# РОЗЫ У КРЕСТА

Ирина Колошина

О СЕБЕ

Самое замечательное событие в моей жизни произошло в г. Брянске, когда я вошла в двери церкви христианбаптистов. Моя душа была потрясена. – Я сразу увидела в церкви Христа! Когда прозвучал призыв к покаянию, я не размышляя ни мгновения, упала перед Господом на колени и подарила Ему мое сердце. В тот же день я написа ла мою первую песню о Господе. Через год я возвратилась на Украину, где живут мои родители, и вот уже 5 лет несу служение сестры милосердия в церкви христианбаптистов г. Конотопа Сумской области. Говорить о себе – это значит говорить об этих прекрасных человеческих сердцах, с которыми неразрывно переплетена моя жизненная дорога. Каждое сердце – это роза Креста. Рассказать о себе, это значит сказать: «Мы!»


Роза у Креста

Среди множества стихов, присылаемых в газету «Наши Дни», меня всегда радовали и радуют стихи Ирины Петровны Колошиной, их живость, исходящий от сердца голос, привлекательный и чистый, подобный только что раскрытой, благоухающей розе, на которой под лучами солнца сверкают капли утренней росы.

Смотришь на этот чудный цветок и думаешь: как велик и чудесен Архитектор и Создатель такого неповторимого, богатого красками цветка, достойного преклонения перед его красотой!

Когда пришло в редакцию первое письмо из Конотопа, стихотворение «Розы у Креста» так захватило всех членов редакции, что с той поры мы с нетерпением ожидали очередного конверта из Конотопа с радующими сердце стихами, чтобы насладиться их чтением и дать им место в нашей маленькой, тесной газете.

Ну как не тронут сердце истинного христианина хотя бы первые строки первого стихотворения, когда мы прочитаем его вдумчиво, молитвенно, сосредоточенно:


Положу у Креста мое сердце, как розу,

У Креста на Голгофе, в самом центре Земли,

Где к печальной горе прикасаются звезды,

Где струятся из ран Божьей Крови ручьи.


Первыми читателями стихов Ирины Колошиной были работники редакции газеты, а затем тысячи читателей газеты, и всем хотелось бы видеть эти «розы» собранными в отдельный томик. Таким образом, возникло решение сделать книгу, которую вы держите сегодня в руках.

Говорить о духовных и художественных достоинствах этой книги нет необходимости. Вдумчивый читатель по достоинству оценит поэтический дар, талантливой и преданной Богу поэтессы и скажет: на евангельском поэтическом небосклоне появилась еще одна, довольно яркая звездочка, которая своим теплом и ласковым светом влечет к Господу человеческие сердца. И думается, что все с радостью прочувствуют и оценят этот проникновенный голос книги, название которой «Розы у Креста».

Николай Водневский

РОЗЫ У КРЕСТА

Положу у Креста мое сердце, как розу,

У Креста на Голгофе, в самом центре Земли,

Где к печальной горе прикасаются звезды,

Где струятся из ран Божьей Крови ручьи.


Что еще подарить я могу Тебе, Боже?

Затаили свой бег Мирозданья часы.

У Креста положу мое сердце, как розу,

Мое сердце в слезах, словно в каплях росы.


Разошлася толпа. С горькой пылью дорожной

Кровь смешалась Твоя. Унесли Тебя в гроб.

У Креста положу мое сердце, как розу,

Где сплелися узлом миллиарды дорог.


Не растопчет никто этот дар сокровенный!

Не заденет крылом, налетев, воронье!

На Голгофе-горе, в самом центре Вселенной,

Будет сердце лежать у Распятья мое.


Посетите, друзья, это скорбное место,

Где парят над землей, над Вселенной кресты.

А когда в мир придет Царь, во славе воскресший,

Он поднимет с земли дорогие цветы.


Мой Господь дорогой, Ты мне жизни дороже!

Мой Господь дорогой, в мир скорее гряди!

И пронзенной рукой подними мою розу –

Мое сердце, Господь, положи на груди.


СИМФОНИЯ ЛЮБВИ

Возникла прежде бытия

И прежде мира сотворенья

Святая музыка Твоя,

О лучезарный Царь Вселенной.


Еще миры, как корабли,

Не плыли к огненным причалам,

А музыка Твоей Любви

Уже жила, уже звучала.


Гармония и Красота

Вплелись в живые эти звуки.

Легли на черный сруб креста

Возлюбленного Сына руки.


И стала жалами венца,

Агонией предсмертной стала

Живая музыка Творца,

Написанная до Начала.


Нет, никогда не замолчит

Орган под Божьими перстами!

Вот музыка в душе звучит

И исторгается ручьями!


Роняет звездный Зодиак

Мне горсти нот, живых, как искры.

И я есть также нотный знак

На партитуре Вечной Жизни.


И каждый нотный знак ожил,

Пропет во времени, в пространстве.

Творец Симфонию сложил.

Симфонию Любви прекрасной.


И Крест, и Кровь, и Райский сад,

И древо Жизни среди Рая...

Орган не может замолчать!

Симфония не умолкает!


МИХАИЛ И ДРАКОН

Тьма Вселенную покрыла,

Сонм колеблется нечистый,

Меч разящий Михаила –

Десять тысяч молний быстрых!


Крылья черные ломая,

Легион разбился гордый.

Поднялася пыль земная,

Крупный град упал на горы.


Рассеклись дубы и тиссы

Вихрем яростным до корня.

В знойных недрах, в топях мшистых

Воинство лежит дракона.


В прах разбита злая сила,

Стонет падшая денница.

Щит алмазный Михаила

За грядою туч лучится.


Стали чистых духов рати

На кругу небесной тверди:

«Наш Возлюбленный Создатель,

Нет на небе больше скверны!


Ты руки единым жестом

Сбросил зло в пучину ада.

Мир и вечное блаженство –

Божьему святому Граду!»


Крылья дивных серафимов

Взор от трона заслоняют.

Красотой неизъяснимой

Лик Создателя сияет.


Звезды Космоса печальны,

Звезды смотрят вниз, на Землю.

Мир еще не знает тайны,

Крест сбивать еще не время...


НИКТО ПОМЫСЛИТЬ НЕ МОГ!

Никто помыслить этого не мог,

Что будет мир спасен такой ценою:

Что в мир пойдет сражаться с сатаною,

Сойдя с престола, лучезарный Бог.


В безумии дракон торжествовал:

«Подточенная жизнь не возродится,

У Древа Жизни цвет опал, завял,

И мирозданье в вечный хаос мчится».


Был Люцефер расчетлив, зол, умен,

Но низкий дух не мог предвидеть это:

Что Бог – Любовь! Что сердце вырвет Он

И бросит в мир – и сердце станет Светом!


Чернее сажи ночь греха была.

Вдруг расступились над землею тени.

«Хвала Творцу! – звучал хорал. – Хвала!

В мир Бог сошел в чудесном воплощенье».


И миллиарды золотых огней

На небесах высоких заблистали!

И громко духи света восклицали:

«Хвала, Создатель, милости Твоей!»


Среди земель, морей, материков

Любви забилось сердце неземное.

Ликуйте, люди! В мир сошла Любовь,

Чтоб нас укрыть от гибели Собою!


Низложен тонкий дьявольский расчет.

«Я – Жизнь, Я – Свет, Я – Сущий, Иегова!» –

Идет Пастух Небесный и речет, –

И ада пошатнулися основы.


И кровь с Креста потоками течет –

И Древо Жизни плодоносит снова!

Любовь никто вовеки не убьет!

Не осквернит Любовь венцом терновым!


Нет у Любви начала и конца!

Любовь бессмертна! Громко на рассвете

Забилось сердце Вечного Творца.

Над миром благодати Солнце светит.


Никто помыслить этого не мог,

Что будет мир спасен такой ценою!

Ночь Рождества сияет над Землею –

Святое сердце дарит людям Бог.


БЛАГАЯ ВЕСТЬ

Солнечные лучи

Золотом начертали:

«Свет воссияет в ночи

В царстве греха и печали!


К грешникам бедным Земли

С Неба придет Царь смиренный!»

Ветры на крыльях несли

Весть по угодьям вселенной.


Торжествовал мир и пел:

«Ныне грядет Божье лето!»

Ангел по небу летел

В ризах из горнего света.


Был он прекрасен и строг.

Дрогнули половицы:

«Девушка скромная, Бог

Через тебя воплотится!


В образе чудном Любовь

Вас посетит, всех, кто дышит».

Более благостных слов

Мир от созданья не слышал.


Мир под могучую сень

Вечный Творец помещает,

В этот торжественный день

Дать людям дар обещает.


Радость всех ждет впереди:

Вечность врата открывает.

Сердце Свое из груди

В дар людям Бог предлагает.


Нежное сердце – на Крест!

Бог отдает людям Сына!

Слушайте добрую весть,

Как нас Творец любит сильно!


БЛАГОВЕЩЕНЬЕ

Мощные, светлые крылья,

Очи проникновенные...

Сердцем смутилась Мария,

Чистая Дева, смиренная.


Он говорит: «Благодатная!

Божья избранница, радуйся!

Ты угодила Создателю!»

Может быть, это Ей кажется?..


Нет! Все яснее видение:

Ангел пред Нею небесный.

Очи проникновенные

Свет излучают чудесный.


Горница в бледном сиянии.

В мире застыло все, замерло.

Таинство благовещания –

С тайны великой снят занавес.


«Се, я – раба Твоя, Господи.

Пусть мне все будет по Слову».

Нету крылатого гостя,

Тихие жаркие слезы...


Самая благословенная

Девушка мира, Мария!

Все свои звезды Вселенная

Ложит к ногам золотые!


Скромная, тихая, дивная,

Ныне не все тебе ясно.

Станет Твое в мире имя

Песней высокой, прекрасной.


В Книге священной помянется

Все, что случилось сегодня.

Радуйся, Неба избранница!

Радуйся, Матерь Господня!


ПРИШЛО СВЯТОЕ РОЖДЕСТВО

Благословен Твой в мир приход,

Владыка всемогущий мира!

Свершилось! – Темный небосвод

Звезда сияньем озарила.


Мария держит на руках

Дитя, прекрасное, святое,

И отражаются в очах

Немой восторг и грусть с любовью.


У теплоты груди храним,

Младенец дремлет безмятежно.

Мария, это – Божий Сын!

Ты на руках Мессию держишь.


Прочтет ли Твой сегодня взгляд

Судьбу в чертах чудесной Крошки?

Что в этот бок копье вонзят,

И гвозди в эти вот ладошки?


Так молода и так проста,

Целует крошечное темя.

Ты будешь плакать у Креста,

Мария! Но еще не время.


Наступит час – забьет палач

Вот в эти ножки гвозди злые.

От счастья в эту ночь не плачь –

Ты много слез прольешь, Мария!


Она не знает ничего,

Лишь кутает Его в пеленки,

И гладит пальчики Его

И этот профиль детский тонкий.


Мария! Подойди сюда,

Взгляни на небо на мгновенье –

Там, в вышине, горит звезда!

Звезда над спящим Вифлеемом!


Во все расселины, концы

Чудесный свет с высот струится.

И уж с Востока мудрецы

Спешат Младенцу поклониться.


И бездн трепещет глубина,

И вод пучина замирает,

И горько стонет сатана,

И обреченно ад вздыхает.


Справляет Небо торжество,

Огнями в Книгу Жизни пишет:

Пришло Святое Рождество!

Осанна! Слава Богу в вышних!


Возобновляется родство

Меж Небом и землей навеки.

Пришло Святое Рождество!

Благословенье в человеках!


Земное приняв естество,

Бог посетил сегодня землю.

Пришло Святое Рождество –

И мир счастливому творенью!


К НАМ ПРИШЕЛ ПАСТУХ

Перед Ним стоят дары:

Ладан, золото и смирна.

Но ручонки так малы

У Царя Небес и мира.


Он вчера держал в руках

Небо в звездах, Солнце, Землю,

А сегодня в пеленах

В бедных яслях тихо дремлет.


Он вчера еще сидел

На святом Престоле белом.

Ныне дремлет у грудей

Чистой, непорочной Девы.


Он касанием перстов

Зажигал вчера созвездья,

А сегодня в хлев вошел –

Милость, Доброта и Нежность.


Сердца слышат громкий стук

Страны, океаны, бездны.

Люди! К нам пришел Пастух –

Милость, Доброта и Нежность!


Больше нет средь нас сирот!

Благодать с Небес спустилась!

Среди нас теперь живет

НЕБЕСНЫЙ ПАСТУХ

Сжимая посох золотой в руках,

Он пас миры, созвездия, планеты.

По безднам Он ступал, по облакам.

Он облечен в одежды был из света.


А где-то далеко, в кромешной мгле,

Где Млечный Путь струился средь Вселенной,

Без Пастуха страдали на Земле

Стада овец, и Он сошел на Землю.


Он шел по пыльным тропам, по камням,

Он обходил пустыни все и чащи.

Он нежно звал: «Придите! У меня

Покой и мир найдете душам вашим.


Я успокою вас, Я исцелю

От гнойных язв, Я подарю вам счастье,

Я вас водой живою напою.

Ко Мне придите! Я ваш Добрый Пастырь.


Он шел, Он звал, Он прижимал к груди

Овец больных, израненных, увечных.

Он на плечах их нес, а впереди

Гора Голгофа высилась навстречу.


И там была такая высота,

Что виден Крест был сразу всем живущим.

И, Кровью истекая, у Креста

Собрал Пастух Небесный, наши души.


Мы – овцы Божьи. Мы – Его народ.

Искупленные Кровию священной,

Идем за Ним вослед, а Он ведет

Нас в звездные Небесные селенья.


УТРЕННЯЯ ЗВЕЗДА

Утренняя Звезда,

Свет твой вовеки струится.

Утренняя Звезда –

Звездного Неба царица.


Среди бессчетных миров

Ярче звезды не бывает.

Вечная, словно любовь,

Свет Твой сердца озаряет.


Среди Вселенной всегда

Этот маяк путеводный.

Утренняя Звезда

За облака не заходит.


Светоч Любви Золотой, –

Люди, прозрите, взгляните! –

Там, над Голгофой-горой,

Вечно Она в зените.


Я ничего не боюсь,

Встретив Ее средь созвездий.

Имя Звезды – Иисус,

Имя Звезды – Царь Небесный.


Да не умолкнет хвала

Любящему Иегове!

В недре Творца Ты была

Сердцем Его и Словом.


Ты прежде всех начал,

Ты лишь одна совершенна!

Мир был Тобою зачат,

Будь же Ты благословенна

!

В мире порока и зла

В Божие скорбное лето

Кровью Ты вся изошла

И вновь воскресла – Пресветлой!


Все от Тебя и к Тебе

,Держится все лишь Тобою!

В жизни моей и судьбе

Будь моей Вечной Звездою!


РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА

Не скроет забвенья вода

Рождественский чудный рассказ,

Как Божьего Сына Звезда

Во мраке вселенной зажглась.


Сияла она до утра,

И в полдень в зените взошла.

Себя расточала дотла –

Такой она щедрой была!


Что с нею случилось потом?

Куда она с неба ушла? –

Над Божьим Голгофским Крестом

Вся кровью она истекла.


Неужто уже никогда

Рождественской ночью опять

Небесного Князя Звезда

Не будет над миром сиять?


Поищем ее – найдем.

Взгляни, сколько добрых сердец!

В твоем чистом сердце, в моем

Зажег ее снова Творец.


Прекрасную повесть веков

Священная Книга хранит.

Не меркнет вовеки Любовь,

Звезда Иисуса горит!


ПРАЗДНИК

Сказала Божья Книга мне,

Раскрыв бессмертные страницы:

Не только праздника зарницы

Сверкают ныне в вышине.


Сегодня в мир сошла Любовь,

Чтоб осиять сердца и гробы.

Сверкают тысячи зрачков,

Нечистых, яростных и злобных.


Кружится Ангелов хорал,

Восходит эра благодати.

Где ада черного провал,

Уж строятся в шеренги рати.


Открыл дракон свирепо пасть

И в злобе исторгает пламя.

Лежит Небесных духов Князь

В хлеву, покрытый пеленами.


Грех изострил свое копье,

На горне закаляет гвозди,

Готовит уксус, желчь – питье,

Горят рождественские звезды.


Мария плачет от любви,

Младенца облик созерцая.

Палач несет свой бич в крови.

Звезда сияет золотая!


Столкнулись древние века

Грудь в грудь – эпох слиянье.

Звезда пронзает облака

Своим немеркнущим сияньем!


Волхвы идут, ладьи плывут,

Несут Архангелы знамена,

И девы роз венки несут

Туда, где спит Новорожденный.


Вожди с престолов и цари

Встают, чтоб низко поклониться,

В окно отверстое Земли

Плывут созвездья вереницей.


Роняет с гулом на порог

Седое море жемчуг светлый.

Несет ту весть повсюду ветер:

Родился в Вифлееме Бог!


Звезда сияет в вышине!

Бледнее Зодиак от света.

Сказала Божья Книга мне:

Блажен, кто сердцем видит это!


НОВАЯ ЭРА

Рассеялся вечерний свет,

Лик бледный проступил луны.

У очага им места нет,

Они для этого бедны.


Легли на пастбище стада,

Свет чудный серебрит сады.

«Взгляни, Мария! Никогда

Не видел я такой Звезды!»


Звучанье дивных голосов.

Столкнулись грудь о грудь века.

На стрелках мировых часов

Творца миров лежит рука.


Парад созвездий и планет,

Просторы музыки полны...

У очага им места нет,

Они для этого бедны.


Спасенья эра началась!

Младенец – Мира Князь – рожден!

В Его руках и мощь, и власть,

Ему покорность всех племен!


Он сломит нечестивых жезл,

Растопчет властно узы зла.

Осанна в вышних! Слава! Честь!

Хвала Создателю! Хвала!


С поклоном входят пастухи,

А хор Божественный поет:

«Здесь Тот родился, Кто грехи,

На плечи взявши, понесет!»


О, эра светлая! Привет!

С тобой мы вместе рождены!

...У очага им места нет,

Они для этого бедны.


БОГ В МИРЕ

О, миры созидающий Словом

Властелин и Земли, и Неба!

На земле у Тебя не было дома,

А в суме у Тебя не было хлеба.


Отдыхать Ты ложился на камни,

Слушал Ты, как земли грудь вздыхает,

Как гудит в недрах жаркое пламя...

Только Бог так один отдыхает.


Между трав рассыпались кудри,

Ветры пели Тебе свои песни.

Не поймут никогда того люди,

Что Творцу мир для ложа – тесен.


Для Тебя все так было просто:

В каждом доме Ты был добрым Гостем.

Простирая персты к колосьям,

Насыщался Ты зернышек горстью.


Ты ходил по воде, как ветер,

Презирал над челом Своим крышу,

Облачался Ты в ризы из света –

Быть таким может только Всевышний.


Каждый шаг Твой был ясно отмечен

Неземной, очень чудной печатью –

Благородный, святой, человечный,

Заключал Ты всех нищих в объятья.


О, Владыка бескрайней Вселенной!

Ты являл красоту Духа всюду –

Преклонив смиренно колени,

Рыбакам ноги мыл Ты в сосуде.


Ты высок! Ты велик безмерно!

Но, лицо под удары подставив,

Ты очистил нас, грешных, от скверны

И попрал сатанинские стаи.


Ты прижал к древу руки и пяты,

Чтоб пробили их в злобе гвоздями.

Изувеченный и распятый,

Ты есть дивное славы Сияние!


СРЕТЕНИЕ

Я в храме встретилась с Тобой.

На стук мой двери отворили.

Ты на руках лежал Марии,

Младенец чистый и святой.


С небес свет лился золотой

В распахнутые окна Храма.

Стояла, преклонившись, Анна,

Молился Симеон седой.


Нет, это было не во сне,

А наяву, когда однажды

Я в храм вошла, горя от жажды,

И сразу Ты явился мне.


Превыше звезд Святой Престол.

Небесный хор поет: «Осанна!»

«Свят! Свят!» – взывает непрестанно

Крылатых серафимов сонм.


А Ты велик! Ты так велик!

Храм Божьи ризы наполняют.

Твой Дух миры не умещают.

Сияет ярче солнца Лик.


«Душа, – Ты нежно говоришь,

И взор Твой кротостью лучится. –

Царя смиренного ты зришь.

Велик, кто кроток, кто смирится».


ТИХИЕ ВОДЫ

Вышел Иисус из тихих вод.

На мгновенье бег прервало время.

«Вот Он, Агнец Божий! Он берет

На себя грехов вселенских бремя».


Смуглые и тонкие черты

Выражают ум и благородство,

Носят след небесной красоты.

Над челом высоким голубь вьется.


Но народ не понял ничего,

Ослепленный грешной суетою.

«Это – Сын Мой! Слушайте Его!» –

Глас звучал высоко над толпою.


Разрастался голос все сильней,

Сквозь века звучал, моря, пустыни

И достиг последних наших дней:

«Люди! Это – Божий Сын любимый!


Он пришел нас исцелить от ран,

Дать покой и мир Свой совершенный.

Люди! Погружайтесь в Иордан

Веры драгоценнейшей, священной!»


Боже наш! Святой Отец Благой!

Новую нам жизнь даруй и сердце!

Мы хотим в купели голубой

В чудный образ Господа облечься.


Смой, вода, с сердец греха налет,

Пусть сердца, как звезды, людям светят!

Вот выходим мы из тихих вод –

Господа возлюбленные дети.


ГОРА ПРЕОБРАЖЕНИЯ

Здесь с птицами играют облака,

Здесь Ангелов небесных слышно пение.

Прекрасна и безмерно высока

Господняя гора Преображения!


Внизу терновник острый и туман,

Холодные, глубокие расселины.

Не сосчитать ушибов, язв и ран,

Полученных в дороге при падении.


Не сосчитать горячих тайных слез!

Миг отдыха короткого – блаженство:

Но впереди идет Господь Христос,

А вслед душа стремится к совершенству.


Сегодня мы светлее, чем вчера,

Ведь каждый новый шаг возводит в вечность.

Гора, Преображения гора,

Нас поднимает к Господу навстречу.


Чем ближе Бог – тем ярче горний свет,

Тем неба ослепительней сиянье!

Идет Христос, а мы за Ним вослед

Сквозь терни пробираемся и камни.


Он обратил к Нам дивное лицо,

Оно все звезды неба закрывает.

Он говорит: «Еще чуть-чуть! Еще!

Все вытерпевший только побеждает.


Усилием возможно лишь взойти

На светлую алмазную вершину.

Тот победит, кто не свернет с пути,

Тот победит, кто верит очень сильно.


Тот победит, кто любит горячо,

Упавшему протягивает руки,

Кто подставляет немощным плечо,

Кто хлеб и воду честно делит с другом...»


В дороге забывают о своем,

Когда душа за Господом стремится.

Смирение – единственный подъем,

Чтоб в Образ дорогой преобразиться.


Как начал я подъем – я с этих пор

Пред Богом и друзьями умаляюсь:

Все выше поднимаюсь на Фавор,

Все ближе к Небесам я приближаюсь.


ГОСПОДЬ И ЛАЗАРЬ

Знал Господь, что Лазаря поднимет,

Воскресит из тления, из праха,

Но, однако, всемогущий, сильный,

Перед гробом Иисус заплакал.


И сказала Иисусу Марфа:

«Он давно во гробе почивает.

Уже тленья слышен тяжкий запах...»

Но Господь их словом утешает:


«Веруйте – узрите славу Бога!

Веруйте – узрите чудо сразу!

Лазарь, выйди вон!» – и вмиг из гроба

В пеленах на свет выходит Лазарь.


О, Раввуни! Почему смутился

Дух в Тебе высокий Твой небесный?

Почему так горько прослезился,

Зная, что сейчас с ним будешь вместе?


Твое сердце есть любовь святая.

Ни к чему оно не безучастно!

Слезы это сердце проливает,

Замечая скорбь сердец несчастных.


Ты не плачь, душа, а только веруй!

Бог всех умерших поднимет,

Распахнет в обитель неба двери,

И с любовью всех в объятья примет.


Исцелит твою больную душу,

Плоть больную, уничтожит скорби.

Веруй только! Слово Бога слушай!

Ибо Слово Бог Свое исполнит!


Даст тебе Господь по мере веры.

Умножай ее живые русла,

И храни всегда и всюду верность

И любовь к Спасителю Иисусу.


О

САННА!

Усыпана земля цветами.

Встречают кроткого Христа.

«Давида Сыну – честь, осанна!» –

Кричат восторженно уста.


На светлых Божьих ризах слезы

Печальный оставляют след.

Он знает: ждут плевки и розги,

Позор, глумленье, черный крест.


Как бури гул и океана,

Роняет мирозданье стон:

«Осанна Господу! Осанна!

И низкий Господу поклон!»


«Осанна Господу! Осанна!» –

Теперь кричит моя душа

И плачет, созерцая раны,

Склонясь у Божьего Креста.


Душа! Открой скорее двери

В святилище, где твой алтарь!

Ты слышишь: на ослице едет

Твой кроткий и смиренный Царь.


Открыты настежь двери храма:

Гряди! И горний свет излей!

Осанна Господу! Осанна!

Взойди на трон души моей!


В пыли, на прахе на дороге

Целую след ступней Твоих.

Любовь и жизнь стелю под ноги

Тебе, души моей Жених.


Бросаю сердце в пыль, под ноги

Тебе, идущему на казнь

За жалких грешников убогих,

Тебе, распятому за нас.


Стелю под ноги песни, слезы,

Молитвы и святой восторг,

В саду души срываю розы,

Под крест ложу их, кроткий Бог.


Надежда наша, упованье,

Горящая во тьме Звезда,

Не на позор, не на закланье

Въезжаешь Ты, а на свиданье

С искупленными, кроткий Царь!


ДУХ И КОСМОС

Земля – подножье. Небеса –

Престол Твой, белоснежный, вечный.

Твои огнистые глаза

Глядят сквозь Космос бесконечный.


Орбиты четкие планет

Твоя рука надежно чертит.

Куда-то вдаль несется свет,

Миры несутся вдаль за светом.


А Дух Твой мчится впереди,

Пространства бег опережая.

Для крыльев Духа нет пути.

Он Сам Свои пути рождает.


Он исторгает из Себя,

Единым словом звездный Космос,

Как будто капельки дождя.

Он на ладони Вечность носит.


Громады огненных миров –

Твоих корон бессчетных перлы.

Громады огненных миров –

Как блестки на могучих перьях.


Как струйка света, Млечный путь

Между перстов Твоих струится –

И это для Тебя – чуть-чуть,

Чтоб уместить Тебя частицу.


Где Ты поставишь Свой Престол?

Во что упрешь святые ноги?

Где, наконец, найдешь простор

Для крыльев Духа, мощных, грозных?


Перед Тобой миры шуршат,

Как горсть песка на сильной длани.

Где отдохнет Твоя Душа,

Пространство осеня крылами?


НЕБЕСНЫЙ ЦАРЬ

Он сидит на горе. Грусть в глубоких очах,

Тихо шепчет молитвы устами.

Царь Небесный, скажи, где Твой кров, где очаг?

Почему спать ложишься на камни?


Он сквозь Время, сквозь ночь на меня поглядел:

«В этом мире так много изгоев.

Что имел – им отдал; чем Я мог – их согрел.

Я живу их нелегкой судьбою».


На холодных камнях густо наледь лежит,

Низко травы холодные гнутся.

Ты так сильно озяб, Божий Сын! Ты дрожишь.

Где Твой плащ, чтоб в него завернуться?


«Нынче Лазарь сидел у ворот богача.

Мимо Я проходил на рассвете.

Я увидел его и сорвал плащ с плеча. –

Есть еще доброта!» – Он ответил.


Ты сегодня не ел, лишь в ручье пригубил

Два глотка чистой влаги студеной.

«Шел Я мимо гнезда и птенцам хлеб скрошил,

Одиноким в гнезде разоренном».


На востоке зари робкий свет заблистал.

Царь Небесный сказал на прощанье:

«Этот жребий Я Сам для Себя избирал,

И теперь Я иду на закланье.


На Голгофе-горе тени смерти лежат,

И друзья не придут на свиданье.

Ризы снимут мои и Меня обнажат,

Я отдам кровь Мою и дыханье.


Если сердце Мое ты понять можешь, друг,

Значит, Крест ты поднял Мой невольно.

Счастлив Я лишь тогда, когда люди вокруг

Святы, счастливы, сыты, довольны».


НА ГОРЕ ЕЛЕОНСКОЙ

Небо в ярких огнях, как пылающий куст,

Как венец в каплях крови терновый...

Где Твой дом, о Пророк Назаретский Иисус?

Что на гору восходишь Ты снова?


Над горою луна половину небес

Занимает трепещущим телом.

Серебрящийся камень, чернеющий лес,

Да туман из холодных расселин.


Может быть, здесь таинственный Неба порог

Расположен светло и искусно?

Труд закончив дневной, в Свой заходишь чертог

И задумчиво смотришь и грустно.


Через несколько дней увенчает венок

Этот облик, спокойный и строгий.

В этом мире бескрайнем Ты так одинок,

Потому что родился в нем Богом.


Кто разделит Твою бесконечную грусть

И молитвы, и слезы сегодня?

О, Пророк Назаретский, Сын Божий Иисус,

Ведь вокруг только Космос холодный!


Только птица тихонько об воздух крылом

Из ночного стучится эфира.

Опустился на камень усталым челом

Царь Великий бескрайнего мира.


В Твоих мыслях – глубокая нежность и боль.

Очень гулко в груди сердце бьется.

Кто ответит любовью на эту Любовь,

Когда шаг до Креста остается?


Соберутся ли в час Твоей муки друзья

У Креста, где распнут Твою нежность?

И глядят на Тебя Иеговы глаза

Неотступно с высокого Неба.


ВЕЗДЕСУЩИЙ

Ты думаешь, Господь не видит ничего,

Что делаешь ты в тайне и во мраке?

А в Книге повествуется Его:

Он управляет звездным Зодиаком.


На небе звезд во много больше раз,

Чем на земле песчинок на дорогах.

Но ни одна от зорких Божьих глаз

Не скроется, от глаз лучистых, строгих.


Он каждую по имени зовет,

Он составляет звездные узоры,

Их направляет в Космосе полет.

Он чертит бесконечные просторы.


А на Земле, где жизни колыбель

Бессмертный Дух издревле свил на водах,

Он знает всех наперечет людей,

Их миг прихода в мир и миг ухода.


Он слышит сразу все их голоса,

Он мысли всех мгновенно проницает.

Шумят дубравы, рощи и леса –

Господь число всех листьев сразу знает.


Прозрачнее стекла пред Ним земля,

Он видит, как сплетаются в ней корни.

Он знает каждого червя и муравья,

И труд благословляет их упорный.


Метель ярится, поутру ковром

Блистает снег под солнцем недвижимо,

Он знает, сколько выпало числом

И сколько на земле лежит снежинок.


Он знает стези рыб во всех морях,

Число икринок и число песчинок!

Он грани сосчитал у хрусталя,

Он вычислил все нити паутинок.


Ты думаешь, Господь не видит ничего,

Что делаешь ты в темноте и втайне?

А в Книге повествуется Его,

Что Он всего тебя соткал перстами.


Когда в утробе ты еще лежал,

Зародыш твой Он наблюдал с вниманьем.

Тебя Он осторожно созидал

И слушал твое тихое дыханье.


Поэтому храни себя во всем,

Будь осторожен и в словах, и в мыслях,

И сердце освящай, и ум, и дом

Пред взглядом глаз, внимательных, огнистых.


Глаза Творца – пылающий огонь.

Чуть гнев блеснет – гора осядет пеплом.

Бог знает тайны все. Но Он – Любовь.

И потому Бог бесконечно терпит.


МУЖЕСТВО

Я понимала мужество неверно,

Пока душа не встретилась с Иисусом.

Теперь стыжусь я, что высокомерно

Я относилась к самым светлым чувствам.


«Вот мужество, – в восторге я считала, –

С разбега прыгнуть прямо в пламя жаркое!»

Меня, как очень многих, восхищало

Все громкое, все звонкое и яркое.


Я в мире любовалась только сильными,

Я любовалась дерзкими, отважными,

Высокими, упорными, красивыми...

Но идеалы были те бумажными.


А в городе, холодном, загазованном,

После того, как встретила я Господа,

Мне человек сказал парализованный:

«Красивым сердце быть не может черствое!


Вот мужество: из года в год в терпении

Овсянкою кормить больных из ложки,

Стирать белье нечистое в смирении

И хлебные сдувать с подушек крошки.


Нет подвига прекрасней и превыше!

Я руки только добрые целую!

Сложи об этом песню, пусть все слышат:

Мир мужеством лишь этим существует!»


Сжечь жизнь легко в горниле за мгновенье,

А Господу совсем другое нужно:

Участие, любезность, снисхожденье.

Вот что такое истинное мужество!


