Выйдешь за меня замуж?

Ответ мы знаем.

Свадьбу праздновали в Дарницкой церкви. Вернее, арендовали поле клубники у соседа, заплатив ему за весь урожай наперед, поставили большую палатку и всей церковью – с двумя оркестрами и более чем восемьюстами гостями – отпраздновали это знаменательное событие.

Видео в честь золотой свадьбы Аллы Василия

В 2025 году, в дни, когда пишутся эти строки, Василий Иванович и Алла Адамовна отпраздновали 50-летие совместной жизни.

Первые два года у молодых не было детей. Василий и Алла приняли решение: сколько детей Бог им даст, столько они примут как дар из Его рук. Этого принципа они придерживались всю жизнь.

Бог дал им сына, которого они назвали Павлом. Сейчас он директор украинской миссии «Свет на Востоке». У него с женой Машей, которая отвечает в миссии за социальное служение и распространение литературы, три дочери.

Бог дал им дочь Анну. Она вышла замуж за Сергея, украинца из Америки. Свою любовь он доказал тем, что подарил ей настоящую звезду: соответствующие службы назвали ее именем звезду (естественно, за определенную сумму). У них четверо детей. Сергей служит Богу пресвитером в эмигрантской церкви на северо-западе США.

Бог дал им сына Николая. У него с женой Наташей пятеро детей. Они оба служат Богу в миссии «Світло на Сході».

Бог дал им сына Виталия. У него с женой Юлей пятеро детей. Виталий и Юля занимаются частным предпринимательством. Виталий служит Богу в церкви дьяконом.

Бог дал им дочь Свету. По свидетельству Аллы – вымоленную. Уж очень она хотела еще одну дочь. Света и ее муж Тёма занимаются в миссии «Світло на Сході» евангелизационным театральным служением, отвечают за производство аудио- и видеопродукции. У них трое детей.

Василий и Алла свято верят, что детей им дал Бог. Они молились – и не было детей, молились – и Бог давал им ребенка. Так они жили сами и так учили жить других.

Алла Адамовна вспоминает:

Ну если я буду рассказывать... Васю я полюбила с первого раза, как только его увидела. Однажды два сельских мальчика заходят к нам на группу, ну не к нам лично, а в нашей церкви проходила группа. И так залез мне один в голову, что я…

Но мы же воспитывались в христианских семьях, мне нельзя было, я отгораживалась, чем только могла. И первый мой грех: как-то мы ехали в трамвае, и Вася случайно, конечно, дотронулся своей ногой к моей. Я аж отскочила, а потом думаю: «А приятно все-таки…»

Думаю, Вася не видел и не чувствовал с моей стороны ничего, это я только про себя говорю. Когда он приехал в Киев, я заметила, что он слишком уж скромный… И старалась ему помочь. Вижу, он хочет включиться в служение молодежное, это было еще в Куренёвской церкви, и мы стали с ним разные темы готовить. Альбомы делали крещаемым. Каждый из молодежи оформлял одну страницу… Мы очень часто что-нибудь вместе делали.

Когда он приехал, ему было пятнадцать лет, а мне четырнадцать, у нас полгода разница в возрасте.

Василий Иванович вспоминает:

Пока я служил в армии, Алла перешла в Дарницкую церковь. Там мы после армии и свадьбу отпраздновали. Первые наши годы были сложными, и я попросил Господа: «Не давай нам детей, пожалуйста. Зачем им в такой напряженной атмосфере расти…» И у нас не было детей два года.

Сестра Аллы Лена вышла замуж на год раньше. Прошло два года, как мы поженились, а у Лены целых три. Ни у Аллы, ни у Лены детей нет. Врачи сказали, что и не будет. Лена уже лечиться собиралась. И Алла мне говорит:

– У меня тоже детей нет, что такое?

– Не надо лечиться, она забеременеет, – говорю ей (мы были как раз в Крыму тогда, в Феодосии), – и ты забеременеешь.

И Бог снова услышал мои слова – Алла забеременела. Для меня это тоже было важно: я увидел, что Бог очень серьезно относится к тому… что мы говорим. И какие принимаем решения. И только Алла забеременела, за нею сразу Лена. Никаких лечений не было. Алла родила, через три месяца – Лена; Алла забеременела, через два месяца Лена забеременела, и так каждый раз. Но у Лены больше детей, чем у нас. У нее восемь, а у нас пятеро.

Дети у нас фактически погодки: Паша родился в 1977 году, Аня – в 1978, Коля – в 1979, Виталик – в 1981, Света – в 1985.

После Виталика у Аллы было две операции по-женски, и ей сказали: «Всё, детей больше не будет».

А Алла как-то взяла чьего-то ребенка на руки, и так ей захотелось дочь… Она начала молиться, чтобы Господь подарил нам ребенка. Так мы получили Свету.

Нет, Василий не считает, что планирование рождаемости – грех. «Всякий поступай по удостоверению своего ума», – говорит Писание. Предотвратить беременность – решение воли человека, но прекратить беременность, то есть убить зародившуюся жизнь, – грех убийства.

Так, будучи научены во всем, буквально во всем, полагаться на Бога, Василий с Аллой и в этом вопросе положились на Него. И очень счастливы. И в семье, и с детьми, и в служении, и в жизни.

Проповедник

Во время учебы в техникуме Куренёвская церковь стала для Василия родной. Возможно, она стала ему ближе, так как была не такой большой, как центральная. Здесь ему предложили сказать первую проповедь. Волновался он очень.

В селе проповеди были очень простыми. Дедушка Антон оказал на Васю влияние скорее своим посвящением Богу и служению, чем глубиной и красноречием проповедей. В этом отношении для Василия авторитетом был Ярл Николаевич Пейсти.

О своей первой проповеди и начале служения проповедника Василий вспоминает:

Первую проповедь я сказал, еще не будучи членом церкви. Мы с Петей ходили в Куренёвскую церковь на собрания. Мне было лет семнадцать тогда. Говорил я в стиле Ярла Пейсти. Я очень любил его слушать. Он всегда говорил с таким… напором, такой убежденностью. Как сейчас, в ушах звучат его слова: «Общество „Слово жизни“ представляет эту программу словами жизни – русской молодежи…»

Начиная с 1940-х годов на территории Советского Союза и Восточной Европы различными организациями транслировались христианские радиопередачи на русском и украинском языках. Наряду с Русским христианским радио Ярла Пейсти, трудились Трансмировое радио, миссия «Свет на Востоке», Дальневосточное радиовещание, Славянское евангельское общество, «Голос Анд» и многие другие. Голод по живой, здравой богословской проповеди был огромен. Старшее поколение и по сей день помнит голоса своих любимых проповедников: Владимира Марцинковского, Николая Водневского, Ярла и Дуайта Пейсти, Василия Магаля, Веры Кушнир, Якова Шаленко, Валли Кулакова, Насти Зинчик и многих других. Минимум два поколения верующих в СССР выросли на этих радиопередачах.

Советская власть делала всё, что могла, чтобы эти радиопередачи глушить. Для этого были построены специальные станции с антеннами, работники которых «искали» частоты, на которых транслировались христианские программы, и направляли на эти частоты свои «глушилки», пытавшиеся помехами в эфире заглушить проповедь Евангелия.

Я с детства слушал Ярла Пейсти, у нас был радиоприемник. И мне особенно нравилось, когда он говорил: «Слово жизни…» Меня это захватывало. И вот я сказал свою первую проповедь. И Бог ее благословил. Я видел, что церковь слушала, затаив дыхание. Мне очень нравилось, как Ярл Пейсти передавал Евангелие. Очень нравилось, и я фактически ему подражал. Подражал, конечно, интуитивно – не сознательно, а естественно. И я всегда говорил очень быстро, притом неразборчиво. Поэтому и говорю, что не хотел быть пресвитером, потому что у меня такая речь невнятная. Я и сейчас ни одну свою проповедь не могу слушать. Например, я ни одной своей проповеди на ютубе еще не смотрел. Даже кусочек. Алла только начинает слушать, я говорю: «Алла, выключи».

Но я видел, что Бог реально через проповедь действует. И после этой моей первой проповеди меня стали ставить на проповедь.

Нельзя сказать, что мне нравилось проповедовать, но меня это захватывало. Когда ты какую-то истину излагаешь и видишь, как Бог действует через тебя, это потрясающе! Проповедник же знает, когда слово касается, а когда нет. Это любой проповедник знает. Это чувствуется. Иногда ты говоришь проповедь и действительно видишь, что она действует на церковь, на людей, а в другой раз говоришь абсолютно то же самое – и ничего. Поэтому, если проповедь касается сердец людей, это всегда действие Духа Святого. Я это сравниваю вот с чем: иногда говоришь проповедь, как дальнобойные снаряды кладешь, а иногда слова, как сосиска, болтаются на шнурке. Вот такое бывает состояние. И для меня это было очень важно. Я, конечно, к каждой проповеди подходил очень серьезно.

Помню, приехал я к себе в село после того, как начал проповедовать в Киеве, и на собрании говорил проповедь. Видно было, как Бог касался людей. А на вечернем собрании надо было снова проповедовать. Пресвитером был уже мой отец. И вот я начинаю говорить вторую проповедь. С подходом таким получилось, всё нормально. Начинаю говорить и вижу… люди носами кивают. Засыпают. Засыпают люди! Я сразу закончил проповедь и сел. Для меня это был очень большой урок, что в этом вопросе никогда, никогда нельзя полагаться на опыт, никогда нельзя быть в чем-то уверенным. Всегда нужно испытывать жажду, нужду в Божьем действии.

Когда мы перешли в Дарницкую общину, я уже был проповедником. В Дарнице, как в большинстве церквей того времени, на каждом собрании – три проповедника: первый, второй, третий. Иногда бабушки, видя, что я выхожу на проповедь, раз-раз, на первый ряд и… руку к уху приставляют. Трудно им было меня понимать.

Я не могу сказать, когда и как Бог призвал меня быть проповедником, я им просто стал. Но по тому, как Бог меня употреблял, я понял, что это призвание Божье. И меня это очень захватывало, я этим дорожил. Но я боялся проповедовать, всегда боялся. В то время было так: все проповедники перед собранием заходят в братскую комнату, и пресвитер назначает: «Ты будешь первым говорить, ты вторым, а ты в заключение». И я, когда чувствовал, что нет в сердце проповеди, не горит, всегда опаздывал, специально опаздывал. Даже в братскую не заходил, потому что, не знаю, правильно это было или нет, но я не мог просто так что-то говорить.

Вспоминаю, как к нам приехал Мартин Хиршмюллер, руководитель правления миссии «Свет на Востоке» в Германии. Он всегда говорил такие глубокие проповеди, что запоминались на годы. И както он пришел к нам домой на Радужную, а там собрались братья. Вальдемар Цорн его переводил.

Мы попросили:

– Мартин, скажи что-нибудь, ну пару минут, братьям в назидание.

Он ответил:

– Я так не могу. Мне надо подготовиться, чтобы сказать что-то вразумительное.

Братья ему:

– Можешь, у тебя столько в жизни опыта.

Он так и не сказал. И для меня это была тоже интересная мысль, интересный подход и отношение. Я понял: к проповеди нужно подходить очень серьезно, и к ней нужно тщательно готовиться.

Когда я в семинарии учился, нам один профессор говорил: «К молитве так надо готовиться, как к проповеди. Готовиться, думать, что ты Богу скажешь. Ты не можешь говорить что попало». Он даже к молитве относил этот принцип. Но это я только от него одного слышал в семинарии. Мы же понимаем, что в молитве Дух Святой в нас действует, побуждает нас, ходатайствует за святых по воле Его. Вот у профессора была такая мысль, и она тоже не без основания, потому что люди часто стоят перед всемогущим Богом, что угодно тараторят и не понимают, перед Кем стоят. И поэтому, думаю, эта мысль имеет право на жизнь. Я до сих пор ее помню. Это было лет двадцать назад, а я помню.

Так что я где-то с самого начала чувствовал, что хотелось мне проповедовать. И не только в церкви проповедовать, мне истину хотелось людям нести, Благую весть.

Помню один случай. Я поднимался по эскалатору на станции метро «Университет» возле нашего техникума. Час пик, лавина людей идет, и этот поток, буквально живая река из людей, спускается вниз, а у меня такое ощущение… такое переживание за них, ведь многие летят прямо в ад. Масса людей! И у меня такая тоска, такая боль тогда была. Я думал: «Ну что, что можно сделать? Такое множество людей по всей стране».

Полагаю, что Бог таким образом призывал меня к служению и давал понимание его важности.

Призвание

Была в Киеве известная во всех церквах Тамара. Она бегала пешком по Киеву от одной церкви к другой. Заходит в церковь, а там богослужение идет, хор поет, братья проповедуют. Она ни на кого не обращает внимания и кричит душераздирающим голосом: «Убойтесь Бога! Убойтесь Бога!» Голос такой утробный, грубый. У людей мороз по коже. В те годы в Киеве не было так много евангельских церквей, как сейчас. Эта женщина ходила именно в протестантские церкви. Не ходила только на Ямскую. Там баптисты собирались вместе с адвентистами седьмого дня, в смысле, в одном здании, но в разные дни. Так вот, туда она как-то пришла, начала кричать, а ей адвентисты говорят: «Еще раз придешь, побьем камнями». Больше не ходила туда.

Василий в то время был членом церкви в Дарнице. Он думал: «Почему это никого не волнует?» И Бог положил ему на сердце взять по этому поводу пост. Пять дней Василий постился, чтобы этот вопрос как-то разрешился. Он говорил Богу: «Господь, это же Твоя церковь, Ты дал обетование наступать на всю вражью силу. Ну найди кого-нибудь, защити церковь от такого бесславия!»

Василий Иванович вспоминает:

И вот эта Тамара однажды приходит в Дарницкую церковь, а я сижу в хоре и вижу, что она заходит в зал как хозяйка. И у меня такая ревность, такая ревность по Богу, и я именем Иисуса Христа запрещаю ей тут кричать. В себе сказал. И еще помолился Богу. И она мечется, мечется, мечется, а потом просто вылетает из Дома молитвы, и я слышу – где-то далеко в лесу кричит. Она не могла не прокричать, ей хозяин приказал – она кричит. А в церкви не смогла кричать. Бог не позволил. Ей ее хозяин велит: «Иди туда и прокричи там столько раз, а там столько».

Почему я это знаю? Когда мы перестраивали Дарницкий молитвенный дом, она часто приходила, работала больше всех. Приходила со своим инструментом. Там штукатурят, раствор известковый, он падает, перемешивается с мусором, щебнем. Тамара его собирает, пересеивает через сетку, и он снова годный. Он же известковый, не схватывается, его можно дальше использовать. И она работала до изнеможения.

Как-то поздно вечером едем мы в трамвае, и Тамара с нами… Помню, Драгош, Кунец и другие братья и сестры ехали. Много нас было. Она стоит и говорит: «Вы что, думаете, вы такие святые? Вы такие праведные? Просто вы под защитой Божьей. Я сегодня встану в посте перед своим господарем ночью, чтобы вы своей защиты лишились. Вот и посмотрите, какие вы без защиты». То есть она осознавала, какому духу подчинялась.

В то время мало кто вникал в эти вопросы, никто не занимался служением освобождения. Только Иван Васильевич Музычко. Он был последователем Андроника, небольшая такая группа была. Андроник из города Сухуми был инициатором, и из-за того, что он начал заниматься этими духовными вопросами, руководство Союза баптистов разослало циркулярное письмо по всему Советскому Союзу не принимать его нигде, ни в какой церкви.

В его понимании духовного мира было нечто странное для меня и есть до сих пор. Может, я не знал до конца позиции этой группы.

И тут Андроник приезжает в Дарницкую церковь. Не знаю, какое-то смягчение пошло, и его приняли. А в церкви шло строительство: в зале сыро, штукатурка еще не высохла, повсюду запах сырости и стройматериалов. Но мы все равно собирались на каждое богослужение в зале. Убирали стеллажи, инструменты, потом снова ставили и дальше строили, и так каждый раз.

Идет богослужение. Андроник сидит наверху с братьями, у него, кажется, один глаз был незрячий. Заходит Тамара. Я наблюдаю, что же сейчас будет. Очень мне интересно. Он же говорит о власти над всем этим бесовским миром. И как это сейчас на практике будет?

Она заходит очень смело, ни на кого не смотрит. И идет прямо к нему. Подходит, встала перед ним… Стоит и смотрит на Андроника. Он голову опустил. Не знаю, может, он молился; не знаю, что он говорил Богу. Она так постояла, постояла, потом махнула рукой (мол, эх ты!) и вышла. Как мне больно было за него и за церковь! Ну церковь же Божья!

Понятно, может, я там претензии лишние выставлял, но мне было очень больно. Божья церковь! Где власть Христа? Где Христос? Где все Его обетования?

Потом в Киеве был какой-то праздник, проходил парад. Вижу, Тамара идет босая, стриженая, видимо, после психбольницы, и выплясывает там.

А вообще история такая. Говорили, что она верующая была, работала учительницей, где-то сблудила и не покаялась, и бесы вошли в нее и начали гонять. Когда она умерла, никто даже не знал об этом. Близких у нее не было. Она лежала дня три или дольше, и только потом ее нашли.

С этого опыта силы поста и молитвы началось служение Василия. Он его не искал. Василий ревновал по Церкви Божьей, ревновал по власти Иисуса Христа в Его Церкви. И ревновал по святости – реальной, практической, повседневной. Это служение не было решением его воли, результатом анализа или размышлений, не было вызвано нуждой. Это был результат водительства Божьего в жизни совсем еще молодого сельского парня, но уже жившего в Киеве.

Были после этого и другие случаи. Главное, что в самом начале своей духовной жизни Василий открыл для себя важность и необходимость молитвы с постом. Этим путем повел его Сам Бог. Василий был в этом уверен. Когда его досаждали какие-то жизненные обстоятельства или атаковала плоть с ее похотями, его спасали посты. Но он заметил такую закономерность: когда он постился, то всё было в порядке, а как только пост заканчивался, например, трехдневный, всё возвращалось, как говорится, на круги своя. Это продолжалось, пока до Василия не дошла одна из основных истин Евангелия, что он умер с Христом на Голгофском кресте и больше не должник плоти, чтобы жить по плоти, что Иисус вернул ему власть над самим собой.

В этой истине Василий утвердился, читая книгу Эвана Робертса «Война со святыми». Утвердился он и в своем призвании проповедовать Евангелие, а также и в призвании к служению освобождения от оккультной обремененности. Без поста и молитвы, без служения Богу и людям он не представлял своей жизни. Лучше не жить, чем жить не для Бога и не с Ним.

Этому призванию Василий остался верным на всю свою жизнь. И сегодня для него нет ничего важнее того, чтобы этот мир услышал голос Божий в проповеди Евангелия.

Ссылка на аудиокнигу «Война со святыми»

Первый случай

Бог призвал Василия на служение помощи оккультно-обремененным людям, хотя сам Василий этого служения не искал. Первый конкретный случай был еще в Дарницкой общине. К тому времени его уже избрали и рукоположили в дьяконы церкви.

Пришла однажды на собрание женщина по имени Надежда Андреевна. Видно, собрания были ей по душе, и она стала приходить регулярно. Она жила в Киеве, работала на обувной фабрике. Выросла в верующей семье, отец ее был пресвитером в Яготине, километрах в ста от Киева. Эта женщина была экстрасенсом. Неизвестно, откуда она этому научилась, от кого приняла, но она обладала способностью легким прикосновением рук или небольшим массажем снимать боль, лечить болезни. В те годы это было очень распространено.

После развала коммунистической системы с ее махровой атеистической пропагандой люди кинулись на всё, что раньше было запретным. Особенно увлекалась различного рода эзотерикой интеллигенция. По телевидению что ни программа – что-то оккультное: то Кашпировский всех зрителей лечит гипнозом, то Чумак всем желающим воду «заряжает». А курсы экстрасенсов – на каждом углу. Буквально.

Так вот, пришла Надежда Андреевна в Дарницкую церковь за помощью. Гоняли ее бесы очень. Замучилась она. Ложится, например, спать, а бесы ей: «Чего разлеглась, корова? Давай иди паши!» И так каждую ночь. И она всю ночь стирает, аж пена летит. А днем на работе. И не чувствует усталости, потому что такая энергия у нее была в руках, что они буквально горели огнем. Ей надо было либо на кого-то эту энергию скинуть, хотя бы на кота, либо в кипяток руки засунуть, реальный кипяток.

Кто-то сказал, что ей никто не поможет, только в евангельской церкви она сможет найти покой. Она же дочь пресвитера. И она пришла. И покаялась.

Василий Иванович вспоминает:

Покаялась Надежда Андреевна и начала ходить на занятия перед крещением. Она очень дисциплинированно их посещала, как никто другой из группы. В те времена всех желающих принять крещение и прошедших подготовительные занятия приглашали на братский совет. В братском совете было человек двадцать или даже тридцать. Крещаемых вызывали по одному. Все братья задают вопросы: богословские, о жизни. Потом кандидат на крещение выходит, и пастор Владимир Кунец спрашивает всех братьев по очереди: «Твое мнение. Твое мнение. Твое мнение…»

Мне было тогда лет 25. А я уже в братском совете. Мне кажется, что я тогда борзый был. Например, заходит одна девушка. Она тоже покаялась, а тогда мало кто из мира приходил, в основном дети верующих родителей крещение принимали. Заходит эта Зоя, помню имя даже, с серьгами в ушах.

И ее тоже спрашивают одно, другое, третье. Она всё правильно отвечает, всё как надо – мать у нее была верующей. Вышла Зоя, и Владимир Яковлевич не спрашивает, а говорит:

– Да какое крещение?! Вы что? Как можно? Она же вообще ничего не понимает. Она миром живет. У нее серьги! Вы видели?

А я сижу так с краю и спрашиваю:

– Братья, скажите, пожалуйста, а что, она не верит в Бога вообще? А может, она просто не понимает, что в церкви не надевают таких вещей? Как вы считаете, она возрожденный человек или нет?

– Ну да, вроде возрожденная… – отвечает большинство. – Но разве она не понимает, что она в церкви?

– Братья, давайте я с ней сейчас поговорю, а потом решим, – предложил я им.

Все согласились. Я вышел к ней и говорю:

– Зоя (а как раз в это время на собеседование в братскую заходит Надежда Андреевна), ты понимаешь, что у братьев есть смущение по поводу твоих сережек?

– Да я не против их снять, но это подарок мамы. И я не знаю, можно ли так поступать? Если мама подарила, можно ли снимать?

– Пойми, – объясняю ей, – ты будешь просто белой вороной в церкви. Хотя ты к подарку мамы правильно относишься.

– Спасибо, – говорит Зоя. – Я всё поняла. Сниму.

Она приняла крещение тогда, ее допустили.

Я возвращаюсь в братскую, а Надежда Андреевна уже выходит. И все братья делятся мнениями по поводу ее допущения к крещению. И меня спрашивают:

– А ты как думаешь, Василий?

– Братья, меня же не было, что я могу сказать? Меня не было, я не знаю.

Они мне рассказывают, что спросили ее: «Надежда Андреевна, вы спасенный человек?» Братья заметили, что она как-то изменилась и в лице, и в голосе, а затем отвечает: «Кто из вас уверен, что спасен?» – и с властью такой повторяет: „Кто сейчас скажет, что спасен? Кто из вас в этом уверен?»

Братьев это очень смутило и, естественно, определило их решение – не может принять крещение!

Мне это рассказали и спрашивают:

– Твое мнение?

А я тоже их спрашиваю:

– Братья, она всё сделала, чтобы быть с Богом?

– Наверное.

– Она покаялась?

– Покаялась. Но мы не знаем, было ли настоящее покаяние.

Я сказал:

– Да она имеет серьезную проблему. Она искала помощи везде, и ей сказали – только в церкви тебе помогут. Пришла в церковь, сделала всё, что ей сказали. Братья, она имеет право обратиться к Богу и быть спасенной? Она это сделала. А то, что сейчас так дело обстоит, – это наша проблема с вами, мы должны ей помочь. Она была уже везде, ее направили в евангельскую церковь, она пришла. Ну и? И что? Она же к нам пришла! А что, церковь не имеет власти, благодати ей помочь?

Братья утихли. И я снова говорю:

– Братья, что будем делать?

– Ну, может, пусть примет крещение, а потом нужно с ней заниматься, ходить к ней, личные беседы проводить.

А я знал, что этого не будет. До крещения довели, а вот этого всего дальше не будет. И я предлагаю:

– Братья, давайте я с ней поговорю. Завтра же с нею встречусь и поговорю.

Они согласились. И один из них, Боря, говорит:

– Я с тобой пойду.

Мы договорились с ним взять пост на следующий день. И с ней я договорился, она жила на Березняках. Мы с Борей встретились в городе, чтобы идти на беседу, а он:

– Ай, ты знаешь (а был май, и как раз черешню продавали), я сорвался, черешню поел.

Я говорю:

– Да ладно, пошли.

Пришли мы к Надежде Андреевне. Я предложил Борису некоторые тексты из Библии прочитать. Он нашел нужные стихи из Евангелия, из обетований Божьих: «Даю вам власть наступать… на всю силу вражью» и другие.

Он прочитал, и я ее спрашиваю:

– А почему вы братьям так дерзко отвечали?

Она говорит:

– Я даже не знаю, как это случается. У меня начинает во рту сохнуть, что-то со мной происходит, и уже не я говорю, а кто-то за меня.

Я расспросил ее, чем именно она занималась. Она рассказала, что в одном доме детям помогала, в другом – кого-то вылечила, там еще кому-то помогла…

– Надежда Андреевна, а какой силой вы это делаете? – спрашиваю.

– Божьей!

– А почему вы считаете, что Божьей?

– Ну потому что святые слова говорю: ты слева, ты справа, сорок святых, дева Мария… И еще я призываю имя Господа.

– Какого господа вы призываете?

– Ну как? Господа!

– Вы называете его по имени? Господь Иисус Христос? Или Господь Бог, Отец наш, Сын, Дух Святой?

– Нет, только – господь…

– Так вы дьявола призываете, а не Бога. Вы его работу делаете, вы все эти туда-сюда, слева-справа, сорок святых, с севера, с юга, а потом его как господа призываете. Вы самого дьявола призываете!

Я с ней говорю, объясняю и вижу, что ее что-то очень беспокоит.

– Что, дух в туалет гонит? – говорю.

– А откуда вы знаете? – и побежала в туалет. Поняла она меня хорошо.

Когда она вернулась, я ей говорю:

– Хотите молиться, чтобы освободиться от этого?

– Ну да, конечно.

Сначала Боря помолился, потом Надежда Андреевна. Четко, ясно, без каких-либо «заездов». Уже не помню точно, что именно она говорила, но помню, я не заметил, чтобы она «плавала» в словах, чтобы ее мутило, крутило. Помолился и я. Повелел бесу оставить ее. После молитвы она начала не то чтобы кричать, но громко в панике говорить:

– Я ничего не вижу, я ничего не вижу, я ничего не вижу!

– Смотрите мне в глаза, посмотрите мне в глаза сейчас! – повелел я ей строго.

Она послушалась и… начала видеть. Бог вернул ей зрение. Какая она была счастливая!

Не помню уже всех нюансов. Мы пошли домой. Потом она позвонила и говорит:

– Я впервые спала как младенец.

Бог дал ей абсолютную свободу. Одним словом, она от всего этого избавилась, и ее допустили к крещению. Однако потом, когда она начала рассказывать и свидетельствовать, что Бог ее избавил, братья сказали, что мы… силой бесовской это сделали.

Противостояние

Когда Бог открыл Василию глаза на реальность духовного мира, на красоту и силу Евангелия Христова, радость общения с Богом, на силу молитвы и поста, для него больше не было ничего важнее, чем рассказывать об этом другим – верующим и неверующим. В каждом встречном он видел погибающего грешника, нуждающегося в Благой вести.

В начале восьмидесятых годов в Советском Союзе среди интеллигенции и народа ищущего был очень популярен сериал «Долгая дорога в дюнах». Василий его тоже посмотрел. История Артура и Марты его очень тронула. Артисты играли героев, которые по сюжету фильма были очень правильными, верными, сильными… Василий даже узнал адрес артистки, игравшей роль Марты, чтобы во время поездки в Ригу рассказать ей Евангелие.

В сердце его была такая ревность, что он заволновался, всё ли он правильно понимает, нет ли в его действиях каких-то личных амбиций, не ищет ли он славы себе, а не Богу. Эти вопросы его очень волновали. Он часто молился и постился, чтобы Господь ему открыл, если что-то не так.

Василий Иванович вспоминает:

Когда всё это происходило, мы фактически были отщепенцами, не знали, что из всего этого будет. И я этой неизвестности очень боялся… Кажется, тут Бог благословляет, всё открывается, люди идут, обращаются, получают освобождение, а я внутри разрываюсь от противоречивых чувств.

Вспоминаю одну ситуацию в Дарницкой церкви. Должен сказать, что у нас уже была стабильная такая группа, в которой мы проходили обучение по программе «Навигаторов», я позже об этом расскажу. Так вот, нашу группу начали обвинять, что мы делаем что-то неправильное, какой-то бесовщиной занимаемся. Не то что мы стали как отделенные, а что делаем что-то, что никак не вписывается в привычную церковную жизнь.

Наши молитвенные встречи, библейские занятия оказывали влияние на нас и на окружающих. Изменились наши проповеди, изменилось отношение к тому, как решать проблемы, которые есть у всех верующих. Мы стали решать с людьми их духовные вопросы и трудности. Практически мы начали служение освобождения, хотя термина такого еще не знали. Братьям в церкви стало очевидно, что мы оказываем влияние на церковь.

И меня вызывают на братский совет. Сегодня фраза «вызывают на братский совет», может, ничего особенного и не значит, но в то время это был чуть ли не вызов на «суд синедриона». А я же сам в этом совете состоял. Вызывают. Меня вызывают, и у меня такое переживание, такое сильное переживание! В то время в Киеве были Джон Пейсти и Нил Вестман – это брат из миссии «Навигаторы», он тогда в Киеве жил.

Я им говорю, мол, так и так, меня в церкви на разговор вызывают. Они пообещали за меня молиться. Не помню, в посте были или нет, но молились, это точно. Как сейчас помню тот день. Иду по улице, а сердце так сильно бьется! Мне казалось, прохожие слышат его стук: Бум! Бум! Такие удары!

Вечером прихожу на братское совещание. А у нас там, в Дарнице, сзади такой дворик небольшой со скамейками, цветов много, летняя пора была. Я иду и думаю: «С братьями надо поприветствоваться, а они ведь услышат этот стук в моей груди». Приветствую всех, а сам молюсь: «Господи, я же не от себя что-то делаю, не свои амбиции ищу воплотить…»

Братья собрались в дворике, а потом говорят: «Ну идем». Поднялись по ступенькам, прошли через зал и спустились в подвал, где братская комната. Иду за ними, как сейчас помню, и на меня сходит такое блаженство, наполняет такая радость, какой-то глубокий-глубокий мир. И в сердце желание… на крест пойти! Что-то такое сверхъестественное, такой мир, и я иду в тихом ликовании. Заходим мы в подвал. А братья все уже «копытами гребут».

Брат Владимир Яковлевич Кунец говорит: «Давайте помолимся». Как только смолкла молитва, такой галдеж поднялся, как у пятидесятников, когда молятся одновременно. Все кричат буквально, орут. Громко так. Не знаю, минут 20, может, полчаса, а может, и 40 минут. Творится что-то невероятное. Никогда у нас такого не было. И все на меня… Какой-то такой дух там был. А я, как какой-то ненормальный, улыбаюсь им, хорошо так на душе. Такую благодать Бог дает! Сижу, совсем не нервничаю, ну абсолютно.

Все хором меня обвиняют. Видно, не договаривались, кто что говорить будет. Позже Петр Павлович Шелестун делился: «Я удивлялся. Не мог понять, что происходит, что с ним такое. Как это – тут такое творится, а он сидит и улыбается, будто крики не к нему и не о нем?» Кричали, кричали, и вдруг, как у пятидесятников, раз – и стихло.

И я говорю:

– Братья, я вам так благодарен, вы меня так любите! Если бы не любили, разве переживали бы так обо мне? А вы заботитесь, чтобы я не потерялся, не погиб. Буквально все с таким усердием за меня переживаете! – И спрашиваю: – Братья, скажите, пожалуйста, как вы думаете, кто больше переживает за мою жизнь и положение перед Господом: вы или я?

Они переглядываются:

– Наверное, ты.

– Вы знаете, братья, я так переживаю! Я будто кочки на болоте проверяю: каждую щупаю по нескольку раз – на правильном ли я пути, не потону ли в болоте? Я, правда, боюсь Бога, но боюсь и жизнь потратить зря. Не хочу, чтобы моя жизнь была просто размеренной, религиозной. Я хочу быть и жить с Богом, я этого ищу. И я боюсь Его очень, благоговею перед Ним, боюсь быть непослушным Ему. Я очень этого боюсь. Я просто иначе не могу. Братья, вы же киты, вы же столпы в вере. Если я что-то не так сделал, то помолитесь. Бог меня в бараний рог скрутит, это же очевидно. Если Господь мне действительно покажет, что я на неправильном пути, я перед каждым из вас встану на колени и попрошу прощения. Перед каждым из вас.

И тут со всех сторон:

– Давайте помолимся.

Исаак Захарович, старичок, мы его Симфонией ходячей называли, из пятидесятников, помолился. Что тут началось! Все ко мне гуртом обнимать, целовать…

– Братья, вы меня как именинника чествуете.

– А что, приятно?

– Ну конечно, приятно!

И стихло. Но только недели на две-три, потом снова началось. И это тоже важный для меня момент. Бог просто показал мне нечто сверхъестественное.

Потом, помню, у нас уже церковь своя была, все эти баталии прошли, выхожу я на улицу, и Владимир Яковлевич Кунец идет. Пошли мы вместе, нам по пути было, до универсама.

– Яковлевич (я его на вы, не на ты), отчего ж вы меня так мордовали, чего так шерстили? Вы же знали, что я боюсь Бога. Вы же знали!

Он молчит, молчит, потом говорит:

– Сказать правду?

– Так я этого и прошу.

– Ревновал.

– Спасибо за правду. Уважаю вас за честность.

Личные отношения Василия с руководством Дарницкой церкви наладились, особенно после того как он ушел из церкви для основания новой. Но с этим было связано следующее противостояние.

Пастор Кунец к тому времени был уже старшим пресвитером по Киевской области. Он собрал областной совет и настоятельно предлагал Василия отлучить. Говорил, что его «нужно задушить», не буквально, конечно. Иначе всё это выльется в настоящее движение, которое потом не остановишь. Василию его слова передали. Друзья у него всегда и везде были.

Так вот, идут они вместе до универсама, Василий еще вопрос задает:

– Яковлевич, а что вы имели в виду, что меня надо задушить и всё движение заглушить?

– Я такого не говорил! Не говорил!

– Говорили.

– Я такого не говорил!

– Ладно. Значит, не говорили. Допустим, – продолжил Василий, – вы хотите меня отлучить от церкви. Скажите, пожалуйста, вы меня знаете, столько лет вместе работали, в церкви Богу служили, вы же знаете, что я Бога боюсь?

– Знаю.

– И что? Вы меня от Бога отлучите? Или от Церкви Божьей?

– Видишь, как ты?! Видишь, как ты?! – ответил пастор возмущенно.

– Ну скажите, чего вы хотите добиться?

После этого разговора вопрос об отлучении Василия больше нигде не поднимался. А конфронтации было очень много, на всех уровнях братства, несмотря на то что он принял решение никого из «старых» церквей в члены церкви не принимать, чтобы никто его не обвинил, что он «ловит рыбу в чужом пруду».

Сила молитвы

Сначала группа собиралась на девятом этаже в квартире Василия и Аллы на улице Радужной. Порой эти встречи продолжались целыми днями: одни уходили, другие приходили. Народу – битком.

Затем один из участников домашней группы предложил зал в центре города, в Доме архитектора. Стали собираться там, но и это помещение, рассчитанное до ста человек, стало тесным. Перешли на нижний этаж, в актовый зал со сценой и занавесом, с количеством мест для четырехсот человек.

Василий Иванович рассказывает:

Людей собралось полный зал, но я чувствую: нет предстояния перед Богом. Все сидят тихо, а я сознаю, что в зале возня полная, всем сердцем это ощущаю. Молюсь, прошу Бога: «Господи, от имени Твоего запрещаю всем бесам мешать поклонению Тебе!» И раз, будто прорвало – и всё: в зале – благоговейное восприятие. Я так устал от этой борьбы и говорю: «Господи, ну сделай что-нибудь, это же Твоя церковь. При чем тут я? Это же Твоя церковь, я тут только служу Тебе». И тогда я назначил пост. Решил поститься восемнадцать дней.

Помню, я был на шестнадцатом дне поста и просил Бога что-то сделать в этом плане. И Он сделал две вещи: нам предложили еженедельные телепередачи, после которых множество людей пришло в церковь; а второе – люди начали исповедовать свое оккультное прошлое. В церкви у нас никто об этом не говорил. Люди сами стали приходить с проблемами оккультной обремененности или даже одержимости. И я начал со всем этим бороться. Книг на эту тему еще никаких не было, ничего не было. К тому времени мы уже организовали и зарегистрировали в Украине миссию «Свет на Востоке». Так вот, я принимал там по пять-шесть человек в день. Ежедневно. К вечеру я уже такой вымотанный, смотрю в окно – еще кто-то идет.

И Бог мне сказал: «Хочешь, чтобы было нормально в церкви, этот вопрос надо решать, потому что все эти люди из мира». Ну, как сказал? Я просто понял внутри. Это была ясная мысль от Господа, не то чтобы голос с неба.

И даже когда во всем братстве стали на меня наезжать, что мы тут мракобесием занимаемся, для меня это ничего не значило – мое призвание и служение мне Богом было поручено.

Но в церкви я на эту тему никогда ничего не говорил. Меня потом не раз просили сказать проповедь на тему служения освобождения, однако я так ее и не сказал. Где-то косвенно я касался этих вопросов, но как учение не говорил.

А люди приходили и приходили. Получали освобождение и вдруг… атмосфера в церкви начала меняться. Это была разительная перемена.

К тому времени в Ирпене уже открылась баптистская семинария, некоторые наши члены церкви там учились. Например, была у нас одна семья. Муж поступил учиться в семинарию, и его, как и других, там напичкали, что мы занимаемся ерундой. И эта семья отказалась приводить в порядок свое прошлое, отказалась молиться об освобождении от оккультного влияния, хотя там было за что молиться.

И последствия не заставили себя ждать: отношения всё ухудшались и ухудшались, так что они в конце концов развелись. Я понимаю, что в таких ситуациях много бывает причин, но одно я заметил точно: если не разобраться с оккультным прошлым, людей всегда «штормит», а силы побеждать искушения нет, при всем желании, так как люди сами открыли силам зла доступ в свою жизнь. И это было очевидно: люди, которые действительно привели эти вопросы в порядок, буквально расцветали, начали духовно расти, и Бог стал их в церкви использовать. А те, которые отказались, – всё время в проблемах, ропоте, недовольствах. Это было, по крайней мере, для меня очевидно.

И когда в нашей церкви началось это служение, потянулись люди и из других церквей. Помню, пришли две женщины из одной киевской церкви. Они близнецы были. Родители их жили в Жашкове, в Черкасской области. И вот они рассказывали: «У нас по вечерам мотоциклы гоняют на потолке у родителей! Там грохот, хохот, ужасное что-то происходит. Можно что-то сделать?»

Я тогда взял с собой кого-то из молодых братьев, кажется, Сашу Скрипака, и мы поехали в Жашков. Приехали, помолились, запретили бесам мучить людей и… абсолютно всё стало нормально.

Приходят эти две женщины снова на беседу. Я им говорю:

– У вас же хороший пастор, почему вы не обращаетесь к нему?

– Та… м-м-м… та… – мнутся и не могут ничего сказать.

– Что, боитесь быть непонятыми?

– Да, нас никто не поймет! Никто не может понять. Один какой-то проповедник заехал в церковь, затронул эту тему в проповеди, мы к нему кинулись, так он сразу сбежал от нас, не стал даже говорить.

В общем, мы с ними помолились, не помню, что там было, какие-то серьезные вещи, и тоже Бог их благословил, помог и освободил.

Ну и потом со всех сторон люди стали обращаться. А пораженных людей – тьма-тьмущая. Сейчас чем дальше, тем больше вижу: очень многие христиане не живут победоносной жизнью с избытком только потому, что в этих вопросах у них – полное невежество. Люди думают, что они такие слабые, что у них такой характер, такие обстоятельства, такое окружение, а на самом деле дьявол имеет к ним доступ по причине всевозможных их оккультных заигрываний.

Так Василий пришел к убеждению, что все вопросы в церкви нужно решать постом и молитвой. Возникает напряжение какое-нибудь между братьями – всем братьям предлагается пост и молитва. Не решается вопрос с новым помещением для собраний – Василий приглашает всю церковь принять участие в посте и молитве. На вопрос друзей, зачем пост, он отвечал просто: «Не знаю, как вы, а я другого пути смирения перед Богом не знаю».

Рассказывает Александр Топал:

Это свидетельство о милости Божьей ко мне. В очень раннем детстве, ещё не умея ходить, я пережил очень сильный испуг. Отец решил поиграть со мной: вывернув тулуп наизнанку и спрятав голову, он изображал медведя.

Впоследствии я имел трудности с разговорной речью, и, очевидно, это побудило мою бабушку без ведома мамы отвести меня для решения этой проблемы к бабке-ворожке. Меня накрыли покрывалом, а над головой держали сковородку с чем-то горячим и испаряющимся и произносили какие-то слова.

Но проблема не разрешилась, и я на многие годы оказался под проклятием содеянного. Плодами этого были постоянные «катастрофы» в жизни и отсутствие благословения в любых начинаниях.

Еще одно последствие я испытал, когда одна женщина, желая удержать меня в отношениях, подпаивала меня напитком, содержавшим что-то омерзительное. Жизнь была ужасна, да и жизнью это трудно назвать!

Когда я познакомился со своей будущей женой, она по совету своей сестры на первом свидании подарила мне Библию (она у меня до сих пор). Когда я приехал к ним в гости, она также пригласила своего двоюродного брата, Юру Шелестуна, и в тот же день мы пошли с ним на группу к Давидюкам, на разбор Библии. Там были еще гости-служители, и я впервые увидел людей с совершенно другими лицами и глазами. Они по-другому разговаривали, глаза были добрые, но самое главное – от них исходил мир и покой.

За 30 лет своей жизни я такого не видел. И мне захотелось иметь то, что есть у них. Я стал ходить на собрания в церковь, услышал Евангелие и понял, как надо решать проблему. Пришел к пастору на молитву покаяния и отречения от влияния навязанных мне демонических сил. Мы помолились. Во время молитвы меня кидало так, что я под диван залетел. Бог ответил на молитву. Я получил свободу. А еще пришел мир в сердце. Для меня это большая ценность!

Благодарю Иисуса Христа, что Он не прошел мимо меня. Ему одному слава! Аминь!

«Навигаторы»

Знакомый голос Ярла Пейсти очень располагал к тому, чтобы доверять учению, которое предлагалось на кассетах миссии «Навигаторы», поставившей во главу угла своего служения практическое ученичество. Василий в это время работал в строительной бригаде.

Днем он работал на стройке, а вечерами с наслаждением слушал на большой радиоле лекции, озвученные любимым проповедником. Все эти беседы о Боге, сотворении, ангелах, Духе Святом, сущности искупления и практике христианской жизни падали на благодатную почву молодого проповедника и систематизировали восприятие Священного Писания и учения Христова.

Ссылка на беседы по ученичеству

Это было еще во времена Советского Союза. «Навигаторы» прорвались сначала в Латвию, в Ригу, а потом в Ленинград (сейчас Санкт-Петербург). Там в их служении принимали участие Вячеслав Морозов, Виктор Авдеев, и они решили найти кого-нибудь в Киеве, кто бы загорелся их идеей ученичества. Послали они в Киев Лёню Пастухова из рижской автономной церкви. Естественно, он приехал в автономную церковь на Пухова. Встретился с братьями, объяснил суть и важность ученичества и говорит:

– Дайте мне верного человека.

И почему-то они сказали:

– Там Давидюк есть в Дарницкой церкви. К нему езжай.

А Василий в то время еще работал на снегоуборочной машине, которая летом подметала улицы, а зимой убирала снег.

Василий Иванович вспоминает:

Думаю, это было где-то в 1983 году. Вдруг мне кто-то звонит:

– Я хочу с вами встретиться.

– А кто вы?

– Меня зовут Лёня Пастухов. Я хочу с вами поговорить. Мне в церкви на Пухова посоветовали вас как верного человека.

Я рассмеялся, думаю, ну нашел верного человека! Я же радикал, для меня «верный» – это самая высокая оценка характера человека.

– О чем поговорить? – спрашиваю.

Он мне что-то рассказывал по телефону… А тогда было очень много людей, которые, скажем, пытались завладеть молодежью, чем-то ее захватить. И часто это были нехорошие вещи. Я очень серьезно к этому отнесся.

Мы встретились, и он начал мне вдохновенно рассказывать о служении миссии ученичества, цель которой – воспитать новое поколение, которое желало бы жить по Евангелию и научилось тому, как эту мечту осуществить.

Он дал мне кассеты, там была и инструкция – такая книжечка маленькая, даже без обложки, бумага обычная. И к каждому уроку был как бы путеводитель, конспект, как схема урока для ведущего. Когда я начал заниматься с первой группой, то шел по этому конспекту.

Начал я использовать этот метод среди братьев нашей Дарницкой церкви. Мы проходили урок за уроком, и так образовалась стабильная дружная группа.

Мы не только занимались, но и молились вместе очень много. И Бог нам отвечал. Буквально и явно отвечал. Например, кто-то заболеет, мы помолились – и Бог поднял, человек пошел. У Андрея Черненького не было квартиры. Мы помолились – и вдруг его вызывают, квартиру ему выделили.

Чем хорош этот курс? Проходя его, ты не просто получаешь знания. Пока это не стало частью твоей жизни, ты дальше не идешь. Например, урок «Уверенность в спасении». Мы по этому уроку вместо недели, на которую он рассчитан, четыре недели занимались. Пока мы там какие-то вещи уточняли, все наши понимания подвергались перепроверке Писанием. И вот это совместное изучение Библии, когда мы занимались ученичеством, стало частью нашей жизни, и вера, библейские истины стали реальностью. Трудно описать, насколько это вдохновляет, когда Слово Божье в твоей жизни становится истиной, реальной и действующей силой.

Ссылка на сайт миссии «Навигаторы»

Позже в Киев приехал Нил Вестман, а потом и Михаэль Хален. Мы часто встречались и много беседовали на богословские темы. Особое место у нас занимало учение о благодати.

Когда к нам приезжали миссионеры из служения «Навигаторы», они посещали наши группы, и мы много дискутировали, но основы ученичества были заложены через кассеты, записанные Ярлом Николаевичем Пейсти.

Ссылка на проповеди Ярла Николаевича Пейсти

Сейчас, когда говоришь «к нам приехали», – это ничего особенного не означает. Но те посещения были во времена активной борьбы против религии в СССР. Расскажу только один пример для лучшего понимания.

Приехал к нам Нил. Мы договорились о встрече возле станции метро «Нивки». Он с другом ехал туда на метро, а я на машине, чтобы встретиться и вместе ехать на группу, кажется, в Ирпень. И вот они едут в метро, и Нил замечает, что за ними два «хвоста» увязались.

Они выходят из метро, садятся в мою машину, у меня тогда был «Москвич-403», и мы едем. Вижу, нас преследуют две машины. Мы доезжаем до дома, в котором когда-то Алла жила, а тогда было очень сложно с бензином, я разворачиваюсь и еду заправиться. Вижу, они за мной – куда я, туда и они. Я пересек двойную сплошную и заехал на заправку, и они меня потеряли. Тогда за западными гостями крепко наблюдали. Фактически они тогда ездили, как сейчас на миссию в мусульманскую страну едут.

Поэтому служение «Навигаторов» оказало очень положительное влияние на наши церкви. Они действительно первые прорвались, первые много чего сделали, и слава Богу за них.

Семинария

Духовное пробуждение в столице Украины вызвало интерес со стороны различных иностранных миссий, христианских деноминаций и их учебных заведений. После падения «железного занавеса» на территории бывшего Советского Союза появилось множество западных миссий, благотворительных организаций, фондов и представителей разных церквей. Только в Киеве иностранных миссионеров было не менее ста, возможно, даже больше.

Некоторые из них были вышедшими на пенсию пасторами или миссионерами, которым Бог положил на сердце помочь местным верующим в евангелизации народа, жившего семьдесят лет под гнетом коммунистической пропаганды.

Были среди них и представители деноминаций, стремившихся расширить свое влияние на новые территории.

Некоторые деноминации имели в других странах свои высшие учебные заведения. Они выбрали стратегию: дать возможность самым активным и одаренным проповедникам, пасторам, лидерам получить высшее богословское образование в… их учебном заведении.

Приехал к Василию Давидюку, Тарасу Приступе и Сергею Тимченко доктор Ричард Ватсон из Соединенных Штатов Америки с предложением организовать в Украине учебное заведение. После долгих рассуждений братья согласились.

Василий Иванович вспоминает:

Мы поставили им условие: преподаватели должны быть не теоретиками, а людьми с жизненным опытом и опытом служения в миссии или церкви. И действительно, преподаватели были очень хорошие. Почему я пошел учиться? Должен сразу сказать, что годы моих занятий в группах по ученичеству дали мне гораздо больше, чем учеба в семинарии. Но я обязательно хотел поступить в организованную нами семинарию, между прочим, пресвитерианскую, потому что только из нашей церкви пошли туда учиться шесть человек, притом самых толковых и перспективных. Я не мог отправить их самих, а хотел быть с ними, чтобы вместе отделять зерно от половы. Нам ведь было понятно, что преподавание там не будет нейтральным.

Так и было. Профессора нам на занятиях такие вещи преподносили, что мы вечерами сидели и разбирали их, разбирали, разбирали. Мы для них не совсем удобные были, потому что во время занятий задавали вопросы, вызывавшие определенное напряжение.

Думаю, что мы почти всех студентов от гиперкальвинизма уберегли, может, за исключением одного, который принял их пресвитерианское, реформатское учение. И эти наши ежевечерние обсуждения дали нам возможность остаться в трезвом богословии, не поддаться каким-то радикальным учениям и сохранить единство в нашей команде.

Я помню, когда мы собирались поступать в семинарию, то некоторые миссионеры, помогавшие нашим братьям в основании новых церквей (а от нашей церкви к тому времени уже четыре отпочковались), плакали. В буквальном смысле. Мак-Алистер и старец Хёршел – сидели и плакали.

Брат Хёршел мне говорит:

– Василий Иванович, ты не понимаешь: тот, кто учит, тот и управляет. Кто будет учить? Они будут… Учеба, она же просто дает им возможность управлять людьми и ставить их в то положение, которого хотят они.

– Брат Хёршел, мы уже люди опытные, – старался я его успокоить.

А он сидит и плачет. Так ему нас всех жаль было.

И я из-за этого пошел туда учиться. Что мне дала семинария? Она расширила мой кругозор. Вот, например, когда Сергей Тимченко приехал после учебы в Америке, он сказал о наших преподавателях:

– Они верят, что Тысячелетнее царство уже наступило.

– Как? Разве есть такое учение в христианстве? – удивился я.

– Да, много христиан так верит!

– Да не может этого быть! Что ж это такое?!

Потом, во время учебы, я понял, почему люди так думают, и это уже не вызывало у меня какого-то сильного напряжения.

Хотя, когда мы сдавали эсхатологию, они нам сказали:

– Вот мы вам изложили разные точки зрения. Однако вы можете просто свое понимание написать на экзамене, только обоснуйте.

Я и написал. И хотя их позицию я не разделял, мне поставили «отлично», потому что я аргументированно, как они определили, обосновал свою точку зрения.

Что мне мешало резче им противостоять, так это то, что я лично был знаком с преподавателями. У некоторых из них я был дома, видел их жизнь. Люди боятся Бога, действительно боятся, служат Ему, но понимают так, как понимают. Для меня христианская жизнь важнее доктринальных выводов.