МИЛОСТЬ

С каждым днем все ясней понимаю:

В моей жизни, нелегкой, тревожной,

Совершается воля святая,

Я живу только милостью Божьей.


Сотни раз в пропасть я обрывалась,

В бездну вод увлекалась бессильно,

И из ада, мне ясно казалось,

Меня Чьято рука выносила.


Выносила из дома горящего,

Из коварных сетей извлекала

Часто, часто! Но лишь в настоящем

В этом милость я Божью узнала.


О, я бремем была неподъемным!

Я в руках Божьих птицею билась.

Как Твоя лучезарна, огромна

К сердцу грешному, Господи, милость!


У Тебя, Боже, руки пронзенные

Адским пламенем черным помечены.

Я грехов моих гвозди каленые

Забиваю в них вновь опрометчиво.


Я рассвет предваряю молением,

Я твержу перед сном каждый вечер:

«Боже! Слава Тебе за терпение!

Боже! Милость Твоя бесконечна!


Каждый хлеба кусок, щедро посланный,

Каждый прожитый день, сон, здоровье –

Это милость Твоя, Боже Господи!

Это – дар, освященный Любовью!


Что бы в жизни моей ни случилось,

Все во благо душе направляешь!

Каждый вздох мой – Твоя, Боже, милость!

Ею каждый мой вздох осеняешь».


Я – ПУТЬ, ИСТИНА И ЖИЗНЬ

Я – путь, Я – истина, Я – жизнь!

К тебе Я простираю руки.

Душа, от них не отвратись, –

Ужасна с Господом разлука!


Я – путь. Пойди Моей тропой,

Где след кровавый Мой алеет.

В небесный город золотой

Мой путь поднять тебя сумеет.


Я – истина. Впитай в себя

Слова учения святого.

Живи, прощая и любя,

Средь мира грешного и злого.


Врагам любовью воздавай,

Тьму побеждай добра лучами.

Частички сердца раздавай

Тем, кто несчастен и печален.


Я – жизнь. Душа, вовек живи!

Пребудь во Мне, Я – Дух бессмертный!

В пролитой за тебя Крови

Зачаты вечной жизни ветви.


Ко Мне всем сердцем обратись –

Не разорвать святые узы!

Я – Путь, Я – Истина! Я – Жизнь! –

Для счастья большего не нужно.


МИЛОСТИ ХОЧУ, А НЕ ЖЕРТВЫ!

Оставь молитву – жертву уст.

Умолкни, Слово говорящий.

Так говорит Господь Иисус:

«Хочу Я жертвы настоящей.


Не словом – делом говори,

Как любишь Господа и ближних.

Не словом жертвуй. Дай любви

Простор, – и Я тебя услышу.


Ты многих учишь; ты богат

Одними красными речами,

А рядом твой усталый брат

Стенает горько от печали.


На полуслове оборвись

И обними его за плечи.

Реку Я: милости учись!

И выйду Я к тебе навстречу.


Ты хочешь, чтоб всесильный Бог

Твоих молений слушал звуки?

Ты знаешь тех, кто одинок?

Ты пожимал хоть раз им руки?


Ты согрешавшего прощал?

Отверженных вводил в храм Божий?

А если нет, ты есть кимвал,

И дар твой Господу ничтожен.


Не жертвы, милости хочу!

Теперь ты понимаешь это?

Приди ко Мне – Я научу

Тебя Любви, что выше жертвы!»


ХРИСТИАНЕ

Мы проповедуем Христа,

Нам подарившего спасенье,

Великий праздник Рождества,

И день прекрасный Воскресенья.


На нивах сел и городов

Мы сеем семя золотое,

Мы проповедуем Любовь –

Небес учение святое.


О, пусть согреет мир тепло,

Что мы сердцами излучаем.

Мы проповедуем добро

Среди усталых и печальных.


Мы пламенных сердец привет

Во тьме сидящим посылаем,

Мы проповедуем всем Свет,

Мы в храм Господень призываем.


Здесь огненный алтарь в цветах,

Здесь мир, восторг и упованье.

Мы проповедуем Христа,

Мы всех зовем в свое собранье!


ПЕЧАТЬ

«Положи меня, как печать, на сердце Твое...»

Песни Песней 8:6


В Гефсимании, где Сын Бога Всевышнего

Пред распятием горько плакал, молился,

Я свое, свое имя услышала

В час, когда сумрак ночи сгустился.


Мое имя, простое, негромкое,

Повторял Вечный Сын Иеговы.

Он хотел принимать чашу горькую

И венец Свой предсмертный терновый.


Ради имени моего неизвестного,

Ради сердца моего неспасенного

Сотворивший миры и созвездия

Горько плакал этой ночью бессонной.


В Гефсимании, в час ночной в Гефсимании

Божий Сын у Небес меня вымолил.

На Кресте умирая, израненный,

Он опять прошептал мое имя.


Средь имен, среди судеб бесчисленных,

Среди тысяч сердец безызвестных

Мое имя было Кровью написано

На ладонях Творца, Кровью Крестной.


И оттиснуто было вечной печатью

Мое имя, печатью железной,

На кровавом Господнем распятии,

Перед адской чернеющей бездной.


Там душа моя очи открыла,

Где под солнцем стоит крест обугленный.

Там душа так Творца возлюбила,

Что сказала Ему: мой Возлюбленный!


У креста, где висишь Ты, поруганный,

Я с Тобою навеки повенчана!

Мой Единственный! Мой Возлюбленный!

Ты – Любовь моя вечная! Вечная!


ДОРОГА

Окружили Его палачи,

На Голгофу казнить повели.

Позади – боль, насмешки, бичи,

Черный холм ясно виден вдали.


Крест поднял и понес на плечах,

Каждый шаг, каждый вздох, как ожог.

Позади – отреченье, печаль,

Впереди – в чаше едкая желчь.


Позади – плач молений ночных

И отверженной нежности стон.

Впереди – псов глумящихся рык,

Раскаленного воздуха звон.


В этом вся Твоя жизнь средь людей,

Дивный Светоч, сошедший с небес:

Позади – дни бессчетных скорбей,

Впереди – окровавленный крест.


Но Иисус поднимает глаза,

С укоризной глядит на меня:

«Позади – в небе темном Звезда!

Впереди – свет воскресного дня.


Дверь, открытая в вечность, – итог

Моей жизни, исполненной мук.

Впереди – мир, спасенье, восторг!

Людям жизнь посвящаю Я, друг».


СОВЕРШЕНСТВО

Ты – пожирающий огонь,

Ты – ветра тихого дыханье,

Твоя пронзенная ладонь,

Как перстень, держит мирозданье.


Ты – после ливня теплота,

Ты – гнева праведного ярость.

Ты в жарком пламени куста,

В росе, что в травах расплескалась.


Ты на престоле, в высоте,

Недосягаемой, пресветлой.

Ты – кроткий Агнец на Кресте.

Ты – во гробу, Ты – Дух Бессмертный.


Ты молнии метаешь вниз,

Ты людям ноги омываешь.

О, сколько Ты имеешь лиц!

Как ослепительно сияешь!


В Твоих отражена очах

Седая вечность, как пылинка.

В Твоих отражена очах

Земная каждая личинка.


Ты звезды кончиком перста

Средь бездн холодных зажигаешь,

Ты слезы на моих щеках

Рукой пронзенной отираешь.


Моя душа перед Тобой

В восторге пала на колени:

Ты – Совершенство! Ты – Любовь!

Ты – дивный Камень, драгоценный!


СВЯТОЙ ДУХ – УТЕШИТЕЛЬ

Он держит мир крылом огнистым,

Светил полетом управляет.

И Он Собой, как светом чистым,

Всю Землю нашу наполняет.


Когда средь бездны мир творился

Творца могучего рукою,

Он над купелью вод носился –

Дыханье Господа Святое.


Явилась жизнь, открыла очи,

Взошло Светило Золотое,

Он каждый крошечный росточек

Животворил Самим Собою.


Огонь Любви неугасимый,

Он в нас творит Свой храм сегодня.

Имеет огненные крылья

Душа, когда в ней Дух Господень.


И часто сердце замирает,

Постичь великое не в силах, –

Что в слабом сердце пребывает

Тот, Кто колеблет бездны мира.


Тот, Кто созвездия толкает

По стезям Космоса безбрежным,

Он кротко сердце утешает,

Ведет с душой беседу нежно.


НА ГОЛГОФЕ

Я быть хочу сейчас не здесь.

Я быть хочу в другой эпохе,

Где в каплях крови Божий Крест

Стоит под солнцем на Голгофе.


О, как хочу пробраться вдруг

Сквозь толщину седых столетий,

Сквозь римский строй мечей, кольчуг,

Где суд вершат геенны дети.


Меня не сдержат их щиты

И копий их смертельных жала, –

Я поднесу к Кресту цветы,

Своими оросив слезами.


В предсмертных муках, как в бреду,

Ты на меня посмотришь, знаю.

Я на колени упаду

Перед Тобой и зарыдаю.


И громко, так, чтоб над горой

Раздался голос мой набатом,

Скажу: «Вот, я пришла с Тобой

Делить страданья, Царь распятый!


Нам жизнь дарует боль Твоя!

Здесь соберутся миллионы! –

Склонившись, поцелую я

Песок кроваво-обагренный. –


Я остаюсь здесь навсегда,

Здесь, у креста, под солнцем жгучим.

Ни испытанья, ни года

С Тобой вовек нас не разлучат.


В Тебе одном смысл, красота!

Я избираю эти камни

И этот черный сруб креста,

Чтоб вечно их лобзать устами.


Ты – жизнь моя, судьба моя,

Моя любовь и сердца песня!

С Тобою здесь умру и я,

И вновь с Тобою я воскресну!»


МАРИЯ, Я ПОЙДУ С ТОБОЙ

Мария, я пойду с Тобой

Рыдать на черный холм сегодня,

Где перед яростной толпой

Стоит кровавый крест Господений.


Где грех и Ирод, и Пилат

Вершат неправый суд жестоко.

И я одену черный плат,

Чтоб отирать им слез потоки.


Роняют черные кресты

На землю тени, словно крылья.

Я в пыль паду лицом, как Ты,

Где кровь Его спеклась, Мария!


Я в волны адского огня

Его страданий сердце брошу

И закричу: «Меня! Меня

Злословьте лучше! Он – хороший!


Вы убиваете Любовь!

Он – мира любящий Создатель!»

Мария, до конца с Тобой

Я здесь останусь у Распятья.


Слезами скорби захлебнусь,

Господни раны созерцая!

Я в мир обратно не вернусь,

Там имя Господа не знают.


С Голгофы нет пути назад

Тому, кто видел Божьи раны!

Кто видел Мать Христа в слезах,

Кто тронут был Ее слезами.


Мария, я иду с Тобой,

Чтобы назад не возвращаться!

Здесь мой Любимый, Дорогой!

На миг с Ним не хочу расстаться!


РЕКВИЕМ

Над Голгофой пурпурный закат,

Алой кровью небеса кропят.

На Голгофе три креста стоят.

На одном из них Творец распят.


Потрясенный мир покрыла тьма.

Если ты поднимешь к небу взгляд –

Плачет небо в темных пеленах,

Кровь течет на пурпурный закат.


Кто пронзил гвоздями небеса?

Почему они кровоточат? –

Кровь течет с Господнего креста, –

Над землею пурпурный закат.


Мертв Спаситель. Чтобы Тело снять,

Стали гвозди с силой вырывать.

Люди! Сколько можно жизнь терзать?! –

Захлебнулся от крови закат!


Завернувшись в скорбный вдовий плат,

Будет Мирозданье ожидать,

Что из гроба встанет Он опять,

Будет звезды из очей ронять.


Он воскреснет! Он вернется к нам!

Нет Любви и Милости конца!

Над землею небо цвета ран,

Что сияют на руках Творца.


И не может сердце слез сдержать:

Боже! Как любовь Твоя сильна!

Над вселенной, словно кровь, закат –

Омывает Благодать сердца.


ИИСУС

«Я подарю вам жизнь, любовь и вечность,

Не будет вашей радости конца», –

Сказал Иисус и крест поднял на плечи,

Склонив чело под жалами венца.


«Я проложил вам путь прямой на небо,

Я дам вам Царства Божьего ключи...»

Плевались псы, идя толпою следом.

Шли с молотом навстречу палачи.


Он лег на древо черного распятья.

«Друзья Мои, хочу Я одного:

Скорее всех вас заключить в объятья!»

Забили гвозди острые в Него.


«Любимые! Я вам желаю счастья!

Греха им не вмени, Отец благой».

Ему подали уксус пить из чаши

И ризы поделили меж собой.


«Я возвращу вас в райский сад прекрасный.

Я возвращусь к вам вновь, ведь Я – Любовь!»

Копье вонзили в грудь Его бесстрастно

И затоптали у распятья Кровь.


Не слышала толпа, не замечала,

Как, распахнувшись над главой креста,

«Люблю! Люблю вас!» – небеса звучали,

«Люблю! Люблю...» – стонали небеса.


ВОЗЛЕ БОЖЬЕГО КРЕСТА

Возле черного креста

Желчью Господа поили.

Возле черного креста

Ризы Божии делили.


С той поры прошли века.

Темным крепом мир окутан.

Над Голгофой облака

От стыда красны, как пурпур.


Плачут тихо небеса,

Звезды из очей роняют.

Возле черного Креста

Божья Кровь не высыхает.


И стоит моя душа

На коленях у распятья,

Возле черного креста

Ей «Люблю!» сказал Создатель.


И глядит душа на крест

Неотрывно и печально.

У креста одел на перст

Бог ей перстень обручальный.


Голубых созвездий свет

Серебрит песок дорожный.

Ничего прекрасней нет,

Чем Голгофа, и дороже!


БОЖИИ РАНЫ

На самом возвышенном месте земли,

Где плавятся камни от зноя в пыли,

Где толпами мимо проходит народ,

Сын Божий людей к покаянью зовет.


Кровавые раны, как звезды, горят,

Пронзенные длани без слов говорят:

«Оставьте здесь, люди, грехи и вражду.

Терплю бесконечно, надеюсь и жду.


На этом кресте Мною был побежден

И в голову ранен смертельно дракон.

Я черные рати его сокрушил,

Я крестною Кровью смерть жала лишил.


Спеклась Моя Кровь на ступнях, на руках.

Поставлен Маяк этот, чтобы в веках

К Голгофе живущих приковывать взгляд:

Кровавые раны, как звезды горят...»


Кровавые раны, как звезды, горят

Сегодня, как двадцать столетий назад.

И судорогой смертною члены свело,

По-прежнему тернии жалят чело.


Чтоб в стадо собрать Своих бедных овец,

Здесь тысячи лет терпит муку Творец,

Из чаши пьет желчь, поношения яд –

Кровавые раны, как звезды, горят.


Небесный Пастух, у Креста я нашлась.

Хочу пред Тобою на землю упасть

И пыль целовать, где Твоя Кровь спеклась,

Что смыла с души все пороки и грязь.


Померкли на небе алмазы светил, –

Твой Лик изувеченный Солнце затмил!

Не в силах я взгляд от креста оторвать –

Кровавые раны, как звезды, горят.


ШЕЛ АГНЕЦ УМИРАТЬ

Шел Агнец умирать на гору

И крест влачил тяжелый Свой.

А сзади, чуть жива от горя,

Брела Мария за толпой.


Кошмара большего не знает

Мир от созданья своего:

За Сыном Мать брела седая,

Чтоб видеть, как убьют Его.


Затем в Него забили гвозди

Солдатской грубою рукой.

Из глаз ее струились слезы,

Из глаз Его струилась кровь.


И было до того ей больно,

Что не хватало сил вздохнуть.

Казалось, не в Его ладони

Забиты гвозди, а в ее грудь.


Мгновенья, как века, тянулись.

Стояла у Распятья мать.

И даже небеса пригнулись,

Не в силах эту боль объять.


Порою открывал Он очи,

Взглянув вокруг на краткий миг.

И горестно, и нежно очень

Тогда зрачки встречались Их.


Тьма по вселенной разливалась.

Боль вытерпеть не стало сил –

И Сердце Сына разорвалось.

Бог сердце Мамы сохранил...


О, если б люди в мире гордом

Открыли в этот миг глаза! –

Идет Небесный Царь на гору,

Как много лет тому назад.


Есть Книга Божия, живая.

Ее откроешь – всякий раз

Она смиренно повторяет

Бессмертный горестный рассказ.


Рука пронзенная коснется

Души и нежно постучит –

И, если сердце не проснется,

На свете зря оно стучит!


ПОМЯНИ МЕНЯ, ГОСПОДИ

Помяни меня, Господи, в Царстве Твоем!

Я на грех расточил жизни краткое время.

Мы вдвоем на кресте. Кровь стекает ручьем

Из дымящихся ран непрерывно на землю.


Ты оплеван, избит, нет терпеть больше сил.

Преисподней врата перед нами отверсты.

Ты и я на кресте. Я один согрешил.

Но страданья мои разделил Царь Небесный.


Солнце раны Твои обжигает огнем.

Вижу: Ты умираешь, закрываешь ресницы.

Помяни меня, Господи, в Царстве Твоем!

Заслони от судов беспощадных десницей!


Совершилось! Конец! Задрожала земля.

Принял жертву Творец за грехи всей вселенной.

Тебя сняли с креста. В гроб несут. Ну, а я...

Я живой! Я живой! Получил я прощенье!


Помяни меня, Господи, в Царстве Твоем!

Верю, верю: Ты стал для меня Искупленьем!

Ты во гробе лежишь, в черном гробе сыром.

Я склоняюсь в мольбе пред Творцом на коленях.


А когда Ты воскрес в чудном блеске святом

Я слова прошептал, зарыдавши от счастья:

Помяни меня, Господи, в Царстве Твоем,

Чтобы облик всегда созерцать Твой прекрасный.


Приведи меня, Господи, в вечный Твой дом,

Где сиянье Твой лик излучает лучистый!

Я хочу вечно жить в вечном Царстве Твоем!

Без Тебя я уже своей жизни не мыслю.


ГРЕШНИК

Я вспоминаю: копья и мечи.

Весь на Голгофе собран легион.

Меня к кресту подводят палачи.

Сейчас я буду к древу пригвожден.


Я вспоминаю: вот поднял я взгляд:

Как высоко крест поднят от земли!

Не я! Не я! – на нем другой распят!

И черный сруб креста в Его Крови!


Искажены агонией черты.

Я ясно слышу сердца каждый стук

Сквозь громкий крик бушующей толпы,

Сквозь громкий говор ада злобных слуг.


Они плюют, хохочут, я забыт.

Я плачу, без конца шепчу: «Прости!»

Но каждый гвоздь так яростно забит –

Ему с креста вовеки не сойти!


Я на Него смотрю, Он – на меня.

Он мне едва кивает головой:

«Я спас тебя от адского огня.

Я – твой Господь, Я – Искупитель твой».


Остановились Вечности часы.

Одело мирозданье темный креп.

И жутко так, что даже смолкли псы,

Что черной стаей окружали крест...


Я вспоминаю это каждый миг.

Я на Голгофу привожу друзей:

«Взгляните, люди! На руках моих

И на ногах нет шрамов от гвоздей!


Нет на челе моем язв от венца.

Безгрешный Агнец взял вину мою!»

Я вспоминаю это без конца

И без конца шепчу: «Благодарю!»


ГОСПОДЬ

Господь, Ты – солнце. Чудный свет

Сердца людей всех согревает,

Движением светил, планет

Вокруг Себя повелевает.


Господь, Ты – чистая роса,

Что всюду поутру блистает

И, как небесная слеза,

Лицо Вселенной умывает.


Господь, Ты – царственный алмаз,

Который тайну излучает,

И кто его находит раз,

Уж ни на что не променяет.


Господь, Ты – молния с небес,

Которая всех ослепляет.

И кто ее увидит блеск,

Колени в страхе преклоняет.


Господь, Ты – буря, что разит

И гор вершины сокрушает.

Весь мир трепещет и дрожит,

Когда она вдруг налетает.


Господь, Ты есть весенний сад,

Который весь благоухает.

Едва его коснется взгляд,

Уже его не покидает.


Господь, Ты – океана бездна,

Что дивный жемчуг порождает,

И в ней такая глубина,

Что в страхе сердце замирает.


Господь, Ты – золотой огонь,

Который все испепеляет,

Цветет вулканом над горой

И вечно в очагах пылает.


Господь, Ты – благодатный дождь,

Который всходы поливает

И каждый злак, и куст, и хвощ.

Ты – дождь, в плодах что созревает.


Господь, Ты есть святая песнь,

Которая не умолкает.

И в чьей душе ей место есть,

Тот непрестанно воспевает.


Господь, Ты – сердце, что в груди

Стук никогда не прекращает,

Что, словно колокол, гудит

И к состраданью призывает.


Господь, Ты – жизни хлеб святой,

Что всякий с радостью вкушает,

А после полнится хвалой.

Ты – хлеб, что силу добавляет.


Господь, Ты есть Вселенной боль,

Которая не утихает,

Что отдает смиренно Кровь,

И кротко всем грехи прощает.


Господь, Ты – память всех времен,

Которая всех обнимает,

И всех, кто был на свет рожден,

В себе, как в облаке, скрывает.


Господь, Ты – вечная любовь,

Которая всех исцеляет

И над громадами веков

Свой стяг победно поднимает.


Господь, Ты – мудрости глагол,

Который путь всем озаряет.

Господь, Ты есть бессмертный Дух,

Который крылья простирает.

Господь, Ты есть Великий Бог,

Который словом созидает!


СОСУД С ЕЛЕЕМ

Не будет в доме хлеба и огня,

Под снегом виноградник побелеет,

Но буду знать я: в доме у меня

Богатство есть – один сосуд с елеем.


Скорбеть не стану, плакать, горевать,

Что беден, нищ, что нечем мне укрыться.

А буду громко Бога прославлять

За то, что в доме чудный клад хранится.


Давно постиг я: суета и прах –

Роскошные дворцы и колесницы,

И кладезь тучных зерен в закромах,

И жаркие рубины на деснице.


Сказал Господь: «Не этим богатей,

Что точит моль, что тленно и не вечно».

Сказал Господь: «Душа, копи елей,

По капельке, в трудах, в сосуд сердечный.


Все, что имеешь, бедным раздавай,

Из житниц все зерно рассей по полю –

И твой елей польется через край,

Так щедро будет им сосуд наполнен.


Небес наследство обретают здесь.

Здесь, на земле! Копи, душа, не злато!»

С тех пор я к песне прилагаю песнь

О благодати, о Творце распятом.


Я каждое мгновенье, каждый вздох

Спасителю Иисусу посвящаю.

И до того наполнил сердце Бог

Самим Собою, что не умещаю!


Вода живая, чистая ручьем

Из уст моих течет, течет сегодня!

И полон сердца храм, и полон дом

Дыханием, присутствием Господним!


Я НЕ ХОЧУ ГОЛГОФУ ПОКИДАТЬ

Я не хочу Голгофу покидать!

Настала ночь. Умолкли крики, стоны.

Я продолжаю у креста стоять,

Склонив чело в почтительном поклоне.


У страшного кровавого креста

Я становлюсь душой светлей и чище.

Я познаю: какая суета –

Весь мира блеск, который жадно ищут.


Какая низость – зависть и порыв

Даров достигнуть, Господом не данных!

Как немощен и как честолюбив

Весь род людской, унизанный грехами!


Как велико падение мое,

Когда сужу и сетую на ближних!

Как низко над землею воронье

Порой летает мелких, темных мыслей!


Владыку мира вижу на кресте.

Я вижу в этой близости блаженство.

Я вижу Бога в дивной красоте

Любви, смиренья, бескорыстной жертвы.


Струится кровь из страшных, рваных ран

Распахнуты подетски щедро длани:

«Все, что имею, отдаю Я вам,

Мои друзья: жизнь, сердце и дыханье».


Мне страшно от Голгофы отойти!

Мне страшно в омут жизни погрузиться!

Я часто забываю на пути

С друзьями хлебом честно поделиться.


Я часто забываю людям дать

То, что Господь мне щедро предлагает.

Я не хочу Голгофу покидать –

Она мой дух над миром поднимает.


Я на Голгофе век хочу пребыть,

Пока земная жизнь не прекратится.

Надеяться всем сердцем и любить

Хочу здесь, у распятья, научиться.


И сердце без остатка раздавать,

Тепло души и бедным хлеб до крохи.

Я не хочу Голгофу покидать!

Я близко к Богу только на Голгофе!


ПОБЕДИТЕЛЬ

Мечи звенят! Мечи звенят!

И дым, как будто из печи.

Из черных нор выходит ад,

В шеренги строится в ночи.


А в небесах Звезда зажглась.

Идет на землю звездный дождь.

Лежит в хлеву Небесный Князь,

Крылатых сил небесных Вождь.


Мечи звенят! Мечи звенят! –

Грех, зависть, злоба, клевета.

Толпа вопит: «Распять! Распять!..»

Струится Божья Кровь с креста.


Как Кровь Господня горяча! –

Растаял лед в сердцах людей.

И нет в Его руках меча,

А только раны от гвоздей.


И нет в Его руках меча,

А только нежность и тепло.

И на Голгофе, как свеча,

Сияет крест, поправший зло!


Мечи в пыли дорог лежат,

Повсюду слышен птичий звон.

По норам уползает ад,

Стенает попранный дракон.


Хвала Тебе, Господь! Хвала!

Твой свет над миром воссиял!

Ты без меча державу зла

И смерти, и греха попрал!


Твоим мечом была любовь

И милость Божия была.

Владыка вечности благой,

Хвала Тебе, Господь! Хвала!


НА РАССВЕТЕ

Любовь и доброта непобедимы!

Пусть ночь, как преисподняя, черна,

И Ты лежишь во гробе, мой Любимый,

Распятый Агнец. Но Любовь сильна!


Стою в слезах. От мук безмерных тени

На дорогих чертах Твоих лежат.

Но я дождусь, наступит Воскресенье –

Ты на меня поднимешь взор опять.


Твой будет взгляд сияющим и светлым,

Как этот день воскресный золотой.

Любовь и доброта, как Бог, бессмертны!

Восстань из гроба, Вечная Любовь!


Рассвет осколки попирает ночи.

Мир в ожиданье трепетном стоит.

Взрываются в садах цветами почки,

Роса на травах перлами блестит.


Справлял триумф свой черный ад напрасно!

Любовь и Доброту нельзя убить!

Любовь воскресла! Как Любовь прекрасна!

Еще нежнее в сердце мне глядит.


Любовь ко мне ладони простирает

И говорит, уста отверзши, мне:

«Не плачь, душа! Вовеки свет сияет!

И нет разлуки больше на земле!»


ПОСЕВ ГОЛГОФЫ

Сквозь время и пространство, и эпохи

Христова Кровь струится и сейчас.

Мы – золотой посев Твоей Голгофы,

О Кроткий Агнец, закланный за нас.


Ты держишь мир пронзенными руками

И в россыпи огнистой свод небес.

И в каждом сердце обращенном капля

Твоей Крови, пролитой в муках, есть.


Ты жизнь купил для нас ценой страданий,

Агонии предсмертной на кресте.

Ты, умирая, в нас вдохнул дыханье.

Мы – воскресенья Твоего посев.


Не счесть сердец счастливых, обращенных!

И в каждом сердце Твой сияет свет.

Мы – колоски Твои. Нас – миллионы.

Конца и края Божьей ниве нет!


ПОДАРОК

День бесконечно длится,

Плавится воздух от зноя;

Кружатся черные птицы

В небе над черной горою.


До черноты обугленный,

Крест на Голгофе сияет.

Мира Спаситель поруганный

Кровью святой истекает.


«Это – подарок вам, люди! –

Шепчет распятый Создатель –

Бог до того вас любит –

Кровью за вас крестной платит.


Ризы прекрасные порваны.

Псы зло плюют и хохочут.

Кружатся черные вороны,

Чтобы клевать жертвам очи.


Еле вздымаются груди,

Сердце вот-вот разорвется...

«Это – подарок вам, люди!

Кровь ради вас Моя льется!»


К черному древу прикован

Жертвенный Агнец до смерти.

Ради подарка такого

Эти мучения терпит.


Царь бесконечного мира

Дар предлагает прекрасный.

Что ж вы проходите мимо?

Что ж вы глядите бесстрастно?


«Люди! Примите подарок –

Счастливо, вечно живите!» –

Шепчет так нежно, так жарко

К древу прибитый Спаситель.


ВОСКРЕСЕНЬЕ ХРИСТА

Он вышел из гроба, где три дня лежал,

Избитый, израненный, строгий.

Он вышел из гроба – и мир задрожал

От царственной поступи Бога.


Земля покачнулась. Гирлянды планет

Зажглись в безднах в это мгновенье,

И мир осиял изумительный свет

Господнего Воскресенья.


То Ангелы видели на небесах

И радостно восклицали.

А люди земли в суете и в скорбях

В то утро еще почивали.


Ангелы пели: «Сын Божий воскрес!

Повержены адские силы!»

И застилали синь бледных небес

Бессчетные, мощные крылья.


Звучал над землею небесный хорал,

Зарницы в лазури блистали,

Бог огненным взглядом весь мир озарял.

А люди в неведенье спали.


Как пыль, разлеталась постыженно тьма,

Кренилися ада скрижали,

Скулил в безнадежной тоске сатана.

А всюду цветы расцветали.


В мир вновь возвращалась Любовь и Весна,

Творец заключал мир в объятья.

И люди отверзли глаза ото сна,

А Бог дождь излил благодати.


Нет, день не забудется тот никогда,

Сияющий, теплый, чудесный!

Все пело хвалу: горы, лес и вода –

По миру Господь шел воскресший!


Он чистым дыханьем его наполнял,

Одежд светоносных благоуханьем;

И взором прекрасных очей освещал,

Ласкал рук пронзенных касаньем.


Звенел среди радуг хорал в небесах:

«Воскрес Бог во славе сегодня!

Бессмертны Любовь, Доброта, Красота!

О, славьте все имя Господне!»


ЖЕНЫ

«

МИРОНОСИЦЫ

»

Ветерок чуть колышет смоковницы ветви,

Все цветы распустились в саду и на поле,

Чаши лилий наполнились жемчугом светлым.

Я прекрасней рассвета, Магдалина, не помню.


Собирайся, Мария, уж звезды рассвета

Утонули в прозрачной небесной пучине.

Ты не спала всю ночь, чуть от слез не ослепла;

Я не спала всю ночь – я Писанье учила.


Я не спала всю ночь – посылала моленья,

Составляла из песен чудесные масти.

Наступило, Мария, сестра, Воскресенье.

Я не помню, Мария, рассвета прекрасней!


Между нами – века, мы не знаем друг друга,

Ты увидеть меня возле гроба не сможешь.

Ты мне ближе других, дорогая подруга,

Ибо Он для меня тоже жизни дороже.


Я Ему, как и ты, жизнь мою посвятила,

Собирала в сосуд алавастровый слезы.

В моем светлом саду – в саду сердца – растила

Я для Него одного мои алые розы.


Он прекраснее всех! Всех добрей! Совершенней!

И никто на земле с Ним сравниться не может!

Перед Господом нашим преклоним колени

И сердца перед Ним, словно розы, положим!


Я другого рассвета такого не помню.

Блики света блистают вокруг золотые.

За один Божий взгляд жизнь отдать я готова.

За тобою иду я ко гробу, Мария!


СПЕШИ, МАРИЯ!

Звучит певцов небесных песнь,

Величит, славит Божье имя.

Скажи друзьям: Христос воскрес!

Спеши, Мария Магдалина!


Пусть слезы не тоски в глазах,

А слезы радости блистают,

Как солнце в золотых лучах.

Спаситель наш велик и славен!


Скажи им: долы расцвели

И нивы пышными цветами.

И меж камней поют ручьи

Серебряными голосами.


Смените слезы на восторг,

Стенанья – на святые гимны.

Любовь бессмертна! Вечен Бог!

Великий, славный, в брани сильный!


Триумфом стал позорный крест,

Голгофа стала неба выше.

Неси, Мария, людям весть,

Пусть эту весть весь мир услышит.


Звучит певцов небесных песнь,

Величит, славит Божье имя.

Скажи друзьям: Христос воскрес!

Спеши, Мария Магдалина!


СВЯТОЙ ДУХ

Все бессчетные созвездья,

Безграничный древний космос,

Словно драгоценный перстень,

На персте легко Он носит.


Крыл размах, могучих, мощных,

Простирает в бесконечность.

На персте легко Он носит

Время и седую Вечность.


На бессчетных диадемах

Все огни горят Вселенной.

Млечный путь вкрапил и Землю

В золотое оперенье.


Проницает взором просто

День прошедший, день грядущий.

На персте легко Он носит

Сонмы всех людей живущих.


Его тихий, кроткий голос

Утешает, учит, просит.

Он меня, как хрупкий колос,

На груди, у сердца, носит.