Таким образом семинария расширила мой кругозор и очень мне помогла. Понравилась мне очень история христианства, особенно когда мы изучали историю Реформации. Реформация ведь была не только духовная, но и политическая, экономическая. И я понял, что Бог иногда так действует, что не просто какие-то обстоятельства, ситуации создаются, а Он в это время что-то открывает.

И история Церкви очень нравилась, она помогла мне осознать действие Бога в этом мире и увидеть, как Он Свою Церковь развивал. Ну понятно, что мы не так глубоко историю изучали. Чтобы всю ее изучить, надо очень много времени.

Кроме того, обязательным предметом у нас был греческий и древнееврейский языки. Некоторые из нашей группы, например Коля Скопич или Алексей Толочьянц, греческий хорошо усвоили, и они им больше пользуются. А я греческий-то в принципе учил, но не знаю его так, чтобы им пользоваться. Мне помогают в этом номера Стронга, можно пользоваться и подстрочником – сейчас есть много способов понять оригинальный текст.

Ну и общение было со многими людьми из бывшего Советского Союза. Там учились приехавшие из Владивостока, Сибири. Приятное общение, хороший контакт был, всегда такое обогащение.

Помню, как-то у нас была задержка с обедом. Сессия была в Ирпене, в какой-то гостинице. Один преподаватель, радикальный кальвинист, стоит перед рестораном, где мы все собрались, и, когда открылась дверь, говорит входящим: «Заходи, заходи, заходи! Избран, избран, избран!» Ну шутит, конечно, а когда я подошел, он говорит: «Избран, но он этого не знает».

Я этого не услышал – Бог не дал услышать. Мне об этом братья сказали. А то был бы неприятный разговор. Я уже рвался «истину» доказывать, но меня убедили, что этого не стоит делать. Так что там были всякие люди. Были очень мудрые преподаватели, а были такие, кто, как обычно, выхватывает какую-то доктрину и размахивает ею над головой. Но, думаю, в целом это был положительный для меня опыт, потому что я больше стал понимать христиан, которые иначе трактуют некоторые аспекты догматики.

Может быть, я даже с чем-то и согласился. Мне очень понравилось, как они представили три формы управления церковью: епископальная, конгрегационалистская и, наконец, пресвитерианская. Епископальная – четкая иерархия, как в католической церкви: папа, кардиналы, епископы… Конгрегационалистская – это когда все вопросы решает членское собрание поместной церкви, конгрегации. Она была в свое время воспринята нашим братством. Но эта система, по сути, не работает.

Помню, в Дарницкой церкви это было. Я же там был в братском совете. Например, братья говорят: «Нам надо еще два дьякона избрать». Ну и решают, тот брат или этот. Посоветовались. Решили. Потом в церкви объявляют: «Давайте возьмем пост, чтобы Бог указал братьев, которых Он избрал служить в церкви дьяконами».

– Братья, а что вы делаете? – спрашиваю. – Вы с кем играете? Вы кого обманываете? Церковь или Бога? Вы же всё решили. Ну что за игра такая: чтобы Бог указал членам церкви, а вы уже всё решили.

Это я только в пример привожу. А пресвитерианская система управления мне по душе. Если возникают какие-то вопросы, они собирают пресвитеров, и эти пресвитеры, которых Бог поставил в церкви, как на соборе, выносят решение.

У них даже есть суд церковный, который какието дела решает. Это мне тоже понравилось.

Вот так Василий Иванович, как его теперь по всей стране и за рубежом называют, закончил пресвитерианскую семинарию.

Позиция

К Василию Ивановичу за помощью обращаются верующие разных деноминаций и даже конфессий, если у них или их родных в жизни происходят непонятные, странные или даже страшные вещи. Он не только в теории, но и на практике знает, что и верующие люди иногда попадают под обольщение и обман дьявола и становятся доступными для действий его демонов.

В этом вопросе Василий Иванович отовсюду встречает сопротивление. Чем ближе людям реформатское богословие, тем дальше они от решения проблем таковых людей. Естественно, возникает вопрос, как это может быть, что верующий, которому Бог через жертву Христа простил все грехи, всё еще имеет проблемы в этой области и нуждается в освобождении?

Все люди, все существа человеческие созданы по образу и подобию Божьему. Созданы на таком неимоверно высоком уровне (по Его подобию) конкретно для реальных взаимоотношений с Богом. Господь эти отношения видит только как отношения любви. Это значит, что Он не подавляет, не ломает, не заставляет человека подчиниться Его воле. Он предлагает по Своей любви всё доброе в отношениях с Ним, а человек или принимает предложение любви, или отвергает.

Бог не принуждает никого, а дьяволу, у которого одна цель – украсть, убить и погубить, – Он не разрешает мучить Свое подобие. Тогда сатана, как и в Эдемском саду, делает «хорошие» предложения, чтобы человек воспользовался его услугами, сам позволил ему что-то делать в его жизни: мол, узнай свое будущее, ты можешь быть богатым, иметь власть, быть здоровым, получить хорошего парня в мужья и так далее. Когда человек воспользовался такими услугами, он фактически открыл себя для врага, и тот начинает разрушать все области как духовной, так и физической жизни человека.

И если сознательно, путем покаяния и отречения от услуг врага, не лишить его права вторгаться в нашу жизнь, то поражения будут во всех областях: конфликты в отношениях, Слово Божье не приносит жизни, молитвенная жизнь угасает, нет торжества в Боге, проблемы в отношениях с детьми Божьими, семейные разлады, претензии ко всем…

Может ли разрушаться жизнь возрожденных детей Божьих, если в прошлом у них была практика оккультизма? Да. В спасении истинных христиан никто не сомневается, так как они поверили в искупление жертвой Христа, обратились к Богу и верою получили прощение грехов и дар вечной жизни. Но если человек через какой-то ритуал, осознанно или неосознанно, открыл себя для вторжения пришедшего «украсть, убить и погубить», то он, не ведая того, вступил в сделку с дьяволом. И если на основании жертвы Иисуса Христа он не разорвет с помощью служителя эти сделки, отрекаясь от всех дел сатаны, называя поименно всё, что открыло его для врага, – он всегда будет иметь пораженческую жизнь. Не нужно думать, что он не прощен, что он не христианин, что его Господь не заберет как Свое дитя. Спасение каждого зиждется только на принятии верою совершённого на Голгофе, а наша свобода и победоносная жизнь зависит от многого, записанного в Писании, в том числе и от отвержения дел тьмы.

Василий Иванович рассказывает:

Я был близко знаком с одним ревностным христианином, занимавшим определенный пост в церкви и красиво проповедовавшим, но дома у него были ужасные отношения с детьми и бывали жуткие скандалы с женой. При всем своем страстном старании вести правильную жизнь он был не в силах противостоять мерзким грехам. И вот, после очередного позора, оставленный женой и детьми, абсолютно раздавленный, он согласился во имя Иисуса Христа отречься от совершённого над ним оккультного действия. Я знал, что при его рождении, чтобы он не умер, была применена оккультная практика, так как пятеро родившихся до него его братьев умерли в возрасте от одного до пяти лет. После этого обряда он остался жить, однако последствия были очевидны не только в его жизни, но и в жизни его детей и внуков.

Через какое-то время после того, как этот человек отрекся от всего совершённого над ним, его жена сказала: «Если бы в молодости у меня было хоть пару лет такой жизни, как сейчас, я бы не переставала благодарить Бога».

Когда сатана предлагает свои услуги через практику оккультизма, он имеет одну цель – получить право всё разрушать в открытой для него жизни человека. Чтобы жизнь каждого уверовавшего была «жизнью с избытком», полной торжества во Христе, мы всем предлагаем перед крещением проверить свою жизнь и отречься от грехов мерзости, если таковые были. И потом беспрепятственно пользоваться всеми благами благодати: изучать Писание, быть посвященным молитве, иметь благодать от общения со святыми в поместной церкви, с радостью нести Благую весть, наслаждаться миром в семье.

Я мог бы привести сотни примеров, как люди, отрекаясь от дел тьмы, обретали свободу, дерзновение в служении. Отречься от всего дьявольского – значит выйти из территории поражения в свободу Христову.

Почему в евангельских церквах не уделяют этому служению должного внимания, почему не во всех церквах служители пользуются дарованной им Богом властью и силой – постоянная боль и предмет молитв и постов Василия Ивановича.

Будни

Как-то в Симферополе Василия чуть не убили. А дело было так. Поехали Василий и Алла на свадьбу к Коле, брату Василия, в Феодосию. В это время Василий уже был руководителем молодежи на Дарнице, проповедником, членом совета.

Пресвитер Дарницкой церкви и оркестр из общины тоже прибыли в Феодосию на праздник. В те времена свадьбы делали очень большими, по многу сотен людей собиралось. По всей стране каждая такая свадьба – большая евангелизация. Естественно, это вызывало недовольство властей, тревогу соответствующих органов.

После свадьбы пошли все на пирс погулять, на море посмотреть. Тут к Василию подбегает муж Вали, старшей сестры Василия, а он был неверующим, и говорит:

– Вася, там уже воронки подъехали, сейчас вас всех будут паковать и увозить.

– Всё! – громко объявил Василий всей группе. – Расходимся. Все по своим квартирам.

Все вмиг разбежались в разные стороны. Так никого и не поймали, хотя многих воронки сопровождали аж до места, где люди ночевали.

После этой свадьбы Колю стали вызывать сотрудники КГБ. А работал он на военном заводе, очень ценным сотрудником был: какие-то важные детали делал для ракет, точность измерялась микронами, так что даже температура в комнате должна быть одинаковой, чтобы сделать всё точно. Его иногда даже в воскресенье срочно вызывали: какую-нибудь деталь им нужно было сделать. Разволновался Василий, что завербуют его брата.

– Поехали, Алла, в Феодосию, нужно с Колей поговорить – предупредить, чтобы ничего, никаких бумаг не подписывал. Потом от них не отвяжется. Загубят они его.

Приехали они в Феодосию. Пошли сначала навестить брата Петю, который к тому времени тоже в Феодосию переехал. Петр говорит Василию:

– Знаешь, что-то странное у меня в доме творится: что-то щелкает, что-то там пищит, что-то не так. Раньше этого не было.

Василий ему объяснил, как себя с сотрудниками КГБ вести, как обезопасить себя и семью. До этого он уже имел опыт общения с КГБ, где его пытались склонить к сотрудничеству, да и братья из общин Совета церквей поделились опытом. Рассказал он обо всем Петру, потом поехал к Николаю.

– Коля, методы у кагэбэшников везде одинаковые. Они будут говорить с тобой о простых вещах, а потом попросят подписать бумагу, что ты никому об этом разговоре не расскажешь, и всё – ты у них на крючке.

Поговорили, пообщались. Проводил их Коля до автовокзала, оттуда автобусы в Симферополь ходили. А из Симферополя у них уже билеты на самолет в Киев были.

Василий с Аллой там вещей разных накупили, две полные тяжелые сумки. Попрощались, положили в багаж сумки, сели в автобус. И тут Коля Василию машет, просит выйти.

– Там из городского КГБ очень большая шишка, – говорит и показывает на заднее сиденье автобуса.

Николай многих из них уже знал в лицо, так как они его часто прямо с работы забирали и пытались завербовать.

Василий Иванович вспоминает:

Подходит этот человек к месту прямо перед нами, а там женщина сидит. Он ей говорит:

– Это мое место!

Она отвечает:

– Как это? Это мое место!

– Это мое место! – настаивает этот человек.

Ну и поднялся крик, как женщины умеют иногда.

– А-а-а! Да что это за беспорядок (она сказала слово покрепче) вечно с этими билетами… Это мое место, здесь номер указан! – показывает билет и кричит на весь автобус.

Подходит к ним какой-то работник, и этот мужчина что-то ему сказал.

– Женщина, пойдемте, я дам вам другое место… – сказал работник и предложил ей хорошее место.

И я всё понял. Тот сел, портфельчик возле себя поставил, не знаю, может, магнитофон там был или еще что.

Я Алле тихонечко шепнул:

– Алла, не говорим ничего, о чем говорили с братьями. Про камыши говорим, про то, как бычков ловили...

Понятно было, он хотел что-то услышать. Может, хотел узнать что-то конкретное, не знаю. В общем, подъезжаем мы к Симферополю, и буквально на въезде он останавливает автобус и выходит.

Я в сердце говорю: «Ну и иди с Богом». Всё, едем дальше, приезжаем на место. Мы выходим из автобуса. Чтобы в аэропорт ехать, надо через подземный переход идти на остановку троллейбуса. Алла заметила, что на парапете подземного перехода сидит какой-то неадекватный мужчина, похоже, сильно пьяный. Ну кто на пьяного внимание обращает?

Подходим мы к ступенькам, ведущим вниз. Я с двумя тяжелыми сумками, а Алла, она беременна была, отстала немного. Спускаюсь вниз.

Вдруг истошный такой крик:

– Вася!

Я резко так повернулся… и ощутил сильный, всем корпусом, удар в плечо. Если бы не было этого крика, я бы не повернулся и полетел бы вниз головой на гранитные ступеньки – точно бы мозги вылетели. Но так как я повернулся, удар пришелся вскользь. Тот тип сам чуть не упал, но удержался на ногах и как ни в чем не бывало спустился вниз, скрывшись в темноте перехода.

Алла в панике:

– Что это такое? Кто это?

– Ничего, какой-то пьяный, идем.

Я понял, что это было. Они еще с Киева знали, куда и почему я еду, так как возле нашего дома постоянно стояла машина с прослушкой. Но это отдельная тема. Я так расшифровал себе их действия: возомнил, что сильно умный? Мы тебе сейчас покажем, с кем дело имеешь.

Самолет был рано утром, нам нужно было переночевать в гостинице. «Ну, – думаю, – может, где-то там достанут». Но не достали.

А Коля мне рассказал, что после того, как мы свадьбу сыграли, они ему при очередном вызове говорят:

– Не согласишься на нас работать – мы тебе такое сделаем…

Тоже пытались то ли убить, то ли запугать. Пару раз «Волга» пыталась его сбить, когда он ехал на мотоцикле. Он просто успел выскочить на тротуар между деревьями. Вызывали постоянно. На работу приходят, забирают в городское КГБ, и там его пытаются дожать, что говорится. Постоянные угрозы:

– Ты всю жизнь будешь на аптеку работать.

А однажды, Коля рассказывал, забрали прямо с проходной. Ему было очень тяжело. Идет по коридору, а ему говорят:

– Ты жить не будешь, не надейся.

Потом спрашивают его:

– Кто-нибудь знает, что ты тут?

– Конечно, моя мама (она как раз приехала к нему в гости) и Юра, они за меня молятся.

Взбесился этот офицер. Заставляет директора завода уволить Колю. А тот упирается:

– Не могу я его уволить. У меня один такой специалист. Кто будет работать?

Но все-таки додавили они директора, и Колю перевели с завода на строительство дома для работников этого завода.

А когда он работал еще на своем месте, кагэбэшники приставили к нему своего человека, который буквально ходил по пятам. Через время его не стало – приставили другого. Затем и тот исчез. А потом Коля работал на стройке.

Однажды встречает он одного из бывших своих начальников, то ли директора завода, то ли начальника цеха, и тот говорит:

– Коля, а что ты с ними вообще делаешь?

– С кем? – удивился Коля.

– Да что ты придуриваешься?

– Ну с кем?

– Да с теми кагэбистами, которые к тебе приставлены были. Один полностью парализован, другой еле на костылях передвигается. А того, который тебе угрожал, что ты или на аптеку будешь работать, или вообще жизни лишишься, уже и нет – насмерть машина сбила. Ты что, заговариваешь их?

– Да ничего я не делаю.

– Да ну?! Я же вижу!

А Коля потом рассказывал:

– Я сам одного видел на базаре, еле-еле на костылях передвигался.

Вот так Бог явно показывал Свою защиту…

В те, как любят говорить, «старые добрые времена» такая жизнь была каждодневной практикой для всех, кто более или менее был активным в церкви и не поддавался на вербовку спецслужб.

Однажды, это было уже в начале XXI века, я спросил сотрудника ГРУ во Владикавказе:

– Вот в России одна сотая процента евангельских верующих, а против них законы принимают, от столицы до провинциальных городов специальные отделы для борьбы с ними созданы. Ведь их всего-то ничего, с гулькин нос. Зачем вся эта огромная машина против них?

Он ответил:

– Ну, может, потому что вы думаете, что вы лучше всех.

Никакого рационального резона государственного противостояния против верующих я так и не обнаружил. Думаю, это дух такой. Дух этот не дает им покоя.

Во время празднования столетия евангельской церкви в Киеве основное служение проходило на Пухова. На торжество пригласили духовой оркестр из Брянска, который в те годы на весь Советский Союз славился. После торжества все пошли на Владимирскую горку, чтобы с участием оркестра провести собрание у памятника князю Владимиру, крестившему в свое время Киевскую Русь.

Духовой оркестр собрал очень много народа. Музыка гремит, проповедники возвещают Евангелие, молодежь расклеивает наклейки с библейскими текстами в телефонных будках и везде, где люди могли их прочитать…

Василий Иванович вспоминает:

И тут ко мне подходит уполномоченный по делам религий города Киева и говорит:

– Разгоните собрание! Разгоните!

– При чем тут я вообще? – удивленно отвечаю.

– Что значит при чем?

– Я ничего делать не буду, да и не имею таких полномочий.

– Если вы не разгоните, обязательно пожалеете: я вас посажу точно.

Почему-то там посчитали, что это я всё организовал. Они давно следили за моей активностью. И действительно, на меня было открыто уголовное дело. Но об этом стало известно за границей, позвонили несколько серьезных людей и в канцелярию, и в аппарат уполномоченного, и дело закрыли. А тут и перестройка началась.

Вспоминаю еще один случай. У меня был «Мос-квич-403». После празднования Нового года, уже под утро, я развозил часть молодежи по домам. В машине вместо пяти человек – восемь, а то и больше. И тут меня остановила милиция.

Они не имели особых претензий к переполненной машине (за это можно было отделаться штрафом), но почему-то начали проверять исправность автомобиля: люфт в дверях и еще всякие странные вещи. В конечном счете сняли номера.

Очень неприятно было остаться без права ездить. В церкви все об этом узнали.

Через какое-то время один из наших членов говорит мне: «Тебе могут отдать номера. Во вторник в семь вечера подъезжай в Дарницкое ГАИ». Я поблагодарил, и во вторник до меня вдруг доходит – какой осмотр машины в семь вечера?! Это же ночь уже в январе. Я поехал, хотя понимал, что буду не с ГАИ встречаться. Приезжаю, а там какой-то переполох, все перепуганные.

Одному сотруднику ГАИ дали задание найти как можно больше неисправностей. Чего он только ни написал – пунктов пятнадцать, наверное. И дверь не плотно закрывается, и другие подобные вещи. Машина, конечно, древняя, можно много чего найти.

Меня завели в кабинет начальника, и тут заходит человек, перед которым начальник ГАИ расшаркался, оставил нас и вышел. Тот взял со стола шпаргалку с перечнем неисправностей моей машины.

– Ай-ай-ай, столько неполадок! Да тут вообще никакой перспективы…

– Я все исправлю.

– Да ну вам ездить на такой машине. Скажите, вы партийный?

– Нет.

– Комсомолец?

– Вышел из того возраста…

– А почему вы так говорите, вы что, были комсомольцем?

– А почему вы вообще спрашиваете? Вы же знаете, с кем говорите, и я знаю, с кем говорю. Зачем эта игра? Вы же знаете, что я христианин.

– А ваш пресвитер вон на какой машине ездит, вы могли бы и лучшую иметь (тогда пресвитер, кажется, ездил на «Волге», которую, по его словам, подарил ему один канадский брат – Микола Бридж).

– Меня устраивает моя.

Потом пошел типичный для того времени разговор с сотрудником КГБ:

– Вот к вам приезжают иностранцы, и не все с добрыми намерениями. Мы бы хотели знать, кто приезжал и что говорил. И вот на Пухова в церкви есть люди, которые идут против власти…

Я им сказал, что они ошиблись с кандидатурой. После попыток убедить меня пойти на сотрудничество он говорит, что о нашем с ним разговоре не должны знать в церкви, на что я ответил, что у меня от церкви нет никаких секретов:

– Я не собираюсь перед всей церковью вставать и кричать: «Я разговаривал с сотрудником КГБ!» Но ответственные люди будут знать.

– Но вы же понимаете, с кем разговариваете и что об этом не должен знать никто?!

– Когда вы затеяли этот разговор, мы с вами ни о чем не договаривались.

– А как вы догадались, кто я?

– У нас говорят: пана видно по халявам. После первых ваших двух вопросов.

Это был мой первый и последний опыт попытки открытой вербовки на сотрудничество. Хотя в церкви они распустили слух через кого-то из своих, что я с ними сотрудничаю, и молодежь меня об этом спрашивала. Они пытались меня дискредитировать. Помню, я шутя отвечал: «А ты не знал?»

Вот после этого я хотел предостеречь своего брата от неверного шага, потому что они сильно на него наседали. Потому и поехал в Феодосию.

Поездка на Филиппины и фильм «Иисус»

Вместе с другими братьями из «неформалов» Василий получил приглашение на международную Лозаннскую конференцию, которая должна была состояться в июле 1989 года в Маниле, столице Филиппин. Кто внес его в список приглашенных, который пришел во ВСЕХБ в Москву, Василий так и не узнал: то ли друзья из миссии «Навигаторов», то ли Йоханнес Раймер из Библейского института.

Шума по этому поводу на то время было очень много: это был первый выезд за границу активных верующих, список которых не был согласован с КГБ. До этого все заграничные поездки официальных лиц или студентов, поступивших в богословские семинарии на Западе, согласовывали с соответствующими органами.

Собралась в Москве довольно большая группа получивших такое приглашение. А в стране, в которой уже наступила гласность, перестройка, был у власти Горбачёв. Он хотел на примере отдельно взятой страны показать преимущество социалистического строя. Как тогда говорили: социализм с человеческим лицом.

Когда всему миру уже было очевидно, что созданное по социалистическим принципам общество во всех сферах своей деятельности уступает свободным обществам, Коммунистическая партия Советского Союза приняла решение радикально перестроить экономическую и политическую структуру государства. Инициатором перестройки выступил Михаил Горбачёв. Попытка установления в стране реального народовластия привела к развалу Советского Союза, который только на бумаге был «нерушимым союзом республик свободных».

Василий Иванович вспоминает:

Не пустили первую партию, вернули. Собрались мы во ВСЕХБ, а много нас приехало из разных общин: регистрированных, автономных, независимых… Церковные чиновники на нас наезжают. Мы шумим. Возмущаемся этим ВСЕХБ. И тут выходит Гнида Иван Семенович и говорит:

– Братья, что вы возмущаетесь против ВСЕХБ? Оно стояло, стоит и стоять будет! Всегда!

Кто-то крикнул:

– Что, и после пришествия Христа?

Гнида отвечает:

– И после пришествия Христа!

Тут такой смех поднялся. И вошла эта шутка в пословицу у нашего поколения.

ВСЕХБ – Всесоюзный совет евангельских христиан-баптистов. Основан в 1944 году. В него вошли общины евангельских христиан, баптистов, некоторые общины братских меннонитов и пятидесятников. В советское время это был практически единственный легальный орган евангельских христиан и баптистов.

Общины, которые не захотели находиться под управлением ВСЕХБ, в котором государственное влияние было довольно сильным, ушли в подполье (отделенные, не регистрированные) или зарегистрировались в отдельные объединения, когда это стало возможным. Их называют автономными или автономно регистрированным братством.

ВСЕХБ существовал до 1992 года, потом самораспустился и распался на национальные союзы, впоследствии объединенные в Евро-Азиатскую Федерацию союзов евангельских христиан-баптистов.

Ссылка на информацию о Лозаннском кнгрессе

Ехать разрешали только тем, кто был в списке, согласованном с органами. После долгих возмущений, требований со стороны приглашенных и активного вмешательства западных миссий всей делегации дали разрешение на выезд.

Так Василий попал в Манилу на Второй Лозаннский конгресс, который проходил под девизом: «Вся Церковь, несущая Евангелие всему миру».

Василий Иванович вспоминает:

Прилетели мы на эту конференцию. Было много чего хорошего. Я посетил один семинар по духовному противостоянию. Кажется, его один харизмат проводил, и там были некоторые моменты конкретные. Я после этого приехал домой, а Аня, дочь наша, лежит, корчится.

Я спрашиваю:

– Что с Аней?

– Плохо ей. По ночам что-то ее душит… – отвечает Алла.

Я говорю:

– Всё, больше не будет так.

Не помню, то ли я запретил, то ли помолился, и всё – никогда больше этого не повторялось. Вот такая была вера. Так что кое-чему я на том конгрессе научился.

Но что особенно важно, там каждому из нашей делегации подарили проектор и фильм «Иисус». Некоторым достались 8-миллиметровые пленки, а кому-то – 16-миллиметровые. Я был рад, что мне попался 16-миллиметровый проектор с фильмом.

Когда мы вернулись в Киев, я посмотрел этот фильм и решил, что его надо показывать везде. А тогда его еще никто не показывал, абсолютно никто. Напомню, в стране еще преподавали научный коммунизм, по научному атеизму докторские защищали, и по всей стране была такая… коммунистическая атмосфера.

Я тогда посменно работал оператором газовых котлов на Печерской плодобазе. Я всегда искал посменную работу, чтобы можно было больше времени посвящать служению. И я решил показать у себя на работе этот фильм. Попостился и пошел к директору, говорю, так и так, фильм есть хороший, хочу показать его на работе. Не знаю, почему он мне не отказал. Наверное, Бог ответил на искреннюю молитву с постом, да и Ему это было угодно, ведь тогда никаких еще публичных христианских мероприятий и в помине не было. Директор разрешил, но в день, когда я этот фильм показывал, всё руководство «заболело». Директор, заместитель его, руководитель отдела кадров – все пошли на больничный, чтобы не было с них никакого спроса.

Показал я этот фильм сотрудникам плодобазы, а было нас там человек около ста, – и он произвел на людей очень большое впечатление.

Что я заметил и что для меня было особенно важно: фильм люди смотрели очень внимательно. Все. А когда в конце фильма была предложена молитва покаяния, вижу – все люди шепчут эту молитву, повторяют за диктором.

И я понял – а фильм этот действительно евангельский, по Евангелию от Луки, – что этот фильм может дать начальную информацию о спасении, о Христе, но этого очень мало. Людям нужно Слово Божье, им нужно через чтение Библии познавать Бога. Там же, на работе, я после просмотра всем предложил изучать Библию, сказав, что для радостной христианской жизни одного фильма недостаточно. Откликнулось человек десять-двенадцать.

Каждый раз, когда я был на смене, во время обеденного перерыва мы собирались в машиносчетном отделении и все вместе читали Библию. Непонятные тексты я объяснял. Не помню, пришел ли кто из них в церковь, но мои сотрудники начали звонить своим друзьям из других предприятий и рассказывать, что есть такой фильм… И меня стали приглашать с этим фильмом в разные организации. Уже потом, может, через год, Анатолий Калюжный начал показывать фильм «Иисус» в кинотеатрах Киева. А меня приглашали, в основном, в школы и научно-исследовательские институты. Бог меня так повел.

Таким образом я попал в Киевский институт нефти и газа. Обычно перед фильмом я делал коротенькое вступление, о чем этот фильм, как происходит искупление, чтобы людей правильно настроить. После фильма я тоже говорил короткое слово.

Впечатление от фильма было колоссальное, и те, кто его посмотрел, звонили своим друзьям в другие институты и организации, и меня приглашали, так что я сам даже не искал эти контакты.

Когда я приезжал, меня обычно уже с цветами встречали. А после фильма всегда была особенная, молитвенная атмосфера. Сердца людей были открыты для Евангелия – только дерзай, только говори!

Я как-то прикинул, что в течение первого года после Филиппин я показал фильм «Иисус» около 170 раз. То есть практически через день.

Не помню, как это произошло, но меня пригласили показать этот фильм в Феодосии в центральном кинотеатре. Четыре-пять сеансов на день – и так всю неделю. Людей на автобусах привозили из окружающих деревень, городков. Была учреждена очередь, ее регулировала директор кинотеатра, жена капитана первого ранга. Это была настоящая жажда по Богу.

Посмотрев фильм, люди не уходили из зала, просили меня остаться, хотели еще услышать слово, которое я говорил перед фильмом.

Так вот, после того как я показал этот фильм в Киевском институте нефти и газа, я предложил желающим совместное изучение Библии. Там возникла группа, которая сначала дома у одной сотрудницы института собиралась, – туда уже Вальдемар Цорн приезжал, со мной группу проводил, – а потом эта группа перешла к нам на квартиру, на девятый этаж. Нас было человек восемь или девять. Мы начали с совместного прослушивания кассет Ярла Пейсти по ученичеству, то есть «Навигаторов», которые Пейсти начитал. К ним же прилагалась и инструкция с конспектом к каждому уроку.

Первая группа была из народа ученого, интеллигенция. Они слушали кассету и, как школьники, всё конспектировали, записывали, вопросы задавали, если что непонятно было.

С этой первой группы и началась церковь. Хотя понимания, что из новых людей нужно создавать церковь, не было. Я тогда был знаком с движением в Бразилии, которое в деле благовестия делало акцент на создании малых групп. Группы растут, по примеру клеток в организме делятся, потом снова растут и снова делятся. Может, это и китайский вариант был, но в Бразилии он очень хорошо шел в те годы.

Вскоре наша группа выросла до двадцати человек. Но как только я заикнулся, что нам пора разделиться – на меня все обиделись, начали плакать: «Вы нас не любите, хотите нас оставить». И я понял, что у нас в славянской культуре церковность очень глубоко сидит и в нашей стране это не работает. Уже тогда стало понятно, что нам нужно искать помещение. Позже в Украине уже целенаправленно работали американские миссионеры по созданию клеточных церквей. Но этот принцип так у нас и не привился, и они стали создавать свойственные славянам общины.

В нашей же группе людей становилось всё больше, собираться было всё сложнее: группы проходили в нашей квартире с двенадцати дня до одиннадцати часов вечера, и уже приходило до 70 человек. Алла всех кормила, потом убирала… Через время мне для проведения группы предложили зал для заседаний в Доме архитектора, в центре Киева. Вот так с этой группы у нас церковь началась. Позже ее так и стали называть «Домом Небесного Архитектора».

В этой же квартире родилась и миссия «Свет на Востоке» в Украине. Вернее, в Советском Союзе. Это же был еще 1990 год.

Бабушка читает Библию

Бабушка Аллы Адамовны, супруги Василия Ивановича, родом была из небольшой деревушки между Киевом и Житомиром. Глубоко верующая женщина была. Звали ее Ольга Вдовиченко. Но вот беда, неграмотная была. Ни писать, ни читать она не умела. А Библию очень любила. Она ее и гладила, и целовала.

Муж Ольги погиб во время войны. Больше она замуж не выходила. Просит она однажды Бога: «Господи, дай мне возможность читать Библию! Это же Твое Слово, а я не могу его читать». Открывает Библию и… читает. Ни газет, ни книг, ни журналов читать не могла, а Библию – каждый день читала.

Василий Иванович вспоминает:

Вот такое Бог дал знамение ей. Она не училась, а вот так раз – и начала читать. Я это знаю, потому что она сама мне рассказывала и дети подтверждали. Она Библию очень любила, целовала, для нее эта книга была самой большой драгоценностью.

Когда бабушка Оля уже умирала, она думала, кому подарить свое самое большое сокровище – Библию. У меня с ней были хорошие отношения, я жил у нее на квартире какое-то время. У бабушки Оли в Киеве была заводская коммуналка. Так как муж ее во время войны погиб, вот ей и дали коммуналку.

Она мне всегда доверяла, я ее душепопечителем был. Так вот, в конце жизни бабушка Оля говорит мне как-то:

– Помолись, Вася, чтобы я умерла.

– Бабушка, я не могу так молиться, это Бог распоряжается.

– Ну помолись, пожалуйста, я уже хочу домой.

– Бабушка, вы прожили такую тяжелую жизнь, остались вдовой, не выходили больше замуж, любите Господа, постоянно были на собрании…

А на тумбочке Библия лежит, она ее постоянно читала. Почему она просила помолиться? Потому что у нее на щеке появилась большая бородавка, с кулак. Наверное, рак был. Из нее каждый день около полстакана крови накапывало.

И она говорит:

– Я уже хочу, чтобы Бог меня забрал, я устала.

Я ее спрашиваю:

– Бабушка, а вы не ропщете на то, что у вас такое состояние?

А с нами ее невестка была, тоже верующая.

– Нет, она не ропщет, не жалуется, – говорит она.

– А вы благодарите Бога за то, что Он вам это дал? – спрашиваю бабушку Олю.

– Нет, не благодарила.

– Я вам сейчас нарисую картину, чтобы понятно было, – продолжаю я. – Смотрите, вот вы такую жизнь прожили, покаялись, приняли Господа, верили Ему от всего сердца, как верная невеста Христа Ему служили. И вот Бог приготовил вам прекрасные ризы, одежду из Царства Небесного, для верной Своей дочери. А сатана говорит: «Кому? Ей? Да смотри, как она раскисла из-за какой-то бородавки! Раскисла и даже просит смерти, уйти из жизни хочет! Что-то не видно у нее доверия, что Ты все верно делаешь и знаешь, что ей нужно».

И я продолжаю:

– А когда будете благодарить Бога, Он сатане скажет: «Смотри, она через это проходит, но знает, что Я добрый Бог; она знает, что Я ей самую лучшую участь дал, верит Мне и благодарит».

Бабушка Оля говорит:

– Вася! Поняла!

И с того дня она начала благодарить Бога.

Бабушка Оля знала день своей смерти заранее. И даже распорядилась, в какой день всем детям прийти к ней.

Она многое рассказывала, я ей верю. Вот, например, лежит она одна в доме, чашечки с напитками на столе, а она не может сама встать и взять. Вдруг видит, ангел сидит. Она ему и говорит: «Помоги, пожалуйста, пить хочется». Тот встает, подает ей чашечку…

Такие истории из жизни простых в вере людей меня всегда очень вдохновляли. Я замечал, когда в людях Бог действует. Это всегда приносит радость, даже в страданиях. И это без какой-то помпезности, в смиренном тихом общении с Господом, в доверии Ему! Вот Его Царство, вот Его действие, вот Его люди.

Знаки на пути

Было в жизни Василия несколько поворотных моментов, которые оказали влияние на его понимание учения, служения, посвящения. Вернувшись из армии с намерением поехать на миссионерское служение в Красноярский край, он вынужден был оставить эту мечту, но желание служить Богу на передовой линии, быть миссионером у него не пропало, а, наоборот, становилось всё сильнее и сильнее.

Василий был очень посвящен своей церкви, всем традициям, законам, внешним атрибутам субкультуры своей общины. И был он в этом верным, последовательным и ревностным. Поворотным в этом вопросе для него стало посещение Лёни Пастухова. Василий до ночи слушал проповеди (или беседы) Ярла Пейсти, записанные по просьбе миссии «Навигаторов». И еще до того, как образовалась первая группа, он заметил в себе радикальную перемену в понимании Священного Писания, Божьего плана спасения человека, посвящения его Богу.

В это же время в Киев приехали Йоханнес Раймер и Андрей Ремпель, которые организовали подпольный библейский институт. На первом курсе этого института учились братья из автономных, регистрированных, отделенных церквей. Занятия по материалам этого института тоже вносили в понимание Василия свежий ветер свободы, уверенности в спасении, силы благодати.

Тогда же ему в руки попали небольшие брошюры: «Исполняйтесь Духом Святым» Эрнста Модерзона и Евангелие с приложением «Господство Христа в твоей жизни». Первая пробудила в нем неуемное желание жизни в полноте силы Духа Святого, а вторая – подчинить всё, буквально всё в своей жизни Господу Иисусу Христу.

Василий Иванович вспоминает:

Я прочитал эти брошюры, и они меня так захватили, что я постоянно об этом думал. Я уверен, это Бог со мной так говорил. Помню, у меня такая тоска на душе, не то что какой-то грех есть, нет, но чувствую, что нет того, что должно быть… А я не знаю, как оно вообще должно быть, но чувствую, что что-то не так, просто не так. Я живу, как все христиане, но где-то в глубине души понимаю – за такую христианскую жизнь Христос не умирал бы. Эти переживания меня не покидали ни днем ни ночью.

Сижу я однажды на занятиях группы, а это внутреннее давление у меня дошло уже до такого уровня, что я не выдерживал. И вот мы встаем на последнюю молитву, и я говорю:

– Господь, я очень хочу жить так, чтобы это была настоящая христианская жизнь, – та, ради которой Ты пошел на страдания и смерть. Если этому что-то мешает, можешь забрать всё, что у меня есть, лишь бы моя жизнь прошла так, как Ты хочешь, лишь бы она была Твоей жизнью.

А я осознавал, что имею многое, что можно взять: руки, ноги, семья, жена, дети. Я это осознавал, когда говорил «всё», – но где-то надеялся, что Бог ведь милосердный… И когда я это говорил, у меня не было лукавства, я любой ценой хотел этой Божьей благодати, настоящей высокой христианской жизни. Я понимал, что живу на земле один раз, и очень боялся прожить жизнь не подлинную, Богом не благословенную, жизнь не призванного Богом человека. И все братья четко поняли, что я имею в виду. После молитвы в группе гробовая тишина – ни звука.

Наконец один из братьев посмотрел на меня, тихонько свистнул, покрутил пальцем у виска и говорит:

– Ты думаешь, что говоришь? Ты знаешь, что может быть? Я таких героев видел, как ты. Ты знаешь, что наделал?!

И я ему ответил:

– Я не знаю, что может быть, но играть в христианство не хочу. У меня одна жизнь. Или она есть, настоящая, или ее нет. Играть или изображать что-то в таком святом деле мне страшно. Либо да, либо нет.

Я этот момент полного посвящения Богу четко помню. После этого действительно много чего произошло, были очень непростые моменты в жизни, но Бог начал действовать и многое мне открывать, говорить со мной, я начал что-то понимать. Это было мое решение, и я не играл словами или религиозными фразами. Я понимал, на что иду.

Так начался новый этап в моей жизни. В буквальном смысле слова – новый.

После этого я по поручению миссии «Свет Евангелия» ездил в разные города проводить группы, посещать тюрьмы. Тогда же покаялся Виктор Мураль-Сикорский, который часто вспоминает меня в своих свидетельствах.

Потом мы с Аллой приняли решение поехать в Уссурийск миссионерами, но Сергей Тупчик уговорил нас остаться. Он сказал, что миссии «Свет Евангелия» нужна точка в Киеве.

Второе, что оказало большое влияние на меня и мое служение, было рукоположение на дьяконское служение в Дарницкой церкви.

Я очень серьезно отношусь к рукоположению. Меня посвящали на служение вместе с отцом Юры Шелестуна, Петром Павловичем. Перед рукоположением у меня была четкая внутренняя позиция – я откажусь, я недостоин. И перед собранием Яков Кузьмич Духонченко, на то время старший пресвитер по Украине, спрашивает:

– Ну что, братья, готовы?

– Я нет, – отвечаю. – Братья, я не готов.

– Почему?

– Я недостоин этого.

– Поэтому и рукоположим, – ответил Духонченко.

И меня рукоположили. Я потом смотрел фотографию – я как с креста был снят. Перед этим всю ночь не спал, сильно переживал. Еду домой после рукоположения, как сейчас помню, на трамвае № 21, мы еще на Кибальчича жили. В первые два года семейной жизни мы пять раз переезжали. Еду, и у меня такое чувство, что я ответственный за весь мир! Люди умирают без Евангелия, и я за них в ответе. Вот реально такое сильное чувство ответственности. Помню этот момент, как сейчас. Ощущение такое в разуме, в сердце, в духе. Смотрю на людей – мне их всех так жаль, и я прямо каждой клеточкой это сострадание ощущаю.

«Конец вавилонского пленения церкви» – под таким лозунгом в 1986 и начале 1987 года в общинах Автономного братства ЕХБ звучали призывы присоединиться к месячному посту и молитве за свободу вероисповедания в СССР. Захватило это и Василия. Пост и молитва за такое святое дело – уговаривать Василия не нужно было. По всем общинам ЕХБ было объявлено, что весь январь 1987 года будет посвящен одной этой теме: посту и молитве за свободу церкви служить своему народу. Эта весть дошла и до церквей и восточных миссий за рубежом. Предложено было в начале и в конце месяца по три дня полного поста, а в течение всего месяца – ежедневный пост до позднего вечера.

Но для Василия этот процесс начался немного раньше. Был в их группе один брат по имени Лёня Моргун. Стал он Василия приглашать на разные встречи Автономного братства: молодежные, братские. Там Василий познакомился с Алексеем Мельничуком и другими братьями. Лёня Моргун говорит Василию: «В Кишиневе будет молитвенная встреча всего братства. Тебе обязательно нужно там быть. Обязательно». И добавляет: «Тебе бы, Вася, еще пару лет отсидеть, и вообще всё было бы классно». В те времена в братстве в большом уважении были служители, отсидевшие срок за веру. Они имели особый статус: брат-узник, сестра-узница.

Василий чувствовал себя в среде именитых братьев не очень уютно. Но постепенно втянулся, ездил на встречи, совещания. Так он познакомился с Михаилом Тимофеевичем Шапталой – бывшим членом Совета церквей, Иосифом Даниловичем Бондаренко, Евгением Васильевичем Гульченко, братьями Назаруками и многими другими. Бывал он на этих регулярных встречах и в Одессе, и в Кишиневе, и в Москве. Проводились они раза два в год, и их ведущим часто был Иосиф Бондаренко.

Ссылка на книгу Иосифа Бондаренко «Три приговора»

Встречи были в основном молитвенного характера: молились за братство, за страну, за пробуждение в народе Божьем. И когда была встреча в Кишиневе, там было принято решение о месяце поста. Идею молитвенного поста за «конец вавилонского пленения» подал, вероятно, Иосиф Данилович Бондаренко. Его поддержали все, особенно Евгений Васильевич Гульченко из Кишинева, который сказал: «Мы часто постимся по многу дней, а здесь такое святое дело». Он практиковал посты, в том числе и о здоровье.

Василий, со всей своей ревностью и посвящением посту, решил тоже участвовать в этом деле. Он решил в начале месяца взять семь дней полного поста и в конце месяца – пять дней.

Василий Иванович вспоминает:

Знаю, что отдельные люди из Союза ЕХБ тоже принимали участие в этом молитвенном предстоянии перед Богом. И месяц был очень насыщенный духовно, даже не знаю, какими словами это передать.

Помню, в конце того месяца я ехал в Феодосию, да, наверное, как раз перед теми последними пятью днями поста. Заходим в магазин, а там ничего нет на прилавках, только все полки заставлены трехлитровыми банками с надписью «Морская капуста». Я подумал: «Какое изобилие такой вкусной капусты!» – и она казалась мне такой вкусной. Вот, например, берешь яблоко, смотришь, оно такое красивое, а пахнет-то как! Или хлеб: такое чудо запаха и вкуса!

Постились мы все в течение января. А первого февраля первые узники вышли из тюрьмы, первая партия. Потом еще одна партия, и еще одна, и еще. И… всё стало рушиться.

Один из моих друзей, бывший на то время офицером КГБ, говорил мне: «Мы тогда всё знали, всё понимали, но ничего не могли сделать». Бог всю коммунистическую систему просто развалил.

Я еще раз убедился в силе поста и молитвы и в том, что Бог может сделать, если «смирится народ» Его. В этом контексте мне всегда вспоминается покаяние и спасение Ниневии.

Одним из самых глубоких и определяющих переживаний Василия Ивановича было его рукоположение на пресвитерское служение в церкви, собиравшейся в Доме архитектора. Тогда он пригласил рукополагавшего его и на дьяконское служение Якова Кузьмича Духонченко, председателя Союза ЕХБ Украины, который знал, что община не будет баптистской, не войдет в состав Союза, но на рукоположение согласился, притом с радостью.

Вся церковь, а в то время на собраниях регулярно было человек двести, была в посте перед рукоположением. Начинается собрание, люди приходят в актовый зал Дома архитектора, и все… начинают плакать. Притом верующие и неверующие. В зале была какая-то удивительная благоговейная атмосфера особого присутствия Божьего.

Первым выходит за кафедру Адам Вдовиченко, тесть Василия Ивановича. Ему нужно только прочесть один текст из Библии и помолиться перед началом собрания. Открывает Библию, а зал… навзрыд плачет. Буквально навзрыд.

Василий Иванович вспоминает:

Когда Яков Кузьмич меня рукополагал, было такое ощущение, что в зал спустилась шехина Божья. Он действительно Божий был человек. Верный. Я так благодарен, что он меня на дьякона рукополагал, благословлял нас с Аллой на семейную жизнь, молился над некоторыми нашими детьми. И Бог так устроил, что и на пасторское служение он возлагал на меня руки.

Позже, когда Василия Ивановича посещали сомнения в его призвании на пасторское служение, Бог ему буквально словом Своим напоминал в сердце: «А помнишь рукоположение? Это Я тебя призвал и благословил! Чего ты унываешь?»

И Василий Иванович понял, для чего все те слезы были, атмосфера благоговения и поклонения, для чего таким видимым образом Бог являл Свою силу и славу: чтобы в трудные минуты ему, да и всем свидетелям того рукоположения, Бог мог сказать: «Вспомни!»

Гнидын

Семья Василия и Аллы жила в Киеве на улице Радужная в высотном доме, на девятом этаже. Брат Аллы Петр Вдовиченко предложил Василию в Гнидыне, селе на юг от Киева, посмотреть недостроенные дома. Кто-то начал их строить и не достроил, теперь они продавались. В то время в Киеве был квартирный бум: цены на квартиры взлетели на небывалую высоту. Можно было продать квартиру в Киеве, которую родители Аллы, уехав в Америку, ей оставили, и купить дом в Гнидыне, а на оставшиеся деньги еще и достроить его.

Василий говорит:

– Петя, забудь! В Гнидыне?! Недостроенный?! На болоте?!

А в это время Василий был очень занят поездками по институтам, школам… Созидалась церковь, миссия «Свет на Востоке» требовала всё больше внимания. Ему было не до стройки.

Петр настаивал:

– Ну съезди!

– Нет, Петя, забудь, забудь.

А тут как раз после окончания семинарии вернулся из Америки Сергей Тимченко. Он был в поисках дома или квартиры. И как-то спрашивает Василия:

– Может, знаешь где-нибудь?

– Слушай, в Гнидыне есть дом недостроенный. Поедем, посмотрим? – предложил Василий.

Поехали. Там от завода был спуск к селу, в низину, и дорога везде грунтовая, грязь страшная. Дома построены на болоте: навезли песка, подняли уровень и поставили три дома. Какая-то фармацевтическая компания их строила.

Василий посмотрел один дом, другой, они его вообще не заинтересовали. А вот в среднем доме, который ему предложили, – большой чистый подвал. Размером двенадцать на двенадцать метров.

Василий Иванович вспоминает:

Я в окошко заглядываю... и уже представляю себе, как там церковь собирается. Думаю: «Надо брать, даже если только летом будем там жить, надо брать». Мы продаем квартиру на Нивках, покупаем этот дом, и у нас еще остаются деньги на материалы для строительства.

И мы начали строить. Приезжали после работы и трудились до вечера. Но потом поняли, что мало так успеваем, и решили туда переселиться. А там еще ни отопления, ну ничего нет. Переехали мы в недостроенный дом, и я продолжал его достраивать.

Пришли как-то супруги Ванчуговы и говорят:

– Слушай, Василий Иванович, надо тут церковь создавать.

– Я не против.

В общем, мы переехали и в свободное от работы время строили. Свету в местную школу оформили. К первому сентября Алла записала ее в шестой класс.

Около полугода мы там пожили, и начались холода. Мы с семьей не могли больше жить в недостроенной коробке, вернулись в Киев, а Света осталась. В доме фактически была только одна комната, в которой стояла электрическая промышленная печка. В этой комнате Света и жила. И в ней она организовала группу по изучению Библии. Приходили одноклассницы, учителя, даже классная руководительница.

На следующий год мы окончательно переехали в Гнидын, а Света продолжала заниматься с группой, в которой в основном учителя были. Подошел я как-то к закрытым дверям, слышу, ей что-то там говорят, а Света им: «Правильно, молодцы». Это она учителям своим наставления в вере дает.

Сначала люди думали, что какие-то бандиты эти дома купили. Тогда в селе еще не было таких домов в несколько этажей, с гаражами в подвалах и так далее. Но потом через учителей и других людей узнали, что мы верующие. Успокоились и… потянулись посмотреть, что за люди.

Решили мы организовать собрания. И люди приходили, приходили. Вскоре в воскресной школе было, наверное, человек двадцать детей из неверующих семей. Аня, наша старшая, занималась с ними. И нас, взрослых, уже собиралось в недостроенном зале человек до пятидесяти. Так что церковь тут организовалась фактически так, на подножном корме, потому что мы здесь жили, люди нас знали, контакт был хороший, о нас все как-то думали хорошо. Я, конечно, старался всех подвозить, когда ехал, контакты заводить, разговаривать, здороваться со всеми. И потому у людей было хорошее к нам отношение. Они приходили послушать и оставались. Через некоторое время мы решили, что нужен молитвенный дом.

Вальдемар Цорн инициировал это дело: предложил купить два участка земли – а участки в селе довольно большие – и построить молитвенный дом. Так мы и сделали. В селе строить проще: сначала строишь, а потом дом уже по факту принимается разными службами. Планы церкви, расчеты, чертежи были предложены архитектором Петром Никелем, зятем Вальдемара.

Зима в 2006 году была теплая. И мы решили на территории строительного участка провести субботник. Выкорчевали деревья, кусты. Завезли песок. Очень большой объем работы был.

Много людей потянулось в церковь, когда мы у себя в доме провели воду (мы живем рядом с молитвенным домом). Люди узнали, что у нас вода хорошая, так как мы фильтр поставили. Наверное, мы в селе первые были, кто на скважину фильтр поставил. Не помню, кто нам это подсказал. Я проложил через дорогу трубу и для всех желающих набрать чистой воды поставил около нашего дома кран. Люди часто приходили, набирали воду, знакомились...

Еще мы ходили в школу, не помню, в какой день, играли в волейбол. Там мужики из села приходили играть в спортзале. Серьезно играли. И мы ходили, представляли свою команду: Паша, Коля, Виталик и я – вчетвером. И контакты с мужиками завязались, начали с ними общаться. За некоторых из них я молился. Трое покаялись. Один из них сейчас в пятидесятнической церкви, один – в нашей киевской.

Кроме того, у нас теннисный стол стоял в подвале, где была сауна. Мы приглашали мужиков в сауну, в теннис играли, так люди тоже открывались для Слова Божьего. Поэтому у нас такой хороший контакт был в Гнидыне, не было какого-то особого противостояния.

На освящение нашего молитвенного дома приезжали гости из церкви города Альмерсбах, из Германии, это наша сестринская община. Братья и сестры из этой церкви принимали участие и в строительстве Дома молитвы, и финансово помогали.

Вот так с группы по изучению Библии, которую в доме Давидюков на улице Солнечной проводила их дочь Света, ученица шестого класса, зародилась община евангельских христиан.

Параллельно росла и церковь в Киеве, которую сначала в народе, а потом и в самой церкви, стали называть «Домом Архитектора». Люди с обеих церквей, в Гнидыне и Киеве, ощущают себя одним целым, одной церковью.

Правда, в селе отношения между людьми проще. Домашние группы, братские молитвенные общения проходят регулярно, а праздники жатвы и крещение в церкви отмечают, как свадьбы. В городе со всем этим немного сложнее, потому городские часто приезжают на праздники в Гнидын.

Василий Иванович рассказывает:

Атмосфера очень хорошая, люди такие дружелюбные, к нам даже из окружающих церквей, бывает, на собрание приезжают. Так что Бог благословил нас добрыми отношениями. Сюда из Киева переехал Паша Оберемко, и Карен Аракелян переехал… Они тоже принесли что-то свое, свой колорит. Как-то включились сразу в эту церковь и стали нужными, востребованными.

Вот так Бог нас вел. Много суеверия в селе, множество оккультно-обремененных людей. Со многими, которые приходили в церковь, практически со всеми, нужно было работать. Объяснять, повелевать, изгонять. Это будни пастора в сельской церкви, хотя и в городе этого много, но там люди не так свободно за помощью обращаются.

Пришла одна женщина в церковь, покаялась, приняла крещение. Потом перестала ходить в церковь, согрешила очень. Меня подруга этой женщины попросила навестить ее.