КРЕСТ КРОВАВЫЙ

Вселенная роняет стон –

Ее Творец ко древу пригвожден.

И этот крест кровавый

В сиянье Божьей славы


Превыше звезд лучистых вознесен.

Какой триумф! –

Здесь грех людской прощен.

Здесь попран ад, здесь побежден дракон.


И этот крест кровавый

В сиянье Божьей славы

Превыше звезд лучистых вознесен.

«Хвала Творцу!» – поет небесный хор.


Душа! Ввысь подними скорее взор –

Любовь не знает тленья!

Сияет Воскресенье!

Превыше звезд крест Божий вознесен.


Хвала Творцу! Наш род людской спасен!

Христос воскрес! Восстал из гроба Он!

Он – Царь святой державы!

Сиянье Божьей славы!

Он в ризы вечной славы облечен!


МАГДАЛИНА

В сад, где сумрок ночи в кронах уже тонет,

Мирру драгоценную я несу в ладонях.

Ночь была, как сажа, скорби власяница.

Господу помажу ноги и десницу.


Миррой и слезами смажу Божьи раны,

А потом на камни лягу бездыханной.

Пусть проходят мимо дни – вовек не встану!

Здесь, где мой Любимый, сердце я оставлю...


Блики золотые сквозь листву блистают.

Слышу я: «Мария! Ты о Ком рыдаешь?

У Любви нет смерти! Солнце вновь сияет!

Люди мира, верьте! – Бог не умирает!


Верьте! Верьте, люди: вас простил Сын Божий!

Кто Его полюбит – умереть не сможет.

Стали твои слезы звездами, Мария,

Стали твои слезы розами, Мария!


Мне они дороже, чем мирры драгоценной!

Мне всего дороже сердце, Богу верное!


ВОСКРЕСНЫЙ ХОР

– О чем так радостно пели птицы

В это светлое воскресенье?

– О том, что из чрева, прежде денницы,

Было Христа рожденье!


– О чем так радостно ветры шумели,

Весь мир облетевши быстро?

– О том, что силы зла не сумели

Лишить Спасителя жизни!


– О чем хрустальными языками

Глаголили все океаны?

– О том, что гроба разрушились камни,

Воскрес в славе Царь Мирозданья!


– О чем сегодня так рано-рано

В собраньях святых говорили?

– О том, что Руки в глубоких ранах

Врата в Вечный Дом отворили!


Звучат, словно струны, созвездья вселенной,

Звучат небеса, словно арфа:

– Христос воскрес, не познавший тленья!

Превыше Он тленья и праха!


Душа, ты все ли слова различаешь

Симфонии этой чудесной?

Христос воскрес! – вся земля восклицает.

Хвала Тебе, Бог Воскресший!


ЦАРЬ СЛАВЫ

День воскресения Христа.

Душа, воспой Господне имя!

Вот поднимаются врата –

И Царь грядет, великий, сильный.


Вот двери Вечности седой

Покорно поднимают верхи –

Заходит славы Царь святой,

Чьё Царство и Престол – навеки!


От света дивного лица

Бежит во страхе тьма с позором.

От блеска славного венца

В глубинах млечных меркнут зори.


К Его склоняются ногам

Сердца людей беспрекословно:

«Ты искупил нас от греха

Пречистой жертвенною Кровью!»


Пред Ним склоняются века,

Склоняется весь круг небесный:

«Твоя пронзенная Рука,

Нас держит над отверстой бездной!»


Хвалой наполнились уста,

Слились с небесным светлым хором:

«День воскресения Христа!

Царь мира во врата заходит!»


Нет нашей радости конца!

Душа взлетает ввысь на крыльях:

День воскресения Христа!

Вовеки славься, Божье имя!


ЧЕМ СИЛЬНЕЕ ЛЮБОВЬ

Догорает закат, погружается город

Глубоко, глубоко в свои сны и молчанье.

Я услышать хочу, Боже, дивный Твой голос, –

Зажигаю свечу, открываю Писание.


Повествует оно откровенья святые

Тайны жизни Твоей, благородной, тревожной.

За Тобою иду в Галилею, в пустыню

И целую следы ног Твоих осторожно.


На горе Елеонской, где звездные низки,

Вниз сорвавшись с небес, раскатились, как росы,

Я к Тебе проберусь сквозь столетия близко,

Я с Тобой разделю и моленья, и слезы.


Я хочу о Тебе все изведать до йоты.

Я иду за Тобой к берегам Иордана.

Я стихи сочиню, положу их на ноты,

А затем пропою людям их утром рано.


О терновом венце, о кровавой Голгофе, –

Люди песни услышат мои и заплачут.

Я в Тебе растворюсь до последнего вздоха.

Я от мира любви моей чистой не спрячу.


Люди спросят меня: отчего песни эти

Так сердца наши жгут, так тревожат, волнуют? –

Потому, – я скажу, – что на всем белом свете

Только Бога люблю! Только Им существую!


Ни о ком о другом сердце думать не хочет. –

Люди песни услышат мои и заплачут.

Чем сильнее любовь, тем звучит арфа звонче!

А простые слова жгут сердца наши жарче!


ВЕРНИСЬ!

День к вечеру склоняется устало.

Уходит солнце, завершив свой путь.

И шепчет сердце: «Любящий Наставник!

Не уходи! Вовеки с нами будь!»


В глазах Иисуса – нежность неземная,

В глазах Иисуса – неземная грусть:

«Друзья Мои, Я вас не покидаю,

Я к вам вернусь. Я скоро к вам вернусь».


Плескались птицы в синеве крылами,

А больше там не видно ничего.

Утешьтесь! Наш Любимый будет с нами!

Он вновь сойдет с Престола Своего.


Вы вспомните, с какой любовью нежной

На нас смотрел Он в тот прощальный час.

Он нам оставил веру и надежду.

Он к нам вернется! Ибо любит нас.


День к вечеру склоняется устало.

По древним стезям движется Земля.

И там, где мы с Тобой, Господь, расстались,

Горит Звезда лучистая Твоя.


Не остывает в вечной круговерти

В сердцах любви пылающий огонь.

Любовь сильнее времени и смерти!

Мы возвращенья жаждем Твоего.


Вся наша жизнь – мольба и ожиданье.

Прекрасна и сурова эта жизнь!

Где мы расстались, там мы ждем свиданья.

Души Жених возлюбленный, вернись!


День к вечеру склоняется устало.

Звучит молений наших к Небу зов:

Вернись! Вернись, наш дорогой Наставник!

Ты – наша Вера, Жизнь, Судьба, Любовь!


ПЕСНИ ПЕСНЕЙ

(песня о Суламите)


Поют Востока ветры и поныне

Мелодию чудесную любви.

Жила пастушка бедная в долине,

Где пышно виноградники цвели.


Рычали барсы по ночам сердито.

Серебряный вдали яснел Ермон.

Пасла козлят пастушка Суламита,

Которую любил царь Соломон.


В долине арфа царская звучала:

«Любовь, не говори мне снова «нет!»

Ведь я – поэт, каких земля не знала.

Ведь я – мудрец, каких не видел свет.


Позволь назвать тебя моей невестой.

Есть много жен, но ты достойней их.

Тебе из злата сделаю подвески,

Ведь я богаче всех царей земных.


Среди мужей я самый муж желанный,

Но лишь тебе я о любви пою...»

Но Суламиту все считали странной, –

Она любила лишь мечту свою.


Полцарства Соломон сулил напрасно,

Бродя в тоске среди цветущих роз.

А дорог был ей Царь другого Царства,

Которое за гранью синих звезд.


На арфе царской зря рыдали струны,

Прекрасные стихи звучали зря.

И Суламиту звали все безумной

И нищенкой, отвергнувшей царя.


Опять оставив бедное жилище,

Где хлеба ломоть да кувшин воды,

На всех дорогах Суламита ищет

Своей любви, своей мечты следы.


Сквозь страны, сквозь века ведет дорога.

Эпохи возле ног ее шуршат.

Кого ты ищешь, Суламита? – «Бога!

Я – любящая Господа душа».


«Я младшая сестра твоя родная.

Так чудно круг сомкнулся бытия,

И так твое я сердце понимаю,

Как будто Суламита – это я».


По скалам, по холмам Жених шагает!

Идет по звездам и по облакам!

Седой Ливан чуть слышно напевает

Напев, запечатленный на века.


И в этой песне есть такая сила,

Что слышит сердце ясно каждый стих:

«Беги, Невеста! Убегай от мира!

Беги от царских колесниц шальных!


Рви, голубица, сети золотые!

Я, Твой Господь, – скала твоя и сень!

Слова царей земли – слова пустые,

Подвески золотые – жалкий тлен!


Ведь каждый то находит, что он ищет.

Немудрые заблудятся во мгле.

Невеста, твое вечное жилище

В садах небесных, а не на земле.


Я, Дух Святой, ту песнь сложил простую,

Чтоб ты, душа, легко могла прочесть:

Ты потому так на земле тоскуешь,

Что ты – Моя Любовь, Мечта и Песнь».


ПЕСНЯ СУЛАМИТЫ

Каждый день, каждый миг говорю,

Повторяю слова, как моленье:

Тот, Которого я люблю,

Всех прекраснее, всех совершенней!


Он созвездия словом творит,

Он дает всем живущим дыханье.

На персте Его перстень блестит –

Сотворенное Им Мирозданье.


Нет живущим на свете числа,

Но никто с Ним вовек не сравнится!

От прекрасных очей, от чела

Золотой свет ручьями струится.


Безграничны Его мощь и стать!

Он могуч и равно милостивый.

Мне достаточно только знать,

Что Он есть, чтобы быть счастливой.


Я следы на дорогах ищу,

Каждый след Его нежно целую.

Словно воздухом, Им я дышу,

Словно хлебом, я Им существую.


Я всю жизнь посвящаю Ему,

Песни сердца и пыл весь сердечный.

Я хочу вечно жить потому,

Чтобы вечно любить Его! Вечно!


Он один в моем сердце живет,

Он один – счастье, небо и солнце!

Мой Возлюбленный – мира Господь.

Потому через край чаша льется.


СИЯЮЩИЙ ЛЕВ

«Вот лев от колена Иудина...

победил...» Откр.5:5.


Светилось на небе созвездие Лев

Бледнел от сияния мрак.

И мчался стремительно огненный Лев

Сквозь звездный седой Зодиак.


От поступи мощной дрожал небосклон,

Срывались вниз гроздья планет.

Сто тысяч блистающих царских корон

Струили мерцающий свет.


Кого Он искал на спирали времен?

На точных Пространства весах?

Он был так прекрасен! Так добр! Так силен!

«Любимый!» – узнала душа.


Он зов мой услышал. Огнистый зрачок

Во мраке блеснул, как слеза.

Он сделал сквозь Космос, сквозь Вечность прыжок.

«Любимый!» – сказала душа.


На Землю шагнул Он сквозь звездный посев,

Померкли в лазури зрачки.

Он кротко вошел в бедный, маленький хлев,

Он лег на соломы клочки.


О Нем тосковала я много веков:

«Где Ты, мой Единственный?» – «Здесь!»

Была между нами Голгофа и Кровь,

И солнцем обугленный крест.


Была между нами Голгофа и Кровь,

Моря, океаны, пески...

Я тысячу раз умирала и вновь

Рождалась из жгучей тоски.


В Священном Писании древняя песнь

Звучала на струнах живых:

«Где в полдень пасешь, мой Возлюбленный?» – «Здесь!

Я рядом всегда, Суламифь!»


Медведицы ковш изливает во мгле

Свое золотое вино,

А Небо так близко прильнуло к Земле,

Как будто уж рядом оно.


Ты – сердце мое, мой сияющий Лев,

Царь духов небесных святых!

Я Вечности слышу ответный напев:

«Ты – сердце Мое, Суламифь!»


ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ

Мне ночь шептала: «Я тебя люблю!»

«Люблю! Люблю!» – сложились звезды в строки.

Рассвет мне розу подарил – зарю:

«Люблю», – вновь голос повторил глубокий.


Проплыли тучи, словно корабли

Под парусами ветра. Вслед за ними

Сто тысяч раз признание в любви

Писал на окнах дома летний ливень.


Я распахнула в светлый сад окно,

Где радуги сплетаются с ветвями.

Кто так давно, так нежно и тепло

Мне каждый миг твердил любви признанье?


Я напрягала зрение и слух,

И сердцу дал Создатель откровенье:

С высот небес сияющий Пастух

Следит за мною каждое мгновенье.


Он облачен был в яркий звездный свет,

А посох был светил лучами соткан.

Он пас стада созвездий и планет.

Он наступал сандалями на Солнце.


«Люблю! Люблю!» – сквозь птичий перезвон

Шептали ветры мне и лилий чаши.

«Люблю! Люблю! – неслось со всех сторон. –

Я создал мир, чтоб в нем был каждый счастлив!


Живи вовек! Не плачь и не грусти!

К тебе всегда Я простираю руки!

Вовеки буду Я тебя пасти,

Моя Любовь, смиренная Голубка!


Прошедший день другому скажет дню

И повторит тысячекратно Вечность

Мои слова: Люблю тебя! Люблю

Любовью бесконечной! Бесконечной!»


ПЕВЧАЯ ПТИЦА

Я мечтаю: я – птица, на ветке живу,

А глаза устремляю в синеву, в синеву,

Не забочусь о хлебе, насыщаюсь росой,

Не дружу совершенно с земной суетой.


И такая любовь в сердце к Богу живет,

Что любовь, разрастаясь, вот-вот разорвет

В оперении хрупкую грудку мою.

Исторгая любовь из себя, я пою!


Я пою и пою! Все о Нем! Об Одном!

Среди трав и листвы изумрудный мой дом.

Утром падают звезды в густую траву.

Если я замолчу, от любви я умру.


Не нужны мне сокровища мира, семья.

Только Бог у меня есть и песня моя.

Распахнется вдруг дверь голубого шатра –

И улыбка Христа так светла! Так светла!


СИЯНИЕ СЛАВЫ

Он – сияние славы!

Он понес крест позорный.

Носит вечные раны

На ладонях пронзенных.


На груди от копья

Носит след Он кровавый.

Небеса и Земля,

Пойте песнь Богу славы!


Пойте Богу сердца

О любви к Нему нежной.

Ради нас Божий Сын

Был неузнан, отвержен.


Был гвоздями пронзен,

Пил глумленья отраву.

Без конца, без конца

Пойте Господу славу!


Он – сияние славы!

Он прощал, умирая.

Он – сияние славы!

Вечно раны сияют,


Ярче тысячи звезд

Свет струят непрестанно.

Славен! Славен Христос!

Аллилуйя! Осанна!


ТАЙНА

«Тайна сия велика –

тайна Христа и Церкви»


У созвездий, у облаков,

У источников горных хрустальных,

У эпох, у бессчетных веков

Есть глубокая тайна.


Тайна есть у орлов, мотыльков,

Есть у ласточек, стайкой летящих:

Свою ищет любовь, свою ищет любовь

Всякий, в мир приходящий.


Сонмы судеб и сонмы родов,

И богатый, и нищий

На земле, среди многих следов,

След единственный ищут.


В глубине глаз людских и зрачков,

Словно в зеркале чистом,

Каждый ищет любовь, свою ищет любовь –

Душу близкую ищет.


Ибо мир сотворен из Любви.

До времен изначальных,

До лучей первозданной зари

Лишь Любви рдело пламя.


И была столь Любовь велика,

Что болела, как рана!

Сотворила пространство, века,

Острова, океаны.


На руках у Владыки миров

Есть глубокие шрамы:

За Невесту Свою, за Любовь

Был пронзен Бог гвоздями.


Сердце Бога прибили к кресту,

Кровь струилась на землю.

Он искал Свою в мире мечту

И Свое отраженье.


Так разгадана тайна веков,

Сокровенная тайна:

Бог искал в этом мире Любовь

Среди слез и печали.


Плачут тысячи чистых сердец,

Плачут камни Вселенной, –

За Любовь Свое сердце Творец

Бросил в пламя геенны.


«Я – Невеста Христа, я – мечта

Бога – Церковь живая.

Я нашлась у подножья креста,

Где спеклась Кровь святая.


Так сильна к Тебе, Боже, любовь,

Что горит, словно рана!»

Так разгадана тайна веков,

Сокровенная тайна.


ПАМЯТЬ

Я не забуду никогда Голгофу,

Где умирал Царь мира изувеченный.

Сплетаются века, как буквы в строфы, –

Я буду вспоминать Голгофу вечно!


В садах небесных золотые лилии

Благоуханьем вечный день наполнят.

Навстречу распахнутся дали синие,

А я Распятье на Голгофе вспомню.


Приклонит Древо Жизни ветви пышные,

Плодов роняя алые рубины.

Персты коснутся арфы – и услышу я,

Как воспевают чудно серафимы.


Давно я позабуду беды, горести,

Рассеются давно в эфире тучи,

Но вспомню, как забили гвозди в Господа, –

И вспыхнут слезы на ресницах жгучие.


Я вспомню кровь текущую, агонию,

Гул нарастающий толпы, плевки, проклятья.

Я вспомню, как пронзенными ладонями

Ко мне тянулся мой Господь с распятья.


Нет, это никогда не позабудется!

Пусть раны все забудутся сердечные,

Там, где легко так дышится и любится,

Я буду вспоминать Голгофу вечно!


Вновь у Престола Божьего колени

Я преклоню в восторге бесконечном.

В стране, где не смолкают смех и пение,

Я буду вспоминать Голгофу вечно!


ВСТРЕЧА

Ко мне Господь ладони простирал.

Я мимо шел Голгофы – оглянулся.

Он долго-долго звал, Он умирал,

Но до меня Он все же дотянулся.


Его персты тянулись сквозь века,

Сквозь глыбы льда, сквозь мрак ночей кромешный.

Вдруг с раною глубокою рука

Моей души коснулась очень нежно.


И в этот миг я содрогнулся весь

От тихого Его прикосновенья.

А Он сказал: «Ведь Я взошел на Крест,

Чтоб ты Меня заметил, драгоценный!


Средь черных бездн кружилась Земля.

Как жгло меня распятья злое пламя!

Века сменялись, но рука Моя

К тебе с креста тянулась постоянно.


Чтоб лед и снег больной души твоей

Вмиг растопить горячей Кровью крестной,

Взошел на Крест невиданных скорбей,

Твой Бог и Царь, оставив трон небесный.


Чтоб подарить Мой вечный мир и свет

Живущим в темноте греховной людям,

Я выбрал крест, ведь выше места нет,

Чем этот крест, сколоченный столь грубо».


ЦЕЛУЮ ТВОИ РУКИ

Ты россыпи миров безбрежных

Творил и россыпи светил.

Целую Твои руки нежно,

Которыми меня творил.


Святой, Предвечный и Безгрешный,

Сошедший со святых небес,

Целую Твои руки нежно,

Которыми поднял Ты крест.


Земные пыльные дороги

Ты все прошел, им счета нет!

Целую нежно Твои ноги,

В пыли дорожной каждый след.


Стекает Кровь с креста, стекает...

Покрыла тьма лицо земли.

Душа в слезах моя лобзает

Ступни пронзенные Твои.


Ты гроб холодный покидаешь,

Владыка славный душ живых.

Ко мне вновь руки простираешь,

И я целую снова их.


Чем мне воздать за дар бесценный

Любви священной, крестных мук,

За дар прощенья и спасенья? –

Я дар беру из Божьих рук.


СЛОВА И ДЕЛА

Я у Христа учусь красиво жить.

Я у Христа прошу любви и силы.

Одно – красиво речи говорить;

Совсем другое – поступать красиво.


Моя душа, добру учись сперва!

Слова без дела ничего не значат.

Мы гениальны говорить слова,

Их говоря, все делаем иначе.


У Бога очи – пламя. Перед Ним

Никто не устоит с душою грешной.

Мы часто зависть черную клеймим,

Но не выносим тех, кто нас успешней.


Мы любим к милосердью призывать

С трибун высоких. Между тем, на деле

От собственного хлеба оторвать

Нам ломоть жаль, чтобы другие съели.


И что на это возразите вы?

Никто поспорить с правдою не сможет.

Слова сейчас ужасно дешевы.

Любовь и милость с каждым днем дороже.


Ладонями в рубцах от крестных ран

Бог тянется к сердцам всем молчаливо.

Давно не верю я уже словам,

Поступкам только верю я красивым.


ЗИМА

В декабре обгорели рябины дотла.

Где же ягоды красные?

У зимы я искала добра и тепла, –

Я за это наказана.


Синим взглядом коснулась души – обожгла,

Зазвенели подвески алмазные.

Отвернулась и дальше морозить пошла.

Как я сильно наказана!


Я брела, спотыкаясь, стучала в дома:

«Люди! Птица отбилась от стаи!

В декабре обгорели рябины дотла,

Пожалейте меня, умоляю!


Добрым словом и взглядом согрейте меня!

Где же ягоды красные?»

Безучастно сидели они у огня.

Как я сильно наказана!


В декабре обгорели рябины дотла,

Птицы в снег с веток падали.

На пороге Господнего храма нашла

Птица красные ягоды.


Снова песни пою-распеваю с утра:

Слава Богу благому! Прекрасному!

У зимы я искала любви и тепла, –

Я за это наказана.


СВЕЧА

Когда придет пора задуть свечу,

Когда замрут в земле сухие корни,

Мою молитву, Господи, припомни:

Вовеки я Тебя любить хочу!


Моей свече осталось пламенеть

Совсем немного дней, уж скоро вечер.

Но верю я: любовь и нежность вечны!

Моя любовь не может умереть!


Мою несовершенную свечу

Ты вновь зажжешь, рукой коснувшись тихо,

И я звездою жаркой, яркой вспыхну.

Вовеки я Тебя любить хочу!


Среди небесных золотых планет

Мое сиять на небе сердце будет.

Любовь бессмертна! Вечен тот, кто любит!

Любви вовеки не померкнет свет!


Я ТЕБЯ ПРОЩАЮ

Раскрытой Книга Божия лежала:

Кровь по кресту потоками лилась.

«Прости! Прости! – моя душа шептала. –

Ведь я еще тогда не родилась.


Еще не родилась, а столько горя

Уже Тебе сумела принести.

Прости, что злой была и гордой,

Когда пришел черед мой в мир прийти».


С листов священных полные печали

Взглянули очи. И сказал Иисус:

«Я все твои грехи, душа, прощаю.

Вновь упадешь – Я вновь тебе прощу».


Мне показалось, что листы Писанья

Прошелестели вдруг: «Люблю! Люблю!

Прощаю все паденья, сетованья

И слабость бесконечную твою.


А если в суете Меня забудешь,

Рукой пронзенной в сердце постучу.

И все, что не простят в гордыне люди,

Сто тысяч раз, любя тебя, прощу!»


Раскрытой Книга Божия лежала,

Кровоточил в ней каждый слог и стих.

И я, склонясь, листы поцеловала,

Как будто раны на ногах Святых.


Шептал Господь распятый, умирая:

«Все, в чем тебя осудят, обвинят,

За что изгонят, отлучат, – прощаю!

И то, за что железом заклеймят».


Шептал Господь распятый, умирая:

«Будь счастлива вовеки! Не грусти!

И, как тебя Я на кресте прощаю,

Так точно ты других людей прости».


ПЕРСТЕНЬ СОЛОМОНА

Над древней Иудеей солнце всходит.

Сидит на царском троне Соломон.

К глазам подносит перстень. «Все проходит», –

На царском перстне стих запечатлен.


Вот мудрости итог, раздумий царских!

Где колосилась рожь – дымит жнивье.

Я пил до дна любовь и жизнь из чаши,

Я все познал! И вот проходит все!


Я тысячу цариц любил прекрасных,

Но сердце не пленила ни одна.

Их восхищали трон мой и богатство,

Блеск моего искусства и ума.


Любил – и разлюбил. И откровенно

Я в книгу этот вывод записал:

«Проходит все! Все – суета! Все тленно:

Любовь земная, троны и металл!»


Над древней Иудеей ночи тени

Давно лежат. Склонились звезды ниц.

И перстень царский средь эпох утерян,

И след утерян родовых гробниц.


А я иду сегодня по дороге,

Где сгорбились оливы на краю,

Где пыль столетий обжигает ноги, –

Несу цветы распятому Царю.


Я встану на Голгофе на колени.

От боли, от любви душа замрет

И скажет тихо: «Да, все в мире тленно!

Но Божий Крест века переживет!»


Вдруг на меня Спаситель кроткий взглянет.

Вдруг просветлеет в тернах лик святой.

Он руку сквозь века с креста протянет

И мне подарит перстень золотой.


И взглядом, затуманенным слезами,

Я прочитаю надпись не дыша:

«Проходит все! Но вечна над мирами

Моя Любовь, спасенная душа!»


ЗАВЕЩАНИЕ

Я сердцем дверь незримую открою.

Переступлю через порог веков –

Стоят легионеры плотным строем,

Наполнен воздух гулом голосов.


Здесь центр Земли. Здесь, знаю, ось Вселенной.

Здесь, на холме, темнеет страшный крест.

Здесь плачет Вечность, устремив на Землю

Глаз миллиарды огненных с небес.


Я слышу смех, проклятия и стоны.

«О, Мой Господь! Ты дышишь! Ты – живой!»

Но ангел смерти смуглые ладони

Уж смело тянет к Жертве неземной.


Я ничего сказать не успеваю.

Со стоном всколыхнулась грудь Земли:

Он умирает! С Ним я умираю...

Я падаю... вдруг слышу: «Нет, живи!»


«Живи! Живи вовеки! Бесконечно!» –

Земли вздохнула каменная грудь.

«Живи! Живи! – мне повторила вечность. –

Здесь только начинается твой путь».


Страницы Книги залиты слезами.

Я слышу, они явственно шуршат:

Он был пронзен за грех людей гвоздями.

Он умер, чтоб жила твоя душа.


«Любимая, прошу, дай обещанье, –

Чуть слышно прошептали Небеса, –

Что ты исполнишь это завещанье,

Ради него струилась Кровь с креста.


Ради тебя терпел Я поруганья,

Чтобы вовек ты счастлива была.

Терпел хулу, насмешки и скитанья

Ради того, чтоб вечно ты жила».


Глаза застили слезы пеленою, –

Не вижу ни Голгофы, ни толпы.

Век двадцать первый дышит за стеною

Угарным смогом вящей суеты.


Единственное жизни достоянье –

У сердца Книгу Божию держу.

Ценю лишь это в жизни Завещанье.

И ценностей других не нахожу!


БУКЕТ

Я собираю для Христа букет,

С утра ступая по прохладным росам.

В одной руке мелькает острый серп,

В другой руке – искристые колосья.


Несу к ногам Спасителя венок,

Связавши стебли лучиками солнца.

В моем букете каждый колосок

По имени торжественно зовется.


Есть колосок в росинках – Доброта,

Есть колосок, как звездочки, – Любезность.

Несу к ногам Спасителя Христа

Смирение, Терпение и Нежность.


Идет Господь навстречу по меже.

Струится светлых риз благоуханье.

«Скажи, душа, ты собрала уже

Букет цветов для нашего венчанья?»


Идет Господь навстречу по меже:

«Я знаю: ты свой сноп в трудах вязала.

Он – совокупность чудных совершенств?

Или, душа, ты что-то потеряла?»


Жених души, Тебе вручаю дар

И низко преклоняюсь пред Тобою.

Я так хочу, чтоб Ты мой сноп назвал

Достоинств совокупностью – Любовью!


От этого зависит жизнь моя.

Мир затаил, мне кажется, дыханье.

Войду ли я в обители Царя

С букетом, источающим сиянье?


ПОДОЙДИ К КРЕСТУ!

Мир, подойди к кровавому кресту!

Ты глух, ты слеп! Глаза открой свои!

Ты так хотел увидеть Красоту,

Ты лик искал таинственный Любви.


Ты много лет калил резец в огне

Ты высекал Гармонии черты.

Искал ты Совершенство на земле,

Ты зря изранил ноги и персты!


Резец искусный твой источен в прах,

Попрало время всех твоих богов.

Ты роешься в руинах, в письменах –

Как прежде, ищешь Вечную Любовь.


Иди сюда! Вот здесь Любви алтарь!

Сюда несут все мудрые цветы.

Но нет на Ней блистающих тиар,

Алмазов звездных в гнездах золотых.


Любовь крылата. Это ты постиг.

Но крылья распластала на кресте.

И не рубины жаркие на них,

А раны пламенеют от гвоздей.


Лицо Любви прекрасно! Но венец

Его изжалил тысячами жал.

Поверь, твой вековой резец

Прекрасней ничего не созидал!


Склони свои колени у креста,

И ты познаешь: ты Мечту нашел!

Здесь Свой престол воздвигла Красота

И вечная, нетленная Любовь.


Сюда ведут дороги всех эпох.

Сюда плывут все корабли, ладьи –

К Голгофе черной, где распятый Бог

Над миром руки распростер Свои.


ТРИ ПТИЦЫ

Птицы крылья распластали

В час молитвы надо мной –

Белая и золотая,

Третья алая, как кровь.


Гласом женственным и нежным

Птица белая запела:

«Я – надежда! Я – надежда!

Дом мой – Жизни Вечной древо.


Я сплела гнездо из лилий

В кроне, где роса густая».

Как твое, скажи мне, имя?

«Вера, – птица золотая. –


Я сияю ярче солнца

И созвездий Зодиака.

Где мой голос раздается,

Там ни страха нет, ни мрака».


Третья, в алом оперенье,

Мне сказала тихо, просто:

«Я сплела гнездо из терний

На камнях дорожных, острых.


Мои крылья в вечных ранах,

Кровь доныне выступает.

На груди моей багряной

От копья прокол зияет.


Я лечу туда, где плачут,

Где в зловонных струпьях страждут».

Я сказала: «Ты прекрасна!

Ты – Любовь! Ты всех прекрасней!»


Птицы крылья распластали

В час молитвы надо мной –

Белая и золотая,

Третья – алая, как кровь.


АЛАВАСТРОВЫЙ СОСУД

Несу сосуд из алавастра

К ногам Создателя миров,

Мое единое богатство:

Надежду, веру, жизнь, любовь.


На Божьи ноги в тяжких ранах

С поклоном мирру я пролью,

Смешав с горячими слезами

Масть благовонную мою.


А некто шепчет: «Что за трата!

Душа, могла бы ты продать

Сосуд расчетливо за злато,

И знатной в этом мире стать.


Давай устроим торг с тобою.

Тебе я, что захочешь, дам

За хрупкий алавастр с любовью:

Богатство, славы фимиам.


Дни будут счастливы и многи!»

«Нет! Я сокровище несу,

Чтоб окропить святые ноги

И крест, где мучился Иисус.


Я изолью мой клад на камни,

Где кровь Спасителя спеклась.

Пролью состав благоуханный

Я на Голгофе в пыль и грязь.


За взгляд Спасителя единый,

За стон eдинственный Его

Я отдаю давно хранимый

Весь кладезь сердца моего.


Я буду в рубище скитаться,

Я буду жаждать, замерзать,

Я буду часто распинаться

Сердцами злыми и страдать.


Одна судьба, одна дорога

С распятым Агнцем навсегда!

Мои мечты, мои восторги,

Молитвы посвящаю Богу!

И жизни каждый миг отдам!»


ВЕСНА

Молю Тебя, Творец благой,

Ты можешь чудо совершить,

Ты можешь снова возвратить

Апреля ветер голубой.


Молю Тебя, верни скорей,

Что смыл дождем седой сентябрь:

Счастливый смех минувших дней,

Цветов гирлянды на ветвях.


Я верю, что в стране святой,

Где ходит Царственный Христос,

Не обрывает ветер злой

Завои белоснежных роз.


Не осыпается жасмин

На землю, как печальный снег,

И не бледнеет неба синь,

Не умолкает звонкий смех.


Там бедных нет, там знатных нет,

Там все дружны, там все равны.

В очах – любезность и привет

У жителей святой страны.


Там лучезарный Божий трон

Струит вокруг себя лучи.

Там падают с искристых крон

Плоды в хрустальные ручьи.


Там крылья белые шуршат

Прекрасных Ангелов святых.

Познай, спасенная душа,

Как возлюбил тебя Жених!


Я верю: в новой жизни той,

Когда Ты воскресишь Эдем,

Я буду петь перед Тобой

В счастливом сонме юных дев,


Тебе букеты составлять

И лик Твой дивный созерцать.

Счастливых дней – не сосчитать!

Счастливых дней – не сосчитать!


ЧУДО ВЕЛИКОЕ

Сапфир реки и изумрудный лес,

Огней ночных живые самоцветы...

Не говори, что больше нет чудес –

Дыханьем Божьим вся земля согрета.


Как в храме, вновь дыханье затаи.

Взгляни: рассвет, как роза, распустился,

На стебельке трепещущем зари

Жемчужинами чистых рос покрылся.