Прихожу я и вижу, что она сама не своя, понял, что бес вселился в нее, такие глаза у нее страшные. Видно, что это не она на меня смотрит. Разговариваем, а в соседней комнате шкаф начал разваливаться. Буквально развалился. Я ее убеждал, что если она верит Христу, то всё можно восстановить, Бог может и простить, и освободить. Поверила. И по молитве бес оставил ее. Тут же, прямо на глазах, она поменялась – сразу расцвела, улыбается. А то такой страшный взгляд был. Думаю, что Бог ее освободил тогда, потому что и дети это все видели и потом свидетельствовали. Вскоре после этого она умерла.

Но я эти вещи не запоминаю, они стали повседневным служением. Каждый день молишься, что-то делаешь, проповедуешь. И точно так же в этом вопросе. Это нормальная жизнь пастора – жизнь, когда Бог тебя ведет.

В молодости, в самом начале моего служения, на меня производило сильное впечатление, когда приезжали Иосиф Бондаренко, Андрей Бондаренко, Лёня Пастухов. Они проповедовали, призывали людей к покаянию, и люди выходили каяться. Многие выходили.

И мне так хотелось, чтобы и после моей проповеди кто-то каялся. Я сейчас понимаю, что это очень неправильное желание, и Бог мне этого опыта не давал. А потом, когда уже вошел в служение, бывало такое: ты проповедуешь, и люди – три, четыре или пять человек – выходят на покаяние. Даже призыва как такового нет. И ты воспринимаешь это так, как оно есть: Бог коснулся их сердец, ты тут ни при чем.

То же самое и в служении освобождения. Бог делает то, что Он хочет и когда хочет. Помню, из Запорожья женщина звонит: «Можете приехать, помолиться за дочку? Бесы ее колотят. Она на меня буквально зверем накидывается, готова побить, ненавидит лютой ненавистью. С какой-то компанией связалась».

Я знал, что поехать не могу, не в состоянии был. Я просто как стоял в комнате, так и помолился Господу – и запретил этим бесам в ней действовать. Просто именем Иисуса Христа, властью Иисуса Христа, моего Господа, запретил.

Через короткое время она звонит мне: «Василий Иванович, это ангел, а не дочка. Она пришла – такая любовь, такая нежность. Она у меня просит прощения».

Так что вот такие ситуации случаются, но это жизнь.

Духовный фронт

Людей в «Доме Архитектора» становилось всё больше и больше. Но на душе у Василия была тревога: что-то на богослужениях было не так, как угодно Господу. И он решил смириться перед Богом, ожидая от Него ответа на этот вопрос.

И Бог ответил. После восемнадцати дней поста к Василию стали обращаться люди, имевшие проблемы в духовной сфере.

Василий Иванович вспоминает:

Люди стали приходить и открывать свое оккультное прошлое. Я не знаю, как Бог мне это открыл, не было какого-то определенного понимания, никто меня этому не учил. Я просто предлагал людям покаяться и отречься от всего этого. Сейчас не могу вспомнить, откуда я взял это понимание, что надо отрекаться, занимать принципиальную позицию, заявлять об этой позиции, потому что отречение – это заявление принципиальной позиции свободы во Христе от власти сатаны.

Буквально так: «Я от власти сатаны отрекаюсь, я признаю над собой только власть Иисуса Христа». Это шаг веры, но одновременно и решение. И это начало помогать. Люди буквально менялись, всё менялось в их жизни.

Очень много людей приходило за помощью. От этого вырабатывался уже какой-то опыт: как Бог действует, что важно… И Бог подсказывал какие-то вещи. Люди, получившие помощь, стали друг другу передавать, и фактически вся наша церковь, кроме отдельных людей, прошла через служение освобождения. Атмосфера в церкви абсолютно изменилась. Люди приходят на богослужение и буквально сразу попадают в присутствие Божье.

Помню, приехал наш друг Петр Луничкин и в разговоре упомянул, что у них в церкви есть люди, практикующие гомеопатию.

Я ему сказал:

– Петя, это очень опасное дело, ты увидишь последствия.

– Да нет, это же верующие люди.

– Петя, это очень опасно.

– Ну тогда приезжай и проведи семинар на эту тему.

Ссылка на статью Петра Луничкина в журнале

Я пообещал, но так и не доехал до Владикавказа. А он сам начал искать материалы на эту тему, потом даже статью в журнал «Вера и жизнь» написал.

Позже он рассказывал, что, когда они заняли в этом вопросе принципиальную позицию и сторонники гомеопатии ушли из церкви, атмосфера в церкви сразу изменилась.

Поэтому эти вещи не только в личной жизни важны, на характер влияют, они влияют и на всё собрание. Мы все с чем приходим в церковь? Мы же приносим что-то, когда приходим. Церковь – это духовное общение, и все эти вещи ощущаются в духе.

С того времени люди приходили очень разные. Например, позвонила одна женщина, которая достигла «высокого» уровня посвящения в каком-то восточном культе. Офис нашей миссии находился тогда на проспекте Победы, на девятом этаже. Она позвонила, что хочет встретиться и побеседовать.

Приезжает в миссию, поднимается на девятый этаж, а дверей нет. Она ходит по коридору и не мо-жет их найти. Двери там, естественно, были. Она вдоль стенки идет, щупает – дверей нет. Так и не смогла зайти. Женщина спустилась на первый этаж, а там какие-то иностранцы к нам пришли. Она говорит: «Вы в миссию?» – «Да, в миссию». Она: «О, можно я с вами?» За них буквально ухватилась и зашла. Мы потом с ней молились. Вот такое случалось. Не помню точно, что было дальше, думаю, освободилась. Давно это было, в девяностых годах XX века.

Другие подобные случаи помню. Наш офис уже на улице Борщаговской был. Люди подходят к миссии для встречи со мной, а за 15–20 метров от дома у них ноги отказывают, реально отказывают. И они вынуждены сесть, не могут идти. Так сатана удерживал.

Ссылка на аудиокнигу Нила Андерсона «Разрывающий оковы»

Некоторые люди приходили, хотели что-то исповедовать, а у них пусто, буквально пусто в голове, ничего нет. Я с ними говорю, вопросы задаю, а они ничего не помнят. Поэтому, чтобы люди могли ориентироваться, я стал использовать списки – перечень оккультных практик, которые впоследствии порабощают людей. За основу я взял список из книги Нила Андерсона «Разрывающий оковы». К тому времени эта книга уже у нас появилась.

Мы говорили людям, чтобы они дома записывали, чем занимались: гадания, ворожба, заговоры, гороскопы и тому подобное. И в помощь этот список из книги Андерсона мы им давали с тем, чтобы они в нем отметили то, чем они занимались, и дописывали, чего в нем не было (см. на с. 220).

И потом, когда люди приходили, я с ними беседовал, объяснял суть, что нужно делать, почему это важно, как это действует, почему влияет… В общем, объяснял и рассказывал, почему обязательно нужно так молиться, почему необходимо отречься, обозначить позицию. Тут не нужна красивая молитва, нужно просто решение. Нужно четко его озвучить. Не просто зачитывать весь список, а называть всё то, в чем человек принимал участие, и от этого отрекаться.

Бывало и такое. Я начинаю говорить, а люди… глохнут, ничего не слышат. Таких случаев много было. Тогда я просто запрещал дьяволу удерживать слух, и люди снова слышали.

Это была настоящая борьба, борьба за людей, которых дьявол хотел удержать в рабстве. Я реально увидел, что если эти вопросы с людьми не решать, то в церкви будет дух противления Евангелию. Какая-то религиозность будет, какие-то там вроде провозглашения, а в духе – поражение, отсутствие мира. Поэтому для себя я понял, что эти вопросы надо решать, и отнесся к этому очень серьезно, хотя очень многие подвергали всё критике и даже пытались противостоять.

Попросил меня о встрече один студент Киевского политехнического института, член нашей церкви. Он уже на пятом курсе учился. Олег рассказал мне, что с ним происходит что-то непонятное. Все четыре курса он учился очень легко и почти все экзамены и курсовые сдавал на отлично, а сейчас не может сдать ни одного зачета, ни одного экзамена. В голове – будто разобранный будильник, ничего нельзя собрать вместе, как отдельные шестеренки.

Я спросил Олега, может, это просто от переутомления, потому что он учился и работал там же, в институте. Или родители оказывают на него давление, так как кто-то из них работал в КГБ, и в семье осуждалось то, что он стал христианином. Но там всё было спокойно, он не думал, что в этом может крыться причина.

Тогда я спросил, что он сам думает об этом. В чем может быть причина? Он сказал, что, скорее всего, это шизофрения.

Спрашиваю:

– Почему ты так думаешь?

Он говорит:

– У моих родственников есть подобное, у тети признали шизофрению.

Я спросил, было ли у него что-то оккультное в жизни.

Он ответил:

– А при чем здесь это? У меня же четыре курса всё было нормально.

Я трижды его спрашивал, но он сопротивлялся, упорно уходил от ответа. Я попросил его сказать просто «да» или «нет».

Почему я Олега так настоятельно расспрашивал? Потому что его жена (он уже был женат) на Крещатике получила приглашение прийти в нашу церковь. И когда пришла, то высокомерно на всех смотрела:

– Да что вы здесь понимаете? Я вижу духовный мир, у меня открыт третий глаз…

После покаяния она стала смиренной сестрой.

На мой очень настойчивый вопрос Олег ответил:

– Да, мы с Леной имеем большие способности. Мы можем неделями общаться на уровне телепатии, мы читаем мысли друг друга. И если бы кто-то из нас уехал хоть куда – в джунгли, в любое место, – другой сразу нашел бы его.

Мне всё стало понятно. Я сказал ему, что причина в этом, и начал объяснять путь освобождения. Вдруг его лицо исказилось каким-то дьявольским оскалом, и он начал закрывать его, говоря:

– Извините, это не я…

– Пусть пооскаляется, ему недолго осталось.

Мы попытались с ним выяснить, что еще оккультного было в его жизни (тогда мы еще не пользовались списком). Мы очень старались, чтобы он вспомнил всё. Потом помолились, а свободы нет, ничего не меняется. Пытались еще вспоминать, но всё оставалось по-прежнему. Мы договорились встретиться через неделю, так как у меня была командировка, а в день встречи согласились быть в посте.

При следующей встрече Олег снова всё исповедал, отрекся от всех дьявольских дел, а… свободы нет.

Я ему говорю (не знаю, почему это пришло мне в голову):

– Может, что-то было оккультное в прошлом у твоих родителей, предков. Отрекись от всего оккультного твоих предков.

Он это сделал и… всё в один момент стало на свои места. Сессию он сдал прекрасно, с головой всё в порядке. Никаких признаков шизофрении больше не было.

Думаю, что именно тогда я осознал тяжелые последствия оккультизма в жизни людей и на будущие поколения. Когда люди заигрывают с дьяволом, это оказывает влияние на их детей, внуков и далее, до третьего и четвертого поколения, как говорит Писание.

Но служители боялись эти темы поднимать, боялись этим служением заниматься. Я сам боялся… когда должен дать повеление бесам оставить человека, а того буквально выворачивает…

Например, вижу реально, что нужно человеку помочь, а сам думаю: «А если не получится? Как будешь выглядеть?» И вот эти мысли… Приходилось с ними тоже бороться. Преодолевать страх. Но когда у тебя один раз получилось, то имеешь уже какой-то опыт. Уже знаешь, как Бог действует. А негодные мысли сатана всегда будет посылать, потому что он цепляется, как только может.

Поэтому я понимаю, почему братья осторожно к этой теме относились. Когда люди приходили из других церквей, я всегда спрашивал: «Почему вы с пасторами не решаете этот вопрос?» А люди боялись признаться. Потом, когда брат Б. сказал, что это всё мракобесие, я поговорил с ним начистоту.

– Брат, вот вы говорите, что человек покаялся и на этом всё, не может быть никаких проблем. А люди из ваших церквей сюда бегут, потому что боятся, что вы узнаете об их проблемах. Приходят, потому что у них свободы нет. Вы говорите, если человек покаялся, то всё у него решилось и сатана не имеет власти. Хорошо. Аминь. Я согласен. Человек покаялся, всё нормально. А если не всё? А если нет свободы? Что им сказать, этим людям? Сказать: «Ты просто не веришь»? Ну хорошо, человек, допустим, не верит. Как вы ему поможете? У него реальные проблемы. Как вы поможете?

На это у него не было ответа. У них был такой случай, кажется, в Боярке или Ирпене. Одна женщина пришла в церковь, покаялась, ходила на собрания, приняла крещение и жила очень посвященной жизнью. Приходит к пастору и говорит ему что-то из этой области. Я думаю, это было нечто такое, когда бесы имеют физическое, как с женщиной, сношение. Такое бывает. Были и в моей практике такие случаи, где люди настолько себя открыли, что даже в этой области дали сатане доступ. Бесы над ними издеваются, а для некоторых это и не издевательство.

В общем, она пришла, ему это исповедовала, а он говорит:

– Ой, сестра, это ужас, это ужас! Надо покаяться.

Она говорит:

– Я покаюсь, открыто перед церковью.

Покаялась. Проходит несколько недель, она говорит ему:

– Нет свободы, у меня это остается.

Он направил к старшему пресвитеру по области, кажется. Она пошла к нему, исповедалась, покаялась еще раз. Не помогло. Ну где-то таких пять инстанций она прошла, приходит снова к пастору:

– Что делать? Я не свободна. У меня это продолжается.

Он говорит:

– Самое большее, что можем сделать по Писанию, – вас от церкви отлучить, потому что в таком состоянии нельзя быть.

Ее отлучают от церкви. Она поняла, что у нее шанса нет, и… повесилась.

И я спрашиваю брата Б.:

– Она что, не каялась? Она что, не открывала? Почему вы ей не помогли? Она же открывала! Вы говорите, покаяние решает всё! Было покаяние – и наедине, и публично, перед церковью! Человек каялся! Поэтому, называя это мракобесием, вы по факту многих людей лишаете права действительно освободиться.

Я просто видел, что люди в баптистских церквах считают, что если человек покаялся, принял крещение, то всё, сатана не имеет теперь власти. И вообще, сатана не может приближаться к верующим.

Я им говорю:

– Да откройте глаза, пожалуйста! Посмотрите, что делается, поговорите с людьми! И вы увидите, сколько людей реально страдает, а им никто не помогает.

Поэтому для меня было абсолютно ясно, что это служение надо совершать, людям надо помогать, так как таких проблем очень много.

И сколько Бог меня использовал, столько благоволил использовать. У меня не было сомнений, что это необходимо делать. Мои оппоненты мне говорили: «Докажи по Писанию, что это служение необходимо». И я долго искал четкое место в Библии. Мне в этом плане Евгений Васильевич Гульченко очень помог. У него даже было разработано такое учение.

Для меня совершенно ясно написано в Библии, что наш Бог – Бог ревнитель, «творящий милость до тысячи родов», но «наказывающий за вину отцов (за поклонение идолам) детей до третьего и четвертого рода» (Исх. 20:5–6). То есть грехи идолопоклонства, говорит Бог, имеют последствия до третьего и четвертого поколения, а все оккультные практики – прямое обращение к дьяволу, его слугам, – это самое что ни есть идолопоклонство. И на этом основании мы говорим, что, если открывать себя для дьявола, – до третьего и четвертого поколения будут последствия. Он будет иметь право на ваших детей, внуков, правнуков. Поэтому люди имеют право и возможность на основании жертвы Иисуса Христа отрекаться и от наследственных проклятий.

Приходят такие люди на богослужение, особенно поначалу это было, и их просто множество. А нас тогда «Белое братство» пыталось давить, экстрасенсы – совершенно реально нам противостояли. Помню, меня даже вызывали в Совет по делам религий, и чиновник спрашивает: «Василий Иванович, что происходит? Что происходит? Смотрите: храмы пустые, а у вас зал по швам трещит».

Так что всякие люди приходили посмотреть, что это за собрание у нас такое. Разные люди наблюдали, что у нас делается, что с людьми происходит.

Однажды на собрании (я тогда проводил причастие) вижу, что одной девушке плохо стало, ее выносят из зала. Там, в фойе, возле дежурной, ее положили и вызвали скорую помощь.

Я Максиму Руденко говорю:

– Ты веди дальше собрание, а я пойду узнаю, что там такое.

Подхожу к ней, не помню имени той девушки, а у нее руки-ноги отказали и сердце начало странно биться. В общем, плохо с сердцем.

Я говорю:

– Что с вами?

– Не знаю, я зашла, и вдруг стало плохо.

Когда пели или что-то говорили о кресте – не помню, что точно она говорила, но совсем плохо ей стало, когда началась вечеря Господня.

– А вы случайно не обращались к экстрасенсам или соприкасались с чем-то оккультным в жизни? – спрашиваю я ее.

– Так я сама экстрасенс! Закончила курсы и завтра должна начинать практику.

Я ей говорю:

– Причина в этом. Это всё дьявольское. Вы пришли на святое место, а этот дух не может находиться в Божьем присутствии, не выдерживает, поэтому вас и положил. Хотите, я над вами помолюсь?

Она молиться не умела, совершенно неверующий человек.

– Я над вами помолюсь, и Бог вам поможет, – говорю.

Она отвечает:

– Да, хочу.

Я помолился, она сразу успокоилась. Скорая приехала, ее назад отправили, а девушка зашла на собрание и в конце богослужения, после возвещения ей Евангелия, покаялась.

Есть религиозные нечистые духи, типа пятидесятнических, которые маскируются под христианство… Эти духи нормально себя чувствуют в церкви, даже могут что-то провозглашать, но есть такие «грубые» духи, которые не выдерживают провозглашения силы крови Христовой, Его искупительной жертвы. Даже когда такие одержимые люди приходят в православную церковь, те духи их оттуда вышвыривают.

Однажды один брат мне говорит:

– У нас в Борисполе есть одна женщина, ну очень страдает. У нее в доме полтергейст, всё грохочет, шум стоит. Можешь поехать к ней?

– Поехали, – говорю.

Приехали мы к этой женщине, а по ней сразу видно, что она человек пораженный. Побеседовали, объяснил я ей всё. Встали на молитву. Я начинаю молиться, а она бросается на пол, ногтями скребет, ползает и рычит: «Пришел ты нас мучить прежде времени!» Я бесам запретил, и всё утихомирилось. Я спокойно помолился, и бесы ее оставили. Но у нее это было на почве пятидесятничества, она это там получила.

Я ее спрашиваю:

– Вы ходили к пятидесятникам?

– Да.

– Знаете, это могло произойти на почве того, что вы не знали, кого в свою жизнь призывали.

– Понимаю.

Я ей говорю:

– Пожалуйста, я вас прошу, вот вы покаялись, освободились, не ходите в эту церковь.

Она пообещала. Через некоторое время этот брат снова подходит ко мне и говорит:

– Василий Иванович, надо к той женщине ехать.

– Ходила в ту церковь?

– Ходила.

– Тогда что толку к ней ехать? Она туда идет и снова то же самое получает.

Не помню, ездил я к ней тогда или нет, но я ей сказал: пока она будет туда ходить, свободы у нее не будет. Это было очевидно.

У нас в Путиловичах, когда мы еще детьми были, жила по соседству ведьма. Она гадала, ворожила. А для меня это вообще вопрос: почему она могла воздействовать на моих родителей, на мою маму, наводить порчу и всякое такое? Я до сих пор не знаю почему. Свою маму я уже в ее старости пытался несколько раз подвести к исповеданию в этом отношении. Но нет пророка в своем отечестве.

Знаю, например, что соседка катала яйцо, потом разбивала, а там… ящерица. Откуда она там появилась, в яйце? И к этой ведьме приходили люди, а потом рассказывали, что они это видели… Ужас один!

В какой-то день видим – а мы маленькие еще, на печи сидим – крадется эта ведьма, подходит тайком к цветочной клумбе, быстро срывает цветы и крадучись бежит домой, жила она буквально по соседству. Ей надо было взять кое-что с нашего огорода, чтобы что-то делать.

Поэтому я знал, не хочу об этом много говорить, что это нечестие есть. Она была реальной ведьмой, в общем, не буду Гоголя пересказывать. Когда она умирала, там страшные вещи происходили. Народ свечи зажег, как это делают для покойника. И вдруг – свист такой, и… все свечи потухли.

Потом этот дом купил одноклассник моей старшей сестры, так они там жить не могли, такое там бесы устраивали! Они православного священника приглашали (это я уже в Киеве был, мне рассказывали). И когда мои дети приезжали в село к бабушке и хотели поиграть с соседскими детьми, одногодки же, те говорили:

– Мы с вами не будем играть!

– Почему? – спрашивают наши дети.

– Нам запретили с вами общаться.

Дети поняли, что домовой запретил. То есть поселившиеся в доме люди попали в такую оккультную кабалу.

Помню, как-то сел в вагон метро, и заходит женщина, на меня смотрит и… пулей из вагона. Такие вещи бывали, и не раз. Духовный мир реален. Не менее реален, чем видимый нами мир.

До сих пор приходится встречаться с людьми, которые действительно обладают какой-то темной силой. Тогда я начинаю внутри молиться: или запрещать, или себя защищать, осознанно провозглашать над собой защиту крови Христовой. И вижу, как люди не выдерживают и просто уходят.

Недавно была такая ситуация с переселенцами. Одна женщина получила предложение выйти замуж за колдуна. Отказала. Но номер его в ее телефоне был записан. Пока не стерла, покоя не было.

Самое опасное в народе – это суеверия. Они открывают дверь всему остальному. Кошка через дорогу перебежала, счастливое число, ворона закаркала, кукушка нагадала – и человек начинает доверять кому-то вместо Бога. Он попадает в зависимость от чего-то, что в принципе не должно на него влиять. Но когда он этому доверяет, то открывает себя для действия темных сил. Апостол Павел говорит, что идол – ничто, но за идолом стоят бесы. Идолы сами по себе ничто, но они – средство, чтобы ввести человека в контакт с бесами.

Почему суеверия? Потому что человек начинает верить в суетное, в то, что не имеет ни власти, ни силы. И оно начинает действовать. Но эти вещи, скажем так, не так поражают, как прямое обращение к серьезным оккультным практикам.

Василий Иванович рассказывает:

Иногда, когда вижу, что люди отметили в списке, я начинаю понимать, что у них может быть, какие проявления, насколько широко для бесов открыта дверь.

Приведу пример. Пришла как-то ко мне на беседу одна женщина, верующая, член церкви, и я ее спрашиваю:

– А вы случайно не сожительствуете с бесами? В сексуальном плане?

Она буквально подскочила:

– А откуда вы знаете?

– Я «послужной список» ваш смотрю. Они могут вполне на вас претендовать.

– Так я такая не одна там!

Когда я спрашиваю людей о неприятных вещах, я убеждаю их всё открыть не для того, чтобы обвинить: «Ах, что же вы наделали!», – а чтобы они могли получить свободу от всяких притязаний дьявола на их жизнь. И я говорю: «В том списке отметьте, что хоть близко было. Это не вопрос вашей вины. Я предлагаю это не для того, чтобы обвинить вас, а чтобы вы получили полную свободу». Как один брат говорил: «Здесь лучше перебить, чем недобить». То есть даже если какие-то вещи, в которых сомневаешься, приходят на память, лучше это отметить, принести Господу и сказать: «Я отрекаюсь, если это действительно имело место в моей жизни».

Зависимые и обремененные люди – это те, кто попался на какую-то уловку, суеверия или детские «шалости».

Другое дело, если человек напрямую обращается к сатане, вызывает духов умерших, например. Это не через посредника, не через колдуна, не через экстрасенса – это напрямую. Такой человек широко открывает себя для поражения.

Кроме того, непрощение очень широко открывает двери для сил тьмы. Когда человек не прощает, а держит обиду в сердце, он лишается радости, нежности, становится раздражительным, весь мир перед ним виноват.

Грехи мерзости всегда открывают силам тьмы, или, проще сказать, демонам, доступ к человеку. Совершая такие грехи, человек сознательно кладет голову в пасть дьявола.

Есть люди, которые по глупости, невежеству, обиде заключают договор с дьяволом. Это слишком страшно, потому не буду сейчас об этом рассказывать. Но и у таких людей есть путь к свободе: «Явился Сын Божий, чтобы разрушить дела дьявола»; Он пришел, чтобы «отпустить измученных на свободу». Иисус сказал: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». Это тоже реальность.

Так и с этой женщиной, которую бесы в буквальном смысле слова насиловали. Только исповедание и отречение от всего, что связано с дьяволом, приносит свободу.

А всё начинается с заигрывания с оккультными делами: ладно, сейчас сделаю, ведь помогает же, лечит, – а потом покаюсь. Но не тут-то было. У дьявола одна цель: украсть, убить и погубить. Игры с ним – игры со смертью.

А Иисус сказал: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь, и имели с избытком».

Артисты и другие люди

Миссия «Свет на Востоке» в Германии получила права на перевод и распространение некоторых христианских художественных и документальных фильмов. Например, фильм «Убежище» – о спасении евреев голландской семьей Тен Боом во время Второй мировой войны – и детский фильм «Тайна дикого леса». Сотрудники миссии в Киеве обратились в киностудию имени Довженко с предложением дублировать эти фильмы. Заключили контракт и приступили к работе. В лихие девяностые людям искусства жить было нелегко, потому найти актеров оказалось нетрудно. Во время работы над фильмами покаялось восемь актеров и два оператора.

Например, Игорь Слободской, озвучивавший брата Корри тен Боом, рассказывает, что во время чтения текста перед микрофоном он вдруг понял, что Иисус умер за всех людей: за голландцев, немцев, евреев… И понял, что еврей Иисус умер и за его грехи, грехи советского еврея. Он и все остальные, работавшие над фильмом, покаялись, приняли крещение и присоединились к церкви.

Нина Колчина-Бунь, актриса киностудии, снимавшаяся в главных ролях десятков фильмов, тоже уверовала. Ее муж был владельцем регионального телевизионного канала «Седьмой», транслирующего свои передачи на Киевскую область и прилежащие районы.

Нина Колчина-Бунь вспоминает:

Василий Иванович имеет уникальную, Богом данную ему личность, сейчас бы это назвали «харизмой». Все, кто общается с ним, подпадают под его влияние, а это влияние и есть Божье действие через него. Когда я пришла в церковь в «Доме архитектора» и познакомилась с ним, он произвел на меня неизгладимое впечатление. Потом мы вместе делали телепередачи, и такое же влияние он оказывал и через экран. Многие люди пришли, правда, не все остались, но Благая весть была провозглашена, а дальше – уже выбор человека. Кого Бог предузнал, того и призвал, того и избрал для жизни вечной. И именно это я услышала от Василия Ивановича. Его семья всегда была очень гостеприимной. И когда я к ним приходила, то могла наблюдать его в совершенно других обстоятельствах, но там всегда был Бог в центре. Как в словах, так и в жизни.

Уверовала актриса Нина Реус, заслуженная артистка Украины. Она возглавила в миссии студию звукозаписи, а ее муж Сергей Казберов, который тоже принял Иисуса Христа, некоторое время был директором миссии.

Актриса Людмила Максименко, уверовав в Спасителя Иисуса, не смогла больше играть зачастую безнравственные женские роли в театре, оставила сцену и посвятила себя проповеди Евангелия. Она организовала театральную школу на базе миссии «Свет на Востоке» и воспитала не одно поколение молодых актеров христианского театра. Весь свой талант актрисы и режиссера она посвятила постановкам христианских спектаклей и озвучиванию книг и журналов в студии миссии «Свет на Востоке».

Рассказывает Людмила Максименко:

В мире принято считать, что к Богу приходят только убитые горем, ущербные или отчаявшиеся найти смысл жизни люди; в общем, в тупиковых ситуациях. Как у нас, в Украине, говорят: «Як тривога, то й до Бога». Но я счастлива, что Бог достучался до меня в радости и благополучии. Мой жизненный путь мало отличался от пути многих моих сверстниц.

Как говорится в одном из моих любимых христианских стихотворений:

Заблудилась... я одна из многих,

Разделивших общую судьбу:

Привлеченные сплошным потоком строить

Новый мир и лучшую страну.

Я прошла все ступени от октябренка до члена партии. Состояла в партии, когда при Горбачёве началась перестройка. Я поверила, что люди могут изменить этот мир, нашу жизнь, поверила в возможность построения коммунизма. Ведь моральный кодекс строителя коммунизма основан на библейских заповедях. Только во главу угла поставлен не Бог. Мой партийный стаж был очень небольшим. Менее года. Что заставило меня прозреть?

Во-первых, тот правдивый поток закрытых ранее страниц истории партии. Мне стало страшно... Раньше я не задумывалась об этом.

Во-вторых, когда я осознала, что на материалистической почве ничего духовного произрасти не может. Рай без Бога! Теперь, когда я знаю путь спасения, мне понятно, что это бред. И я счастлива благодарить Бога за то, что Он разрушил этого монстра – КПСС и дал развалиться Советскому Союзу, этому громадному сооружению человека, чтобы мы осознали, что без Творца Его творение не способно сделать ничего хорошего!

Я стала искать выход, ответы на свои вопросы и находила их в Библии, которую подарила мне моя тетя. И, как большинство славян, крещенных еще в младенчестве и считающих себя верующими, я ходила в православные храмы. Любила и до сих пор неравнодушна к Киево-Печерской лавре. Там очень красиво! Византийское влияние – пышность храмов, красивые спектакли с театральными одеждами священнослужителей во время литургии. А это чудесное многоголосье православных песнопений!

Зачастую не понимаешь произносимых слов – но красиво! И мне казалось, что я тоже участвую в этом спектакле; и от сопричастности к этому мне становилось легче. Я старалась выполнять все заповеди, и ходить в церковь, и соблюдать посты, и верить в чудодейственную силу икон (хотя, признаюсь честно, это последнее мне так и не удалось). А когда выходила из церкви, я окуналась в мир, в его круговорот – и мое общение с Богом прерывалось. Мои коллеги-актеры рассказали мне о новой церкви евангельских христиан и пригласили прийти к ним на собрание.

Моя подруга была режиссером дубляжа христианских фильмов. И я благодарю Бога, что она всё же уговорила меня перешагнуть порог, преодолеть барьер (страх перед предательством веры наших предков). Я пришла на собрание христиан-евангелистов. Там не было икон, не горели свечи... Обычный театральный зрительный зал.

А вот спектакля я и не увидела. Горели свечи – это светились глаза людей искренней любовью и каким-то неподдельным вниманием и радостью общения друг с другом. И я сразу почувствовала тепло и уют. Простота ведения собрания, незаученные молитвы, живое общение с Иисусом и, признаюсь, немаловажный факт, удивительно живая и пронизывающая душу проповедь пастора Василия Ивановича Давидюка – во всем было что-то такое, что не дало мне уйти с этого собрания, не обратившись к Богу с покаянием! Мне стало легко и радостно. Я еще не знала, что меня ожидало впереди, но чувство радости, полученное тогда, не покидает меня и поныне.

Я родилась заново! Это было в воскресенье, 14 ноября 1993 года. А 3 апреля 1994 года я заключила завет с Богом. Помню, что после собрания мне всё хотелось петь песни возрождения. Слов я не знала, но запомнила:

Хорошо с Иисусом повсюду, С Ним легко, ведь Он бремя несет...

И еще строчки:

Хорошо, когда сердце свободно, Хорошо, когда нету в нем зла.

И я молилась как могла. Наивно просила у Бога и радовалась, и удивлялась тому, как быстро и чудесно Он отвечал на мои просьбы. А тут еще подготовка к рождественскому концерту – общение с новыми друзьями, коллегами, братьями и сестрами. Да, это были удивительные, чудесные дни!

Главное, что появилось в моей жизни, – это уверенность в том, что Бог не оставит меня никогда и мне ничего больше не нужно предпринимать для своего спасения. Исчез страх перед страшным судом, который преследовал меня раньше. Я была угнетена, ощущала тяжесть бремени греха, а теперь я не хочу грешить не из страха наказания, а из любви – великой Божьей благодати. Теперь я познала, что такое любовь совершенная. «Мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее... Любовь достигает в нас такого совершенства, что мы имеем дерзновение в день суда... В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви» (1 Ин. 4:16–18).

Я осознала разницу между общением с живым Богом и чудодейственной силой Бога на иконах. И, конечно же, моя принадлежность к театру, кино, к актерской профессии наложила свой отпечаток на мое мироощущение. В какой-то степени профессия актрисы мешает мне в христианской жизни. Природа актерского мастерства в моем «я» очень много значит. Но когда сознаешь, что ты – творение Бога, Его дитя, всё в корне меняется! Мне никогда не хотелось выходить на сцену в пустых, развлекательных спектаклях. Я любила роли, которые заставляли людей пересмотреть основы своей жизни. Может, даже слезами немного растопить жестокие и окаменевшие сердца. И теперь, когда я знаю чудесный путь спасения, мне хочется просить Бога, чтобы нас, моих новых братьев и сестер – актеров, Бог объединил в христианский театр для более активного и действенного влияния на людей.

Но только Богу известно, какое поле деятельности Он нам предопределит. Церковь наша очень быстро растет. И мы молим Бога, чтобы продлилось время благодати – возможность свободно нести людям Слово Бога живого.

Когда я сейчас встречаюсь с прежними друзьями и знакомыми, они задают мне один и тот же вопрос. «Люда, ты ведь умная, образованная женщина, как ты можешь верить в эту сказку?»

И я счастлива им ответить: «Приходите к нам в церковь! У нас все умные, красивые и нормальные – полный зал!»

А некоторые спрашивают: «Ты была хорошей артисткой; это что – твоя новая роль?» – «Нет, – отвечаю я, – это моя новая жизнь».

Василий Иванович вспоминает:

Однажды Нина Колчина пришла и говорит:

– Что делать? Я не могу больше этого терпеть. Буду с мужем разводиться.

– Не разводись, Нина. Ты этим проблему не решишь, еще большую проблему создашь.

Она послушалась, не развелась. Муж узнал о том, что я ее убедил, и в знак благодарности предложил провести у него на канале «Новогодний огонек».

– Давайте вы придете и поздравите зрителей с Новым годом, – сказал он.

Мы не отказались, пришли. Взяли с собой Рому и Катю, они песню спели. И Нина Колчина с Люсей Максименко спели песню, я сказал приветственное слово, поздравил. И это всё в прямом эфире. Нам всё это был странно, непривычно.

А муж Нины после этого вечера говорит:

– Слушайте, ну очень классная программа получилась. Давайте анонсируем передачу, которая будет выходить раз в неделю. Я даю сорок минут. Сорок минут прямого эфира. Это будет ваша передача.

Я говорю:

– Ростислав, забудь. Не будет этого.

– Ну почему вы не соглашаетесь? Давайте!

– С моим-то картавым языком! Всё, забудь просто.

Но он настоял.

– Хорошо, давай попробуем, – согласился я.

Мы попробовали: сделали первую передачу в прямом эфире, и она вызвала небывалый резонанс, пошли восторженные отзывы. И я понял, что нельзя отказываться, нужно продолжать. Во время передачи, после приветствия Нины Колчиной, я говорил короткую проповедь, минут на десять или пятнадцать, как Бог давал. Потом на экране появлялись несколько номеров телефонов. Люся Максименко и Нина Колчина принимали звонки, записывали вопросы, а я отвечал, как Господь давал отвечать.

Всё это шло в прямом эфире, не нужно было ничего записывать, затрат никаких не было. А так как мы давали адрес церкви в «Доме архитектора», то люди, смотревшие программу, приходили, чтобы познакомиться лично.

Как-то после этого Ростислав Бунь пришел к нам домой, снял наши будни, у детей взял интервью. Интересный получился о нашей семье ролик.

Эти еженедельные телепередачи транслировались целый год. Потом там сменились руководители, появились другие приоритеты.

В церковь приходило очень много людей, и мне стало… страшно. Страшно, потому что я же знаю, что люди в церкви должны получить внимание, тепло, любовь, а их никто не знает. Да и они никого не знают, видели на экране только меня да еще двух людей. А их так много, да и не знаешь, кто пришел впервые, церковь ведь очень молодая, люди практически все новые. И если они придут и в церкви не встретят того, что должно там быть: принятия, любви, внимания, – то разочаруются, и будет с ними хуже, чем до посещения церкви. И я не знал, что делать. Если кто-то приходит с кем-то из церкви, то уже есть контакт, свободнее себя чувствуют. А когда люди получили приглашение с экрана, приходят и чувствуют себя чужими, до них дела никому нет – это страшно. Сам я не мог всё успеть, и в церкви все тоже год или два как верующие, еще толком друг друга не знают. Помню, я даже молился: «Господи, если это будет во вред людям и мы не сможем сделать то, что должны как церковь, то приостанови этот поток». Мне было реально страшно.

А людей пришло очень много, зал заполнился полностью. Самые разные люди пришли. Они каялись, принимали крещение.

Первое крещение – а с крещения, по Писанию, начинается церковь – Василий провел, когда покаялись первые члены их домашней группы на Радужной. Их было четыре человека: Татьяна и Виктор Войтех, Галя с тринадцатого этажа дома, в котором жили Давидюки, и Сергей Войтко, уверовавший в тюрьме рецидивист. Когда Василий посещал тюрьмы и лагеря, в тюрьме Березани он проповедовал о любви Христа. Так этот Сергей и говорит ему:

– Это действительно всё правда, о чем ты говоришь?

– Да, Бог любит тебя. Если уверуешь, то будешь иметь общение с Ним и Его Церковью.

– Я через несколько недель освобожусь и приеду к вам, посмотрю, как это работает, – сказал с некоторым вызовом Сергей.

И он приехал, жил немалое время у Давидюков в их тесной квартире.

Валя Новомирова, редактор из Института газа и нефти, тоже уверовала. Одна из первых, если не первая. Но ни она, ни ее подруга Таня крещение принять никак не решались, так как очень держались своих православных традиций.

Во время крещения было такое осязаемое присутствие благодати Божьей, что Валя подошла к Василию и говорит:

– Если бы ты только кивнул, мы бы сразу оказались в воде, мы бы тоже крестились.

Позже они, конечно, приняли крещение. Валентина Новомирова долгие годы, до самой пенсии, была редактором и руководителем издательского отдела миссии «Свет на Востоке» в Киеве.

А потом крещения проводились уже регулярно. Во время и после тех телепередач крещения происходили по два-три раза в год. Причем крещение принимали по 30–40 человек.

Ссылка на видео с первым крещением

Василий Иванович вспоминает:

Когда церковь уже образовалась, каялись и такие яркие люди, как актрисы, актеры, а они очень эмоциональные, у них всё на виду. Они живут эмоциями, могут ими делиться, говорить об этом очень красочно. После их покаяния я видел, что они буквально летали, земли под собой не чувствовали. А потом приходят один за другим и говорят:

– Василий Иванович, что с нами не так? Мы же пережили перемену, а у нас в семье не ладится, постоянно какие-то ссоры, всё начало валиться. Мы же не какую-то идею приняли, а пережили рождение свыше. Мы же всей душой это почувствовали. Что с нами не так?

После этого я взял длительный пост, и Бог указал мне, что с людьми делать. Им нужно приводить в порядок свое прошлое: и греховное, и особенно оккультное. Когда они от всего, что их связывало с прошлой жизнью, отреклись, посвятили себя заново целиком и полностью Господу, всё у них наладилось.

Горячее железо

Проповедовать или писать об оккультных ве-щах, о методах освобождения от демонической зависимости, поднимать вопросы околохристианских культов – дело неблагодарное. Особенно, если какое-то противоречащее Писанию движение охватило третью часть протестантских общин.

Всех проповедников, предупреждающих людей об опасностях суеверий и идолопоклонства, показывающих вред и последствия всяких народных, восточных, естественных методов лечения, имеющих в основании оккультный опыт, ставят в один ряд – ряд радикалов, людей с узкими взглядами. В нашем братстве таких людей не так и много. Один из них – Василий Иванович Давидюк. Нет, он в своих взглядах не одинок. Но сторонников у него не так и много.

Кто берется за эту тему – берется за горячее железо. Во всех народах есть свои суеверия, которыми сатана связывает поколение за поколением. Даже после того, как эти народы приняли христианство, перешли из язычества в христианскую религию. Как правило, у этих народов сохраняются традиции и обычаи, не имеющие ничего общего с христианством, даже, скорее, в корне противоречащие ему.

Валентина Новомирова, в силу своего пытливого ума и большой образованности, после уверования решила разобраться с суевериями своего народа. Так как она пришла к живой вере в Иисуса Христа, будучи активной православной, тема ей была понятна и казалась очень интересной. Но после первых тщательных исследований она пришла в ужас. В буквальном смысле слова.

Начиная с оберегов, освященных и посвященных предметов и вплоть до языческих обрядов на Ивана Купалу, Пасху, Крещение Господне и другие праздники, а также укоренившиеся (особенно в среде интеллигенции) восточные культы и антропософия, нетрадиционная народная медицина, не имеющая к медицине ни малейшего отношения, – всё это пронизывало общество как магнитное поле.

Василий Иванович рассказывает:

Чем только люди не руководствуются в своей повседневной жизни! И я имею в виду в христианских народах. Там черная кошка дорогу перебежала, там кукушка что-то предсказывает, метеорит прочертил небо – загадай желание… Несть числа всем этим суевериям. И когда человек кается и просит прощения у Бога, Господь ему, естественно, все эти суеверия, как и все остальные грехи, прощает. Почему же оккультное дальше оказывает такое влияние и всегда ли?

Мы созданы быть подобными Богу. Созданы свободными личностями с правом свободного выбора. Бог создал людей для отношений, для любви. Любовь же никогда не подавляет, не заставляет, любовь всегда действует и ждет ответного действия. Такова любовь. Создавая нас, Бог делал это не для того, чтобы держать нас в узде или заставлять что-нибудь делать. И всё Священное Писание построено так, что предлагает путь свободы, он же и путь благословений. Поэтому Бог не принуждает человека ни к чему, даже Еву с Адамом не остановил… А ведь последствия катастрофические, и стоили они Ему креста Голгофы.

Я сейчас не буду рассказывать о плане Божьем, что всё это значило, почему Он не остановил первых людей, откуда в мире зло, если Бог любящий. Это попытка решить вопрос теодицеи. Факт в том, что люди созданы быть подобными Богу и иметь свободу выбора во всех областях жизни.

Есть другая личность во вселенной – дьявол, падший ангел, противник Божий, который очень хочет заставлять нас что-то делать по его воле и оказывает насилие. В общем, это его природа – украсть, убить и погубить.

Но он не имеет права на нас, потому что мы так созданы, мы под защитой. И не только верующие, но и неверующие тоже защищены как люди, как творение Божие. Дьявол не может просто взять и мучить их всю жизнь. Но и оставить человека в покое он не может, такая его природа: разрушительная, губительная, лживая. Он стал противником Богу и Его творению, когда отпал от Бога.

Иисус сказал: «Когда говорит он ложь, говорит свое». Потому что он отец всякой лжи. И чтобы завладеть людьми, он старается во всех аспектах жизни людей посеять свои семена лжи. Он хочет заполучить право на человека. И это право могут дать ему только сами люди. Человек или Богу дает право на всю свою жизнь, или дьяволу.

А у дьявола есть для этого способы, которыми он, чтобы иметь над людьми власть, увлекает их и привязывает к себе. Есть вещи очень серьезные, когда люди поклоняются ему в разных формах идолопоклонства, когда обращаются к нему напрямую в различного рода спиритических сеансах. Но особенно распространены различного рода суеверия, которые он настолько глубоко внедрил в культуру народов, что они стали формой повседневной жизни.

Например, казалось бы, мелочь, когда человек говорит: «Вот если попадется парный номер на трамвайном билете, то будет то или другое». Фактически это неправда, это не работает. Но поскольку это ловушка дьявола, его инструмент, то человек, который на это клюет, открывает себя для дьявола.

В общем, любой человек защищен Богом, но под защитой он находится до тех пор, пока сам себя не откроет для власти дьявола каким-нибудь суеверием, языческим обрядом, мистической практикой.

Сразу это не так очевидно, сначала может отражаться только в каких-то эмоциональных переживаниях человека, так что это можно списать на характер. Но на самом деле чем дальше, тем больше враг завладевает жизнью человека. Даже до такой степени, что порабощает человека совершенно. Это мы называем одержимостью.

Когда человек просит прощения у Бога, Бог ему всё, буквально всё, прощает. Он устраняет всё, что разделяет человека с Ним. «Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их», – говорит Писание. Жертва Христа абсолютно достаточна.

Но там, где человек получил от дьявола какуюто услугу, повелся на его уловки и занимался чем-то оккультным, ему нужно просто перед Богом от этого отречься. И всё. Это не вопрос вины. Это вопрос свободы. А так как родители делают всякие суеверные вещи со своими детьми или бабушки с внуками, то верующему человеку следует отречься и от всего, чем занимались его родители или предки. Бог говорит: «Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий за вину отцов детей до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои». То есть, когда бесам открыт доступ, – он открыт, ты никуда не денешься. Потому я считаю, что ответственность церкви, ответственность тех, кто это понимает, кто поставлен Богом печься о церкви, – научать народ и приводить к свободе, как Павел пишет: «Доколе все придем… в меру полного возраста Христова».

Это касается не только суеверий, оккультизма, но и принявшего образ христианского благочестия. Вот такой-то святой, ты можешь к нему обратиться, и он за тебя походатайствует. Совершенно антибиблейская практика. Выглядит-то вроде смиренно – мы обращаемся к святому, он же каким-то образом заслужил перед Богом право ходатайствовать. А какое распространение в народе получила святая вода, чудотворные иконы, к которым тянутся очереди для поклонения, и несть числа таким псевдохристианским, практически языческим, практикам, как поклонение мощам и так далее. Думаю, это тоже действия дьявола в каких-то конфессиях, вроде как пытались таким способом людям показать, что они очень зависимы от Бога, и те, кто прожил правильно, могут оказать им какое-то содействие. Но на самом деле это не подтверждается истиной, поэтому является ложью, а ложь всегда порабощает. Истина освобождает, ложь порабощает.

Писание в этом вопросе однозначно и радикально. Бог посылает Своих пророков, чтобы научить царей и народ служить только Ему, чтить только Его, не обращаться к идолам языческим, поклоняться Ему и только в Его доме, а не в «святых местах». Однако не внимали цари, не обращали на пророков внимания народные массы: жили, как привыкли.

Были среди царей, и это отрадно отметить, очень благочестивые, настоящие верующие люди. Обратим внимание на одного такого царя. «В третий год Осии, сына Илы, царя израильского, воцарился Езекия, сын Ахаза, царя иудейского. Двадцати пяти лет был он, когда воцарился, и двадцать девять лет царствовал в Иерусалиме; имя матери его Ави, дочь Захарии. И делал он угодное в очах Господних во всем так, как делал Давид, отец его. Он отменил высоты, разбил статуи, срубил дубраву и истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан. На Господа, Бога Израилева, уповал он; и такого, как он, не бывало между всеми царями иудейскими и после него, и прежде него» (4 Цар. 18:1–5).

Что значит «отменил высоты»? Это значит отменил поклонение в святых местах. Где-то что-то важное произошло – давайте алтарь поставим и будем здесь поклоняться Богу. Вроде хорошее дело, а по сути – уже не Богу поклонение, а святому месту. Бог-то нас всех знает, что склонны мы придавать такое значение святым местам, вот Он и запретил строго-настрого это делать. Только в храме! Только Богу! Только Он свят!

Что значит «разбил статуи»? А то, что стали израильтяне, вопреки заповеди Божьей, ставить изображения разных святых, им кадить и поклоняться, дары приносить. Хочется людям памятников вождям великим, гениям науки и литературы. И хочется куда-то положить гвоздики. Неистребимо хочется. Ведь святое же дело! Нет, нет, нет! Бог категорически запретил нам иметь такие чувства к кому-бы то ни было, кроме как к Нему. Иисус сказал: «Господу, Богу твоему, поклоняйся и Ему одному служи». Запретил Бог такие вещи делать. Вот царь Езекия и навел порядок.

Что значит «срубил дубраву»? На перекрестках сельских дорог, да иногда и в городах, встречаются небольшие такие часовенки, что ли, там только иконка да лампадка, да дары какие-нибудь… Вот-вот, именно такие истребил по наущению Духа Святого царь Езекия.

Особенно поражает, что он стер в порошок и выкинул на свалку Нехуштана (евр. медный змей), которого когда-то Моисей сделал для спасения людей во время массового нападения на них змей. Кто смотрел на этого медного змея, тот не умирал, оставался в живых. Так в Библии написано. Хорошее дело. Иисус об этом вспоминает: «И как Моисей вознес змею в пустыне, так должен быть вознесен Сын Человеческий». То есть змей тот был прообразом нашего Спасителя и нашего спасения по вере в Него.

Так почему Езекия его истребил? Да потому что люди ему кадили. За святыню почитали. А Бог запретил. Категорически запретил кадить чему-то, молиться кому-то, поклоняться чему-то, кроме Него одного! Вот такие мысли мне по поводу Нехуштана пришли. А почему пришли мысли? Я же в советское время вырос. Так вот, люди до сих пор ленинские звездочки в коробочке хранят, партбилет в папке с самыми важными документами как светлую память о «славном былом», как реликвию, берегут, с благоговением протирают бюст злейшего врага церкви, часами в очереди стоят, чтобы «святым» мощам основоположника поклониться… И потом в церковь идут – Христу помолиться. А Он отворачивается, молитв их не слышит. Ненавидит Бог идолопоклонство. Ненавидит!

Василий Иванович вспоминает:

Как правило, последствия таких суеверий – непонимание Слова Божьего. Люди осознали свой грех, покаялись, крещение даже приняли, но Писание им не открывается. Читают, потому что положено верующим читать.

Например, когда у нас были занятия по курсу «Колоссянам 2:7», Оксана Юрченко, она тоже с киностудии Довженко пришла, вела женскую группу. В церкви мы это служение освобождения уже практиковали. Люди действительно получали освобождение, радовались, делились своей радостью с другими.

Оксана однажды приходит ко мне и говорит:

– Василий Иванович, я приведу всю свою группу к вам на отречение.

– Оксана, – отвечаю немного удивленно. – Это кампания такая или что? Как это, на отречение? Человек должен осознать.

– Нет, я приведу.

– Ну приводи.

Они приходят, и я их спрашиваю:

– У вас было что-то оккультное?

– Василий Иванович, да вы что?! Да мы… – всё на шутки, прибаутки перевели.

– Ну серьезно, было что-то у вас?

– Да нет, что вы!

Я им всё же дал список и велел по нему пройти и отметить всё, чем они занимались. Отметили. Они отреклись. Мы помолились, и они ушли. Я не думал, что там что-то произойдет особенное, что Божья благодать будет как-то особенно действовать, что-то у них изменится. Я же видел их такое немного легкомысленное отношение. Проходит пару недель. Оксана мне говорит, а она тоже в миссии работала:

– Василий Иванович, хотите я вам что-то покажу?

– Что покажешь?

– Смотрите, – говорит, – тетради все исписанные.

При изучении курса «Колоссянам 2:7» нужно во время чтения записывать, что тебе Бог открывает. Им Бог начал реально Слово открывать.

Склоки в церкви, разделения, скандалы – что церкви совершенно не свойственно, – всё это потому бывает, если в этом вопросе не наведен порядок.

Это, в первую очередь, касается церквей, в которых практикуется так называемый дар иных языков. Там, где делается ударение на проявления «духовного опыта» верующих: видений, откровений, пророчеств. Всё начинается с ложного понимания крещения Духом Святым. Люди в этом вопросе обмануты. Их научили, что свидетельством крещения Духом Святым является какая-то непонятная людям речь, это якобы Дух Святой говорит с Богом языком этого человека. Истина же в том, что все верующие в Иисуса Христа крещены Духом Святым в тело Христово. Так однозначно говорит Библия. Отвергая истину Писания, люди принимают ложь за правду и ищут чувственных переживаний. В результате получают, в худшем случае, иного духа, так как поверили лжи. В лучшем случае – что-то такое, как люди вокруг них: бормочут несколько слов и всё.

Дары, конечно, есть. И, разговаривая с людьми из таких деноминаций, я говорю: «Вы же понимаете, что то, что у вас, – это не то, что было в день Пятидесятницы? Вам же это понятно?» Для большинства это открытие, так как им внушили, что это то же самое. Им это надо объяснить. Потому что в день Пятидесятницы апостолы знали, что говорят, а те, кто их слушал, понимали проповедь на своем языке. Они каялись и приходили к Богу. То есть это совершенно разные проявления. Они говорили иностранными языками, потому что это было чудо для удостоверения того, что исполнилось обещанное Иисусом Христом и Дух Святой сошел на землю.