Творит Господь, как прежде, чудеса,

Не иссякает драгоценный кладезь!

Гармония, любовь и красота

В росинке каждой и в травинке каждой!


Дух Божий наполняет все вокруг!

Зрит Бог с небес лучистыми очами

На нивы, пашни, на цветущий луг,

На тихий пруд, заросший и печальный.


Не прекратится жизни круговерть!

Среди небесных звездных сфер хрустальных

Невидимый орган играет песнь

Чудесную под Божьими перстами:


«Жизнь – чудо есть! – звучит благая весть. –

Жизнь – чудо есть! Жизнь, люди, бесконечна!

Не говорите только: «Нет чудес» –

Врата Небес распахнуты навстречу!»


ЛЕСТНИЦА

Склонив пeред Творцом миров колени,

В молитве вопрошаю я опять:

«О, сколько в небесa ведет ступеней?

Нельзя ли их все точно сосчитать?»


И словно ветра тихого дыханье,

Моей души касается слегка:

«Ступеней столько, сколько слов в Писанье,

Что начертала Господа рука».


Я повторяю, словно стих любимый

Из вечной Книги, утром каждый раз:

«Не пропусти ступени ни единой,

Чтоб с лестницы на землю не упасть».


Я стал смотреть на жизнь честней и строже,

Я не даю душе на миг уснуть.

Я понимаю: лишь Заветы Божьи

Меня в Небесный город доведут!


Та лестница сияет золотая

В небесной сини среди облаков.

Я жить стараюсь, милуя, прощая,

Среди святых Христа учеников.


Стоит Господь у звездного порога;

Хочу скорей к Его прильнуть груди!

Он говорит: «Люби людей, как Бога,

Все выше, друг, по лестнице всходи!»


СИМФОНИЯ РАССВЕТА

Едва проснулась – вспоминаю сразу:

Не существует в мире одиночества.

Мне хочется о том стихи рассказывать,

Мне песни сочинять об этом хочется.


Едва глаза открою – ярко в горнице

Рассвета звезды золотом лучатся.

Я сразу вспоминаю Имя Господа.

Он есть! Он есть! – Какое это счастье!


В окно раскрытое швыряет дерзкий ветер

Охапки распустившейся сирени.

И я благословляю Имя светлое

За то, что жизнь моя –благословение.


Я дверь открою в новый день порывисто,

Я свет медвяный зачерпну ладонями,

Где в кронах сада майского заливисто

Мир исполняет древнюю симфонию.


Я голос мой вкраплю в октавы чистые,

Смахну с ресниц восторга слезы светлые:

Хвала Творцу! Хвала! Хвала Всевышнему

За это чудо! За великолепие!


Вдруг в небесах блеснет, как отблеск солнечный,

Ответный взгляд очей, прекрасных, огненных.

О, это чудо никогда не кончится!

Лишь только начинается Симфония.


ТАЙНЫЙ ПОСЕВ

Посеешь втайне – в жатву урожай,

Посев твой тайный, все увидят явно.

Не думай, что другого унижая,

Не будешь сам унижен ты бесславно.


Ничто, ничто бесследно не проходит!

И если опечалился твой ближний,

В котором недостатки ты находишь, –

Унижен будешь ты безмерно ниже.


Не падают бесследно чьито слезы,

Как капельки дождя в песок сыпучий.

Любовь в сердцах друзей лишь ищет розы,

А зависть ищет лишь одни колючки.


На всяком месте есть Святые Очи,

Не сей крапиву за чужой спиною!

Достоинство чужое опорочить

Есть то же, что плевать в лицо чужое.


Я так боюсь причиной стать печали

Другой души, причиной сетований!

Боюсь поранить ближнего случайно,

Случайно в поле друга бросить камень.


Я так боюсь нечаянно посеять

В чужое сердце семена сомненья!

В очах Творца сама тогда я – плевел,

И жизнь моя достойна сожаленья.


РАДИ НАШЕЙ ВСТРЕЧИ

Мы непременно, непременно встретимся,

Любимый мой, в сияющей Отчизне,

Где ярче, чем небесные созвездия,

Блестят плоды на древе вечной жизни.


Моя стезя – утраты и страдания,

Зной беспощадный, холод нестерпимый.

Но ради нашего грядущего свидания

Я все стерплю, все вынесу, Любимый!


Вновь предадут меня друзья сердечные,

Вновь огласят все тайны сокровенные, –

Я все стерплю во имя нашей встречи,

Не допущу в душе ожесточения.


Вновь бросит зависть в спину камни острые,

Укажет место мне у самой двери.

Не стану я ни замкнутой, ни черствою,

И к людям не утрачу я доверия.


Не уроню плоды, как в бурю дерево,

Не опущу, как птица в стужу, крылья.

Вот что любовь к Тебе, Создатель, сделала!

Вот что любовь с душою сотворила!


Моя любовь к Тебе и в бурю светится,

Как солнце средь расселин неба облачных.

Мы непременно, непременно встретимся!

Я ради этого стерплю любые горести.


На крест взойду, в костер, в смолу кипящую

И в бездну брошусь, страшную, отверстую.

Ради свиданья, Боже, предстоящего

Я каждой капелькой моей крови пожертвую!


Мы будем, будем непременно вместе!

Не разлучит нас смерть, пасть ада черная.

Ведь, Господи, моя душа – невеста,

Возле креста с Тобою обрученная.


Живу я лишь одной мечтой лучистою,

Надеждою на встречу долгожданную.

Мне ничего не надо, мой Единственный,

Кроме Тебя и нашего свидания.


ВЕНОК «ЗОЛОТАЯ РОЗА»

Там, где пыль пролетевших столетий

Посыпает дороги густо,

Посадили Израиля дети

Снова розы, как солнца сгустки:


«Когда будешь плести для Мессии

Свой венок ты рукою искусной,

Наши розы вплети – мы взрастили

Их для Божьего Агнца – Иисуса.


Нашу боль и слова покаянья,

Наши слезы и горькие стоны,

Нашу нежность и песни печальные –

Все вплети в золотые бутоны!


Есть в тебе капля крови нашей, –

Все понятно тебе сокровенное.

У Мессии за день вчерашний

Мы, прозревшие, просим прощения!»


ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мой дом, я узнаю тебя,

Тебя, заросший старый сад.

Здесь капли летнего дождя,

Как колокольчики, звенят.


Израиль мой, отцов земля!

Сын подошел к вратам твоим.

О, как была длинна стезя

К тебе, Иерусалим!


Как постарели за века

Смоковниц сгорбленных стволы!

Блестят на свежих черенках

Не сока капли, а смолы.


Здесь сяду, песни все спою,

Что вспомню, не скрывая слёз,

О том, как я тебя люблю,

Земля моих надежд и грёз.


Склонюсь пред Божьим алтарем,

Творца прославлю моего

За то, что был Им сотворен

Из горсти праха твоего.


РИВКА

Дочери у Ривки были,

Ясные, как звезды.

Старшие: Рахиль и Лия,

И младшенькая – Роза.


Когда взяли Киев тати,

Нестерпим стал голод.

Дочерей закрывши в хате,

Побрела мать в город.


Черный хлеб с опилками

Ривка там достала.

В дом вернулась к ночи Ривка, –

Дочек не застала.


Тати в доме дверь сломали, –

Что им Ривки слезы! –

Лию и Рахиль забрали

И крохотульку Розу.


При чуме и при пожаре

Меньше слез и горя!

Отыскала в Бабьем Яре

Ривка дочек вскоре.


Разыскала – и две ночи

Люди голос слышали:

«Хлеб для вас купила, дочери,

А вы легли несытые!


Занесли пески вам очи!

Вам не стать счастливыми!

Золотые розы – дочери,

Рано отцвели вы!


Срезаны с куста бедняжки,

Вам не быть в букете!

За грехи отцов ли тяжкие

Всем нам кары эти?..»


Что потом случилось с Ривкою,

В Киеве не помнят.

Под землей оврага зыбкою

Ривок этих – сонмы!


Просто помнят старожилы

Эти годы грозные.

Просто садят на могилах

Безымянных розы.


ЗОЛОТАЯ РОЗА

Возле сердца три храню напева.

Спели струны арфы, Небом данной,

О стране, где солнце в воды село,

В золотые воды Иордана.


Берега покрылись позолотой,

В слитки злата превратились камни,

Напитались золотые соты

Городов медвяными лучами.


Жидким златом истекают плесы,

Стружки злата – лес, трава густая.

И во взгляде дев пышноволосых

Золотые зайчики играют.


Дремлет золотая Иудея,

Словно лев и львица золотая! –

Эта песня очень сердце греет,

Я ее на праздник воспеваю.


Песнь вторая: кровь и всхлип, и стоны

О годах, тысячелетьях грозных.

В Иордане почерневшем тонет

Солнце, как пурпуровая роза.


Дом забыт, давно живу я в гетто.

Не пою я песни, а рыдаю.

Сквозь кровавый морок вижу: где-то

На Синае розы расцветают.

Моей Ривке в грудь забили гвозди:


Прикрепляли иудейства символ,

И живот ножом кололи острым,

Чтоб дитя – еврея не носила.

Где ты, царств великих багряница?!


Где Иуды мощная корона?!..

Моя Ривка мне в кошмарах снится:

«Миленький, добей!..» – тихонько стонет...

A затем – светлей кровавый венчик.


Роза! Ты не захлебнулась в водах? –

В Иордане солнце мирно плещет

Светлыми ладонями восхода.

Мои песни. Третья Песнь – надежда,


Вера и любовь к Христу святая.

Солнца роза в древних водах блещет,

А к полудню – снова золотая!

На алтарь Твой, Боже, возлагаю


Мое сердце, как букеты радуг.

Золотая Роза! Золотая!

ВЕТЕР ИЗРАИЛЯ

Окно вдруг распахнулось с шумом в горницу,

И сквозь метель январскую, сердитую,

В мое окно ворвался ветер солнечный,

Благоухал он морем, медом, миртами.


Я удержать хотел его за рамами –

Окно закрыл и занавесил шторами:

«Ты прилетел из древнего Израиля!

В тебе его все песни, сказки, шорохи!»


К моим устам он, как дитя, приветливо

И нежно прикоснулся на прощание...

Вновь за окном январь ярился ветрено,

Стонали вербы стылые, печальные.


Быть может, мне все это лишь пригрезилось?

Но почему так скоро сон исполнился?

Как будто кто коснулся сердца лезвием:

Лежала на полу веточка смоковницы.


Скажи, Иисус, что это означает?

Ты знаешь, Царь Небесный, все секреты,

Как я о дальней родине скучаю,

Где миртами благоухает ветер.


Благословлю Тебя за все прекрасное,

За все непостижимое и вечное!

За все мечты, печали, слезы, праздники,

Разлуки бесконечные и встречи.


ПРОСНИСЬ, ЗЕМЛЯ!

Мне снится золотистый Иордан,

И, как ультрамарин при лунном свете,

Клубится над Израилем туман

Ушедших в никуда тысячелетий.


С высот на льва уснувшего похож,

Спит город мира среди побережий.

Черпает воду огненным ковшом

Медведица в реке с небес безбрежных.


Наполнен звездным отблеском простор.

В тиарах драгоценных дремлют горы.

Как сфинкс уснувший, крылья распростер

Среди садов царей великих город.


А если я войду в твои врата,

Земля отцов, сегодня на рассвете?

Все та же сердца встретит красота,

Наполненный дыханьем лилий ветер?


Прервется ли твой на рассвете сон,

Росою окропят смоковниц листья,

Или в провалах сумрачных окон

Надменно лица обожгут и числа?..


Несу тебе, отцов моих земля,

Из снежных стран жемчужных кедров запах

И веру в Лучезарного Царя,

Который здесь был на Голгофе заклан.


Проснись, земля отцов моих, скорей!

Без веры в сердце каждый обездолен.

Стоит Иисус воскресший у дверей

И тянет к тебе с нежностью ладони.


ДОРОГА В ИЕРУСАЛИМ

Дорога в Иерусалим

Не роз покрыта лепестками,

Не бархатистыми песками,

Не лунным светом золотым.


Еще клубится черный дым

Печей Освенцима горячих.

Дорога скорби, горя, плача –

Дорога в Иерусалим.


Не станет вновь дитя живым –

Комочек шлака, горстка пыли.

И оглашает вопль Рахили

Дорогу в Иерусалим.


Длиннее тысячи дорог,

Чернее преисподней черной.

Здесь отпечатки слабых ног

Детей, бредущих в крематорий.


Дорога в Иерусалим!

Я по тебе иду и плачу,

От спазм рыданий как незрячий,

Больною памятью томим.


О, страшный! Страшный! Страшный путь!

И ты – судьба и жизни веха.

Здесь желтую звезду на грудь

Отцу прибил солдат со смехом.


Здесь ямины копыт шальных

Когорт языческих и конниц,

Здесь слезы всех разлук, бессонниц,

Здесь кровью каждый шаг омыт.


Здесь на горе чернеет крест,

Обугленный, кровавый, страшный.

«Иисуса Кровь – на детях наших!»

Здесь Агнец жертвенный воскрес.


Вот почему была такой

Тяжелой в отчий дом дорога!

Склонюсь у ног пронзенных Бога,

Мир обрету здесь и покой.


СТАРЫЙ СКРИПАЧ

Заплачь, душа моя, заплачь,

Чтоб боль из сердца выплеснуть.

Жил в нашем городе скрипач

С улыбкою лучистою.


Он очень стар был, дряхл, болел,

Боялся тьмы и холода.

Сидел он кротко у дверей,

Любил играть Бетховена.


Как звали старика? – еврей –

Запомнилось лишь это.

Он с верной скрипкою своей

Был всем известен в гетто.


В стене мы выдолбили гроб

И там его скрывали,

Под печью прятали в подкоп

И пеплом присыпали.


В минуты между двух облав

Мы камни раздвигали,

Он фуги Баха нам играл,

И мы боль забывали.


Мы отдавали ему хлеб,

От нашей крови рыжий.

Он очень стар был, болен, слеп,

И всетаки он выжил.


Он выжил – не об этом речь,

И смысл не в этом жизни.

О, если б так могли беречь

Мы всех друзей и ближних!


Я мыслью поделюсь с тобой,

Что сердце согревает:

Лишь только жертвенна Любовь!

Другой и не бывает.


В САДУ

Топтала зависть лилии в саду,

Косой в саду косила розы зависть,

Чтоб не бросали тень на резеду,

На лютики, что скромными считались.


Бледнела роз убитых киноварь,

Роняли слезы чаши лилий медленно.

И возложила зависть на алтарь

Букеты одуванчиков и клевера.


И орошал серебряным дождем

Князь духов света сад Свой разоренный.

«Мы умереть могли бы... не умрем!» –

В траве шептали алых роз бутоны.


Им с неба звезды вторили вослед:

«Не плачьте, сестры наши, ввысь взгляните,

Где наши лепестки роняют свет:

Вы расцветете так, что нас затмите!


МАМА

Довольно напевать мне, старый Днепр,

Печально песню эту ежедневно!

Я помню, как однажды, старый Днепр,

Ты красным стал от крови убиенных.


Не надо петь об этом, старый Днепр!

Утешься под лучами золотыми!

Прошли года... Не смешивай свой бред

С печальными напевами моими.


В те дни я был еще не сед, не стар

И сгорбленные плечи не дрожали.

От татей убежал я в Бабий яр.

Они одну лишь мать мою угнали.


Добрее женщин не было вовек,

Казалось мне, от мира сотворенья.

Она пекла для нас душистый хлеб,

Нас потчевала медом и вареньем.


Цвет глаз ее – как майский цвет травы,

Почти до пят ее струились косы.

И величала всех она на «вы»,

Как мы с отцом шутили, – псов и кошек.


Тать гордо на рассвете в дом вошел.

Окинул всех нас взглядом глаз бесцветных.

Отец сидел, согнувшись; рядом – стол.

Вокруг собрались родичи и дети.


Потомком каждый был из нас Царя

Страны, где люди, словно изумруды.

Тать пот смахнул с угрюмого чела:

«Ага! Попались! Выходите, юды!»


От горя растерялись мужики:

Не убежать – диявол за спиною.

Мать закричала: «Деточка! Беги!»

И в очи татю прямо пятернею...


Я выжил и Спасителя познал.

Уж много дней моя горит лампада.

С тех пор не раз Иисус меня спасал

И вырывал из черной пасти ада.


В моих моленьях, тихих и простых,

Когда за все благодарю я Бога,

Я имена перечисляю их –

Моих любимых на земных дорогах.


Моей голубки нежной, мамы, нет,

И нет отца. Их кровь река умчала.

Не напевай мне песню, старый Днепр,

О мировой непознанной печали.


Раз я умею плакать, я – поэт.

Поет душа о дорогом и вечном.

Но песни есть, как звезд далеких свет,

Не спеть на языке их человечьем.


ЛИЦА ДРУЗЕЙ

Скорби, слезы и страданья –

Все ко благу совершится!

В час большого испытанья

Ты друзей увидишь лица.


У столба тебя привяжут,

Обнажат, мечом изранят.

Лицемеры громко скажут:

«Кто он? Мы его не знаем».


Ты друзей увидишь лица

Взором, застланным слезами.

Скажут хитрые лисицы:

«Он достоин наказанья!»


Плача от стыда и грусти,

Ты им скажешь: «Пощадите!» –

Отвернутся робко трусы,

«Дипломаты« спрячут лица.


Это будет очень страшно!

Сердце задрожит от крика.

Значит, было все напрасно:

Песни, трапезы, молитвы?


Нет! Огромным, словно вечность,

Станет сердце, в муках плавясь.

Всех – безвольных, бессердечных –

Всех вместит: корыстных, слабых.


Взглянет сердце мудро, строго

На предателей и трусов.

И вовек уже не дрогнет,

Голос услыхав Иисуса:


«Всех люби, без исключенья,

Если носишь Мое имя!

Знай: большие искушенья

Достаются только сильным».


МОЙ ДРУГ

«Скажи, кто друг твой, – я скажу, кто ты».

Здесь тщетны пререкания и споры.

Единого посева вы цветы,

Едины взгляд


ы, мысли, разговоры.

Так мир устроил любящий Творец.

От этой сути никуда не деться:

Находит каждый среди тьмы сердец


Себе по дух

у родственное сердце.

Находит каждый друга по душе,

Чтоб с ним делить и радости, и горе.


И вот уже ступают по стезе

В единой связ

ке неразрывной двое.

Хочу Тебя лишь одного в друзья,


Тебя, Чьи раны вечно кровоточат!

Твоя стезя – моя теперь стезя,

И больше се

рдце ничего не хочет.


Пусть взор Твой проницает сердце мне,

Мои слова, поступки все и мысли.

Пусть в жарком очищающем огне

Все сгинет, что бесславно, что нечисто.


Мне нужен Друг такой, Иисус, как Ты, –

Святой и непричастный к низкой фальши.

Возьми меня за слабые персты!

Будь до конца со мной, Друг настоящий!


Познанья Светоч, Светоч чистоты!

Проверена на прочность дружба, вечна!

«Скажи, кто друг твой, – я скажу, кто ты»

Мой Друг – Иисус, Наставник и Советчик.


НЕ ПАДАЙ!

Мы семь часов стояли на плацу:

Один бежал, – за это все в ответе.

Рычали псы, хлестали по лицу,

По телу струи, жгучие, как плети.


Лил ливень без конца, а впереди

Чернела бездна безысходной ночи.

Шептал я другу: «Брат, не упади!

Иначе вмиг тебя капо растопчет».


Мой друг был юный музыкант, еврей,

Его в бараках называли: «гений».

Он застонал вдруг, прошептал: «Скорей...»

И рухнул перед строем на колени.


Собрав все силы, я хотел поднять

Тщедушное, измученное тело,

Но закричал эсэсовец: «Стоять!»

Над миром ночь, как ада пасть, чернела.


Дождь кровь слизал... С тех пор прошли года.

Но если слышу, кто-то стонет рядом,

Я повторяю: «Друг мой, никогда

Перед шеренгой, ослабев, не падай!


Дыханье перекроет, липкий пот

Застит глаза, и сила убывает –

Не падай, брат, – всегда найдется тот,

Кем сатана, князь мира, управляет.


Я выжил в Бухенвальде потому,

Что боль и стон глушил, сцепивши зубы.

Я Богу верил! Я шептал Ему:

«Спаси меня от ночи власти грубой!


Господь! Моя Ты сила и скала!

Меня, я верю, Ты спасешь из ада!»

И отвечал Спаситель: «В мире зла,

Пока в тебе дыханье есть, не падай!»


СВЯТЫНЯ

За любовь свою бороться нужно.

Возле сердца этот клад носите,

Свой неизмеримый клад жемчужный,

Чтобы не сумел никто похитить.


Это от начала люди знают,

За семью замками счастье прячут.

Сторожат любовь и охраняют

От очей завистливых и алчных.


Но, однако, та любовь земная,

Как костер зажженный, тихо гаснет.

Срок проходит – пламя догорает.

В этом мире быстротечно счастье.


Даже если вор не похищает,

Даже если день и ночь на страже,

Все проходит. Гаснет, увядает.

«Да, конечно...» – согласится каждый.


Есть любовь прекраснее, дороже!

Есть любовь – огонь неугасимый.

На Голгофе Сын Предвечный Божий

Ею одарил Своих любимых.


Не костер она – живое Солнце,

Не свеча она – звезда живая!

Нужно также за нее бороться,

Но об этом люди забывают.


Сотрясают бури храма стены,

Топчет суета соцветья сада,

Воронье клюет посев бесценный,

Тянут хищно когти силы ада.


Вдруг проснешься – сердце, как пустыня,

Суховеи по пескам змеятся...

А любовь – великая святыня!

За святыню надо всем сражаться!


ЦАРСТВЕННОЕ ИМЯ

Адонай Иешуа ха Машеах

Элохейну Мелех ха Олам!

Держишь Ты в Своих святых руках

Космоса величественный храм.


Миллиарды огненных миров,

Россыпи галактик золотых

Блещут, словно горсти жемчугов

На тиарах царственных Твоих.


Вечность нескончаемый псалом

Напевает струнами стихий.

Эти струны – пламя, дождь и гром,

И хрустальный солнечный эфир.


Океанов гулкая волна

Бьется о литавры берегов.

Музыкой душа моя полна,

Строфами восторженных стихов.


Сквозь эпохи, сквозь времен пласты

Слышу ясно древние слова.

Вижу гору, черные кресты.

Распят Адонай Иешуа...


И с латынью путая иврит,

Римлянин, смутясь, друзьям своим

В час затменья солнца говорит:

«Сей еврей распятый – Элохим!»


Тысяча веков – единый миг.

Как пылинка, пред Тобой Синай.

Как смирен Ты, кроток! Как велик,

Агнец искупленья, Адонай!


Кто я пред Тобой! Своим перстом,

Божьей Кровью, жертвенной, святой,

Написал Ты на челе моем

Свое Имя. Я навеки Твой!


ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ДУША

Таинственная песнь – душа чужая.

Загадок всех не счесть и не открыть!

Умом чужое сердце постигая,

Мы можем очень сильно согрешить.


И Ангелы святые нас не судят,

Хоть перед ними все слышны сердца.

Не надмевайтесь безрассудно, люди!

Судить – то привилегия Творца!


Все наши ярлыки и метки ложны:

«Скупец», «завистник», «сердце – чистый клад»...

Душа есть тайна. Что увидеть можно

В колодце, где сокровища лежат?


Порой на дне его такие клады,

Что нам самим вовек не обладать.

Никто не хочет ни грешить, ни падать.

Зачем злодеев средь людей искать?


Ты сам сорняк колючий, если метишь

Чужое сердце яростным клеймом.

Наступит жатва Божья – и заметишь,

Что сам не убран в житницу с зерном.


СЛЕПЫЕ

Увы, никто не замечает

И близко к сердцу не берет,

Что в храме Божьем от печали

Одна душа слез реки льет,


Что не бывает воскресенья,

Чтобы не плакала она.

Сомненье, горе ли, паденье?..

Кому печаль ее нужна!


Возможно, что любовь остыла,

Возможно, разум сон сморил...

Где наша вера, милостыня,

Друзья безмолвные мои?


Мы песни о любви слагаем,

Их распеваем без конца

И в слепоте не замечаем,

Что рядом холодно сердцам.


А нужно здесь совсем немного:

«Люблю тебя» душе скажи,

И словно перст коснется Бога

Скорбящей, плачущей души.


ЖУРАВЛЬ В НЕБЕ

Есть мечта у каждого своя.

Я любила в небе журавля.

И смеялись люди надо мной:

«Ты живешь мечтою неземной.


У людей есть дети и дома.

Ты бедна и все одна, одна...

Надо проще жить и меньше петь!

К облакам тебе не улететь».


Но по сердцу Господу пришлась

Детская мечта. Она сбылась.

Где жемчужный Зодиак горит,

Там душа счастливая парит.


Ангелы зовут меня сестрой,

И Любимый мой теперь со мной.

Средь огнистых лилий на лугу

Видеть я всегда Его могу.


В ризы из лучей светил одет,

Из очей прекрасных льется свет,

Он пасет стада миров, планет.

Никого Его прекрасней нет!


Нет любви небесной той конца!

Как вы слепы, бедные сердца,

Думая, что есть одна земля!

... Я любила в небе журавля.


ЛЮБОВЬ

Как много у тебя, Любовь,

Имен прекрасных, сокровенных!

Любовь, Ты – светлый сад цветов,

Где есть и мой цветок смиренный.


Ты – океан, что клад хранит

Сокровищ, чудных и несметных.

В купели вод твоих лежит

Моей души созревший жемчуг.


Ты – поле, где под спудом рос

Мой слабый колос возрастает.

Любовь, Ты – небо жарких звезд,

Где сердце и мое пылает.


Ты – Дух бессмертный. Я с Тобой –

Одно. Твое во мне дыханье.

Как много у Тебя, Любовь,

Прекрасных наименований!


Твоих не перечесть имен,

Владыка на предвечном троне!

Миры, как горсти жемчугов,

Мерцают на Твоей короне.


Ты – Агнец кроткий, неземной,

Пронзенный на кресте гвоздями.

Ты – жизнь моя! Ты – жребий мой!

Ты – алтаря живое пламя!


Отец и Сын, и Дух Святой,

Что в храме сердца воедино, –

Все сотворившая Любовь,

Твое вовеки свято имя!


Не может выразить язык,

Как искренне люблю, как сильно

Тебя, Любовь! Я каждый миг

Твое благословляю Имя!


СВИДЕТЕЛЬСТВО

Я видел сон: на белых облаках

Шел Агнец Божий в ризах лучезарных

И нес венец сияющий в руках.

И дух во мне от восхищенья замер.


Как будто горсти разноцветных звезд,

Каменья драгоценные блистали.

«Кому ты дашь столь чудный дар, Христос?

Кто удостоен? Тяжело представить».


Вдруг облако коснулося земли.

И стало мне в тот миг все сразу ясно:

Владыка мира дар Своей любви

Дать хочет мне – огнистые алмазы!


«Как щедр Ты, Боже! Чем я заслужил

Такую милость и такую радость?

Я много плакал, очень скромно жил,

Не совершил я подвига ни разу.


Я сноп свой до конца не довязал,

Он жалок средь других снопов лучистых».

«Возьми подарок! – мне Иисус сказал. –

Я для тебя был в жизни главным смыслом.


Ты освятил мне каждый вздох и миг.

Ты подарил Мне сердце, ученик».

ТЫ ЕСТЬ!

Гнетет ли душу бедность и болезнь,

Или тяжелый крест сгибает плечи, –

Я только вспомню: Господи! Ты есть! –

И сразу мне отрадней станет, легче.


Как будто лекарь нежною рукой

На сердце положил целебный пластырь.

И сразу мир приходит и покой.

Перед Тобою меркнут все несчастья.


Какой бы ни была тяжелой жизнь,

Какой бы ни была глубокой рана,

Но в этой жизни есть великий смысл:

Я Богом утешаюсь постоянно.


Скорбей и горьких слез – не перечесть!

Любимых и друзей в пути теряю.

Но только вспомню: «Господи, Ты есть!» –

И сгорбленные плечи выпрямляю.


В житейском море очень тяжело

Грести веслом в кромешном мраке ночи.

Ты – золотое верное Весло

В моей судьбе, Господь! Ты – Парус мощный!


Твое святое имя, словно песнь,

Теплом и светом наполняет душу.

Ты есть! Какое счастье, что Ты есть!

Ничто покой сердечный не нарушит!


У РАСПЯТЬЯ СТОЯЛА ЛЮБОВЬ

У Распятья стояла Любовь,

Где страдал кроткий Агнец Небесный,

И держала венец из цветов,

Из цветов – из лучистых созвездий.


«Смертной судорогой члены свело

Тебе, Жертвенный Агнец пречистый.

Я одену Тебе на чело

Мой венок из созвездий огнистых».


У Христа на ресницах повисла слеза,

Словно капелька крови.

Он прекрасные смежил глаза,

Задыхаясь от горя, от боли:


«Я согласен носить Мой терновый венок

Еще много столетий,

Только каждый бы мог, только каждый бы мог

Мои слезы и раны заметить».


И огнистые лилии кротко отверг

Царь Вселенной, к кресту пригвожденный,

Чтоб увидел, во мраке идя, человек

Божий лик изъязвленный.


Потому что Господняя Кровь,

Потому что Пречистая Кровь

Ярче солнца сияет!

И стоит у Распятья Любовь,

Тихо слезы роняет...


СРЕДИ ДОЛГОЙ ЗИМЫ

Среди долгой зимы,

Когда в стужу сердца леденеют,

Я одно чье-то сердце согрею,

А другое согреете вы.


Я одной только птице на лед

Брошу целую пригоршню зерен,

Вы другую возьмете в ладони –

Ни одна в январе не умрет.


Другу я свое сердце отдам,

Вы другому предложите дружбу.

Друга я никогда не предам! –

Каждый будет кому-нибудь нужен.


И не будут уже умирать

Птицы в городе, стылом и снежном.

И не будут от горя рыдать

Те, кого предаем мы небрежно.


Если соль мы для мира и свет,

Всех осолим, согреем, накормим!

А иначе мы – горькие зерна,

Если друг одинок, не согрет.


Среди долгой и трудной зимы,

Среди дней бесконечных, суровых

Будем помнить всегда Божье слово:

«Мы светить в этом мире должны!»


ВЕНЕЦ

Это случилось в одной из церквей

Для назидания и наставления.

Дружно собрание Божьих детей

В благоговенье склонило колени.


Пастор молитвою день завершал,

К Богу взывал с упованьем, с надеждой.

Вдруг он увидел: идет через зал

Ангел крылатый в чудесной одежде.


Что это?! Может, отверз небеса

Мира Владыка могучею дланью?

Шел меж скамеек Посланник Христа

В нежных лучах золотого сиянья.


Тихо молиться народ продолжал.

Видел один лишь служитель явленье:

Шел Божий Ангел. В руках он держал

Яркий венец в драгоценных каменьях.


Словно созвездий блистающих вязь,

Этот венец был прекрасен и ярок.

Понял пресвитер: Небес Вечный Князь

Дарит кому-то чудесный подарок.


Кто он, избранник счастливый Творца?

Кто будет Ангелом Божьим увенчан?

Кто он, достойный такого венца,

Здесь, на земле, уже Богом отмечен?


Впрочем, что думать и что здесь решать?

Вот он, склонился с ним рядом смиренно

Верный помощник в труде, твердый брат,

Мудрый, духовный, в речах вдохновенный!


Пастор молитву в восторге прервал,

Радуясь счастью собрата и друга.

Что это? Ангел крылатый шагал

Мимо! Он в самый пошел дальний угол.


Пастор дышать в этот миг перестал –

Между дешевых платочков цветастых

Неба Посланник торжественно встал.

Имя старушки не знал этой пастор.


Ибо была так скромна и тиха,

Голос свой редко совсем подавала,

Тихо молилась в слезах о грехах,

Медленно в церковь всегда ковыляла.


Ростом с вершок, в синих розах платок...

Больше о ней ничего неизвестно.

Что в ее сердце нашел Вечный Бог,

Что удостоил подарком чудесным?..


Не измеряет Бог наши сердца

Пламенной речью, большими делами.

Ибо что ценится сердцем Творца,

Дешево ценится часто меж нами.


ДВЕРИ ЭДЕМА

Однажды дал Творец мне два крыла,

Когда душа в молитве ввысь взлетела.

И расступилась над землею мгла,

И поднялась душа на крыльях смело.


Я видел мир с огромной высоты.

Я обминал утесы и вершины.

И острова пестрели, как цветы,

И реки, словно на челе морщины.


Мой напрягался беспредельно взгляд,

И облетел я многократно землю.

Я так хотел, мечтал я отыскать

Таинственный и древний сад Эдема.


Господь сказал: «Я покажу тебе.

Смотри туда, где бледное сиянье».

Там кто-то шел, согнувшись, по тропе,

И был он очень бледен и изранен.


Я зрение напряг, а он все брел,

И на плечах влачил большое бремя,

Пока на холм высокий не взошел.

Сказал Господь: «Вот здесь врата Эдема.


Вдруг распахнулась вековая дверь

В таинственное жизни измеренье.

И там рассвет, как жемчуг, розовел.

Сказал Господь: «Вот древний сад Эдема».


Я дерево увидел в глубине

Благоуханной, изумрудной чаши.

И каждый плод на нем казался мне

Живым рубином и кровоточащим.


А по листве, по древу Кровь текла,

Как дождь небесный, орошая корни.

И Божий Херувим концом крыла

Земли касался, скорбный и безмолвный.


Врата закрылись. Я увидел крест.

На ранах Кровь Господня багровела.

И я заплакал, ибо понял: здесь

Зачат поток, что орошает древо.


Я понял, почему плоды на нем

Висели, как живые крови сгустки.

Я долго плакал, опален огнем

Неизреченной жалости и грусти.


И Бог молчал. Не надо было слов.

А может. Он сокрыл святые слезы?

Я долго плакал, опален огнем

Любви святой и благодати Божьей.


Я понял глубину бессмертных слов:

«Он распят был, чтоб смерти вырвать жало».

Бог отдал на распятие Любовь,

Чтоб Древо вечной жизни не увяло.


ДЕНЬ ПОКАЯНИЯ

Мерцает золотое пламя

В сосуде сердца дорогом.

Творца священное дыханье

На алтаре зажгло его.


В день обращенья, покаянья,

Когда поднял я к небу взгляд,

Так запылало это пламя,

Как звезды пламенно горят.


Какой мне дар великий послан!

Я низко поклонюсь Творцу

За то, что в сердце мир и космос,

И вечность я, как Бог, ношу.


Дух бесконечный, Дух крылатый

Коснулся острием крыла –

И я с тех пор огнем объятый

Любви, восторга и добра.


Я весь объят благим порывом

Сорвать созвездия с небес

И бросить вниз, и осчастливить

Их светом тысячи сердец.


И тучи приклонить с дождями,

И оросить земли поля.

Во мне такое состраданье,

Как будто с Богом слился я.


Я слышу: «Ты – одно со Мною,

Дитя спасенное мое!»

И сердце полнится хвалою,

И песнь Создателю поет.


СОСУД В ЧЕСТИ

Сосуд из глины жалкий мой

Однажды очень осторожно

Взял в руки Царь миров благой,

Я весь затрепетал тревожно.


Сосуд нечист был. Я сливал

Всю жизнь в него одну отраву:

Гордился, лгал и ревновал,

И был завистлив, словно дьявол.


Господь спросил: «Отдашь ли Мне

Свое измученное сердце?»

И в очистительном огне

Я запылал, наполнен светом.


Создатель на сосуд дышал

И согревал Его перстами –

В Его руках он заблистал,

Стал чашей дорогой, хрустальной.


Любовью, нежностью, добром

Наполнил сердце мой Создатель,

Смиреньем, милостью, теплом,

Я стал для всех людей приятен.


От нечистот былых следа

В воспоминанье не осталось.

Теперь живая в нем вода,

В которой неземная сладость.


Я вспоминаю стих святой

И повторяю снова, снова:

«Источники воды живой

Из вас исторгнутся по слову.


Всем вам, кто верует в Меня,

Кто убегает от земного,

Дам искру Вечного Огня –

Дам Духа Божьего Святого».


НЕ ГОВОРИ МНЕ О ЛЮБВИ

От слов устала слабая душа,

Устала память, делая зарубки.

Давайте помолчим хоть полчаса!

Давайте подадим друг другу руки.


Не говори мне, друг мой, о любви,

Как будто я глухой или незрячий.

Пусть мне глаза поведают твои

О чувствах твоих, добрых и горячих.


Как часто я в углу сидел один,

Как часто спотыкался, в яму падал,

Я звал тебя, но ты не подходил,

Я ждал тебя – ты не садился рядом.


Ты часто проповедуешь Христа.

Хоть раз взгляни в глаза мои с участьем

И рядом посиди хоть полчаса,

На ветер не бросая слов напрасных.


Я грешник, да! Я это сознаю.

Я верю: любит всех людей Всевышний.

Ты говоришь, но проповедь твою

Я почемуто до сих пор не слышу.


Я неудачлив. Досыта поесть

Счастливый случай не всегда бывает.

Твой сытый вид, твой новый мерседес,

Как айсберг, мне Голгофу заслоняет.


Ты – ученик Христа? Не может быть,

Чтоб Божий Сын от сытости лоснился!

Не смей о кротком Боге говорить,

Который ради нас в хлеву родился!


Друг! Отойдика лучше, не мешай

Небесному Царю спасать от ада

Таких, как я! Сначала сам познай

Спасителя – и большего не надо!


ГДЕ ТЫ ТРУДИЛСЯ?

Где ты трудился, там и пожинай! –

Вопрос, давно уж мудростью решенный!

Собрал ты очень щедрый урожай,

Пригодный лишь для капища мамоны.


Блеск золота и груды серебра

В расчет не принимает Добрый Пастырь.

Он ждет смиренья, милости, добра.

Кто этот плод имеет, тот и счастлив.


Он ждет иных усилий и трудов.

Он равно всем дал благодать и время.

Души любезной хочет Он плодов.

Плодов души суетной не приемлет.


Где ты трудился? На гряде своей?

Сутулил спину под своей оливой?

Ты собирал именье для детей,

Для старости трудился ты счастливой.


Не часто ты у Божьего Креста

В трудах за бедных грешников склонялся.

И стала воздаяньем суета

Той суете, которой предавался.


Об этом говорилось столько раз,

Что даже вновь неловко повторяться.

Но не хватает мудрости у нас

От праха всей душою оторваться.


ОТКРОВЕНИЕ

Я – планета. Я вокруг светила –

Золотой Звезды – вращаюсь быстро.

Как алмаз, светла я и красива

В фокусе лучей ее искристых.


Разделить совсем еще не поздно

Древних мудрецов Востока мненье:

Все сердца людей живущих – звезды

И планеты, все, без исключенья!


Но, – сказали волхвы, – есть отличие:

Тем звезда от сердца отличается,

Что душа людская ищет лично

Мира ось, затем вокруг вращается.


Сколько ночь их жадным клювом вырвала,

Этих звезд, и в бездну ада бросила!

А моя душа ось мира выбрала –

Старый Крест, омытый Кровью Господа!


На Земле живущих – миллиарды.

Нет числа мирам, скопленьям звездным.

Но угаснут Вега и Плеяды,

И Конопус рано или поздно.


Как мне жаль вас, люди неразумные,

Не познавшие, что наша жизнь – мгновенье.

Как мне жаль, избравшие в безумии

Жизни ось – кумиры мира тленные.


Слава ли, богатство ли ничтожное,

В свастике ефрейторы сердитые...

Удержаться долго ли возможно

На таких копеечных орбитах?


Простираю сердца взор сквозь Время:

Сквозь туман, сквозь верст чередование

Мудрецы шагают к Вифлеему.

Озаряет путь Звезда сиянием!


ПРЕДСТАВЬ

Представь: ты распят, повис на гвоздях,

Сердце вот-вот разорвется от боли,

А рядом стоят и смеются в глаза,

Плюют, стыд утратив, злословят.


Стоит у креста поседевшая мать,

И к сердцу ладонь прижимает,

Твои порывается ноги обнять,

А воин ее отгоняет.


И кровь ручейками по телу течет,

И жжет беспощадное солнце.

И боль так ужасна, что жизни вот-вот

Тончайшая нить оборвется...


Ты вынести мог бы все это – ответь, –

Мучителей кротко прощая.

И встретить с молитвой за них свою смерть,

Сиянье любви излучая?


Прислушайся, что отвечает душа?

Что сердце твое отвечает?

Умеешь ли ты так любить и прощать,

Весь мир в свое сердце вмещая?


А если не так, если ты не таков,

Любить и прощать всех не можешь, –

Заплачь о себе, ибо ты не Христов.

Напрасно дворы топчешь Божьи.


БУДЬ ДОВОЛЕН

Ты ропщешь, что скорбям нет счета,

Что труден путь, что беден дом.

К чему все это? Разве что-то

В судьбе изменится потом?


Напротив, больше станет терний,

Что враг насеет на пути,

За то, что не было терпенья

Свой крест безропотно нести.


Пусть будет тяжело и больно,

Молчи! Не сетуй лишний раз.

Будь жизнью и судьбой доволен,

И сразу помощь Бог подаст.


Дух Божий в сердце благодарном

Поставит Свой лучистый Трон,

Покой и мир тебе подарит

За то, что кроток и смирен.


За то, что верил без сомненья,

Шел молча сквозь метель и лед.

Великое благословенье

По Слову Бог тебе пошлет.


В ДУХЕ СВЯТОМ

В моей душе два сердца бьется.

Я ясно слышу их биенье –

Мое, что людям всем дается,

И сердце Господа Вселенной.


Я понимаю ежечасно,

К нему прислушиваюсь жадно:

Оно крылато и прекрасно!

Оно – огонь, горящий жарко.


Дух всемогущий, бесконечный,

Во мне воздвиг алтарь священный.

Теперь в себе весь мир и вечность

Ношу я – червь несовершенный.


Весь Космос, все миры и бездны,

Галактик огненную россыпь,

Хлад ледников, рассветов нежность,

Все горы, океаны, плесы.


Я стал Вселенною без края,

Я стал древней, чем мирозданье, –

Я Бога в сердце ощущаю

И чувствую Его дыханье.


Я к людям стал так сопричастен,

Как будто, как родных, всех знаю.

Все их невзгоды и несчастья

Я близко к сердцу принимаю.


Я говорю всем со слезами:

«Вы поклонитесь Богу, братья!»

И в моем сердце ноют раны –

Следы гвоздей Его Распятья.


Мы есть – одно. Душа, как птица,

Из тела выпорхнуть готова.

Душа, ты Божества частица,

Храм Духа Божьего Святого!


ЛЕДЯНАЯ НОЧЬ

Над миром ледяная дышит ночь.

Моя душа покоя не находит:

Чем я могу Спасителю помочь?

Он до сих пор по стезям мира ходит.


В простые ризы бедные одет,

Он выглядит, как человек убогий.

На нем тиары драгоценной нет,

Истерты в кровь натруженные ноги.


Как среди многих мне Его узнать?

Как защитить Его от жгучей стужи,

В дом привести, на ноги обувь дать

И разделить с Ним поровну мой ужин?


Спаситель кроткий, я Тебя люблю!

И всей душою я Тебя жалею! –

В дом нищего введу и накормлю,

Озябшего увижу – обогрею.


Одна монетка есть лишь у меня,

С подругой разделю ее я честно.

И в доме у искристого огня

Я гостю уступлю хозяйки место.


Над миром ледяная дышит ночь,

Замки на дом навешивают люди.

Я так старалась Господу помочь,

Согрев сердца, которые Он любит.


У птиц есть гнезда, норы – у зверей,

И всякий где-то в эту ночь ютится.

Бог ходит от дверей и до дверей

И часто безнадежно в них стучится.


О люди! Среди городских пустынь

Несчастным окажите всем участье.

Ведь среди них один есть Божий Сын.

Он будет очень тронут! Очень счастлив!


БУДЬ МУДРЫМ!

Не отвергай Христа! Не отвергай!

Пронзенные к тебе Бог тянет руки!

Чтоб возвратить тебя в чудесный рай,

Терпел неизреченные Он муки.


Он сделал все, чтобы тебя спасти.

Он был оплеван, тернием увенчан.

И стоит лишь сказать тебе: «Прости!» –

Ты будешь молод, счастлив в Царстве вечном.


Что здесь ты в этом мире потерял?

Чем дорожишь: обманом? Злом? Развратом?

Тебя Творец для вечности создал,

Чтоб стал Его ты Ангелом крылатым.

Есть два пути: ад с дьяволом и рай.

Будь мудрым и Христа не отвергай!


ТЕРПЕНИЕ

У пропасти, у бездны на краю,

Когда друзья подводят и дорога,

Терпения, терпения молю,

Терпения у Господа благого.


Я про себя тихонько говорю:

«Однажды ночь ненастная окончится».

Терпения, терпения молю

От всех скорбей, от слез, от одиночества.


От всех болезней есть один рецепт,

От всех сомнений есть одно спасение.

Пусть слезы обжигают, словно снег,

Все превозможет, победит терпение!


И друг предал, и вырвал смерч из рук

Внезапно парус в океане бурном.

Терпение – мой самый верный друг

И мой попутчик на дорогах трудных.


Небесный Царь! Не силой награди,

И не богатством временным, неправедным.

Дай мне терпенья много и любви,

Чтоб златом стать, в горниле переплавленным.


Небесный Царь! Я не прошу держать

Щит надо мною Твой на всяком месте,

Но если будут бить и унижать,

Все выдержать пошли, как надо, с честью.


На горн взойду, где молоты стучат.

Во имя Бога нету мук напрасных.

Где ропщут трусы, там мужи молчат,

А слезы превращаются в алмазы.


Я драгоценным камнем должен стать,

Пройдя сквозь печи, домны унижения.

Я должен в испытаньях заблистать.

Пошли мне, Господи, терпение!


ЧАША С ВОДОЙ

Я видел Господа. Солнце пылало.

Крест черные тени ронял над толпою.

Шептал Он: «Я жажду!» И чаша стояла,

Не с желчью, не с уксусом – с чистой водою.


Схватила я чашу дрожащей рукой!

Ударилась грудью о копья! – Напрасно!..

Меж нами потопом всемирным, рекой

Века разлились, времена и пространство.


С тех пор эту чашу несу по дорогам,

Пускай из нее выпьет капельку каждый.

Я людям испить предлагаю, как Богу,

Но Агнец распятый все шепчет: «Я жажду!»


Он жаждет! Он жаждет! Горят Его раны!

Распятие черное давит на плечи!

Я язвы всем бедным омою слезами,

Чтоб язвы у Господа сделались меньше.


Вновь ночь нависает над черною бездной.

Усну – и Распятие вижу вновь Божье.

Я утром согрею всех словом любезным,

Я всех поддержу, кто в пути изнеможет.


Душа моя суть этой жизни познала –

К былым заблужденьям вовек не вернуться, –

Когда у креста на Голгофе стояла,

Пытаясь сосудом к Христу дотянуться.


Смысл жизни в одном: среди мрака и горести

Согреть чье-то сердце приветом смиренным.

Дать людям воды – значит дать воду Господу

Из чаши в минуты тяжелых мучений.


ДОМ НА КАМНЕ

На камне строят дом с любовью.

Фундамент прочен и высок,

Не размывается волною.

А сердце без любви – песок.


Непрочен храм, недолговечен,

Сыпуч сухой материал.

Немудр душою и беспечен

Тот, кто любви не достигал.


Кто не снискал Христа смиренья,

Чуть тронет дерзкая рука –

И будет страшное паденье

В овраг, где пенится река.


Ты под удар щеку подставишь,

Когда тебя напрасно бьют?

Молитвой Господа прославишь,

Когда тебя в твой час распнут?


Почтишь предателя лобзаньем,

Когда к тебе он подойдет?

Претерпишь все ты испытанья,

Когда стезя – огонь и лед?


Любовь все бури побеждает!

Любовь крылата и сильна!

Любовь из злата созидает!

Пред ней смиряется волна.


Пред нею змеи цепенеют

И отползают в черный ров.

На камне строй – на ней

И ею! Незыблема одна Любовь!


МИРОЗДАНИЕ

Вселенная в руках Творца –

Кристалл, мерцающий огнями.

Изпод Господнего резца

Возникли миллиарды граней.


Созвездия, миры сплелись,

Как нити жемчуга живого,

Вмиг закружились, понеслись

Вдаль по космическим дорогам.


На самом кончике перста

Бог держит этот яркий перстень –

Пространство, время и века,

И разноцветные созвездья.


И озаряет чудных глаз

Вовек не меркнущим сиянием

И Мироздание, и нас

В глубинах черных Мирозданья.


ВРЕМЯ

У времени тяжелая рука:

Печаль и боль, и горький день вчерашний,

Народы, царства, грозные века

Оно как штрих стирает карандашный.


Грызет прилежно скалы океан,

Лишь оставляя вмятины на камне.

Но времени алмазный молот дан:

Едва взмахнет – крушит гранит кусками.


Неисцелима может быть болезнь,

До смерти точит дух и тело рана.

Одно лишь время верный лекарь есть.

Нет драгоценней времени бальзама.


Какая сила времени дана!

Зачем, душа, ты плачешь от печали,

Что предана, забыта, что одна,

Что лучший друг тебя не замечает?


День завтрашний безмерно милосерд.

Грядущий день твое утешит сердце.

И вновь тебя наполнит Божий свет,

Вновь друг плечо подставит опереться.


Стирает время сильною рукой

На памяти зарубки и отметки.

И снова день восходит золотой,

В окно сирень вновь простирает ветки.


Утешьтесь, правит временем лишь Бог!

Один виток свой сделает планета –

Ты завтра утром выйдешь на порог

И захлебнешься от добра и света.


ЗОВ НЕБА

Меня зовет небесный свет,

Влекут лазурные равнины.

Душа еще одета в плоть,

Как в скорлупу птенец орлиный.


Однажды распахнется клеть –

Мой дух расправит оперенье.

Скорей! Скорей бы ввысь взлететь,

Оставить под ногами тленье,


Весь этот шум и суету,

Все жалкие заботы мира

И окунуться в высоту!

И плавать среди струй эфира!


С хорами ангельскими петь,

Войдя в нетленные чертоги,

И бесконечно лицезреть

Престол сияющий и Бога!


КАПЕЛЬКА ВОДЫ

Когда подул свирепый суховей,

Дыханьем жарким осушивший землю,

Прохладный высох на лугу ручей,

Цветку служивший голубой купелью.


Напрасно пересохшие уста

Цветок склонял к чернеющему руслу, –

Как медь, дышали зноем небеса,

А в мертвом русле было сухо, пусто.


И солнца свет цветку казался злом,

И легкий ветер причинял страданья.

Он умирал, склонясь к земле челом,

Утратив яркий цвет, благоуханье.


Он задыхался, корчился и вял.

Земля казалась беспощадным адом.

«Какой несчастный! – кто-то вдруг сказал. –

Полить тебя, бедняжку, срочно надо!»


Простерлась маленькая детская ладонь

И капнула воды чуть-чуть из фляги.

Исчезла мука жажды, горечь, боль,

Едва глотнул он каплю чистой влаги.


Ушел ребенок дальше за отцом,

Забыв о том, что совершил случайно.

Цветок поднял прекрасное лицо

В восторге к небу, нежась под лучами.


Он этой каплею жил много дней,

Под солнцем все пышнее расцветая,

Пока не ожил голубой ручей,

Сухие травы к жизни возвращая.

Бывает, умирает от тоски,

От суховея бед душа, страдая,

И вдруг одно пожатие руки,

Одна улыбка к жизни возрождает.


Мы проповеди длинные свои

Так часто говорим на эту тему.

На деле: только капелька любви

Больное сердце воскресит мгновенно.


ДРУГУ

К чему плакать, к чему печалиться?

Сетованья в беде не помогут.

Если что-то не получается,

Помолись в тайной горнице Богу.


Я желаю тебе удачи!

Снов спокойных, цветных ночами!

Если мы от невзгод наших плачем,

Сердце Божие мы огорчаем.


Важно только – посеять зерна!

Важно к цели заветной стремиться!

И, сложив все у ног пронзенных,

Уповая на Бога, молиться.


Непременно взойдут колосья!

Зря никто ради Бога не трудится.

Если мы что-то с верою просим,

Уж проверено – это сбудется!


Ты не думай, что я в утешение

Говорю это. Мною замечено:

На любое мое прошение

Осыпал меня Бог грудой жемчуга.


Осыпал меня розами, звездами,

Золотыми колосьями, песнями.

Друг, не сетуй на жизнь свою слезно,

А молись, друг, Отцу Небесному!


ВЕРА

Господь, умножь святую веру,

Чтоб ветры слушались и волны,

Чтоб по воде ступал я смело

И не тонул в пучине черной.


Дай веру, чтоб толпу народа

Я накормил двумя хлебцами,

Чтоб поднялись опять из гроба

Те, что считались мертвецами.


О Боже, чудеса творящий,

Дай веру мощную, как крылья,

Такую, чтоб в печи горящей

Я мог Господне славить имя!


Я жажду быть слугою верным

В трудах, в печалях и в болезнях.

Такую веру дай, чтоб песни

Петь на краю отвесной бездны.


Ты много дал душе сокровищ,

Ты подарил мне жизнь и вечность,

Омыл больное сердце Кровью,

Пролитой в муках бесконечных.


Я верую: я принят, прощен

И дан мне Дух Святой не мерой.

Но, чтоб я стал алмаза тверже,

Умножь мою стократно веру!


Границ Твоя не знает милость.

И день, и ночь стучу я в двери.

Чтоб вера в праведность вменилась,

Такую дай мне, Боже, веру!


ДОБРОЕ СЛОВО

Ничто так мало нам не стоит,

Ничто так сильно мир не ценит,

Как слово доброе, простое,

Что сердце любящее сеет.


И даже каменное сердце

В воск превращается мгновенно,

Когда средь мрака жизни встретит

Привет сердечный, откровенный.


Глухой, слепой, ожесточенный,

Скользящий обреченно в бездну

Вовеки в бездне не утонет,

Заметив свет души любезной.


Скажи: «Люблю тебя!» злодею,

Который по другим ступает, –

Он вздрогнет, он оцепенеет,

Блеснет в глазах слеза скупая.


Все просто: он увидел сразу,

Вполне того не понимая,

Христа Иисуса лик прекрасный, –

Вздохнула совесть: «Я живая!»


Скажи: «Люблю!» душе несчастной, –

Вмиг станет та душа счастливой.

Мы часто сдержанны напрасно,

Напрасно часто молчаливы.


А мир лежит во льдах глубоких,

Друзья в метель уходят снова.

Каким же надо быть жестоким,

Чтоб пожалеть простое слово!


СИМ И ХАМ

Душа, словам Творца внимай,

Не отягчай себя грехами,

Грех ближнего не открывай,

Не делай по примеру Хама.


Случилось, брат твой согрешил,

Упал, весь вымазался грязью.

Помилосердствуй! Не спеши

О том другим глаголить сразу.


Сокрой в себе. Не разнесут

Твои слова печальной тайны.

И если добрый ты сосуд,

Он влагу не прольет случайно.


Храни чужую боль и честь,

Покрой любовью все нагое.

Ты можешь в Библии прочесть,

Как Хама сын был проклят Ноем.


И поношенья не прими.

Не видел сам – не верь! Пусть даже

И будут присягать они,

Те, кто перстом на грех укажет.


И если даже будет так,

Не изреки суд дерзновенно.

Что будет у тебя в руках,

Тем стыд чужой покрой смиренно.


Любовью, милостью покрой,

Отверженным дай милостыню, –

И будет Бог всегда с тобой,

Как был с благословенным Симом.


ИСТИННОЕ

Душа великая – смиренна.

Несет свой молчаливо крест.

Известно: жемчуг драгоценный

Не излучает ложный блеск.


Но любим красные мы речи,

Что ум пленяют красотой,

А честность, скромность, человечность

Так часто ставим ни во что.


Есть у Лозы такие ветки,

Что оценить их трудно нам,

Настолько кротки, незаметны,

И низко клонятся к корням.


В глубинах Солнечного сада

Не просто разглядеть на них

Обильных гроздей винограда

Зрачками глаз своих простых.


Мы видим то, в чем много звона,

Мы видим тех, кто скор кругом.

Как часто прах самовлюбленный

Мы за пророков признаем!


А истинное не блистает,

Обходит первые места.

Не так ли мир не замечает

Достоинств кроткого Христа?


А мудрость, нет, не многословна!

Не громогласна, не горда.

Она тиха, проста, любовна

И низко гнется от плода.


ПРОСИТЕ – БУДЕТ ВАМ ДАНО

Просите – будет вам дано,

Пока день благодати длится.

Небес откроется окно,

Когда вы станете молиться.


Коснутся своды потолка,

Ступени содрогнутся дома

И прикоснется к вам рука

С огнем мерцающим в ладони.


Просите – будет вам дано –

Свет горний хлынет водопадом.

В душе, где было так темно,

Вдруг вспыхнут яркие лампады.


В душе, что так была пуста,

Вдруг ярко запылают свечи.

Благословен приход Христа,

В покой вошедшего сердечный!


Под яркой утренней звездой

Вдруг расцветут в душе бутоны.

Неизреченная Любовь

Все ваше существо наполнит.


Принявши эту благодать

Из Божьей ласковой десницы,

Вам вдруг захочется раздать

Все сердце людям по частице.


Вам вдруг захочется в одно

С небесным светлым хором слиться.

Просите – будет вам дано,

Когда вы станете молиться!


ЗАВЕТНЫЕ СЛОВА

Мне начертала Господа рука

Святой любви таинственную фразу.

С тех пор хочу быть низкой, как река,

Чтоб небо отразилось в ней в алмазах.


Покрыта льдом высокая гора,

Не вьет гнезда на ней вовеки птица.

Хочу быть низкой, как лучи утра,

Когда роса на травах серебрится.


Хочу доступной быть, как ручеек,

Чтоб всякий мог, склонившись в жаркий полдень,

Испить воды живительный глоток

Или кувшин вместительный наполнить.


Хочу, чтоб называл меня на «ты»

Ребенок каждый и пришелец дальний.

Хочу, чтоб звери, птицы и цветы

Мне говорили «ты», считая равной.


Я низкой быть хочу, как колосок,

Что в пыль роняет тучных зерен искры.

Господь сказал: «Лишь только тот высок,

Кто пред людьми казаться хочет низким».


Хочу тепло глазами источать,

Хочу, чтоб в дом мой приходили греться.

Хочу такой стать низкой, чтоб смолчать,

Что светят звезды с сердцем по соседству.


Душа, слова заветные прочти:

Не разделяй трапезу с благородным.

Убогого и бедного почти –

И станешь высока, как храм Господень!


БОЖИЕ ДИТЯ

«Не отходи от дома далеко,

Мое дитя! – я слышу голос Божий. –

Ты мне достался очень нелегко!

Нет никого Мне ближе и дороже!


Вот узкая тропа, по ней ходи!

Над нею Я простер крыло святое.

Озябнешь – Я согрею на груди,

В час зноя напою водой живою.


От первых дней создания Земли

Подобного еще не знала вечность,

Чтоб кто-то искупал в своей крови

Ребенка, чтоб избавить от увечья.


До смерти ты увенчан был грехом.

Глухой, незрячий, ты родства не помнил.

И на Голгофе под Моим Крестом

Я Кровию Своей купель наполнил.


Проходят дни, столетия летят,

Века сжигает Вечность, словно листья.

Купал ли кто в своей крови дитя,

Чтобы его от нечистот очистить?


Языческий солдат вонзил копье

Мне прямо в грудь, – нельзя было иначе.

Кто из людей хоть раз дитя свое

Омыл в крови своей, чтоб сделать зрячим?


Ты мне достался дорогой ценой.

Ее измерить – меры нет на свете!

Кто из отцов ложился в гроб сырой,

Чтоб подарить ребенку дар бессмертья?


Нет никого нас ближе и родней!

Ничто нас разлучить вовек не сможет!

Живи в любви и нежности Моей,

Мое дитя!» – я слышу голос Божий.


СЛУЖЕНИЕ

Однажды с орбиты сорвалась звезда,

Светлей, голубей бирюзы.

Летела и след оставляла звезда

В пространстве, как след от слезы.


Откликнулось небо щемящей тоской,

Сомкнулся, как омут, эфир.

И тотчас Творец всемогущей рукой

Зажег сонмы новых светил,


Сияющих, словно лучистый сапфир,

Прозрачных, как светлый алмаз.

И каждой звезде точный путь начертил.

И я услыхал Божий глас:


«Увы, что сорвалась, упала на дно,

Где стынут обломки миров!

Ты, чуткое сердце, запомни одно:

Ты – кладезь Господних даров.


Служение, сердце, храни; а не так –

На звездном цветущем лугу,

Где черным пятном расползается мрак,

Я тысячу новых зажгу.


Служенье, которое ты получил,

Храни, источай миру свет.

В горниле страданий гори и молчи!

У Бога единственных нет!


Служенье твое – есть высокий удел!

Нет в мире страшней катастроф, –

Не выполнить замыслов Божьих и дел,

Которые дал тебе Бог.


ТРИ АНГЕЛА

Три Ангела идут за мною следом:

Надежда, Вера, Вечная Любовь.

Когда земля покрыта льдом и снегом,

Я ясно слышу шорох их шагов.


Когда горячим зноем дышит небо,

Желтеют травы, птицы не поют,

Гроздь винограда и краюху хлеба

Три Ангела прекрасных мне дают.


«Что жить тебе, признайся, помогает? –

Вопрос мне часто люди задают –

Кто так тебя во всем благословляет?»

– Я просто очень Господа люблю!


Я верю, что петь скоро буду песни,

Вдыхать садов расцветших аромат.

Он мне послал трех Ангелов небесных,

Которые всегда меня хранят.


Я никогда в пути не унываю.

Пусть скрыто небо слоем облаков, –

Во мраке три звезды всегда сияют:

Надежда, вера, вечная любовь.


В лед сердце никогда не превратится,

Когда, уставши, на закате дня

Я упаду, как раненая птица, –

Опять поднимут Ангелы меня.


Чем путь трудней, тем сердцу цель дороже –

Дойти до вечных золотых садов.

Благослови сердца людские, Боже!

Дай им надежду, веру и любовь.


УХОДЯЩИМ В ВЕЧНОСТЬ

Ты отбываешь в чудную страну

Теперь, душа, – в нетленный край небесный,

Где Ангелы поют святые песни

Царю Небес благому своему.


Где праведники в радости живут,

Забот не зная, горестей и грусти.

Прощай! Прощай! Сейчас тебя возьмут,

Как птичку, руки Господа Иисуса!


О, если б ты могла открыть уста,

Ты в этот миг, душа, сказала б людям:

«И вы познайте Господа Христа!

Он всех людей, живущих в мире, любит!


Придите в церковь, где звучит хвалой

Воскресный хор, где сестры все и братья.

Вы там, родные, встретите покой

Под сению Господнего Распятья!


Не плачьте, мои родственники! Нет

Разлуки для сердец, что в Бога верят!

Для вас открыты Божьей Церкви двери,

Там истины святой сияет свет!


Родные! Я лишь телом умерла.

На вас глядит с высот душа живая.

Я вас у ног Иисуса ожидаю,

Оставив этот мир греха и зла».


ДРЕВНЯЯ ЛЕГЕНДА

В одной древней стране люди помнят рассказ

И хранят в сердце устные строки:

В серебристой броне уезжал утром Князь

В путь опасный, в путь очень далекий.


Он невесту просил год его подождать,

Ибо он возвратится к ней снова.

Он невесту просил женихам отказать.

И дала дева верное слово.


Год еще не прошел, раз, в ненастный рассвет,

В замок рыцарь другой постучался.

Был он строен, высок, в алый плащ был одет,

И броней золотой покрывался.


Он сказал: «Я – жених. Я пришел за тобой

Из страны плодородной, просторной».

И ответила дева ему: «О герой!

Нет тебя во вселенной достойней!


Алый плащ у тебя, у тебя черный конь,

На перчатке мерцают рубины;

Дорогие дары твоя держит ладонь.

Ты, конечно, жених мой любимый.


Был один добрый Князь. Он уехал давно.

Неизвестно, вернется ль обратно.

Я устала глядеть на дорогу в окно

Рыцарь был тот в серебряных латах.


А твой шлем золотой так меня ослепил,

Что я друга навеки забыла.

Ты высок, ты силен, ты душе моей мил!»

И врата гостю дева открыла.


Слуги вмиг принесли вдоволь хлеба, вина,

И на славу тот брак получился!

А жених этот был – ада князь, сатана.

Он с неверной душой обручился.


Через день или два возвратился с пути

Добрый Князь в серебристых доспехах.

Но нигде он не мог эту деву найти,

Хоть до края всю землю проехал.


А неверная дева томилась в аду,

Тщетно слезы и мольбы струились.

Рядом с нею, свою проклиная судьбу,

Обольщенные души томились.


В этой повести скрыта великая грусть,

Даже сердце мое заболело.

Ведь в доспехах серебряных Князь Иисус

Никогда не спасет эту деву.


Если Богу, душа, ты давала обет

Свято жить, ждать Христа возвращенья,

Свое слово храни, как в светильнике свет.

Нет страшнее греха – отреченья!


Только верное сердце достойно любви,

А не то, что к богатству стремится.

Над землею века чередою прошли,

Но рассказ этот грустный хранится.