И я им говорю: «Вы же не знаете, что говорите, и люди не знают. И вообще, Духом Святым через апостола Павла запрещено делать это в церквах, а вы заявляете, что в вас Дух говорит. Дух Святой запрещает говорить на языке, если нет истолкователя, а вы это делаете и утверждаете, будто это Он разговаривает. Понимаете, что вы нарушаете заповедь, или повеление, Духа Святого и приписываете это Ему? Это полный абсурд».

Так вот, всё начинается с ложного понимания дара языков. И почему я говорю, что всё с этого начинается? Бог запретил когда-либо, при каких бы то ни было обстоятельствах отключать разум, потому что мы ответственны за всё, что говорим.

Бог дал нам Духа целомудрия, чтобы мы контролировали мысли, контролировали слова, контролировали поступки. Но когда человек под таким наставлением начинает входить в состояние, когда не он контролирует свое тело, речь, – он фактически открывает себя для другой силы. И эта сила – не Дух Святой.

Из опыта скажу, что очень часто это просто духи бесовские, которых человек принимает, и они начинают производить разные-разные вещи в его жизни. Примеров тому можно привести сколько угодно. Приведу один. Это было еще в годы Советского Союза. У меня был один друг, учились вместе в Киеве, он в медицинском, я в железнодорожном учился. У него все родственники пятидесятники. И он рассказывал о своем дяде. Дух говорит дяде: «Езжай в Тверь, там тебе надо сделать то-то и то-то…», потом: «Езжай туда…» Он его посылает, мотает по всему Советскому Союзу, а потом говорит ему: «Жена, которая у тебя, – не твоя жена, она тебе не Богом дана, Богом тебе другая предназначена».

И люди серьезно это воспринимают. Но это же абсурд! У человека уже есть семья, есть дети, и этот дух ему такое говорит. Но сначала у таких людей очень глубокие эмоциональные переживания во время молитвы, говорения на языках… А потом, когда человек уже полностью доверился этому духу, тот управляет им, как хочет. Показывает всякие видения, потом еще что-то, какое-то истолкование дает. Ко мне приходил как-то один и говорит:

– Василий Иванович, будет грех на вас, если в церкви не предупредите, потому что, – и называет приблизительно время, – киевская ГЭС рванет и всё затопит. Вы должны предупредить церковь.

– Не буду я церковь об этом предупреждать.

Проходит полтора года. Время для его пророчества давно истекло. Сейчас вижу, он снова появился в нашей церкви с женой, уже так смиренно сидят, и дети с ними.

И самое опасное то, что руководители – те, кто этому учит, возлагает руки и прочее, – уже сами зависимые люди. Или когда тот же самый Мунтян, или кто-то, подобный ему, по голове ударит, они все падают. Люди же сами голову подставили, сами открыли себя для того, чего не знают, вот и получают.

Поэтому людей, которые провозглашают видения, знамения, чудеса, предсказания, давно надо было бы побить камнями, условно говорю, потому что то, что они предсказывали, вообще не сбылось, абсолютно. Библия говорит, что пророка, который говорит – и не сбывается, должно предать смерти.

Если люди приходят на исповедание или хотят стать членами нашей общины, особенно из пятидесятнических церквей, я всегда им объясняю, как Дух Святой действует, как может быть обманут человек.

Иногда они говорят:

– Но Павел же говорит: «Не запрещайте говорить и языками».

Отвечаю:

– Для вас же языки – главный дар. С этого всё начинается, вы на этом всё строите. Говорите, что языки определяют, крещен ли ты Духом Святым. И если это так, если с языков всё начинается, и, допустим, они являются благословением, то Павел сказал бы: «Ребята, зубами грызите, хватайте эти языки, ищите всеми силами!» А он как говорит? – «Достигайте любви!»

Он объясняет, объясняет, объясняет, запрещает без толкователя говорить языками, а потом подчеркивает: не запрещайте, запрет ничего не даст. Представьте, что про самый главный дар Духа Святого Павел бы сказал: «Не запрещайте любить! Не запрещайте помогать людям!»

Поэтому он говорит: «Стремитесь к любви, ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать» (1 Кор. 14:1). А перед этим Павел в 13-й главе о любви говорит. Поэтому аргументы, что это Дух Святой говорит непонятное, чтобы Бог слышал, ну это, если человек хоть немножечко понимает Писание… в лучшем случае, детскость какая-то.

Эта практика, при всей их искренности и посвященности, – а у меня много друзей, которых я люблю и с которыми имею контакт, – явно со здравым смыслом Писания никак не согласуется.

К нам много людей пришло из таких общин. Я им объясняю все эти вещи. Они, конечно, готовы сказать: «Господи, всё, что не от Тебя, – от всего отрекаюсь», и все это сделали. И не то, чтобы мы такие принципиальные были, этакие «языкоборы». Но, прежде чем принять в церковь человека, мы говорим ему: «Это будет мешать тебе в нашей церкви. Ты будешь это где-то навязывать, потому что не можешь иначе. Мы советуем тебе, если тебе понятна наша позиция, перед Богом привести это в порядок. Если нет, то есть другие церкви, такие, которые ты считаешь правильными, тогда посещай их».

Есть люди, которые всё понимают, но не могут и не хотят от этого отречься. Так что не для всех есть такая благодать: понять, отречься и получить свободу.

Мне кажется, сейчас исполняется слово Писания, что в последнее время придут духи-обольстители, чтобы соблазнить даже избранных. Потому что во всем этом нет никакого здравого смысла.

Приехал к нам из Москвы один брат Илья, он в свое время дал обет безбрачия. А приехал, потому что после того, как языки получил, у него по ночам происходили страшные вещи. Искал помощи.

– А почему ты дал обет безбрачия? – спрашиваю я его. – У тебя что, такой дар есть?

– А как это – дар безбрачия?

– Давай определим, есть у тебя такой дар или нет.

Он откровенно рассказал о себе.

Я говорю:

– У тебя этого дара нет. А почему ты вообще этот обет дал?

– Потому что, когда я языками говорил, мне не нужна была женщина, я всё получал, как от женщины.

Он считал, что это нормально. И если все будут честными, то должны признать, что всё, что они получают, это в области чувств, а не духа. Об этом писал еще древний историк Евсевий, о монтанистах: это дух такой, женский, блудный. Многие просто заблудились и считают, что это духовность.

Мне как-то одна девушка говорит:

– Василий Иванович, а вы имели дар иных языков, молились когда-нибудь на языках?

– Нет! – отвечаю.

Она мне говорит:

– Как вы можете знать вкус хлеба, если вы его никогда не пробовали?

– Мне не надо пробовать яд, чтобы знать, что это яд. Поэтому это не аргумент, абсолютно не аргумент. Например, если я выступаю против блуда, так мне что, нужно сблудить, чтобы понимать блудников? Я знаю, что это яд; я знаю, что это грех.

По большому счету я не знаю, почему это есть в христианстве. Хотя понимаю, что в нем есть много чего, что с истинным христианством ничего общего не имеет.

Миссия

Благодаря сотрудничеству с миссией «Навигаторы», в 1989 году Василий и Алла побывали в ГДР на встрече с ключевыми людьми, задействованными в служении миссии. Впечатления от этой первой поездки за границу остались в памяти на всю жизнь.

В начале июня 1989 года по приглашению Союза ЕХБ Украины в Киев приехали Эльвира и Вальдемар Цорн. К этому времени, в марте того же года, в Ровно была организована миссия «Свет Евангелия», в Риге уже была «Латвийская христианская миссия», а в Литве с подачи германской миссии «Свет на Востоке» был организован Литовский христианский благотворительный фонд. С представителями этих миссий, Андреем Бондаренко из Латвии (он к тому времени уже был сотрудником миссии «Свет на Востоке») и Отонасом Бальчюнасом из Литвы, Вальдемар Цорн имел встречи во время визита в Киев.

Поездка по церквам Украины произвела на гостей огромное впечатление. Вернулись они в Германию с двумя идеями, реализация которых оказала впоследствии большое влияние на великое множество людей.

Первая: для детей евангельских церквей в Советском Союзе, занимающих в каждой церкви на богослужениях первые несколько скамеек, издавать журнал «Тропинка».

Вторая: для повышения эффективности служения миссии «Свет на Востоке» ей нужно иметь в СССР своего представителя, а еще лучше подобную ей миссию, с которой можно координировать всю миссионерскую деятельность.

Первый номер детского журнала «Тропинка» вышел в 1990 году. А по совету одного из руководителей миссии «Свет Евангелия» представителем «Свет на Востоке» в Советском Союзе было предложено стать Василию Ивановичу Давидюку.

Василий Иванович вспоминает:

Приехал как-то Сергей Тупчик в Киев агитировать меня стать сотрудником миссии «Свет Евангелия». А было это уже во время перестройки, и для проповеди Евангелия, для служения открывались многие двери. Тут возможность! Там возможность! До того ничего ведь такого не было. И я очень боялся, очень хотел «войти в свои двери».

Я сказал Сергею:

– Сергей, я не знаю, где мои двери. Но точно знаю, к чему я призван.

Я же проводил уже группы после фильма, в Киеве группы по ученичеству проводил. Всё это у меня уже было, и я видел благословение в этом служении. Я специально пошел работать кочегаром, чтобы отработать сутки, а трое суток быть свободным, чтобы было время поехать куда-то. А когда с коллегой договоришься, что сам справишься (а нас в смене двое) и за него один день поработаешь, то потом свободен шесть-семь суток. Это вообще было супер. Я Сергею всё о своем служении рассказал, а он говорит:

– Понятно, тогда ты будешь это делать в миссии, уже от имени миссии.

В общем, согласился я стать сотрудником миссии «Свет Евангелия». Мы тогда очень много литературы, целыми грузовиками, от миссии «Свет на Востоке» принимали. Потом я начал вести одну группу в Ровно, одну в Здолбунове и одну в Луцке. Я туда ездил обычно на своей машине, иногда поездом.

Кстати, все братья, которые занимались в моих группах, поехали на миссию. Бог во многих местах использовал их для создания церквей. Они разъехались по всему Советскому Союзу. Но руководство «Свет Евангелия», наверное, почувствовало, что я не очень крепко к миссии привязан, поэтому решило сделать меня членом правления миссии.

А потом приехал Вальдемар Цорн и говорит:

– Нашей миссии нужен представитель, который курировал бы все наши проекты в СССР.

И Сергей Тупчик меня предложил. Должен признаться, братья это очень болезненно перенесли. Ревность какая-то появилась. Хотя сами и предложили. Они, думаю, не ожидали, что такая влиятельная и большая миссия образуется, будут издаваться книги и журналы и вся литература из Германии будет приходить в Украину через миссию в Киеве…

Василий принял предложение как от Господа и согласился. Тем более, что он с миссией «Свет на Востоке» давно был знаком по журналам «Вера и жизнь», изредка попадавшим в Украину через Петра Павловича Шелестуна, и по книгам миссии, которые ценились среди верующих на вес золота.

По возвращении домой Вальдемар Цорн получил благословение руководства миссии «Свет на Востоке» в Германии на новую стратегию работы миссии в СССР. За годы нелегальной работы в странах Восточной Европы и СССР у миссии уже была целая сеть верных, проверенных служителей, которых она всемерно поддерживала в их стремлении распространения Евангелия.

Василий к тому времени уже вернулся с конгресса в Филиппинах и занимался евангелизацией среди интеллигенции и проведением курсов ученичества в рамках своего служения в миссии «Свет Евангелия».

Осенью 1990 года в Москве, в гостиничном комплексе «Измайлово», была организована всесоюзная Лозаннская конференция, на которую были приглашены практически все активные служители, миссионеры, евангелисты со всего Советского Союза. Вальдемар Цорн и его брат Андрей тоже принимали в ней активное участие, проводя семинары, совещания и встречи.

Используя такую прекрасную возможность, в номере гостиницы «Измайлово» собрались для беседы о будущем служения германской миссии «Свет на Востоке» в СССР все соратники и друзья миссии: Василий Давидюк из Киева, Франц Тиссен из Казахстана, Александр Мельников из Новосибирска, Отонас Бальчюнас из Литвы, Андрей Бондаренко из Латвии, Генрих Фот из Киргизии и Андрей и Вальдемар Цорн из Германии. Вальдемар предложил на обсуждение идею: организовать в стране миссию, которая своим видением, стратегией и целями соответствовала бы миссии в Германии. Идея была принята единогласно. Обсуждали, где стратегически лучше всего иметь такую миссию: в Риге, Новосибирске или Киеве. Все согласились с тем, что и с точки зрения географии, и в плане взаимодействия с евангельскими церквами лучше всего подходит Украина, город Киев.

С этим решением Василий вернулся с Лозаннской конференции в Киев. Старший пресвитер Союза ЕХБ в Украине Яков Кузьмич Духонченко дал добро, и Союз ЕХБ стал учредителем миссии «Українське мiсiонерське товариство „Свiтло на Сходi“». Между Союзом ЕХБ и руководством миссии был заключен договор о полной автономии миссии во всех делах служения, стратегии и отчетности. В это же время был создан Координационный совет, определявший стратегию миссии и следивший за соответствием принципам евангельской миссии. В него вошли все вышеуказанные братья и некоторые ключевые люди из других партнерских организаций: Виктор Шива из Казахстана, Франц Шумейко от Автономного братства, Петр Луничкин из Владикавказа, Сергей Санников из Одессы.

Все встречи Координационного совета проходили в такой глубоко духовной и молитвенной атмосфере, что все административные вопросы, вплоть до распределения литературы и бюджетов для различных организаций, представленных членами совета, решались просто.

После развала Советского Союза и образования независимых государств, со всеми вытекающими отсюда проблемами и вызовами, Координационный совет был преобразован в МКМС (Международный координационный миссионерский совет) с целью сохранения этой возникшей по воле Божьей структуры. Она существует и по сей день.

Служение миссии в Киеве началось в квартире семьи Давидюков, на девятом этаже. Из Германии приехал Вилли Фризен, привез компьютер и научил Аллу Адамовну им пользоваться. Заодно учился и сын Давидюков Коля. Он до сих пор отвечает за все компьютеры в миссии.

Власть в стране была слабая. Законов, регулирующих работу миссий, не было. В ставшей независимой в 1992 году Украине была введена новая национальная денежная единица – купоно-карбованцы, которая довольно быстро девальвировалась. Все враз стали «миллионерами». Было непросто организовать рассылку журналов «Вера и жизнь» и «Тропинка» на пятьдесят тысяч адресов по всему бывшему Советскому Союзу, наладить обратную связь, пожертвования, заказы. К тому же в квартире в это самое время проходили встречи групп, принимались гости… Алле Адамовне Бог дал особый дар: всё увидеть, всё успеть, всё сделать вовремя и хорошо.

В июне 1991 года миссия была зарегистрирована по юридическому адресу Республиканской детской библиотеки, с директором которой у Василия Ивановича были очень хорошие отношения. Она же предложила разослать пробные номера «Тропинки» по коллектору библиотеки с рекомендацией всем детским библиотекам подписаться на журнал. Так и сделали. По статистике этой библиотеки в течение первого года у «Тропинки» только в библиотеках было полтора миллиона читателей. Кто бы мог о таком мечтать?!

Когда Вальдемар Цорн в Москве дал интервью газете «Семья», издававшейся в Советском Союзе тиражом в десять миллионов экземпляров, то на адрес миссии в Германии пришло двести пятьдесят тысяч писем с просьбами прислать Библии и христианскую литературу. Для выполнения этих заказов были сформированы стандартные пакеты, от номера один (для атеистов) до номера десять (для многодетной верующей семьи), которые в течение года грузовиками отправляли из Германии в Киев и оттуда по почте рассылали по всему бывшему Советскому Союзу.

Через некоторое время для офиса миссии в Киеве купили квартиру в доме на проспекте Победы, потом миссия переехала на улицу Борщаговская, а после этого в Дарницком районе купили развалины двух домов и построили для разросшейся в различных служениях миссии два здания.

Василий Иванович оставался верным своему призванию – проповеди Евангелия и служению церкви. Для решения административных вопросов в миссии назначили директора. Между административным директором и председателем правления, коим стал Василий Иванович, связующим звеном была Алла Адамовна, которая была неизменным, до самой пенсии, секретарем миссии и руководителем социального отдела.

Миссия «Свет на Востоке» и церковь «Дом Архитектора», особенно в первые годы, воспринимались как нечто целое, нераздельное. Многие в своих свидетельствах говорили или писали: уверовал и принял крещение в церкви «Свет на Востоке».

Елена Микула вспоминает:

Я всегда знала, что Бог есть. Он справедливый, хороший, но слишком далеко. Я с детства осознавала свою греховность и безнадежность. Я была хорошим ребенком, хорошо училась, пела, рисовала, радовалась, но знала, что попаду в ад. И вся моя жизнь была такой – снаружи нормальной, иногда успешной, веселой, а внутри полной страха и досады от понимания того, что у меня не получилось достойно и красиво прожить жизнь, которую мне дал Господь.

Я пыталась что-то менять, понимала, что это как-то связано с церковью. Но в православной церкви не находила ответы на свои вопросы. Всё, что у меня было, – это крестик на шее. Была семья, двое детей, и со стороны всё выглядело не хуже, чем у других. Но я ощущала себя человеком, полностью потерпевшим фиаско.

В 1989 году появилась возможность, и я купила Библию. Я так радовалась покупке, думала, что теперь у меня будет всё по-другому. Пришла домой, открыла эту заветную Книгу и... не смогла ее читать. Вернее, я читала, но смысл ускользал от меня. Вроде слова все понятные, фразы понятные, а суть не улавливаю. Пробовала Ветхий Завет, потом Новый Завет. Пробовала читать на коленях, потом при свечах, затем даже в косынке – всё напрасно. Начали раздражать числа, обозначающие стихи, сноски.

И я отложила Библию в уверенности, что у меня настолько всё плохо, что мне не дано ее понять. В то время по телевидению уже стали показывать выступления разных западных проповедников. Наталкиваясь на такую передачу, я просто стояла перед экраном и плакала.

В конце 1989 года моя соседка Наташа, которая работала в библиотеке, сказала, что к ним приезжали христиане и привезли христианскую литературу, среди которой была Детская Библия. Моей дочери шел третий год. Я очень захотела приобрести эту книгу для нее. Наташа дала мне адрес, который эти христиане оставили в библиотеке. Это был адрес Василия Ивановича. Взяв дочку, я поехала по адресу… и попала в дом, о каком мечтала, но которого у меня не было. Там было пятеро детей, приветливая хозяйка и ее муж, который знал о Боге! Нас накормили, дочка получила книжку. Досталась книжка и мне. Это было Евангелие, в конце которого был помещен диалог с неверующим. Там была и молитва покаяния.

Василий Иванович расспросил меня, что я знаю о Боге, что меня тревожит. А потом произнес фразу, которая перевернула всё. Он сказал, что Иисус специально пришел на землю, чтобы искупить грехи людей, в том числе и мои. Я раньше думала, что Бог послал Сына, чтобы научить не грешить. А Он пришел спасти! Меня тоже!

Я вернулась домой, стала читать Новый Завет – и всё понимала! Я читала его каждую свободную минуту и буквально проглотила за несколько дней. Многое было непонятно, но это были детали. Наконец я дошла до молитвы покаяния. Я ее прочитала, но произнести перед Богом не осмелилась. Я решила так: завтра целый день не буду грешить, а вечером помолюсь этой молитвой. Но... на следующий день я согрешила. Не помню как. То ли разозлилась на детей, то ли на соседей. Перенесла молитву на следующий день. Но и на третий, и на четвертый день у меня не получилось не согрешить. И я поняла, что в моей жизни никогда не настанет день, когда я буду такой чистой, чтобы обратиться к Богу.

Но в тот вечер, это было 16 февраля 1991 года, я обратилась к Богу. Я сказала, что понимаю, что не имею права даже Его имя произносить, но я больше так не могу. Я прочитала молитву и стала ждать, когда на меня с неба… посыпятся камни. Но со мной произошло то, чего я вообще и представить себе не могла. Я поняла, что Бог любит меня. Я будто оказалась в центре Его любви, которая лилась на меня с неба. Я не знала, что это такое со мной.

На следующий день я поехала к Василию Ивановичу и сказала ему, что у меня получилось. Он спросил: «Что получилось?» Я ответила, что я помолилась и теперь знаю, что Бог меня любит и простил. Василий Иванович объяснил, что это было рождение свыше. И он мне сказал, что я получила в дар вечную жизнь. Я ее не просила! Я только хотела избавиться от вины за грехи. Бог любит меня.

Большим благословением и для миссии, и для церкви стали ежегодные фестивали журнала «Тропинка», начало которым в 1995 году положил директор миссии Олег Пурик, у которого было множество хороших идей. Во время одного из таких фестивалей он предложил организовать круглый стол издателей и редакторов детских журналов Украины. Это было удивительное время! Праздник, как Рождество и Пасха в один день, встреча с интересными людьми, задушевные разговоры.

Ссылка на видеозапись фестиваля журнала «Тропинка»

Главный редактор журнала «Малятко», Светлана Алексеевна Ефименко, пригласила Эльвиру и Вальдемара Цорна и руководство киевской миссии к себе в редакцию. За кофе и чаем зашли разговоры обо всем… только не об издании журналов. Светлану Алексеевну интересовали вопросы совершенно другого порядка: откуда берутся материалы с таким глубоким духовным смыслом? Действительно ли авторы и редакторы верят в то, что пишут и издают? Как они пришли к такому пониманию? Завязался разговор о вере, о познании истины, о смысле жизни…

– Со всеми вопросами – к Василию Ивановичу, – посоветовал ей и ее сотрудникам Вальдемар.

И Светлана Алексеевна пришла. Пришла не одна. Она пришла с мужем Валерием Павловичем и взрослой дочерью. После беседы они охотно приняли Иисуса Христа как Спасителя, пришли в церковь, а через время приняли крещение. Валерий Павлович был сотрудником КГБ, занимался вопросами борьбы с религией в соответствующем отделе. Он особенно остро переживал перемену. К покаянию он пришел не за один день. Это решение зрело у него давно: с тех пор, как один простой деревенский пресвитер ему сказал: «Вот увидите, вся эта система рухнет без участия рук человеческих». И она рухнула на глазах у всех сил внутренней безопасности, семь десятилетий боровшихся против… Бога. Это Валерий Павлович понял и посвятил Господу свою жизнь.

Рассказывает Светлана Алексеевна Ефименко:

Вспоминая свою прежнюю жизнь, я прихожу к выводу, что Бог был милостив ко мне всегда, начиная с рождения. Ведь детство мое пришлось на голодные, полные лишения годы. 1946 год – год моего рождения – был послевоенным, голодным и холодным. Мама получала продукты по карточкам, выстаивая со мной на руках в длиннющих очередях. Росла я без отца, в окружении многочисленных маминых сестер и братьев, трое из которых умерли от голода и болезней. Но, несмотря ни на что, я выросла здоровой, жизнерадостной, общительной; получила высшее образование, имею интересную работу.

Теперь-то я понимаю, что это произошло только по воле Всевышнего. А раньше я думала (так мне внушали учителя и преподаватели в университете), что человек сам хозяин своей жизни и всего должен добиваться своими силами.

Росла я в неверующей семье. Правда, помню свою бабушку, которая осеняла себя крестом время от времени и воздавала хвалу Богу. Но молитв никто не знал, Библию в руках не держал, поэтому о жизни Иисуса Христа я долго ничего не знала. Врезался мне на всю жизнь образ Камелии Яновны – соседки по дому. Эта пожилая женщина посещала костел, молилась иконе матки Боски на непонятном мне польском языке, а еще помогала, чем могла, больным и нищим. Часто приводила их домой, кормила и давала что-нибудь из одежды. Она и сегодня для меня является примером доброй христианки.

Но все-таки вся моя молодость пришлась на годы советской власти, которая исключала даже намек на какую-либо лояльность к верующим. Активной атеисткой я не была. Никто, слава Богу, от меня никогда не требовал богохульства и не заставлял выступать против Бога. Но прошло еще много лет моей жизни, прежде чем я сама стала искать встречи с Богом.

В конце 80-х годов, благодаря перестройке, религиозная тема стала открытой для печати. И вот возможность читать, держать в руках Библию, слышать и слушать верующих повернула меня на дорогу к Богу. Помню, я выучила молитву «Отче наш» и с благоговением произносила ее, стоя перед иконами в церквах и соборах. Я часто посещала церковь на православные праздники, соблюдая при этом религиозные ритуалы, ставила свечи к образам, подавала милостыню бедным. Мне казалось, что я уже верующая. Правда, я не разбирала ни одного слова священнослужителей на богослужениях в церкви, мне трудно было выстаивать на ногах длинные службы, плохо было видно, что происходит возле иконостаса. Но я считала, что так и надо.

Впервые я ощутила радость общения с Богом и окружающими верующими, когда посетила собрание субботников в Киеве. Туда нас с мужем пригласила знакомая, у которой дочь выходила замуж. Я впервые увидела обряд венчания. Тогда я подумала: как бы и я хотела иметь такую семью, состоящую из любящих сестер и братьев. Как бы хотела, чтобы и моя дочь нашла себе мужа из таких же верующих. Очень понравились и запомнились радостные и участливые лица прихожан. Мы с мужем стали думать о том, чтобы посещать эту общину.

Вскоре меня как редактора детского журнала «Малятко» миссия «Свет на Востоке» пригласила на праздник журнала «Тропинка». После праздника, который мне очень понравился своей теплотой, красочностью и необычностью, в здании миссии состоялся разговор с редакторами детских изданий о проблемах воспитания детей и о роли в нем детских журналов. Не знаю почему, но я приняла более активное участие в этом разговоре, чем другие. Меня притягивало как магнитом к людям, которые организовали и праздник, и эту встречу. Очень интересным оказался и сам журнал «Тропинка», о котором раньше я знала только понаслышке.

На следующий день разговор продолжился в редакции уже нашего журнала «Малятко». И тут я впервые услышала ответы на многие мучившие меня вопросы, связанные с верой в Бога. Отвечали на них Вальдемар Цорн и пастор Василий Иванович Давидюк, да так искренне и понятно, что я почувствовала: вот с такими людьми я хочу говорить о Боге. Приглашение прийти на собрание в Дом архитектора получили все наши сотрудники, но все, кроме меня, остались к нему равнодушны.