У БОГА НЕТ СИРОТ

У Бога нет обиженных детей.

Он близко к сердцу всех нас принимает.

Друг друга люди часто обижают.

Увы, что так устроен мир людей!


Как часто зависть вызывает труд,

Успех, обильный крупными плодами.

Здесь часто не любуются цветами,

А топчут их в досаде, грубо рвут.


Увы, на пир не Лазаря зовут,

Который часто голоден бывает,

На пир вельмож высоких зазывают,

На пир в виссон одетые идут.


Так было от начала древних дней.

Но мудрость дьявол потерял сначала.

Бессчетно раз я в жизни замечала:

У Бога нет обиженных детей.


Нет у Отца Небесного сирот!

Он никогда не садит у порога.

Бессчетные дары Он раздает

Не знатным, не богатым, а убогим.


Что Бог дает – в сравненье не идет

С металлом золотым и багряницей!

Отец Небесный не глядит на лица.

На пир Он первым Лазаря зовет.


Сияя совершенной красотой,

Небесный Царь Свой пир окинет взглядом

И скажет: «Лазарь! Сядь со Мною рядом!

Прими венец нетленный золотой».


ПОДВИГ ВЕРЫ

(Из жизни первых христиан – предание)

Жил в древнем Риме юноша один,

Художник Марк, богатый и известный,

Для матери своей – любезный сын,


Влюбленный в свою юную невесту.

Он для сестры был самый чуткий брат,

Исполненный вниманья и участья.

Он ради этих женщин и их счастья


Все, что имел, отдать легко был рад.

В те дни страною правил злой Нерон,

Который зло одно во всем лишь видел.

Сильнее всех врагов и смерти он


Святое стадо Божье ненавидел.

И будучи слугою сатаны,

Творил Нерон жестокие расправы.

Все летописи тех времен полны


О том свидетельств, страшных и кровавых.

Художник Марк овцою стал Христа,

Он поклонялся лишь одной Святыне.

Невиданная прежде красота


Открылась Марку в кротком Божьем Сыне.

Он сердце Сына Божьего постиг,

Он подвигом Иисуса восхищался.

Он каждый день свой, каждый жизни миг


Сияньем Божьей славы любовался.

«Иисус! – в молитвах часто Марк твердил. –

Тебе все тайны душ людских известны.

Я жизнь свою, всю юность посвятил


На поиски гармонии чудесной.

Искал я красоту в чертах людей –

Ее огонь священный и лучистый, –

В чертах почтенной матушки моей,


В улыбке Юлии, моей сестренки чистой.

И в доброте Поппеи дорогой,

Моей невесты, лучшей среди женщин.

Я красоту искал, Спаситель мой, –


В Тебе она открылась в совершенстве.

Перед Твоим распятием святым

Моя душа рыдает от восторга.

Иисус, в Тебе одном узнал я Бога!


Превыше нет любви и чистоты!

Прости, что я из мрамора ваял

Богов презренных Рима и бездушных,

Юпитера и Марса высекал


Своим резцом, рукам моим послушным.

Тебе я обещание даю:

Не делать впредь работы этой низкой.

Я жажду одного: в святом раю

Вовеки жить в кругу друзей и близких».

***

Настал час пира брачного. С утра

Веселье в доме Марка, смех и пенье.

В венке из роз заходит в дом сестра,

А следом мать с невестою Поппеей.


Встречает всех с улыбкою жених,

Сияет взгляд его очей влюбленно.

«Посторонитесь! – вдруг раздался крик. –

Воздайте славу цезарю Нерону!»


«Искусный мастер, я давно желал

Твое жилище скромное увидеть.

Признайся, встретить бога здесь не ждал?

Пусть будет всем врагам твоим завидно!


На свадьбу я принес свои дары.

Прими и поклонись, искусный мастер!» –

Сказал Нерон надменно и хвалы

В свой адрес ждет. Но Марк молчит бесстрастно.


«Ты почему молчишь, как истукан?

Все поклонились. Марк, ты – деревянный?

А, понимаю: ты от счастья пьян.

Не кланяются мне лишь христиане.


А может ты из их числа? Ответь.

Марк, согласись: я – бог, живой и гордый!

А если нет – в огне тебе гореть.

Но прежде всем, кого ты любишь, – горе!»


«Я не склонюсь, Нерон, перед тобой! –

Ответил Марк тирану Рима честно. –

Ты – человек, не Бог! Моей душой

Владеет настоящий Бог! Небесный!


Теперь меня пугай и убивай! –

Все дни твои насилием чреваты.

В твоей я власти, цезарь, только знай:

Tебя за все ждет страшная расплата».


Народ заполнил тесный Римский двор.

Кипит негодованьем, злостью каждый:

Здесь враг скрывался Рима до сих пор, –

Один из христиан! Все крови жаждут.


Для цезаря поставили престол.

Сестра и мать с невестою рыдают.

Венок из роз с чела сестры срывают.

Марк бледен, и печали полон взор.


«Послушай, Марк! – ему Нерон речет. –

Я преподам таким, как ты, науку.

Не отречешься от Христа – умрет

Сейчас твоя сестра в ужасных муках,


А ей всего лишь восемнадцать лет!

Упрямец, подтверди: я – Богу равный!»

Марк твердо отвечает: «Цезарь, нет!»

И Юлии мечом наносят раны.


«Смотри, глупец! Сестра еще жива.

Сейчас ей руки отсекут и ноги.

Скажи два слова: «Цезарю хвала!»

Признай во мне Сиятельного Бога!»

***

«Хвала Тому, Кто в мир пришел с Небес

Страдать за нас, за грешников ничтожных!

Хвала Тому, Кто в третий день воскрес!

Прерви скорее муки женщин, Боже!»


И Юлия лежит в крови мертва.

Черед приходит матери любимой.

Как снег, ее седая голова.

«Не отрекайся!» – шепчет мама сыну. –


Сегодня Бог твой станет и моим.

Что жизнь, что смерть? – страданья миг короткий. –

А людям громко: – Слушай, гордый Рим!

Мой Бог – Иисус, Спаситель мира кроткий!»


Связали маму и огонь несут.

«Ты – зверь! – сказал Нерон. – Забыл ты жалость.

Ее мученья медленные ждут».

Но сердце мамы тотчас разорвалось.


Господь забрал ее в Свой райский сад,

Где нет печалей горьких и страданий.

У цезаря – остекленевший взгляд,

На деву смотрит в брачном одеянье.


«О Марк, она прекрасна, как цветок.

Она нежна, как свежий мирт зеленый.

Скажи два слова только: «Цезарь – Бог!» –

И деву эту воины не тронут».


Секут бичами девушку, течет

Ручьями кровь. Толпа умолкла в страхе.

Мгновениям потерян страшный счет.

От крови стала пурпурной рубаха.


«Какой ужасный свадебный наряд! –

Вздыхают женщины. – Она уже не дышит...»

«Нерон! Твоей рукою движет ад! –

Жених сквозь слезы шепчет еле слышно. –


Любил я только Господа Христа

Да этих женщин, нежных и прекрасных.

Примите души женщин, Небеса!

Теперь, Нерон, ты злобствуешь напрасно.


Пусть Рим узнает правду, кто ты есть:

Ты – червь из праха, жалкий и презренный!

Я не воздам тебе, как Богу, честь!

Перед Христом склоняю я колени!


Внимайте, люди! – Бог на небесах!

К сердцам сейчас Его простерты длани.

На Крест отдал Творец миров Христа,

Чтоб подарить вам слезы покаянья.


Покайтесь люди! Ради вас Христос

На Крест взошел, пожертвовав собою!..»

«О, Марк! Мы верим! – кто-то произнес. –

Герой! Не тщетно мужество такое!..»

***

Не может занести песок времен

Преданье это, смыть вода не может.

За веру Марк был заживо сожжен.

Теперь на небесах он – Ангел Божий.


К ногам Христа Иисуса положить

Хочу я так же сердце, словно розу.

А если надо, подвиг повторить.

Ты сделал больше, Сын предвечный Божий!


КОЛОСЬЯ И ЛИЛИИ

Благословите тех, кто гонит вас,

Кто закрывает перед вами двери.

Творец благой стократно вам воздаст

За униженья ваши и потери.


Познавшие великую любовь,

Любовь Того, Кто вечно шрамы носит,

Не огорчайтесь, если зависть вновь

Сожжет ваш дом и вытопчет колосья.


Ничто не зря! Персты Христа святые

Их держат, словно драгоценный клад, –

Колосья спелые и лилии живые.

Кто может их у Господа отнять?


Творец благой вас нежно приголубит,

Поднимет высоко, прижмет к груди Своей.

Благословите тех, кто вас не любит.

У Бога нет обиженных детей.


Наступит срок, Отец Небесный спросит:

– Мой сын. Единый случай назови,

Когда оставил Я лежать колосья,

Что для меня ты взращивал, в пыли?


Или опять дом не воздвиг сожженный

На золоте, рубинах дорогих? –

Единственный хотя бы случай вспомни,

Единственный хотя бы вспомни миг.


Взгляни туда, где дали золотые

Сливаются с каскадами светил, –

Средь звезд мерцают лилии живые,

Что на земле ты для Меня растил».


ПТЕНЦЫ

В саду заросшем, посреди ветвей,

Где дикие плющи по вербе вились,

Скворцы весной однажды поселились

И вывели в дупле своих детей.


Мне часто приходилось наблюдать,

Как жить они птенцов своих учили,

Как от гнезда однажды отлучили,

Чтоб каждый научился в срок летать.


Их, неуклюжих крошек, было пять.

Птенцы прилежно крыльями махали,

Стараясь струи ветра обуздать.

Но двое прямо на траву упали.


Кричала громко от печали мать.

Скворец крупнее вниз глядел с тоскою.

Пыталась я помочь – птенцов поймать, –

Они метались под моей рукою...


День новый ярко вспыхнул над землею.

Я снова в сад пришла. Но был он тих.

Чета скворцов. Птенцов осталось трое.

Не досчиталась я двоих.


Я вспомнила один священный стих

Из Книги, что в руке своей держала.

Он глубоко открылся в этот миг.

Я про себя, вздохнув, слова сказала:


«Отец Небесный учит нас летать,

О всех имея попеченье равно.

Но, если Словом чуть пренебрегать,

Такой полет закончится бесславно!»


Душа, стремись всей силой только в высь!

Пусть облака и ветры не пугают.

В полете горнем безопасна жизнь,

А на земле враги подстерегают.

Средь звезд мы рождены летать и петь!

Беда, кто не возможет в срок взлететь!


СОРВАННЫЕ ЦВЕТЫ

Мне очень жаль погибшие цветы.

Погибшие?.. Да, срезанные с корня.

Мне очень жаль их грустной красоты.

Они увянут без корней, бесспорно.


В хрустальных вазах, в чашах дорогих

Они достойны только сожаленья.

Я не любуюсь – я жалею их.

Их роскошь существует лишь мгновенье.


Мне жаль вас, люди! Вас, в ком веры нет.

Как горько вы обижены судьбою!

Царя миров сияющий букет

Вовек вы не украсите собою.


Кто от Христа Иисуса отлучен,

Тот сорван с корня, хоть благоухает,

Он каждый миг бесцельно увядает,

Он отцвести бесцельно обречен.


И кто поспорит с логикой железной?

Раз корня нет – немедленный конец.

Как много их, красивых, бесполезных,

Без Бога увядающих сердец!


В саду Господнем множество соцветий

На солнце лучезарное глядит.

О, как блаженны эти Божьи дети!

Им – вечно жить, благоухать, цвести!


КРАСОТА

Хочу я, в этот мир придя,

Лишь слышать музыку дождя.

Хочу, не отрывая взгляд,

Смотреть, как лебеди летят.


Ведь так душа сотворена,

Ей дал дыханье Дух Святой.

Незримо связана она

С цветами, звездами, травой.


Но часто, сердцу вопреки,

Я начинаю замечать

В глазах растерянных людских

Ожесточенье и печаль.


Заливист гончих лай в лесу,

Птиц клекот, с кровью пополам.

Опять стреляют в красоту –

По беззащитным лебедям.


Я это слышать не могу!

От боли трудно мне дышать!

Бегу, бегу – не убегу!

Ведь от себя не убежать.


Под сень Господнего Креста

Бегу с надеждой и мольбой,

Чтоб в мир вернулась Красота,

Чтоб мир спасен был Красотой.


БОЛЬНАЯ СОВЕСТЬ

В недобрый час падение случайно,

Когда бы надо все покрыть молчаньем,

Я друга моего открыла тайну

И сделала всеобщим достоянием.


Затмилось сердце, а затем опомнилось.

Я плакала навзрыд, молилась Господу.

Прошло немало дней – а в сердце колется

Иглою совесть, острая-преострая!


Обидел друг и вывел из терпения.

С тяжелым был и непростым он нравом.

Молиться за него бы на коленях! –

А я из сердца излила отраву.


Конечно, он не попросил прощения,

Но это для меня не оправдание.

О сделанном такое сожаление –

Не помогают слезы покаяния.


Летает, словно ворон черный, каркает

Молва худая – не поймаешь в сети.

А Божья Кровь из ран глубоких капает.

Мы все омыты ею, Божьи дети.


Мы помирились; друг в мой дом приходит,

Приносит белый хлеб и сладости!

Моя ж душа покоя не находит,

Лишилась мира и сердечной радости.


О, сколько плакать мне и сколько каяться?

Я человека предала доверие.

Но ворон в небе день и ночь метается, –

Не соберешь, не спрячешь черных перьев!


«Слова из уст немногими да будут!» –

Дух правды, Божий Дух взывает к совести.

И грех прощен, да люди не забудут

Пятна на человеческом достоинстве.


ПУТЕШЕСТВИЕ

Я помню, как однажды в скорый поезд

Я сел. Путь бесконечным представлялся.

Но поезд мчался, набирая скорость,

И к станции конечной приближался.


Хотелось крикнуть: «Подожди немного!»

Но мчались версты, станции мелькали.

И незаметно кончилась дорога –

Дорога жизни, счастья и печали.


Жизнь пролетела, как одно мгновенье.

И из всего, что сделано, что сказано,

Имело, оказалось, лишь значенье,

Что было в ней с Господним храмом связано:


Святой восторг и слезы покаяния,

Глаза Христа, глубокие, прекрасные!

А прочее – лишь верст чередование,

Шум ветра и поля однообразные.


Открылись двери на конечной станции.

«Куда теперь? – спросило время строго. –

С кем будешь ты делить печаль и счастие?»

И я ответил: «С Богом! Только с Богом!


Расплющились дороги под колесами,

Дождями лица в памяти размыты,

Дни пролетели мимо, стерлись верстами,

А песни и молитвы не забыты.


Как славно, что на станции конечной

Не оказался я лицом к погосту!

Передо мной открылись двери вечности.

Умчался поезд – я остался с Господом.


НЕ ОБВИНЯЙ ДРУГИХ

К твоим страданиям причастен

Один преступник только – ты.

Не обвиняй других в несчастьях!

Не снисходи до клеветы!


Мир обвинить во зле нетрудно.

Ругать нетрудно рок и жизнь.

Будь рассудительным и мудрым –

И ты ошибок избежишь.


Вокруг путей немало ложных.

Наивных уловляет враг.

Будь очень чутким, осторожным

На всех путях, во всех делах.


За каждою душой украдкой

Следит змеиный острый глаз.

Не доверяй улыбкам сладким,

Молись и бодрствуй всякий час.


Открой Писания страницы,

Ты Божий глас услышишь вновь:

«Храни себя, как глаз зеницу,

От оборотней и волков».


Чем ближе мир идет к закату,

Тем он искусней в лжи, жесток!

И все ж никто не виноватый,

Что ты поймаешься в силок.


Господь предупреждал и строки

Рукой пронзенной начертал.

Кто виноват, что ты уроки

У ног Иисуса пропускал?


Кто виноват, что наставлений

Его не разумел благих?

В своих ошибках и паденьях

Теперь не обвиняй других.


ВОЗВРАЩЕНИЕ СЫНА

Все позади: и слезы, и печали,

Ночей бессонных жаркие моленья.

Отец в объятья сына заключает,

А сын рыдает, павши на колени.


Соединились вновь два близких сердца.

Для счастья большей радости не надо.

«Прости, отец, я промотал наследство».

«Прощаю, сын мой. Главное, ты – рядом».


Опять очаг пылает, озаряя

Так долго прежде горницы пустые.

Опять любовь над ними простирает

С улыбкой нежной крылья золотые.


Никто не обличаем, не наказан.

Ни слова о прожитой пусто жизни.

«Прости, отец, я в язвах и проказе».

«Прощаю, сын мой; главное, что жив ты».


Дом светел вновь, как царские чертоги.

«Прости, мой дом, что долго я скитался,

Прости, отец, за все! Я верю в Бога!»

«Прощаю, сын мой. Я тебя дождался».


ЗАПОВЕДЬ ЛЮБВИ

Премудрости исполнясь доброй, книжной,

Теперь ее до йоты исполняй:

«Как хочешь, чтоб к тебе отнесся ближний,

Так точно ты сам с ближним поступай».


Ты хочешь, чтоб тобой пренебрегали,

Или судили за спиной тайком?

Чтоб камни, как из пращи, выпускали

Своим неукротимым языком.


Ты хочешь, чтоб твои друзья молчали,

Когда твоя решается судьба?

Или в упор тебя не замечали,

Как будто непрощенного врага?


Представь, что за бортом ты оказался,

От скорби тебе хочется кричать,

А в дом к тебе никто не постучался,

Чтоб руку тебе с нежностью подать.


Ты хочешь быть на месте тех, кто страждет?

Кто одержим? Кто изгнан? Одинок?

Ты хочешь, чтобы сторонился каждый

Тебя, когда и так твой путь жесток?


Бог повернет, как хочет, – и узнаешь,

Что значит, когда ближние твои

Сторонятся, бичуют, презирают,

И прячут руки за спиной свои.


На падшего и грешного перстами

Не указуй, как Ангел с высоты,

А лучше поменяйся с ним местами,

Представь, что крест несешь тяжелый ты:


Тебя бичуют, судят, изгоняют,

Надменно, с безучастием молчат,

И для пожатья рук не поднимают.

Когда ты говоришь, велят молчать.


Есть у тебя и сила, и терпенье

Такое бремя страшное понесть?

Слепой, пускай к тебе вернется зренье,

Чтобы увидеть брата тяжкий крест!


Какой бы благодатный дождь излился

На нас от Бога с высоты святой,

Когда бы каждый к людям относился

Так, как к себе, – всей искренней душой!


ЧУЖОЕ ДОСТОИНСТВО

Честь человека – высшее достоинство.

Честь человека – самое святое.

Как это низко, как бессовестно –

Честь друга запятнать худой молвою!


Ответь, душа, бросающая камни

И комья грязи в ближнего презрительно,

Ты хочешь, чтоб тебя секли бичами

Или твоих детей – неуважительно?


Скажи, ты хочешь, чтобы за спиною

Тебя навозом мазали, порочили?

Чтоб говорили о тебе худое?

Ты отвечаешь с ужасом: «Не хочется!»


Так почему достоинство других

Ты так легко худой молвой мараешь?

Ведь на кресте позорном ты не их,

А кроткого Иисуса распинаешь!


Сегодня оступился друг, упал –

Ты вынес приговор: «Достоин казни!»

Сегодня друг одежды запятнал,

А завтра он очистится от грязи.


А завтра станет он добрей, светлей,

И язвы его Агнца Кровь залечит.

Не попирай достоинство друзей,

Но бремя друга подними на плечи.


Ведь бремена твои Господь несет.

Тебя Он не бичует, не позорит.

Ты упадешь – Он терпеливо ждет,

Когда ты встанешь; нежность в кротком взоре.


Знай: жизнь похожа на заклятый круг.

Ты завтра упадешь, тоской объятый,

Ты закричишь – не отзовется друг,

Тобою на кресте вчера распятый.


ЧУЖАЯ СЛЕЗА

Давайте правде поглядим в глаза

И жизнь свою проверим всю, до мига.

На землю зря не падает слеза,

Все слезы на учете в Божьей Книге.


Ты можешь спотыкаться много раз

И падать сотни раз, себя калеча.

Но берегись, чтобы слеза из глаз

Чужих не пролилась, глаз человечьих!


Страшнее преступленья в мире нет –

Чужое сердце чем-то потревожить,

В ночь превратить короткой жизни свет

И тем нарушить строгий кодекс Божий.


Молись, пусть ранят и казнят тебя,

Пусть хлещет по тебе толпа бичами.

Но души ближних и друзей щадя,

Не смей поранить горькой печалью!


Слова порой острее всех ножей.

Над каждым словом бодрствуй очень строго,

А про себя шепчи: «Блажен! Блажен,

Что бьют меня сейчас – не я другого!»


Блажен сто раз! Великим мудрецом

Tот стал, кто осознал Христа уроки,

Кто подставлял в молчании лицо

Другим рукам, немудрым и жестоким.


Однажды роковой наступит час:

На Божий суд придут земли злодейства.

Блажен, блажен, кто никогда из глаз

Чужой слезы не высек грубым жестом.


Все слезы до единой сочтены,

Oтмечены резцом Господним острым.

Не нарушай сердечной тишины

Людских сердец! Будь очень осторожным!


ОСЕННИЕ ЦВЕТЫ

(посвящается ушедшим в вечность сестрам)

Как поредел под осень пышный сад!

Осыпались вдруг розы золотые...

Стоят скамьи в собрании пустые.

Глядим на них мы – и сердца щемят.


Сестра Елена, Ольга и Мария... –

Цветы прекрасные, вас с нами больше нет,

Как поредел без вас цветов букет!

Осыпались вдруг розы золотые.


Господь душе дал свыше откровенье:

Вас больше нет, и ясно всем без слов,

Что именно простой цветок осенний

Благоухает тоньше всех цветов.


Мы любовались юностью – весной,

А вас порой почти не замечали.

Простите, что вас редко целовали,

Морщинки добрые под светлой сединой.


Цветы осыпались внезапно, как-то вдруг...

Ни сердцем не находим их, ни взглядом...

Хочу коснутся ваших добрых рук

Горячим поцелуем – нет вас рядом!


Роняет сердце сожаленья слезы

И хочет стать внимательней, добрее.

Есть в Божьем храме и другие розы.

Давайте их теплом своим согреем!


СМЕРТИ НЕТ

Растут цветы на дорогих могилах...

Нет рядом их, прекрасных, дорогих,

Они придут, которых мы любили!

Творец благой опять поднимет их.


Они придут и скажут: «Мы вернулись!

Мы, кажется, отсутствовали миг.

Нечаянно уснули, вновь проснулись

На ложах из ромашек золотых».


В саду Эдема отзовутся струны,

Как отзвуки знакомых голосов:

«Примите нас, от сна восставших, юных!

Прекрасных и бессмертных, как любовь!»


Все будет так! Душа не унывает,

Когда на арфе оборвется звук.

Я говорю: никто не умирает,

Кто Бога любит! Завтра встреча, друг!


Нет смерти! Нет! Иссякли просто силы,

Устали руки вдаль грести веслом.

Они придут: «Примите нас, счастливых!

Вновь воскрешенных Господом Христом!


ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Я не могу предательства понять!

Храни меня от этой кары, Боже!

Я все могу понять и оправдать,

Предательство измерить невозможно.


Доверчиво не будешь ожидать

От друга ни измены, ни подвоха.

Вдруг завопит толпа: «Распять! Распять!..»

И поведут на страшную Голгофу.


Там чашу с желчью выпьешь ты до дна,

На черный сруб креста опустишь плечи.

А будет лишь в одном твоя вина –

Что с другом был ты, как дитя, доверчив.


Я боль и смерть смогу перенести

Во имя цели светлой и огромной.

О Господи! Храни меня в пути

Лишь от друзей, сердцами вероломных!


Уж лучше повстречаться с сатаной.

Я пред Творцом склонюсь, молиться буду.

Храни меня, храни, Господь благой,

От друга сокровенного – Иуды!


Смывает все в забвение вода.

Проходят бури, радуги сияют.

Сердечные же раны никогда

Бесследно, до конца не заживают.


СОКРОВИЩЕ

Ничем я не желаю дорожить

Здесь, на земле, истерзанной и тленной.

Творец благой, молю, лишь приложи

Краюху хлеба к вере драгоценной!


А более не надо ничего

Здесь, на земле, где Бога распинали.

Христос босой шел по пыли, Его

Богатые и важные пинали.


Здесь, на земле, где страшные кресты

Маячат над Голгофою кровавой,

Мое богатство, достоянье – Ты,

Сошедший на позор с престола славы!


Мое богатство, кладезь дорогой,

Рудник алмазный, чудное наследство –

Ты, Божий Агнец, чистый, неземной,

С разорванным от крестной муки сердцем.


Душа постигла: в мире суета

Сердцами тех, кто слеп душою, правит.

А у меня одна есть высота –

Кровавый Крест Христа Иисуса славить!


Один лишь Крест Спасителя высок!

И светел, словно Зодиак жемчужный!

Мне, кроме Бога, ничего не нужно!

А к Богу – хлеба небольшой кусок.


ГЛАВНОЕ В ЖИЗНИ

Главное в жизни – любить свое дело.

Зависть сжигать твои будет мосты.

Главное в жизни – шествовать смело

К осуществлению светлой мечты.


Главное – цель пред собою поставить

И непреклонно, сквозь пламя и лед,

Превозмогая печаль и усталость,

Двигаться к цели прекрасной вперед.


Шаг, еще шаг... пядь, еще пядь...

Слезы – вчера, ныне – радость и песни.

Зависть, конечно, захочет распять.

Что ж, в третий день, на рассвете, воскреснешь.


Стены из злата воздвигнешь с трудом,

Купол поднимешь, высокий, узорный.

Зависть, конечно, сожжет этот дом.

Новый построишь – он будет просторней.


Будет он выше, будет светлей!

Звезды мерцать будут в уровень с крышей.

Главное – цель на дороге твоей!

Главное – вера, что Бог тебя слышит!


ЧУДО

Сквозь лед, сквозь снег проклюнулся подснежник

И синий взгляд на солнце устремил.

Небесный Царь единым вздохом нежным

В наш край весну и солнце возвратил.


А ведь совсем недавно всем казалось:

Мир погребен навек под серебром.

Метель, как птица хищная, металась

И билась в окна яростным крылом.


А ныне там, густой где иней падал,

Янтарной позолотой свет лежит,

И гнезда вьют опять в угодьях сада

Веселые, счастливые стрижи...


Друзья мои! Умножьте веру вашу!

Наступит миг – Творец взмахнет рукой

И зимний день, печальный день вчерашний,

В сад превратится райский, золотой.


Забудутся невзгоды и печали

На берегу сияющей реки,

Расправятся вмиг крылья за плечами.

Мы снова станем юны и легки.


Моя душа полна святой надежды,

Что сад Эдема снова расцветет.

Сквозь лед, сквозь снег проклюнулся подснежник –

И сердце замирает, чуда ждет.


ДОРОГИ МИРА

Душа готова согласиться,

Пройдя сквозь чащу, горы, лед:

Дорога, что клубком клубится,

Всегда в храм Божий приведет.


Пути запутаны, как пряжа.

Нить часто рвется здесь и там,

И ночь черна. Черней, чем сажа.

Но где-то рядом Божий храм.


Так Вечный Зодчий мир устроил,

Чтобы душа, покинув дом,

Шла вдаль, не ведая покоя,

Томясь о чем-то неземном;


Переступала идеалы

И златоносные пески,

Чтоб что-то на стезях искала,

Изнемогая от тоски.


Жизнь прожита, мужают дети,

От дней прожитых в сердце гул.

Зря, человек, ты жил на свете,

Раз храм Господень обминул.


Путь самый добрый и короткий

Увидел, но ответил: «Нет!»

Напрасно в ранах Агнец кроткий

Там ждал тебя так много лет.


Сто тысяч отговорок ложных

Не оправданье в час суда:

Храм не заметить невозможно!

Oн всюду предварял тебя!


Все в мире – сор и хлам презренный.

Истлеют юность, красота...

Есть путь один благословенный –

К ногам израненным Христа.


ВСЕ К ЛУЧШЕМУ!

Зачем, зачем твоя душа смущается?

Зачем скорбит от неудач и горестей?

Все к лучшему, что в жизни ни случается,

Для тех сердец, что очень любят Господа.


Пусть хлещут по щекам – учись молчанию.

Пусть скуден хлеб – учись благодарению.

Страдания даны для испытания

Сердцам, что просят у Творца смирения.


Ведь ты просил: «Соделай, Боже, праведный,

Меня чертогов золотых достойным».

Тогда запомни золотое правило:

Бросает злато Бог в горнило знойное.


А в нем огонь пылает обжигающий,

Огонь измен, предательств, унижений.

Вот так алмаз рождается, мерцающий

В искуснейшей оправе драгоценной.


Нет ничего для Бога невозможного!

Все будет так, как хочется-мечтается.

Пусть правит сердцем только воля Божия!

Пусть жарче пламя в тигле разгорается!


Когда все испытаешь ты и выстоишь,

Покроешь все любовью и терпением,

Ты вдруг поймешь, что этот путь единственный

Был для души твоей благословением.


И крестными страданьями измученной,

Господь душе подарит откровение:

Все к лучшему! Поверь, все в жизни к лучшему!

Гора Голгофа – к небу вознесение!


КРЫЛАТЫЙ АНГЕЛ

Дай, Боже, крылья белые душе,

Которая живет в храмине тесной!

Хочу быть Божьим Ангелом Небесным,

Жить на седьмом небесном этаже.


Хочу Твой лик прекрасный созерцать,

Хочу слагать Тебе стихи и песни

О Древе жизни и о Крови крестной

И Твой венец терновый воспевать.


На небесах не меркнет вечный свет.

Земля дана нам лишь для испытанья.

Но если Ангелом я здесь не стану,

На небесах я им не стану, нет!


О, помоги все одолеть печали,

Очисти от грехов, сует земных.

Есть у меня ли крылья за плечами?

И кто я, Боже мой, в очах Твоих?


Ты в моем сердце царствуешь один.

Тобой дышу, лишь о Тебе мечтаю,

К Тебе все мысли, взоры простираю.

Ты для меня превыше всех святынь!


На небе, за грядою облаков,

Давно врата жемчужные подняты.

И так порой душа парит легко!

Наверно, все же, Ангел я крылатый...


ДАР ЖИЗНИ

Какой бы ни была тяжелой жизнь,

Как ни были бы горестны лишенья,

А слезы жгучи, ты не торопись

Просить у Бога жизни завершенья.


Ты этим принесешь Иисусу боль,

А Он ведь на кресте был изувечен,

Чтоб дать тебе подарок дорогой,

Подарок жизни долгой, бесконечной.


Ведь всякий ропот – Господу упрек.

Пусть давит крест на плечи все сильнее,

Пусть жизни путь и долог, и жесток,

Терпенье это победить сумеет.


Терпи, иди, смотри с надеждой вдаль,

Где горизонт все ярче проступает,

А Господа благого не печаль,

Он людям жизнь, как редкий дар, вручает.


Истерзанный, оплеванный, в крови,

Повисший пред толпою бессердечной,

Шептал Иисус тебе: «Живи! Живи!

Все претерпи во имя нашей встречи!


Предательство и бедность, и болезнь –

Все претерпи, прощая злобу людям...»

Мир зол и грешен. Мы страдаем здесь.

А там, на небесах, блаженны будем.


Склонилось к горизонту солнце дней,

В лучах заката Крест сияет Божий!

Терпение да будет все сильней!

Любовь к Творцу – нежнее! Вера – тверже!


ТИХАЯ МОЛИТВА

Мое дыханье – ветра дуновение,

Я – капля, я – песчинка, света лучик.

Но стану перед Богом на колени –

И станет вмиг душа такой могучей!


Я чувствую, как два крыла орлиных

Дух поднимают и несут над безднами,

Где яркими цветами золотыми

Цветут в ночи небесные созвездия.


А если тучи черные сгущаются,

Дубы разят безжалостные молнии,

Душа с мольбою к Богу обращается –

Вновь тишиной и миром жизнь исполнена.


И снова над землею небо синее

В оправе радуг солнечных блистает.

Рукою Бога, властною, всесильною

Моя молитва бурю укрощает.


Моя молитва, тихая, смиренная,

Сияньем наполняет ночь холодную.

И загоняет легионы демонов

Моя молитва снова в преисподнюю.


И осушает в пору наводнения

Поля, когда река ревет сердито.

Великое Небес благословение –

Моя молитва, тихая молитва!


На небесах высоких, там, где звезды

У ног Творца вселенной светят жарко,

Внимает Царь Небесный кротким просьбам

И людям дарит щедрые подарки.


ХЛЕБ ПО ВОДАМ

Пускай по водам жизни хлеб

Ломтями, а не по крупицам.

В извечной круговерти лет

К тебе он снова возвратится.


Сей доброе! Горстями сей!

Что сеешь, то и пожинаешь.

Отдай для радости людей

Все лучшее, чем обладаешь.


Влеки свой плуг! Пусть тяжело

За плугом чернозем рыхлится,

Ты вновь пожнешь свое добро,

Не мерою пожнешь – сторицей.


Измерят Господа весы

Твои снопы пшеницы чистой.

Измерят годы и часы,

И дни, прожитые без смысла.


И скажет, на престол взойдя,

Кротчайший средь царей вселенной:

«Неужто Я создал тебя

Для низкой суеты презренной?


Немудрый раб, ты жизнь свою

На ниве собственной истратил,

И ты надеялся в раю

В Моих блаженствовать объятьях?»


Настало время пожинать

Посев всем на земле народам!

Настало время клад встречать,

Когда-то пущенный по водам!


Что дал другому – это клад.

Что на себя потратил – тленье.

Спешу по водам хлеб пускать,

Пока в запасе есть мгновенье.


ЧУЖАЯ БОЛЬ

На тропах жизни, среди тьмы густой,

Где много слез и очень мало света,

Хочу, Господь, чужую видеть боль,

Как собственную боль. Пошли мне это!


Есть люди, что в страданиях молчат,

В себе замкнувшись, стынут, словно льдины.

Дай мудрость, Боже, это замечать,

Не проходить сердец озябших мимо.


Жизнь в этом мире – тяжкая юдоль,

Печаль невыносима временами.

О, если бы мы сердцем ближних боль,

Как собственную, близко принимали.


Как полигон для испытанья, жизнь.

Господь сердца любовью измеряет.

В глазах Творца имеют вес и смысл

Лишь те сердца, что ближних согревают.


Я обогрею друга в горький час

Любовным взглядом, добрыми речами,

И так же каждый. Вскоре среди нас

Не будет тех, кто плачет от печали.


Я быть хочу горящею свечой!

Я жить хочу по Божьему Завету!

Хочу любить, светить так горячо,

Чтоб в этом мире стало больше света.


Слова без дела – суета и лесть,

Когда одет ты в ризы дорогие,

А рядом люди плачущие есть,

Несытые, скорбящие, нагие.


Зажги в моей душе свечу – любовь,

Благой Творец! Хочу с Тобою слиться.

Я чувствовать хочу чужую боль,

Чтоб хлебом, медом и теплом делиться.


КРУГ

Жизнь – это круг. Виток, еще виток...

За все, за все сполна мы отвечаем.

Вчера ты был с товарищем жесток –

Сегодня повернулся круг гончарный


И черный смерч ударил, что есть сил,

Тебя в лицо, а люди равнодушны.

За что!? За что!? – За то, что не щадил

Другую человеческую душу.


Вчера хлестала яростно толпа

Твоих друзей, ты предал их невольно.

Круг повернулся. Слышишь свист хлыста?

Познай же на себе, как это больно!


Вчера ты мимо нищего прошел

С лицом надменным, взоры отвращая.

Сегодня просишь сам, но не нашел

Ты даже крох, что люди псам бросают.


Ты молишь Бога, чтобы мирен, тих

Был твой корабль, чтоб к берегу причалил,

А жизнь, как шторм, за то, что жизнь других

Ты подвергал ненастью и печали.


И ада пасть ощерила свой зев,

И лучший друг предал тебя внезапно.

Мелькает круг. Свой собственный посев

Сегодня пожинаешь. Это – жатва!


Я знаю, знаю то, что говорю!

Господь вложил мне это знанье в уши.

Такое сердце у Него молю,

Чтобы покой другого не нарушить.


Чтоб не случилось бури и грозы,

Чтоб в трудный час друзья не предавали,

Так жить хочу, чтобы чужой слезы

Не высечь искрометными словами.


Пусть ласково горит души свеча!

Пусть боль чужая очень близкой станет!

Жизнь – это круг. И праведный Гончар

На нем все дни бесстрастно отмечает.


ПЕРЕД ПРЕСТОЛОМ

Перед престолом, белоснежным, ясным,

Блистают звезды, молнии и радуги.

Как ты прекрасен, Боже! Как прекрасен! –

Крылами очи закрывают Ангелы.


«Свят! Свят! Свят! Свят!» – взывают небожители.

К ногам Твоим несут венцы апостолы.

Как Ты велик, Господь! Как ослепителен!

Как лучезарен! Словно небо звездное!


Ты источаешь каждым взглядом, жестом

Святой любви живительные струи.

Как Ты любвеобилен, Сын Божественный!

Хвала Творцу! Осанна! Аллилуйя!


Какое счастье в светлом сонме шествовать,

Где звонких арф касаются поэты!

Как совершенен Ты! Ты – совершенство!

Великое блаженство – видеть это!


Все позади: дороги наши крестные;

Все позади: костры и плахи черные.

Распятые с Тобою и воскресшие,

Мы все собрались здесь, Тобой спасенные.


И на Голгофе солнцем крест обугленный

Опять, опять сердцам прославить хочется!

Как Ты возлюблен нами, Царь Возлюбленный!

Ликуй, душа! Вовеки жизнь не кончится!


НАСЛЕДНИКИ

Все вы любили, смеялись и пели,

Изнемогали от тяжкой работы...

Ржавые струны на арфах истлели,

Песни забыты, порваны ноты.


Где же вы, где, вершители судеб –

Гении гордые, принцы, бароны?

Вы говорили: «Мир нас не забудет», –

С прахом смешались в алмазах короны.


Троны истлели, башни упали,

Все поглотила тьма мировая.

Только колеблется грустным опалом

В небе луна, но она вас не знает.


Да, все проходит! Да, все суетно!

Смертны потомки Сима и Хама.

Все бесполезно было и тщетно,

Лишь стены незыблемы Божьего храма.


Песни забылись. Гимны остались,

Где воспевались Господа раны.

В перлах тиары с прахом смешались.

Книгу Святую не тронуло пламя.


Пламя поглотит море и камни.

В небе смущенном светило погаснет.

Будет звучать песнь про Божии раны.

О, мы бессмертны! Юны! Прекрасны!


Мы – христиане, Божия паства,

Золото мира, что тленья не знает,

Входим вратами в вечное Царство,

Где, как светило, лик Бога сияет.


НАСТРОЙЩИК

Чтоб быть счастливой, многого не нужно.

Теперь я просто к жизни подхожу:

Настрою сердце на любовь и дружбу –

И в каждом сердце дружбу нахожу.


Настрою сердце на привет и чуткость,

Настрою на любезность и тепло –

И в зеркалах холодного рассудка

Людских сердец не отразится зло.


Я прежде много плакала, страдала.

Сказал Господь: «Печалью не греши!»

Он мудрость мне открыл, и я познала,

Что я – настройщик собственной души.


С тех пор я в сердце зажигаю свечи,

Когда все ропщут на затменье звезд.

Поверьте, стало жить светлей и легче,

Не стало тьмы и безысходных слез.


К чему печаль, раз знаю я Иисуса?

К чему печаль, раз мы всегда вдвоем?

Душа людская – инструмент искусный,

Но струны мы порою грубо рвем.


Настрою сердце на одни улыбки,

Улыбки людям раздарю свои.

Играй, Господь, на сердце, как на скрипке,

Мелодию прекрасную любви!


Еще не поздно жить начать сначала,

Стать благом для Творца и для людей.

Не зная это, зря я горевала,

Всех не познавши тайн души своей.


Где мучилась и плакала напрасно,

Теперь учусь лишь розы собирать.

Душа людская – инструмент прекрасный,

Когда на ней начнет Господь играть.


НА ПОЛЕ

На поле я стояла, горько плакала.

С зенита солнце ясное ушло.

Пахала я и сеяла, однако

Ни колоска на поле не взошло.


Здесь зависть след копыт своих оставила,

Там злое пировало воронье.

Стояла я и плакала, усталая,

На поле глядя мертвое мое.


«О Господи! Помилуй сердце, Господи!

Мои пути всегда перед Тобой.

Ведь я бросала в землю зерна горстями,

Ведь для Тебя напрасных нет трудов!»


Даль освещали всполохами молнии.

Я повторяла сотни раз вопрос.

Мне Небеса ответили безмолвием,

Холодным светом равнодушных звезд.


А утром я глазам своим не верила:

Рожь колосилась так – слепило взгляд!

И все, что я для Господа посеяла,

Все проросло! Не мерой – во сто крат!


О Господи! Прости же сердце, Господи!

Что огорчила грустью Дух Святой.

Ведь даже там, где комья были черствые,

Блестят колосья жатвы золотой.


Ничто посев не может уничтожить,

Искоренить души моей трудов.

Бессильны козни клеветы ничтожной!

Для Господа напрасных нет трудов!


Не надо плакать! Надо просто верить.

По-детски верить и в терпенье ждать.

И сеять, сеять! Бесконечно сеять

Добро и правду, чтобы в срок пожать.


ДЕРЕВО ЖИЗНИ

К древу жизни давно все забыты пути.

Божья Книга хранит лишь о нем откровенье.

Я так жаждал давно это древо найти,

Чтобы взглядом коснуться его на мгновенье.


Я искал – и нашел, и упал я без сил

Среди трав и цветов, и источников чистых.

И свой пламенный меч херувим опустил,

Уступая дорогу к плодам золотистым.


Я заметил слезу в его ясных очах.

Меч блистал его, словно горячее солнце.

Он сказал: «Подойди! Ты имеешь печать

На челе и груди, где твое сердце бьется.


Это – Агнца распятого крестная Кровь.

Это – Господа Кровь пламенеет святая.

Не касался никто этих дивных плодов,

Пред тобою я огненный меч опускаю!»


Я молился и плакал, и падали с крон

Золотые плоды прямо с веток в ладони...

На рассвете внезапно прервался мой сон.

Но я многое понял! Я многое понял.


Я дорогу готов всем сердцам указать,

Всем сердцам, что тоскуют о древнем Эдеме:

Чтобы древо найти, нужно Бога искать,

Окропить свое сердце Кровью Агнца священной.


ПОСМОТРИТЕ НА НЕБО

Он на небо ушел, а вслед говорят

Люди множество долгих веков:

«Это звезды горят, это звезды горят.

Почему они алы, как кровь?»


То не звезды горят, то Иисуса следы

Пламенеют во мраке ночей.

Он на небо ушел в золотые сады,

То следы от пронзенных ступней.


В темных безднах над нами Зодиак золотой

Не затмит этих жарких следов.

Он пометил стезю, чтоб вослед за Собой

Увести нас за грань облаков.


Есть дорога одна, что к блаженству ведет, –

Крестной Кровью помеченный путь.

Он на небо ушел, Он зовет нас, зовет

В сад, где звездные розы цветут.


Люди мира твердят, взгляд подняв к небесам:

«Посмотрите, дождь звездный идет!»

Это – слезы Христа! Это – слезы Христа! –

Неспасенных Он в Небо зовет.


ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ

Всему свой час, всему свой срок на свете:

Один уходит гость, другой стучит.

Кто это понимает – сердцем светел,

Не даст печали сердце огорчить.


Он не скорбит, что пламя остывает,

Лишь кое-где краснеют угольки,

Что чье-то сердце узы разрывает

Единым вдруг движением руки.


Круг повернулся – срок пришел прощаться.

Ничто не может миг остановить.

А завтра будет время возвращаться,

Вновь воедино порванное шить.


Я не грущу, когда проходят мимо

Знакомые, едва кивнув челом.

Наступит срок – среди друзей любимых

Увижу их за праздничным столом.


Здесь мудрость, что проверена веками:

Есть время плакать, время есть плясать,

Есть время собирать познанья камни,

Чтоб снова их по миру разбросать.


Не может счастье в жизни вечно длиться,

Приходит время – покидает нас,

Кто сердцем мудр, тому легко смириться,

Что наступает сетованья час.


Живу давно я только настоящим.

Прощаю всех, молюсь за всех, люблю.

Благослови вас, Боже! – уходящим

И всем меня предавшим говорю.


Лишь пред Распятым, преклонив колени,

Молитву неизменную шепчу:

«Пусть все пройдет, Господь благословенный,

Но вечно я Тебя любить хочу!»


СЛЕДЫ НА СНЕГУ

Заметны следы у берез седых,

Как перл, снежинка каждая блистает.

Куда ни глянь – вокруг следы, следы...

Откуда? Ведь еще едва светает.


Все дело в том, что поле – наша жизнь,

Сгибает бремя лет все ниже плечи.

И как ты, человек, ни берегись,

Твой каждый шаг на поле том отмечен.


О Боже! Помоги так жизнь прожить,

Чтоб сердце не щемило виновато,

Чтоб грубо невзначай не наследить

На белоснежном поле друга, брата.


Оцепенею на меже моей.

Пусть лучше мое поле топчут грубо.

О, сколько их, истоптанных полей,

Израненных сердец людских и судеб!


За каждым шагом Небеса следят.

Бесследных нет решений и поступков.

Ведь каждый жест и каждый беглый взгляд –

Глубокий след на чьем-то сердце хрупком.


Оцепенею на моей меже.

А рядом кто-то, чутко вздрогнув, станет.

И прикоснется он к моей душе,

И только добрый след в душе оставит.


Душа, с чем я сравнить тебя смогу?

Как первый снег, нежна ты и лучиста.

Не оставляйте, люди, на снегу

Следов случайных от подошв нечистых!


РАЗБИЛОСЬ СЕРДЦЕ

Разбилось сердце... Странные слова!

Порою зеркала мы разбиваем,

Порою мы фарфор из рук роняем,

Но сердце из другого вещества.


А вышло все совсем наоборот:

Оно – из хрусталя, и тоньше даже.

Хранитель-Ангел был при нем на страже,

Чтоб уберечь от стрессов, от невзгод.


Никто не виноват, оно само

Вдруг распахнуло, как ребенок, дверцы

Другому человеческому сердцу,

Что было изо льда сотворено!


Толкнули сердце локтем, а внизу –

Асфальт, бетон, машины и антенны...

Ищу, ищу... Нигде не нахожу

Другое сердце для его замены.


Одно лишь сердце Бог дает благой.

Забиты хламом магазинов полки.

Молю Тебя, Создатель дорогой,

Ты можешь все! Соедини осколки!


СЧАСТЬЕ

Однажды мне вопрос был задан странный:

«Что было главным для тебя на свете?

Купалась в счастье ты, как в океане?

Правдивой будь, как отвечают дети».


И глубоко я в сердце посмотрела:

И этот день, и тот, как перл, искрится.

Судьба меня лелеяла и грела,

И щедро наряжала в багряницу.


Удачлива была, в трудах успешна,

По лезвию ножа смеясь ходила

Мир предлагал мне все! Но в мире грешном

Ни в чем отрады я не находила.


Была любимой очень и богатой,

Призы и лавры пожинала часто.

Но это только счастья суррогаты.

И, если честно, я не знала счастья.


Любовь мирская рано или поздно

Предаст, поранит горькою изменой.

Вдруг важное покажется ничтожным,

А главное – таким второстепенным.


Есть лишь одно, что сердце согревает

С тех пор, как я познала Божье имя:

Когда мой дух на Крест взор обращает,

Тогда я только поднимаю крылья.


Я плачу, каюсь, долго на коленях

Иисусу говорю свои секреты.

И истинно, в такие лишь мгновенья

Я погружаюсь в океаны света!


Возможно, вам поверить будет сложно –

В свидетели я совесть призываю, –

Лишь на коленях пред Распятьем Божьим

Счастливой совершенно я бываю.


Стоять перед Распятьем непрестанно

Готова я; там сладко сердце бьется.

Глаза Христа – два дивных океана!

В них столько звезд и жемчуга, и солнца!


И столько в них любви, святой и верной,

Что больше ничего душа не хочет.

Да, я бываю счастлива безмерно!

Господь – блаженства истинный источник!


РАВНОДУШИЕ

Я равнодушия боюсь,

Не дьявола с его ордою.

От темной силы защищусь

Я Книгой Божией святою.


Укрыться можно от грозы,

От наводненья, от пожара,

От злых волков и псов борзых,

От смерти яростного жала,


Но как укрыться, как спастись

От этой гибельной рутины –

От лиц друзей невозмутимых,

Когда решают чью-то жизнь.


Когда на стариков седины

Надменно смотрят, свысока,

Когда клеветы паутины

Плетут с проворством паука,


И за порог кого-то гонят,

Толкают слабого плечом,

А на почетном месте гордых

Сажают с жезлом и бичом.


Когда душа кричит: «Помилуй!

Я одинок, я болен, брат!»

А друг невозмутимо мимо

Стеклянный отвращает взгляд.


О! Я дрожу тогда от страха.

Не страшен ад душе моей

И муки быстротечной плахи.

Взгляд равнодушный мне страшней!


Ты заживо погребена,

Душа? Лукавишь ты? Устала?

Или покрыта тиной сна?

Как соляным столбом ты стала?


Раз ты жива, скажи: «Жива!»

Пусть свет с очей твоих струится!

Ведь эти каменные лица

Страшней, чем дерзкие слова!


Господь к любви нас призывает.

Любовь холодной не бывает!


ЧАША

Благословен Твой, Боже, дар

Любви безмерной, всепрощенья!

Проходит чаша по рядам

С Господней Кровию священной.


И каждый пригубил глоток

С благоговеньем и печалью –

Мы видим крест; распят там Бог.

Из ран струится кровь ручьями.


Слезами застилает взор.

Крест проступает все яснее.

Он окровавлен весь, тяжел,

Он весь, как рана, багровеет.


Расторглись древние века,

Стал очень близко день вчерашний:

Под солнцем раны на руках

Дымятся так – смотреть нам страшно!


Ты, обнаженный и худой,

Бичами весь исполосован,

Висишь пред мрачною толпой,

И грубо бок копьем разорван.


Благословен будь, Божий Сын!

Пусть имя Божие святится!

Нас – миллионы! Как один,

Сюда пришли мы поклониться!


Ты нам спасенье, счастье дал,

За нас распятый Царь смиренный! –

Проходит чаша по рядам

С Господней Кровию священной.


Слезами полнятся глаза,

Уста молитвы жарко шепчут:

О, благодатная Лоза!

Мы – все Твои живые Ветви!


Ты – в нас! А мы – Твой светлый храм.

Превыше жизни дар Твой ценим!

Проходит чаша по рядом

С Господней Кровию священной.


ПРОИСШЕСТВИЕ

Вижу: мой домик стоит на распутье,

Слева – лесок, справа – рожь колосится.

Вижу под вечер: идет к дому путник,

Хочет опять на ночлег попроситься.


В доме три горницы, чистых, уютных.

Муж и ребенок на кресле дремают.

Нет, не открою тебе двери, путник,

Хоть надвигается ночь грозовая.


Потом, полынью и пылью дорожной

Пахнет твой плащ, твоя обувь худая...

Нука, в окно погляжу осторожно:

Кто ворота за собой закрывает?


Молния вдруг тут блеснула случайно...

Крикнуть! Догнать бы Его! Только поздно!

Боже! Как лик этот чуден печальный!

Очи сияют, как яркие звезды!


Гром загремел, зашумели деревья,

Резко обрушились первые брызги...

Долго сияли вдали диадемы,

Золотом тканые алые ризы...


Было ли то наяву, показалось?

Жду! Может, опять Он в дом постучится?

Много с тех пор зим и весен промчалось.

В доме все спят. Мне не спится. Не спится...


ПОД СЕНЬЮ КРЕСТА

Под сению Голгофского креста

Укрой, Господь! – моя душа взывает –

Как эта сень надежна и чиста!

И черный смерч сюда не долетает.


И молнии, что жгут леса дотла,

Ломаются бессильно об Распятье.

Ищу покой от горестей и зла.

Под сень креста укрой меня, Создатель!


Куда ни скроюсь – всюду уязвим.

Ловцами злыми всюду в сети пойман.

Лишь на Голгофе, под крестом Твоим,

Я защищен вполне, а ловчий попран.


Как мне спокойно здесь, легко, светло!

Ты осеняешь мир с креста руками.

Позволь и мне склонить свое чело,

Усталое мое чело на камни.


Позволь забыться мне коротким сном

И отдохнуть от всех дорог тревожных.

Мой ненадежен и опасен дом.

Лишь Божий крест незыблем и надежен.


Сюда разлив бушующей реки

Не достигает. Здесь стихают ветры.

И ада смертоносные полки

Ломают крылья у черты запретной.


Над головой сияют небеса,

А звезды так доступны, так прекрасны!

Под сению Господнего креста

Моя душа находит мир и счастье.


ЗАКРЫТАЯ ДВЕРЬ

Закрытая дверь. Сердцем бьюсь сгоряча.

Стучу и стучу – бесполезно!

Устал умолять и устал я стучать.

Наверное, дверь из железа.


Привратники в длинных одеждах стоят.

Их лиц выраженье святое.

«У нас от дверей все ключи, – говорят, –

Но мы пред тобой не откроем!


Назначили нас эти двери стеречь.

Впускаем вовнутрь лишь достойных.

К ключам нам приложен и посох, и меч.

И для тебя не откроем!»


Я плачу. А слезы, как кровь, горячи!

Но нету у них состраданья.

«Поэт ты плохой, – говорят, – замолчи!

Талант твой не стоит вниманья!»


Я к небу лицо с упованьем поднял,

В железную дверь стукнул заново.

И вдруг Божий взор все вокруг осиял

И полон был он сострадания.


«Один здесь Хозяин! Один Господин!

Один Я здесь судьбы решаю!

Я розы твои принимаю, Мой сын,

Я песни твои принимаю.


Ложи свой венок на алтарь. И теперь

Ты понял вполне откровенье? –

Не надо стучать громко в гордую дверь, –

Есть тихое в Небо моленье».


СВЯТАЯ ТРОИЦА

Я преклонился пред престолом Божьим,

Я посмотреть хотел в глаза Любви.

Но серафим крылатый осторожно

Концом крыла глаза закрыл мои:


«Кто Лик увидит Вечности и Тайны?

Кто может посмотреть в глаза Творцу,

Который словом создал мирозданье

И в космосе рассеял звезд пыльцу?


Явилась жизнь из ничего мгновенно,

И свет рассеял в черной бездне тьму:

Кто в очи глянет Тайне сокровенной?

Нет! Не дерзай, лишь поклонись Ему».


Я был душою очень опечален,

Я так хотел увидеть Красоту!

Но вновь слова любовно зазвучали:

«Душа, утешься! Подойди к кресту.


На нем Любовь не менее прекрасна,

Не менее возвышенна, светла!

В превознесенной дивной ипостаси

На этот страшный жертвенник взошла».


Вдруг взгляд Христа, глубокий и печальный,

Моей души глубины осиял.

И я, склонясь, дрожащими устами

Пронзенные ступни поцеловал.


Как сильно, Царь Небесный, Ты смирился

И нам во всем по виду равен стал!

Я ясно видел: Божий крест искрился,

И, как престол святой, в лучах сиял!


Творец! Твоя Любовь непостижима!

Нельзя умом постигнуть и душой,

Как Ты велик, прекрасен, триединый

Отец Творец и Сын, и Дух Святой!


ЖАТВА

Белеют нивы спелые кругом,

Тяжелые с ветвей свисают гроздья.

И вот идет с блистающим серпом

Господень Ангел, словно вестник грозный.


По низким и тяжелым облакам

Ступает исполинскими ступнями.

А острый серп в безжалостных руках

Сверкает, словно яростное пламя.


Земля притихла. В каменной груди

Забилось сердце древнее тревожно.

Пожар судов Господних впереди.

Укрыться, утаиться – невозможно!


Сгущается над миром мрак и мгла,

Уходит солнца тусклый диск багряный.

Ступил на Землю! Два влачит крыла

По пажитям, алеющим, как раны!


Прижались ветры в трепете к Земле.

Сиянье дня короткого угасло.

И громкий голос говорит во мгле:

«Пора пришла – настала Божья Жатва!»


Настала Жатва Божья! Не таись!

Измерит всех Творца святая мера.

Измерит все! И уцелеют лишь

Одна любовь да истинная вера.


Вот золотое чистое зерно:

Любезность, милость, искренность и нежность.

Все остальное будет сожжено –

Все то, чего не сеял Пахарь прежде.


Готова ли ты встретиться, душа,

С тем Ангелом, шагающим навстречу?

Ты – милость? Доброта? Ты – чистота?

Возложен ли твой честно крест на плечи?


Мы все – колосья на Его полях,

Полях Того, Кто мир и правду сеет.

Налево взмах серпа! Направо взмах!..

Одна любовь и правда уцелеют.


И будут попирать в пыли стопы

Солому гордых, важных, ложных.

И возгорятся до небес костры.

Душа моя, готовься: Жатва Божья!


ПРИБЕЖИЩЕ

Господь – алмазная Скала!

Такая крепость и твердыня,

Что силы ада, силы зла

Сломают черные вмиг крылья!


В Тебе укроюсь. Пусть вокруг

Бушуют яростные ветры!

Едва улавливает слух,

Как у дубов секутся ветви,


Как камни в пропасти летят,

От скал оторванные вихрем.

На алтаре огни горят.

Спокойно в Божьем храме, тихо.


Под сенью Божьего Креста,

Под сенью ран глубоких крестных

Так мирно здесь! Лишь к небесам

Слова молитв плывут и песен.


НА НИВЕ

Бросал Господь пронзенными ладонями

На ниву семя правды, сеял горстями.

Стерег, чтоб не клевали стаи черные

Доверчиво взошедшие колосья.


Ступал Господь ногами прободенными

На камни, на шипы в пыли дорожной,

Сзывал жнецов с серпами золочеными

Великий труд Его пожать под осень.


Он говорил: «Покиньте ваши горницы!

Я острый серп вложил в десницу каждую.

Я ниву поливал слезами горькими,

Ничто погибнуть не должно на пажити!»


Он так молил, чтоб все на ниву вышли.

В сердца Его глаза смотрели строгие.

И этот зов Господень все услышали,

Но в поле вышли жатву жать немногие.


Спешили мы на брачный пир, на торжище,

Спешили спины гнуть на ниве собственной.

И чтоб не слышать горький голос совести,

Взывали в храме: «Господи! О, Господи!»


А Он все звал: «Друзья Мои спасенные!

Как у креста, вы вновь Меня покинули.

О, если б мог ладонями пронзенными

Я ниву жать! Но это время минуло.


Вы завершить должны, что Мною начато.

Просите у Творца любви и силы.

За каждый тонкий колосок заплачено

Моею Кровью, стонами моими».


А над землею жарко пышет зарево.

А над землею тучи собираются.

И низко-низко под лучами жаркими

Колосья недожатые склоняются.


ДЕНЬ ОБРУЧЕНИЯ

Я не забуду день тот никогда!

Таких счастливых не бывало прежде.

Сияла, как сапфир, в реке вода

В песчаной позолоте побережий.


Казалось: окна распахнула высь,

Я слышала хоров небесных пенье.

Я обручалась с Тем, к Кому всю жизнь

Моя душа стремилась от рожденья.


Мне подарили лилии друзья.

А я молитву про себя шептала:

«Теперь я также лилия Твоя.

Навек купель воды нас повенчала!»


Пред этим счастьем целый мир поблек;

Глубокий голос отозвался в сердце:

«Ты – лилия Моя навек! Навек!

Любовь крепка, как смерть! И даже крепче!»


Струились слезы по лицу из глаз:

«Благодарю за это счастье, Боже!

От счастья плачу первый в жизни раз.

Не знала, что от счастья плачут тоже».


С тех пор прошло уже немало дней.

Бывали в жизни разные уроки.

Но до сих пор в святой любви Твоей

Я пребываю, как в реке глубокой.


Сияет перстень на моей руке –

Союза нерушимого знаменье, –

Который Ты одел на перст в реке

В тот самый незабвенный день крещенья.


Его нельзя ни снять, ни потерять!

Его, увы, не видят мира люди.

И я храню Твоей любви печать.

И в мире ничего душа не любит.


СМЫСЛ ЖИЗНИ

Жизни суть и смысл я искал всю жизнь,

Я хватал за крылья ветры все пытливо,

Вопрошал об этом я ночную высь,

И душа об этом Господа спросила.


И сказал Творец: «Пред Моим крестом

Столько дней склоняясь, ты еще не понял?

Жизни смысл не в том, чтоб построить дом

И добром его житницы наполнить.


Жизни смысл не в том, чтоб родить детей,

Потом внуков у детей увидеть;

Чтоб почет снискать в обществе людей;

Земли обойти, все познать, увидеть».


В чем же жизни смысл, что ищу всю жизнь?

Чем могу Творцу я воздать за раны?

На них сгустки крови жгучие спеклись,

А Он держит мир этими руками.


«Полюби людей много горячей,

Чтобы оправдать в мир свое рожденье.

Их сердца в скорбях нежностью согрей,

А в тяжелый час их развей сомненья.


Если, в мир придя, кто-то лишь собой

И витьем гнезда собственного занят,

Он в Моих глазах, как сосуд пустой,

На земле он жизнь прожигает даром.


Бедного обуть – это жизни суть,

И больному дать деньги на леченье,

Указать слепым в храм Господень путь –

Значит оправдать жизни назначенье.


В мире столько льда, в мире столько слез,

В мире столько слов, громких, бесполезных!

Если ты тепла искру в мир принес,

Значит, ты звезда яркая средь бездны».


ОДНА ЛЮБОВЬ

Придя, Господь возьмет с земли любовь.

На облаках поднимет белопенных.

Прекрасную, как жемчуг драгоценный,

Придя, Господь возьмет с земли любовь.


Все будет тщетно: напряженный труд,

Регалии мужей, почетных, важных.

«Не знаю вас!» – Господь им кратко скажет.

Кимвалы громогласные замрут.


«Ты – Лилия, избранница Моя!

Одна лишь ты желанна и прекрасна.

Вовеки торжествуй, вовеки царствуй,

Цвети в садах Небесного Царя.


Я за тобою в мир сходил с Небес.

Я крест ради тебя поднял на плечи.

Я был оплеван, распят, изувечен,

Чтоб брачный подарить тебе венец.


Одной тебе дарю сады Мои,

Мои миры и звезды, – будь царицей!

Печать на сердце, перстень на деснице.

Я созидал ради одной любви.


Нет ничего. Одна лишь есть любовь.

Угаснут звезды, поседеет вечность.

Одна любовь нетленна, бесконечна!

Нет ничего. Одна лишь есть любовь».


ЖИЗНИ МАЛО!

Создатель мой, мне не хватает дня

Шептать Тебе, склонившись на колени,

Как бесконечно дорог для меня

Твой образ дивный, кроткий и смиренный.


Глаза открою – и ищу Твой взгляд,

Благодарю за солнечное утро.

Я о любви так тороплюсь сказать,

А уж закат мир облачает в пурпур.


Моя душа Тобою так полна,

Что выразить нет слов на целом свете!

Едва начну, а уж ночная тьма

Ладонью смуглой мир уснувший метит.


Я буду вновь рассвета ожидать,

На краткий миг одев снов покрывало.

Чтобы Тебе все сердце рассказать,

Дня мало, суток мало, жизни мало!


Я жду прихода вечной жизни дней,

Жду возвращенья вновь в Эдем чудесный,

Тогда спою я о любви моей

Тебе, Господь, бесчисленные песни.


Во мне такое сердце сотвори,

Чтоб я могла войти в Твой дом из света.

Я буду петь Тебе лишь о любви.

Быть может, хватит вечности на это.


УТЕРЯННЫЙ ЭДЕМ

Где ты, утерянный Эдем?

Блеск полдня где твой превосходный?

Как много лет я каждый день

Искал тебя в земле бесплодной.


Искал, как чудо из чудес

Всю жизнь печально и упрямо.

Однажды я увидел крест

На куполе святого храма.


Я голос услыхал Христа,

Как будто ветра дуновенье:

«Войди! Вот райские врата!

Найди душе отдохновенье».


Души коснулся нежный взгляд.

Не смог пройти я церкви мимо.

Пел громко хор: «Здесь райский сад,

Оазис жизни среди мира!»


Струилась звонко песнь ручьем

О подвиге кровавом крестном,

Об Агнце жертвенном святом,

В день третий на заре воскресшем.


Слов Божьих чистая вода

Сердца так нежно омывала.

Я здесь остался навсегда.

Покой и мир душа познала.


О мир, блуждающий во тьме,

Ты ищешь сад цветущий рая?

Познай, что рядом, на земле,

Есть Церковь Господа живая.


День жизни краток, словно тень.

Ведет в провал греха дорога.

А рядом двери есть в Эдем

И Бог, вас ждущий у порога.


МЕЧТА О ВЕЧНОСТИ

Меня влечет прекрасная мечта:

Скорее жажду в небеса подняться

Лишь для того, чтоб видеть там Христа,

Лишь для того, чтоб с Ним не расставаться.


Есть откровенье: город золотой

Рубинами и перлами украшен.

Он всех влечет. Но образ дорогой

Царя вселенной для меня прекрасней!