Когда я дома рассказала о встрече, муж, не раздумывая, принял решение идти вместе со мной на собрание в первое же воскресенье. Покаялись мы с мужем и дочерью вместе тогда же, в мае, крещение приняли в сентябре. С мая 1997 года мы в общине, без которой не представляем своей жизни. Так «Тропинка» в буквальном смысле слова привела мою семью к Богу.

Ощущение радостного покоя на душе, счастья от понимания смысла жизни, уверенности в будущем – всё это пришло, когда приняла Иисуса Христа в свое сердце.

Благодаря гуманитарной помощи, которая стала приходить целыми грузовиками и передавалась Красному Кресту, стали появляться контакты и с социальными работниками, и они… каялись и приходили в церковь.

Через время была организована студия звукозаписи для служения незрячим людям. Сначала ее руководителем была актриса Нина Реус, а позже – бывший оперный певец Игорь Мельничук.

Для записи детских голосов нужны были подготовленные юные артисты, так при миссии появилась театральная школа, которой руководила бывшая актриса Людмила Максименко. Ученики этой школы ставили спектакли театра «Тропинка» не только раз в год во время фестиваля, но и в течение всего года.

Миссия в Германии начала издавать журнал «Менора», и в Киеве появился представитель журнала, обеспечивающий компетентное общение с еврейскими читателями.

Ссылка на сайт миссии «Свет на Востоке»

Павел Давидюк поступил учиться в институт на менеджера и параллельно работал в миссии помощником директора Игоря Рогового, а потом, после его репатриации в Израиль, Олега Пурика. После Олега Пурика Василий Иванович передал Павлу все дела миссии и все административные вопросы церкви «Дом Архитектора».

Алла Адамовна вышла на пенсию и взялась за работу с курсом «Быть христианином», созданным специально для читателей журнала «Вера и жизнь». В настоящее время у нее более полутора тысяч учеников, обучающихся или закончивших курс. Все они получают журналы. Есть одна особенность у учащихся на курсе: все они – заключенные. Алла Адамовна посвятила все свое свободное время проповеди Евангелия именно им. У нее в картотеке 1640 адресов. С 420 заключенными она переписывается, отвечает на их вопросы, собирает им посылки, проверяет уроки, помогает в их нуждах.

Профессиональная художница Елена Микула, уверовав в Иисуса Христа, предложила свои услуги по оформлению журнала «Тропинка» для детей. Это было в 1992 году. Позже она стала его художественным редактором. Лена Микула также писала все сценарии для спектаклей на фестивале «Тропинка». В 1999 году, после появления журнала «Тропинка» на украинском языке, она по совместительству стала его ответственным редактором.

Младшая дочь Давидюков Света, игравшая Тропинку на фестивалях, со временем заменила Людмилу Максименко. Они вместе с мужем Тёмой занимаются всеми вопросами, связанными с театральным служением миссии, ведут канал «Тропинка» на ютубе и обучают следующее поколение молодых служителей.

Когда в 2009 году журнал «Вера и жизнь» стал издаваться и на украинском языке, Василий Иванович стал его главным редактором.

Но сердце Василия Ивановича принадлежит церкви. Люди – это его призвание, служение и любовь. Большим благословением для него стало рукоположение сына Павла на пасторское служение, в котором принимали участие дорогие его сердцу братья, стоявшие и в истоках миссии в гостинице «Измайлово» в Москве в далеком 1990 году.

Василий Иванович остался верным своему призванию. Он и поныне горячо проповедует Евангелие, желая спасения грешников, и мечтает о небе, как редко кто о нем мечтает. Он им живет. Иногда в беседе с близкими друзьями, оглядываясь на свою жизнь, Василий говорит: «Межи мои прошли по прекрасным местам. Бог дал мне жизнь с избытком. Я знаю, что это такое».

Библейское обоснование служения освобождения

Служение освобождения – важная составляющая христианского труда в церкви. В Писании сказано: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против правителей мира тьмы века сего, против духов злобы в поднебесной» (Еф. 6:12).

В ветхозаветное время оккультизм был самым явным и опасным врагом народа Божьего, поэтому легко увидеть, что идолопоклонство – основная тема проповедей и призывов всех пророков.

Приведем один текст, чтобы иметь представление о том, как Бог относился к таким делам в ветхозаветное время, да и сейчас относится, поскольку Он не изменяется: «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за эти-то мерзости Господь, Бог твой, изгоняет их (нечестивые народы) от лица твоего» (Втор. 18:10–12).

Оккультизм – это общение с идолами (вернее, по словам апостола Павла, со стоящими за ними демонами) и оскорбление Творца всего сущего, видимого и невидимого. Павел пишет коринфянам: «Что же я говорю? То ли, что идол есть что-нибудь или идоложертвенное значит что-нибудь? Нет, но что язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской. Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его?» (1 Кор. 10:19–22).

Прежде чем сделать небольшой анализ этого вопроса, приведем одно правило. Если какое-нибудь вероучительное утверждение имеет основание в Писании, то необходимы следующие условия: наличие прообраза в Ветхом Завете, пророчество в Ветхом Завете, упоминание о нем в Евангелии, сформулированные положения в посланиях апостолов, примеры применения в проповедях и практике апостолов и церкви.

Прообразом служения освобождения может служить исход и освобождение от рабства или очищение храма при Езекии. Об этом пишет пророк Исаия, а в Евангелии Сам Иисус ссылается на эти слова: «И возвратился Иисус в силе Духа в Галилею; и разнеслась молва о Нем по всей окрестности. Он учил в синагогах их и всеми был прославляем. И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать. Ему подали Книгу пророка Исаии; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: „Дух Господен на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым – прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное“. И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него. И Он начал говорить им: „Ныне исполнилось писание это, слышанное вами“» (Лк. 4:14–21).

В Новом Завете такой пример можно найти у евангелиста Марка (16:17): «Уверовавших же будут сопровождать эти знамения: именем Моим будут изгонять бесов». Или в посланиях апостола Павла: «Иному – различение духов» (1 Кор. 12:10); или классическое место о духовной борьбе в Еф. 6:12.

А практическое использование такого служения мы находим в деятельности Петра и Павла, когда даже тень одного апостола или пояс другого так воздействовали на одержимых, что бесы выходили из них.

Одержимость или различные степени обремененности проявлялись в разных формах. Самые крайние формы – полное порабощение сознания, воли и самой жизни дьяволом, как в случае с бесноватым человеком, жившим в окрестности гадаринской. Зачастую оккультная обремененность проявлялась в физическом недуге.

«В одной из синагог учил Он в субботу. Там была женщина, восемнадцать лет имевшая духа немощи: она была скорчена и не могла выпрямиться. Иисус, увидев ее, подозвал и сказал ей: „Женщина! Ты освобождаешься от недуга твоего“, – и возложил на нее руки. И она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: „Есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний“. Господь сказал ему в ответ: „Лицемер! Не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? Эту же дочь Авраама, которую вот уже восемнадцать лет как связал сатана, не надлежало ли освободить от уз этих в день субботний?“ И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его» (Лк. 13:10–17).

Или действие темных сил приводит к блокаде органов чувств и возможности коммуникации, как в этом случае: «Тогда привели к Нему бесноватого слепого и немого; и исцелил его, так что слепой и немой стал и говорить, и видеть» (Мф. 12:22).

Изгнание бесов было естественной и ожидаемой частью служения Иисуса Христа: «Когда же настал вечер, к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом и исцелил всех больных, да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: „Он взял на Себя наши немощи и понес болезни“» (Мф. 8:16–17). «С наступлением же вечера, когда зашло солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых. И весь город собрался к дверям. И Он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос» (Мк. 1:32–34). И не только Его служения, но также и апостолов: «Потом взошел на гору и позвал к Себе кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил [из них] двенадцать, чтобы с Ним были, и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов» (Мк. 3:13–15).

Служение освобождения было частью миссии учеников, а позже и первой, апостольской, церкви. «Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали даже платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них... Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои. А из занимавшихся чародейством довольно многие, собрав книги свои, сожгли перед всеми и сложили цены их, и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм. С такой силой возрастало и укреплялось слово Господне» (Деян. 19:11–12, 18–20).

В послеапостольской церкви экзорцизм, то есть служение освобождения и акт отречения от сатаны, был частью обряда приема в церковь. После обращения к Спасителю или, в крайнем случае, перед крещением, оглашенные публично отрекались от власти дьявола.

Приведем несколько библейских примеров, когда верующие, казалось бы, люди подпадали под власть дьявола.

Предательство Иуды Искариота: «…И после этого куска вошел в него сатана» (Ин. 13:27). Ложь Анании и Сапфиры: «Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли?» (Деян. 5:3).

Апостол Павел многократно предупреждает верующих держаться чистоты учения, не поддаваться соблазнам и ересям: «Ибо если бы кто, придя, начал проповедовать другого Иисуса, которого мы не проповедовали, или если бы вы получили иного духа, которого не получили, или иное благовестие, которого не принимали, то вы были бы очень снисходительны к тому» (2 Кор. 11:4).

Для апостола Иоанна было самым главным в его наставлении верующим, чтобы они любили друг друга и хранили себя от идолов.

В настоящее время часто встречаются следующие признаки оккультно-обремененных людей, как правило, христиан.

Нарушение общения с Богом. Христиане, или те, кто только намеревается стать таковым, имеют проблемы с чтением Библии, они чувствуют себя неуютно во время вечери Господней, избегают молиться вслух или молятся общими словами, стараясь не упоминать имя Господа Иисуса. Они утратили интерес к служениям и служению как таковому, потеряли силу веры или даже саму веру. Зачастую у них наблюдаются нарушения в области психики и морали, появляются депрессии и агрессивные реакции на безобидные, казалось бы, вещи, а также возникают страхи, порочные зависимости, сексуальные извращения и фантазии, суицидальные мысли.

Физические и психические нарушения. Возникают странные проблемы со слухом и зрением, возможны галлюцинации, вегетативная нервная система разбалансирована. Врачам зачастую не удается поставить правильный диагноз.

Оккультные способности и феномены. Нередко в доме таковых людей случаются различные необъяснимые явления: люди получают «дар» ясновидения или предсказания и тому подобные «возможности». Часто, особенно ночью, раздаются непонятные шумы, слышны шаги и даже появляются какие-то тени или еще более реальное.

Каковы же практические шаги к освобождению? Препятствиями на этом пути у одержимого человека и того, кто желает ему помочь, стоят три самые большие проблемы: неведение или недостаток ведения, отсутствие силы или власти, ложное учение.

Мы уже упоминали исторический контекст. В православном служении сохранились еще отголоски из опыта первой церкви. Однако реформатское богословие, с его прагматизмом, к сожалению, «выплеснуло с грязной водой и ребенка».

Самое главное условие для помощи оккультно-обремененному человеку – правильное представление о самой сути дела, и в этом вопросе необходимо занимать твердую позицию.

Относительно недостатка власти и силы нужно сказать следующее: мы имеем дело не только с прокламацией истины, но и с реальным вторжением на территорию врага, чтобы освободить нашего собрата из плена, поэтому следует помнить краткое кредо духовного воина:

а) иметь абсолютную уверенность в прощении грехов и мир с Богом и людьми;

б) иметь глубокое осознание того, что Христос Победитель живет в нас;

в) осознавать свои полномочия и власть;

г) постоянно исполняться силой свыше;

д) полагаться только на дары, которыми наделил Господь.

Только на Бога и действие Его Святого Духа мы можем рассчитывать.

Можно предложить три шага помощи:

1. Выслушать и понять проблему, задавая вопросы, особенно о том, что касается различных увлечений, практик, литературы.

2. Объяснить Евангелие и узнать отношение к нему. Если человек еще не принял жертву Иисуса или не уверен, осознанно ли он это когда-то сделал, то необходимо предложить это сделать прямо во время беседы, чтобы Христос стал его Спасителем и Господом.

3. Предложить пройти по списку возможных оккультных практик. Либо сразу, либо дать задание на дом, с молитвой о том, чтобы Господь показал, где и что есть в его прошлом из оккультных практик, что мешает общению с Ним.

Иногда важно помолиться над человеком с возложением рук, если он вновь посвящает себя Иисусу Христу и служению Ему. Основная проблема желающего освободиться – неуверенность, недостаток веры. Потому утверждение в вере – основная последующая работа душепопечителя.

После наставления нужно обязательно предложить посещение какой-либо группы по изучению Библии: опекаемый должен находиться в благоприятной для него среде, и церковь в этом вопросе – на первом месте!

Эпилог

Василий Иванович, в этой книге читатели познакомились с твоей жизнью, твоим служением. Расскажи нам еще, как ты встретил утро, в которое началось полномасштабное вторжение России в Украину.

В пять утра прогремели взрывы. Я посмотрел в окно, увидел зарево – бомбили Киевский аэропорт в Борисполе. Не знаю почему, но никакого страха в связи с войной не было, ведь перед ее началом много об этом говорили. Почему-то подумал, что русский шовинизм обломает здесь зубы.

А еще помню, помолился Богу, что если уж и началась эта война, то пусть и в нашей стране Он наведет порядок…

Многие украинцы, христиане в том числе, покинули страну, спасая свою жизнь и жизнь своих детей. Ты решил остаться. Почему? Ведь русские танки были уже на границе города…

Я же не сам по себе – Бог поставил меня пастором. Я понимал, что многие будут думать о безопасности тех, за кого ответственны, и будут искать безопасное место для своих близких и для себя. В Киеве оставалось много членов церкви, которые не имели возможности куда-то выехать, и о них кто-то должен был заботиться. В первый год войны я посетил фактически всех оставшихся членов церкви, чего не мог сделать в мирное время, хотя очень хотел.

В первый или второй день широкомасштабной войны я собрал братьев и сказал, чтобы каждый позаботился о безопасности своих семей, помолился о Божьем водительстве и Его помощи. Мы вместе попросили Бога о водительстве для каждого.

Что касается меня, то даже мысли не было куда-то ехать, хотя друзья очень рекомендовали, предлагали жилье и всякую помощь. Я ясно понимал, что никуда не поеду при любом раскладе…

Как ты относишься к тем, кто покинул свою родину в такое тяжелое для нее время?

Я думаю, каждый поступает соответственно тому, кто он есть. Что я имею в виду?

Павел говорит: «Впрочем, чего мы достигли, так и должны мыслить и так поступать» (Флп. 3:16). У каждого по-своему выстроены ценности. Это зависит от Его знания Бога, его верности истине и что он считает истиной. А еще, чувствует ли он себя ответственным за свою страну, в которой Бог его поместил, за людей, которых должен любить по заповеди Божьей и для которых он «царственное священство».

Это вопрос внутренней позиции человека, которая определяется его отношениями с Богом. И я здесь не судья никому.

Не посещают ли тебя мысли о том, почему Бог допустил эту страшную войну?

Это ведь то, о чем пытаются говорить почти все. У каждого свое понимание и свои выводы. Бог сказал когда-то царю Асе: «Так как ты… не уповал на Господа, Бога твоего… за то отныне будут у тебя войны» (2 Пар. 16:7–9). Всегда есть причины, чтобы начались бедствия. Но по истечении четырех лет войны, когда уже никто не может чувствовать себя в безопасности во многих странах, мне иногда приходят мысли: может это «начало болезней» последнего времени, о которых говорил Христос.

За время этого ужаса в Украине множество людей уверовали в Бога и были спасены для вечной жизни. Один Бог до конца знает, почему Он допустил эту войну. Война – это возможность детям Божьим проявить благородство, любовь к ближним, милосердие для покаяния многих…

С другой стороны, очень очевидными становятся и меркантильность, эгоизм тех, кто заявляет, что как христианин любит и готов душу положить за ближнего, брата, сестру, а на самом деле думает лишь о себе, о своем комфорте. Бог всем судья.

Из вашей киевской общины были люди на войне, павшие в бою. Один из них твой друг и соратник, старший дьякон вашей церкви Олег Маринченко. Виталий Полозов написал о его жизни и смерти книгу, «Капеллан» называется. Как ты воспринял весть о его гибели на линии фронта?

Было очень больно. Но когда Олег был еще на пути в Донецкий аэропорт капелланом, он фактически уже ехал на верную смерть. Я много и о многом с ним говорил и, понимая его решение ехать, благословил его. Защитников Донецкого аэропорта тогда начали называть киборгами за несгибаемость.

Олег на деле показал, что нет больше той любви, чем положить душу свою за ближнего. Когда, изрешеченный осколками, он произнес последнее слово «аминь», он фактически сказал: «Да будет так, да будет воля Твоя». Благословенная жизнь и благословенная смерть – смерть героя.

Каким ты видишь конец войны?

Откровения не имею, имею только большое желание, чтобы зло было посрамлено. Чтобы враг был посрамлен, чтобы меньше зла стало в моей стране и больше богоискания. Об этом и молюсь.

Приблизительно в это же самое время ты узнал свой диагноз: рак четвертой стадии с метастазами в легких. Какие чувства были в твоем сердце?

Удивительно даже для меня. Когда прочитал заключение КТ, ни одна эмоция не всколыхнулась, абсолютный покой и мир. Я же очень люблю жизнь, динамику, жизненные планы. Просто было осознание – скоро наяву увижу то, о чем мечтал, проповедовал. И такая радость наполнила сердце. Было неудобно перед семьей, все очень напряглись, а у меня что-то вроде праздника…

Не хотел лечиться, думал, что Бог ведь всем управляет. Рак – это же не насморк. Если Бог допустил, значит, так Ему угодно. Я же верю, что Он мой Отец и всё содействует ко благу. Жена, дети, друзья настояли на лечении, приводя различные аргументы, и я согласился с их основным аргументом, что, не соглашаясь на терапию, я поступаю не по любви к ним.

Ты перенес не одну тяжелую операцию и еще более тяжелые химиотерапии. О чем ты думаешь, когда часы и дни напролет лежишь под капельницей?

При операции не думаю ни о чем, так как нахожусь под наркозом. Перед ней – с миром в сердце всё вручаю в Его руки.

Во время химии бывают глубокие мысли о Боге, жизни, смысле всего, суетности человеческих планов; о том, как глупы амбиции, карьеризм, даже в христианстве, если это можно назвать христианством.

Во время химий можно же и сидеть – написал несколько проповедей. Кто проходил химию, подобную моей, знает, что это очень неприятное состояние. Но, с другой стороны, размышления о Слове Божьем открывают то, чего не получишь в суете.

Все мы стоим перед лицом смерти – кто раньше, кто позже, но «людям положено однажды умереть», как говорится в Писании. Что ты для себя открыл как самое важное, определяющее твое отношение к жизни и смерти?

В жизни нет ничего важнее познания Бога и нет большей радости, чем когда Он тебя употребляет. Слово «посвящение» очень многие декларируют, но реальное посвящение всего себя Господу дает глубокий мир и возможность быть в употреблении у Бога, проходить через трудности с победой.

Как я уже сказал, меня не огорчило осознание близкой смерти. Но когда по молитве множества святых обо мне стало понятно, что жизнь продолжается, я начал радоваться жизни, как прежде.

Смерть для святых, по словам Павла, – приобретение. Из моего опыта, дети Божьи по благодати Божьей и в жизни, и в смерти имеют радость и утешение.

Меня всё чаще спрашивают, я ведь постарше тебя, что бы я сделал иначе, если бы мог прожить жизнь сначала. Что бы ты ответил на этот вопрос?

Конечно, всегда хочется больше прославить Бога, как-то особенно выразить свое признание Ему за право жить, за спасение, на деле проявить благодарность, верность.

Но даже то, что у нас есть эти стремления, – всё это действие Божьей благодати, Его труд в нас. Смотрю на свою жизнь – кто я вообще такой? Иногда, думая об этом, я начинаю плакать. Бог решил спасти меня – и сделал это. Дал переживания за погибающих в этом мире – и я увидел тысячи кающихся людей, получающих прощение и новую жизнь.

Бог дал мне радость быть соучастником в благодати Его, когда я видел множество людей, обретающих свободу от власти сатаны.

Все мои дети любят Господа, служат от всего сердца Ему по Его милости.

Прожить по-новому жизнь – я не знаю, что лично я мог бы сделать более благочестиво, более божественно. Ведь это Его милость, Его благоволение в жизни всех детей Божьих, которых Он употребляет по Своей благой суверенной воле.

И последний вопрос: что бы ты пожелал людям, читающим эти строки?

Наверное, самое лучшее, что можно пожелать, – это то, что желаешь самому себе. Чего мне больше всего хотелось – это не религии, а реальных отношений с Богом. Слышать Его, понимать Его больше и глубже, быть употребленным Им, не разменивать вечное на временное. Всё, что Он предлагает или повелевает, – исполнять, не задавая никаких вопросов. Чтобы самой большой ценностью, самым непререкаемым авторитетом для вас было Слово Божье.

Верьте не просто в Бога, а верьте Богу, всему, что Он сказал в Своем Слове. Не пренебрегайте постом – он много производит в вашей вере.

Спасибо, Василий Иванович, за твое открытое сердце, за искренность и откровенность, за мужество и верность. Спасибо, что позволил нам всем заглянуть в твою жизнь!

Приложение

Ищущему освобождения от всего демонического, оккультного, суеверного лучше всего отрекаться в присутствии опытного христианина или пастора церкви. Это и поддержка, и свидетельство для большей уверенности в правильности сделанного шага, если вдруг в будущем придут сомнения.

Отрекаться следует от всего предварительно отмеченного в списке. Например, так: «Господь Иисус Христос, благодарю Тебя, что Ты простил меня и принял в число детей Божьих. Благодарю Тебя, что Ты простил все мои грехи, включая грехи мерзости, когда я обращался к Твоему врагу за советом и помощью. Перед лицом Твоим отрекаюсь от власти сатаны, что принимал участие в спиритических сеансах; отрекаюсь от власти сатаны, что гадал по картам…» И так по всему списку. После отречения следует заново посвятить свою жизнь Иисусу Христу. А служитель помолится о нем и засвидетельствует перед Богом его отречение. Если через время человек вспомнит еще что-то, то нужно позвонить служителю и отречься и по этому вопросу от власти сатаны.

Приблизительный список возможных оккультных и других практик, впоследствии порабощающих человека

Принимали ли вы участие в спиритических сеансах?

Принимали ли участие в столоверчении?

Практиковали ли автоматическое письмо?

Говорили ли вы в трансе?

Видели ли вы какие-нибудь видения?

Занимались ли вы телепатией?

Видели ли вы привидения?

Видели ли вы то, что другие не видели: ясновидение?

Имеете ли вы ясночувствование?

Вызывали ли вы духов через верчение иголки, зеркала, сжигание бумаги и другое?

Приходилось ли вам предсказывать будущее?

Гадали ли вы или вам по картам?

Гадали ли вы по лозе, рамке?

Гадали ли вам по линиям руки или по глазам?

Гадали ли вы на пасьянсе?

Гадали ли вы на кофейной гуще?

Гадали ли вы на жениха или невесту?

Верите ли вы в астрологию, знаки Зодиака?

Читали ли вы гороскопы?

Гадали ли по Книге перемен?

Гадали ли по буквам и цифрам?

Гадали ли на случай: по Библии, орел и решка, на счастливый номер?

Смотрели ли фильмы и сериалы о вампирах и прочее?

Занимались ли высвобождением чакр и прочее?

Было ли у вас или с вами:

Магическое внушение?

Умственное внушение?

Кровные договоры?

Есть ли (или были) у вас амулеты, охраняющие медальоны, обереги?

Занимались ли лечением магнетизмом?

Есть ли для вас святые изделия и предметы для поклонения, иконы и прочее?

Было ли поклонение святым местам?

Были ли наветы других людей на вас или наоборот?

Были ли заговоры бабок: бородавки, прыщи, бесплодие и прочее?

Ходили ли к знахарям, принимали ли заговоренные травки?

Была ли «борьба» против сглаза?

Лечились ли биотерапией?

Жили ли по биоритмам?

Были ли вы под гипнозом или гипнотизировали ли вы других?

Читали ли «Кама сутру»?

Читали ли книгу «Дао любви»?

Был ли у вас секс с духами (покойным мужем и прочее)?

Смотрели ли Кашпировского?

Заряжали ли воду и прочее с Чумаком?

Принимали ли участие в сеансах экстрасенсов?

Занимались ли вы сами экстрасенсорикой?

Верите ли вы в приметы: кукушку, черную кошку и прочие суеверия?

«Лечились» ли вы выливанием воска?

«Лечились» ли вы выкатыванием яйцом?

Практиковали ли вы кодирование?

Занимались ли аутогенной тренировкой?

Делали ли вам акупрессуру (точечный массаж)?

Делали ли вам акупунктуру (иглоукалывание)?

Практиковали ли вы систему Иванова?

Пользовались ли вы сонником?

Читали ли или практиковали черную и белую магию?

Верите ли вы в НЛО?

Занимались ли чародейством (привораживание возлюбленного и другое)?

Верите ли вы в «пророчества» Нострадамуса, Ванги и прочее?

Практиковали ли говорение на иных языках?

Принимали ли участие в «Трис дэйс», инкаунтере?

Были ли у вас контакты с домовыми, барабашками, полтергейстом?

Были ли вы вовлечены в следующие культы?

Единение во Христе

Саентология

Мормонство

Свидетели Иеговы

Дети Бога

Сведенборгианство

Армстронг (Всемирная церковь Бога)

Масонство

Новый век

Ислам

Дополнительные вопросы:

Участвовали ли вы в семинарах Нового века или в каких-то сеансах?

Участвовали ли вы в курсах или читали книги по парапсихологии?

Слышали ли вы когда-нибудь внутренние голоса, были ли у вас навязчивые

и надоедливые мысли, которые чужды вашим верованиям, похожие на внутренний диалог?

Какие другие ваши духовные проявления вы считаете необычными?

Участвовали ли ваши родители, дедушки, бабушки в оккультных практиках (наследственные проклятия)?

Есть ли у вас дома книги оккультного содержания: сонники, руководства по сбору трав, книги про вампиров, руководства по заговорам или нетрадиционному лечению и т. п.?

Делали ли вы аборт?

Переживали ли вы насилие над собой?

Есть ли у вас обида на кого-нибудь: отца, мать, близких, насильников?