Одной мечтой живу я: Агнца взгляд,

Меня коснувшись, осияет светом.

В садах небесных звездами горят

Цветы живые. Нужно мне не это.


Мои надежды и мечты просты.

Из уст молитва детская струится:

«Создатель мой! Мне нужен только Ты!

Ничто с Тобой, о Дивный, не сравнится!


В Тебе одном весь мир и красота!

В Тебе одном блаженства кладезь полный!

Благослови Завет святой исполнить,

Чтобы войти в небесные врата!


ПТИЦА

Этим вечером ветер деревья ломал,

Выла вьюга, как злая волчица.

Кто-то бился в окно, кто-то в стекла стучал...

«Успокойтесь! – сказала сестра. – Это птица.


Ярко лампа ночная сквозь стекла блестит.

Как стучит! Где берет только силы?

«Постучится – и дальше себе полетит».

Спать легли мы и свет погасили.


Незаметно устала метель завывать,

Перестал ветер в злобе яриться.

Мы проснулись, едва только стало светать.

В сад я вышла Творцу помолиться.


Под истрепанным ветром кустом бузины

Я увидела жалкое тело.

Были светлые перья от крови красны,

А глаза, как живые, смотрели.


Словно в сердце мое заглянула она.

Мне казалось, она говорила:

«В этом доме стихи ты слагаешь одна.

Почему же ты мне не открыла?


Чем, сестра, я могла бы тебе помешать,

Одинокая птица больная?

Лучше песни не петь, но уметь сострадать.

Бог не песне, а сердцу внимает».


Скоро ветры умчатся, наступит весна,

Вьюга белые космы запрячет.

И никто не поймет, даже мать и сестра,

Почему я вдруг вздрогну и плачу...


ОКТЯБРЬ

Печально опустились ветви клена,

Упал к подножью скомканный наряд.

Из золота червленые короны

С вершин свалились, на земле лежат.


Дотла мосты свои октябрь сжигает,

Над городом клубится горький дым.

Вздыхают люди: «Так всегда бывает

В извечной круговерти лет и зим».


В извечной круговерти дней и весен

Печально осыпаются цветы.

И незаметно в жизнь приходит осень,

Октябрь сжигает за собой мосты.


Лежат в пыли червленые короны,

Их топчут под ногами, ну и пусть!

Ведь вновь октябрь проходит мимо дома,

Где я живу, надеюсь и молюсь.


В остывшем мире стало меньше света,

По небу тучи серые плывут.

Но сад мой не задел холодный ветер,

Попрежнему в нем лилии цветут.


Все в этом мире тленно, быстротечно.

И так душе отрадно замечать:

Моя любовь и песни сердца вечны,

Как вечно все, на чем Христа печать!


ИСТОРИЯ

Последний час шестого дня!

Мир сотворен Творца рукою.

Грядет день гнева, день огня.

А дальше день седьмой – покоя.


История завершена,

Все ждут последнего итога.

Прошли все роды, племена

Перед лицом Судьи святого.


Шесть Божьих дней – шесть тысяч лет –

Прошли мгновенье за мгновеньем.

И всякий, кто рожден был, след

Оставил на лице вселенной.


Прошли бессчетной чередой

Все люди по земной дороге.

И каждого Творец благой

Пристально изучил и строго.


Цари в порфирах дорогих,

Вожди на резвых колесницах...

Земная персть не вспомнит их –

Всех сильных, славных вереницы.


И Лазарь в рубище простом

Прошел в черед свой, сгорбив плечи.

Прошли, как тени, пред Творцом

Все сонмы и мужчин, и женщин.


Сейчас приходит наш черед.

Земля все тяжелей кружится.

Кто знает, может, этот год

Сретеньем Церкви завершится.


Исписаны давно листы,

Быть может, в книге жизни вечной.

Там имена одних святых,

Смиренных и простосердечных.


Шесть долгих тысяч лет войны,

Безумства, суеты презренной!

Вы, кто Иисусом спасены,

Подобны перлам драгоценным!


Вы жизни смысл нашли и суть!

Вы –дети Божьи, вы – блаженны!

Вам будет сладко отдохнуть

В садах сияющих нетленных.


ВЕЛИКИЙ ЦАРЬ

Господь, Твой царственный венец

Был изваян из острых терний,

И, вместо дорогих каменьев,

Блистала Кровь Твоя, Творец.


Господь, Твой царственный престол

Воздвигнут был на месте лобном.

А ложем стали камни гроба

В пещере мрачной и сырой.


За всю историю Земли

Царей не видели столь славных!

Народы, племена и страны –

Все на поклон к Тебе пришли.


Ты нашу боль, печаль и скорбь –

Все поместил в святое сердце.

И потому венец Твой светел,

И вечный Твой престол высок!


Сердец признательных хвала

Подобна гулу океана,

Что восклицают непрестанно:

Хвала, Поправший силы зла!


Хвала Тебе, Великий Царь,

За тернии венца, за раны!

Сердец признательных цветами

Всегда обложен Твой алтарь!


ГРОЗНОЕ ВИДЕНИЕ

«Кто это идет от Едома

в червленых ризах?..» (Ис. 63:1)


Я видел однажды: шел в ризах червленых

Господь от Едома, от башен Воссора.

В деснице Его меч сверкал обнаженный.

Леса возгорались от грозного взора.


Моря испарялись, и плавились горы,

И твари живые бежали в ущелья.

И стало мне страшно: се Агнец, Который

Века окропил Своей Кровью священной!


Я видел на дланях глубокие раны

И шрамы на светлом челе благородном.

И стало мне страшно: се Тот, Кто меж нами

Ходил в скромных ризах бессчетные годы?


И меч Он поднял Свой, огнистый, разящий!

Душа застонала и смежила очи.

Когда вновь открыла, мир чист был, как яспис.

В нем не было места для мрака и ночи.


Я пал на колени пред грозным Судьею

И крикнул: «Суды Твои праведны, Боже!

Ты мир окропил Своей жертвенной Кровью!

Ты мерзость растленья навек уничтожил!


О, как высока Твоя, Господи, ярость!

Kак Твоя, Господи, царственна поступь!»

Душа восхищенно пред Ним распласталась.

А пламенный меч вмиг сменился на посох.


НОВОГОДНЯЯ МОЛИТВА

Помечен каждый день Тобой,

Твоим присутствием незримым,

Мой самый добрый и родной,

Мой самый близкий и любимый!


Выл ветер, и сгущалась тень,

И дьявол рыкал львиной пастью,

Но целый год ты ночь и день

Меня берег, Небесный Пастырь!


Сто раз попавшую в беду,

Сквозь тьму бредущую земную,

Ты душу поднимал больную,

Упавшую на скользком льду.


В руке, как птичку, согревал,

Дышал теплом на оперенье,

И снова в путь благословлял,

И множил веру и терпенье.


Среди печалей и скорбей,

Среди болот непроходимых

Ты был нежней всех матерей,

Когда б собрать их воедино.


Враг камни мне швырял в лицо,

И ополчался ад гурьбою, –

Ты заслонял меня Собою.

Ты лучше тысячи отцов!


Твоих прекрасных, дивных глаз

Сияли звезды предо мною.

С меня смывал Ты пыль и грязь

Своею Кровию святою.


Благодарю, что календарь

Моей судьбы Тобой помечен.

Ярится стужею январь,

Стучится Новогодний вечер.


И звездная летит пыльца...

Я год кончаю на коленях:

«Молю Тебя, будь до конца

Со мной, мой Друг благословенный!»


ЗАКАТ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Все стрелки на «двенадцати» стоят.

Последний миг шестого дня творения.

Земной цивилизации закат.

Конец тысячелетиям спасения.


Повсюду лжеучений горький яд,

Повсюду мерзость запустенья, бедствия.

Земной цивилизации закат.

Все время вышло. Миг грядет Пришествия.


Пороки источили мир, как ржа.

Не Богу здесь, мамоне поклоняются.

Кричат давно на башне сторожа:

«Скорее! Дверь Ковчега закрывается!»


Двадцатый век давно закончил счет,

Но продлевает Бог еще мгновение.

Нам был еще один дарован год,

Чтоб души приготовились к сретению.


За год так лик планеты поседел,

Что стало ясно всем: земля состарилась.

Не может быть важнее в жизни дел –

Духовных дел! Твори их до усталости!


Себя по Слову Божьему сверяй,

Живи не хлебом, а Заветом Новым!

Нечаянно Эдем не потеряй!

«Не знаю вас!» – Бог скажет неготовым.


Тот, Кто миры и бездны сотворил,

Не терпит суеты, тщеты напрасной.

Он год еще один нам подарил,

Чтоб стали мы добрей, мудрей, прекрасней.


Он хочет нас в Небесный дом принять.

Вот-вот часы земные остановятся.

Земной цивилизации закат.

А город золотой на небе строится!


ВЕЧНОЕ

Душа, тебе познание дано.

Взгляни назад и ты увидишь ясно:

Все временное сгинуло давно,

Осталось то, что вечно и прекрасно.


Растаяли, как будто облака,

Учения философов и царства,

А Библия пережила века!

Творец слова не говорит напрасно!


ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

Зима тянулась дольше, чем всегда.

До майских дней не таяли заметы.

В озерах, в реках стылая вода

Не льдом казалась – сталью черной, мертвой.


И было страшно нам осознавать,

Что, по словам Писанья, мир состарился,

Как дряхлый старец, хочет только спать,

Едва дыша от вековой усталости.


Мы ждали, понимая всей душой,

Что равно чуду будет пробуждение!

Что на часах вселенной день шестой

Исчислен весь от мира сотворения.


Еще одно мгновение, еще...

Померкнут звезды, словно многоточия,

И вспять река столетий потечет.

И затрубит Архангел: «Время кончилось!»


Ярился ветер. Шли за днями дни.

Мы Господу молились в тайной горнице:

«Продли короткий миг еще, продли!

Пусть запоет еще хоть раз нам горлица!»


И сад внезапно черный задышал

И сбросил мертвый саван, и проснулся.

И черный лед ручьем веселым стал,

И май в венце из ландышей вернулся.


Моя душа, прошу, не забывай,

Что солнца луч так ярок лишь сегодня,

Что чаша жизни каплет через край,

А день продлен по милости Господней.


Душа моя, взор не своди с небес,

Чья синева так зыбка, так невзрачна.

Мир очень стар и дряхл, но Божий Крест

Еще стоит и Бог о грешных плачет.


ТЫСЯЧЕЛЕТНЕЕ ЦАРСТВО

Я не хочу быть знатной и богатой.

Перед Крестом Господним все ничтожно!

Хочу быть Божьим Ангелом крылатым,

Когда придет на землю Царство Божье.


Укроюсь под листвою крон тяжелых,

Где славят Бога золотые птицы,

Где пьют с цветов мед золотые пчелы,

Где свет дня бесконечного искрится.


Я буду ожидать – и вдруг увижу

Знакомый облик, кроткий и чудесный.

Мелькнут средь сада царственные ризы

Идущего Царя страны Небесной.


Увижу ясно тонкий дивный профиль,

И взор, такой глубокий и сердечный,

И тот венец, которым пред Голгофой

Был кроткий Агнец жертвенный увенчан.


На том венце теперь сияют звезды,

В пучок сплелись лучи миров бездонных.

И не смогу сдержать я сердца слезы,

Увидев шрамы на Его ладонях.


Он столь велик, доступен и прекрасен,

Что сердце зарыдает от восторга,

Что сердце запоет, как будто арфа,

Благословляя любящего Бога.


Подхватят серафимы: «Аллилуйя!»

Огнями вспыхнут солнечные дали.

А я, склонившись низко, поцелую

В густой траве следы Его сандалий.


Об этом счастье я мечтаю часто,

Глаз не смыкая до лучей рассвета.

Одно есть только истинное счастье –

Любить Его! Все прочее – суетно.


УТЕШАЙСЯ ГОСПОДОМ

Твой новый дом стал черным пепелищем,

Стал царский скипетр вдруг сиротским посохом.

Вчера ты был Рокфеллер, ныне – нищий.

Не падай духом! Утешайся Господом!


Благослови без ропота, укора

Великое, святое имя Божие.

И ты увидишь: скоро, очень скоро

Вернет тебе он все и приумножит.


Ты говоришь: стряслось непоправимое –

Метель ярится без конца за окнами;

К другим ушли неверные любимые,

Не попрощались даже, дверью хлопнули.


И это есть души твоей трагедия?

Пусть старость снег в лицо швыряет горстями,

Есть рядом Тот, Кто в очи глянет преданно.

Не падай духом! Утешайся Господом!


Господь их больше, слабых и неискренних.

С Его любовью рядом их – с наперсток.

Господь всех ближе! Ближе самых близких!

Не падай духом! Утешайся Господом!


Да, мир жесток. В нем много одиночества.

Больным и бедным выжить в нем непросто.

И лишь богатых в нем зовут по отчеству.

Не падай духом! Утешайся Господом!


Не плачь от боли черными ночами

Среди пустыни городской огромной.

Господь превыше всех твоих печалей

И всех друзей, предавших, вероломных!


Давно следит Создатель за тобою,

Чтобы извлечь из темного колодца.

Взор подними – всегда над головою

Любви сияет Золотое Солнце.


Жизнь впереди – корабль с большими веслами,

Под парусами мощными и чистыми.

Не падай духом! Утешайся Господом!

Достоин упованья Он единственный!


ТВОИ ИСПОЛНЯТСЯ МЕЧТЫ

Твои исполнятся мечты,

Лишь Господа люби сильнее.

Господь все может, все умеет,

Все дали для Него близки.


Все звезды для Него близки.

А если вдруг одна погаснет,

Зажжет Он тысячу прекрасней

Одним движением руки.


Не говори: «Не повезло!»

Не говори: «Не состоялось!

Когда штормило, вдруг сломалось

В моей ладье одно весло».


На Крест Господень погляди

С любовью, верой и надеждой.

На Божьих дланях и груди –

Печать любви, великой, нежной!


Из ничего, из пустоты

Источник голубой забьется –

И сердце радости напьется.

Господь исполнит все мечты.


ПЕСНЯ ХВАЛЫ

Гремит хвалой свод золотой,

Хор Ангелов поет искусно!

Неизреченной красотой

Сияет лик Христа Иисуса.


Ни с чем сравнить Его нельзя:

Ни с солнцем ясным, ни с зарею.

Сияют дивные глаза

И свет струит чело святое.


Все громче воспевает хор,

Ввысь крылья белые воздеты.

Любви Его исполнен взор,

Всех чудным озаряет светом.


Где взять слова, чтоб передать

И мощь, и красоту, и славу,

Его могущество и стать,

Чтобы хвалу воздать по праву!


«Хвала! Хвала!» – звучит хорал.

Взывают духов миллионы.

В Его руке блестит кристалл –

Весь Космос, словом сотворенный:


Все бездны, звездные миры

И все бессчетные светила.

Достоин вечной Ты хвалы,

Господь Иисус, Спаситель мира!


Тобою свет всем сущим дан!

Нет милости Твоей предела!

Ты Кровью из глубоких ран

Полил бессмертной жизни древо!


Ты правды сеял семена –

Взошли на поле мира всходы!

Все возвеличат племена

Тебя, наш Царь, и все народы.


Хвала Тебе! Вовек хвала!

Ты тьму попрал и смерти узы.

Сольются Небо и Земля

В едином дружеском союзе.


Сияй же, Вечная Звезда!

Сияй, Звезда Эммануила!

Сияй над безднами всегда,

Любви спасающая сила!


СВАДЕБНЫЙ ПОЕЗД

Я здесь, Ты – там, где горний свет сияет,

Где слились в вечность золотые дни.

Я здесь, Ты – там. Но сердце умоляет:

Скорей, Господь, меня к Себе возьми!


Я не могу дышать с Тобою порознь.

Тоска теснит все больше мою грудь.

А среди звезд уж мчится белый поезд,

И с каждым новым днем короче путь.


Он завтра приземлится у порога,

И громко крикнут Ангелы: «Садись!

Но прежде сбрось с себя наряд убогий,

В нетленную одежду облачись!»


Мне этот сон чудесный часто снится.

Но бодрствует душа, душа не спит.

А белый поезд мчится, мчится, мчится,

Среди созвездий и миров летит.


Я здесь, Ты – там, где Твой престол пречистый

Лучей потоки яркие струит.

Я здесь, Ты – там, но нежный взор лучистый

За мною всюду день и ночь следит.


Мы оба ждем заветного свиданья.

Я больше не желаю ничего.

Моя душа из Твоего дыханья

Сотворена, из сердца Твоего.


Тяну к Тебе, Возлюбленный, ладони,

Светильник с маслом прячу у груди.

Жених души, жить без Тебя мне больно.

Гряди скорее, Господи! Гряди!


НАГРАДА

Среди сиянья Золотого Града

Отчизны нашей, вечной, неземной,

Воссядет Царь Небесный и награды

Дарить всем станет щедрою рукой.


Всем, превозмогшим верою соблазны,

Домой пришедшим сквозь долины слез,

Небесный Царь вручит венец прекрасный

Из разноцветных негасимых звезд.


Я тоже преклоню пред Ним колени.

Ко мне протянет Он Свои персты,

А я скажу: «Господь благословенный,

Венец мой драгоценный – это Ты!»


А я скажу: «Творец благословенный,

Войдя в Твои нетленные сады,

Я получила все вознагражденья

За все мои страданья и труды.


Мечта сбылась! Теперь мы рядом, вместе.

С Тобой вовеки я не разлучусь.

Единый взгляд очей Твоих чудесных

Дороже мне Эдема райских кущ.


Я вижу шрамы от страданий крестных.

Я вижу Твое дивное лицо.

Единый взгляд очей Твоих чудесных

Дороже всех блистающих венцов!


Забыты испытанья и печали.

Заря взошла блаженных вечных дней.

О, как Ты благ – еще дары вручаешь

Сердцам, омытым Кровию Твоей!»


НАЧНИ СНАЧАЛА

Блестят снежинки в воздухе, как звезды.

Гармония вокруг и красота.

Начать сначала никогда не поздно

Вновь жизнь свою, как с чистого листа.


Еще стоит Крест Божий средь вселенной,

Еще со скрипом кружится Земля.

А сердце стать так хочет совершенным!

Пусть времени отсчет начнет с нуля.


Пусть сердце позабудет про паденья,

Про раны, про сомнения свои!

Пусть скажет сердце: «Царь царей смиренный!

Открой с начала азбуку Любви!


Учи с начала и терпеть, и верить.

Учи с азов смиряться и прощать,

Жить так, чтоб не считать свои потери

И горькие минуты не считать.


Прошедший год скорбями был чреватый.

Я часто огорчал Тебя, Иисус.

Еще не стал я Ангелом крылатым.

Но я надеюсь, к этому стремлюсь.


Я верю, что Завет Святой освою,

Сует отторгну горькую траву.

Я верю, что сольюсь в одно с Тобою.

Ведь только ради этого живу.


Благослови от нового причала

Начать сначала Божьей веры путь!

Еще не поздно жизнь начать сначала,

В несбывшееся жизни пульс вдохнуть».


ВОЗДАЯНИЕ

Настанет срок – мир снова станет чист,

Очищенный святой Рукой могучей,

И сгинет, словно прошлогодний лист,

Все зло, сметенное в одну большую кучу:


Иуда, дьявол, Ирод, фарисей,

Что приговор Любви свой вынес смертный,

И Гитлер, что израильских детей

Послал в пасть крематория навеки.


Безумство мира все в одно собрав,

Десница Божья вышвырнет из мира

И тех, кто на кресте Любовь распял,

И тех, кто обошел Голгофу мимо.


Какой поднимется и крик, и вопль, и плач,

Когда лжецы, убийцы, изуверы,

И всякий, кто другому был палач,

Получит по законам верным.


Судья великий свят и справедлив!

Все в памяти хранящий совершенной,

Злу не простит единственной слезы,

Единственного стона во вселенной.


Кто смел сказать, что Бог не воздает,

Глядя на муки жертв и стон несчастных?

Он злу такой предъявит точный счет,

Что неба синь от гнева станет красной.


Все взвесят беспристрастные весы

Великого Святого Воздаянья:

Кто сколько зла при жизни совершил,

Тот столько примет за него страданья.


Да, Бог терпел! Он долго ожидал,

Мир пеленая на пронзенных дланях.

И Крест кровавый средь земли стоял

И призывал безумных к покаянью.


Но злые псы Голгофу обошли

Или, как стая, около кружили.

И не цветы – горячие угли

Они к ногам пронзенным подносили.


Теперь – конец! Пронзая небеса,

Спасенья Крест поднялся, словно птица,

И Кровь унес священную Христа,

Которой мог любой порок омыться.


Над миром разливается заря,

Горячая, как поднятое знамя!

В багряных ризах грозный Судия

Идет с мечом, пылающим, как пламя.


БЛАЖЕННЫ НИЩИЕ ДУХОМ

Блаженна нищая душа,

Что зрит себя в простом рубище!

Десница щедрая Творца

Всегда к душе простерта нищей.


Господь услышит горький стон:

«Я немудра, несовершенна!»

И, сжалившись над нею, Он

Убор подарит драгоценный.


Даст мудрость – чудный изумруд,

Простое сердце – слиток злата.

Благословит на добрый труд

На ниве Божьей необъятной.


Любви поможет ей достичь,

Что, словно бриллиант, сияет.

Таких сокровищ не купить,

Их мир не видел и не знает.


Богатый сердцем гол, как перст.

Чем наготу свою покроешь?

Тщедушный червь, земная персть,

Богатый сердцем – без сокровищ!


Гордыня сердца – к бездне шаг,

Чуть дунет ветерок – ты в яме.

Блаженна нищая душа!

Ей уготован трон с царями.


СЕРДЦЕ В БОЖЬЕЙ РУКЕ

Я хочу, чтобы сердце всегда

На ладони Иисуса лежало,

Благодатная сила Творца

Чтобы сердцем моим управляла.


Чтобы в доме, где горе и плач

Мне сказали друзья на прощанье:

«Как твой дух чуток, нежен и зряч,

Что услышал он боль на расстоянье».


Чтобы в доме, где радость и свет,

Мне друзья на пороге сказали:

«Ты пришла разделить с нами хлеб,

А мы очень тебя ожидали».


Я хочу от зари до зари

Слышать пульс всех несчастных тревожный.

Боже, чуткость душе подари!

Чтоб Твоим быть орудием, Боже!


Я хочу волю Господа знать!

Я об этом молюсь рано утром.

Воля Бога – душой понимать,

Что кому-то темно, неуютно.


Кто-то досыта хлеба не ест,

Кто-то терпит общения голод,

У кого-то воскресная песнь

Застревает от горести в горле...


Жизнь подобна бегущей реке.

Я покоя страшусь, избегаю.

Боже мой, мое сердце в руке.

Ты держи, им всегда управляя.


И пока на орбитах Земля

Сквозь пучины небесные мчится,

Правит пусть мною воля Твоя,

Чтоб Ты мог на меня положиться.


ДОРОГА НА ФАВОР

Мы собрались покорить Фавор.

Нас было десять, смелых и упорных.

Нас не пугал ледник, вид бездны черной

И ветра беспощадного напор.


Я оказалась в связке самой слабой,

Поклажу не могла нести в руке.

Крутой подъем, терновник и ухабы

Решила одолеть я налегке.


Я показалась многим хрупкой, нежной,

Немудрой, ибо в путь взяла с собой

Лишь к Господу распятому любовь

Да детскую молитву, да надежду.


Я вызывала у друзей сомненье.

Мои мечты казались им смешны.

Мешки их были золота полны,

Полезного другого снаряженья:


«Не год, не два подъем продлится ввысь.

Кто знает, что в дороге с нами будет?

Возможно, путь продлится сроком – в жизнь.

Раз люди мы, должны пожить, как люди».


Друзья в дороге строили дома

В три этажа и выше, как случалось.

В их жизнь печаль и бедность не стучалась,

Их чаша была радостей полна.


И на вершине вышел нас встречать

Жених, небесной красотой сияя.

Нас на вершине оказалось пять,

А прочих поглотила топь земная.


Звезда, что освещала путь, погасла.

Звучала громогласная труба.

«Любовь и вера – вот дев мудрых масло!

Тернистый путь – вот верная тропа!»


СВИДЕТЕЛЬ

Дом озаряя как будто лучами,

Ангел Господень жил в горнице тесной.

Очень боялась поранить случайно

Помыслом грубым я духа небесного,


Словом немудрым и действием грубым.

Очень я это ценила соседство,

Зная, что Ангелы низость не любят.

Чистое очень у Ангелов сердце.


Я начинала с мольбы утро раннее:

«Боже, дай мудрость жить свято!» Однако

Господа часто грехами я ранила.

Ангел, я слышала явственно, плакал.


Ибо страшней ничего не бывает,

Если любимые терпят страдания.

Если кто Господу боль причиняет,

Ангел всегда горько плачет в молчании.


Часто случались паденья печальные,

В горнице тени сгущались густые,

Слезы блестели на окнах хрустальные

Ливни стучали об стекла косые.


Люди, мы часто не знаем, не мыслим,

Что есть незримые духи на свете.

Если порочны мы в сердце и в жизни,

Зрят это многие очень свидетели.


Ад торжествует и шепчет проклятия,

Очи глядят с неба грустные Божии,

Кровь Иисуса стекает с распятия,

Нашей виной из ран растревоженных.


Нет во Вселенной нигде места темного.

Пусть ночь нам кажется темной, как сажа,

В самое злачное место укромное

Добрый Отец посылает нам стража.


Будет стоять он всегда до пришествия,

Мысленно с нами в мольбе подвизаться,

Вечный свидетель добра и нечестия.

Или печалится, иль улыбается.


НАШЕ ПРОШЛОЕ

Течет сквозь сердце времени река,

Течет – не успеваешь оглядеться.

Пространство, звезды, числа и века

Текут сквозь человеческое сердце.


И мы течем, за светом вдаль летим.

Фатальные события, как пятна,

Как от костра прощальный легкий дым,

Стирает день грядущий безвозвратно.


Нет в этих рассужденьях новизны.

Зачем же сердце о былом тоскует?

Мы часто прошлым связаны, больны,

А прошлого совсем не существует.


Приснился сон, мучительный слегка,

Расцвел рассвет над миром, мрак стирая.

Течет сквозь сердце времени река

В счастливый сад сияющего рая.


КО МНЕ ПРИШЛА ЛЮБОВЬ

Ко мне пришла Любовь однажды в дом.

Кто мог ей отворить, не знаю, двери.

Открыла очи вдруг душа с трудом –

Стоит прекрасный Ангел у постели.


Любовь чела коснулася рукой,

Овеяла чудесных риз воскрыльем, –

И жар исчез, и наступил покой.

Любовь вошла и наготу покрыла.


Она со мной делила много дней

Тоску и одиночество, и беды.

Во мраке нежный взор всегда синел,

Когда душа металась в волнах бреда.


Она меня поила молоком,

И хлеб свой пополам переломляла.

И было с нею до того легко,

Как будто сердце Бога повстречало.


То был не Ангел, посланный Творцом,

А человек с душою милосердной.

Ко мне Любовь пришла смиренно в дом,

Когда от боли умирало сердце.


Мой друг, мой приподнявший тяжкий крест,

Я славлю за тебя Творца в моленьях!

В тебе Любовь, пришедшая с Небес,

Лик отразила Свой благословенный.


СВЕТОЧ

Я преклоняюсь, Боже, пред Тобой,

Никто с Тобой вовеки не сравнится!

Тебе хочу всегда я петь, молиться,

Твоей я восхищаюсь красотой!


Я преклоняюсь, Боже, пред Тобой!

Ты держишь на персте миры и бездны

И столь при этом кроткий и любезный,

И столь при этом скромный и простой!


Ты – мира дивный Светоч золотой!

Все наши бесконечные паденья

Ты покрываешь неземным терпеньем

И раны пеленаешь добротой.


Родник живой с целебною водой!

Тебя познавши, жажды я не знаю.

Тобой, как хлебом, душу насыщаю.

Я преклоняюсь, Боже, пред Тобой!


Мой дух исполнен пламенной хвалой!

Ты мой святой Источник вдохновенья,

Прекрасный, чудный, мощный, совершенный!

Я преклоняюсь, Боже, пред Тобой!


Я преклоняюсь, Боже, пред Тобой!

Я преклоняюсь, Боже, пред Тобой!


ВЕНОК СТИХОВ

Венок стихов несу к ногам Христа.

Клыки оскалив, воет волчья стая,

Скала среди дороги вырастает,

Маячит тень сожженного моста...


Я для Царя царей цветы растила

В саду песней, который есть душа.

Болезни, бедность, зависть и могила

Моей мечте не могут помешать!


Пусть разольются мира океаны,

Пусть все вулканы вдруг взорвутся вмиг,

Ко мне рука с Креста простерта в ранах –

Подарок ждет Небесный мой Жених.


У Божьего распятья Кровь спеклась.

Я положу венок мой у подножья,

Заплачу и скажу: «Мечта сбылась!

Жизнь удалась! Спасибо Тебе, Боже!»


КРИТИК

Видеть в ближнем слабости, грехи,

В этом каждый подвизаться – гений.

Один критик сочинил стихи –

Над искусством низкое глумленье.


Написал и оценить не смог,

Как талантом этим он обижен.

Был к трудам чужим он очень строг,

Собственные ставил много выше.


Без пощады он критиковал

Лучших мастеров смычка и слова.

Кто хоть раз статьи его читал,

Замечал в них очень много злого.


Скептиз тонкий едко резал слух,

Словно свист бича, в его сужденьях.

Гениальный критик был. И вдруг

Напечатал он свое творенье...


Отводили со стыдом мы взор,

Ибо был наш критик – муж почтенный.

Явен был всем налицо позор

Музы слабой и несовершенной.


Есть у Бога множество детей.

Каждому Он дал Свой дар и место.

Не читаю я с тех пор статей

Критика того. Не интересно.


ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ СЛЕЗЫ

Есть слезы разные у глаз.

Всех видов их – не перечесть.

Я наблюдала много раз –

Неискренние слезы есть.


Они мутны и холодны.

Их замечала у людей,

Которых словом “лицедей”,

Казалось бы, клеймить должны.


Душой черствы, живут собой,

Прочтут сентиментальный стих –

И слезы, как морской прибой,

Запенятся в глазах пустых.


И слезы есть – такая соль,

Что скулы, как огонь, сожгут.

Так сердце источает боль,

Когда друзья нас предадут.


И слезы есть, я их люблю, –

Так злато плавится в печи,

Так тает сердце у свечи,

Так я с Иисусом говорю.


Кто возрожден от Божьих ран,

Тот сможет мысль мою понять:

В очах смиренных христиан

Те слезы можно увидать.


Проходит чаша по рядам

С Господней Кровью – сердце вдруг

Постигнет ужас крестных мук

Того, Кто наполняет храм,


И сокрушится, как скала,

Что исторгает водопад

Из потрясенного нутра,

Когда гранит ее дробят.


О, Боже! Как мне рассказать

О силе чудной этих слез?

Как красоту их описать,

Их свет, подобный свету звезд?


Их посылает Дух Святой

Нам в нашей жизни много раз.

Их Бог в сосуд сливает Свой.

Есть слезы разные у глаз...


ВЕРНОЕ СЕРДЦЕ

Когда мне выпадет дорога,

Когда смутится слабый дух,

Я попрошу Творца благого:

«Пошли в попутчики мне Руфь.


Я упаду или устану,

Или дойду до нищеты –

Меня подруга не оставит

У самой роковой черты.


Случится, что иссякнут силы

У края грозного земли, –

Молю Тебя, Бог милостивый,

Мне Верность в спутники пошли!


Пускай дорога долго длится,

Вовек нас аду не сломать.

Мы будем вместе петь, молиться,

Колосья в поле собирать.


Сокровищ много есть на свете,

Я не ищу, не жажду их.

Я знаю: преданное сердце

Дороже всех богатств земных!»


МЕСТО ВСТРЕЧИ

– Душа, Небесного Царя

Где повстречала ты однажды?

У золотого алтаря?

У родника, томясь от жажды?


Где с Богом повстречалась ты,

В какой стране, высокой, звездной,

Что в сердце дивной красоты

Запечатлила Божий образ?


– Я отвечаю вам: не там,

Где в небо величавый купол

Просторный устремляет храм;

Не там, где песнопений звуки,


Не там, где сладкий фимиам

И ладан голубой курится,

Где лилий ворох к алтарям

Несут, взор опустив, девицы.


Я отвечаю вам: Его

Я лик увидела прекрасный

Подле остывших очагов,

Подле калек и их колясок,


В домах для брошенных сирот,

Где дети плачут от печали;

В больницах, где тоска живет,

Где мечутся в бреду ночами.


А также у кривых лачуг,

Где мало топлива и хлеба;

Подле оставленных старух,

Глядящих в окна полуслепо.


Однажды я зимой в вокзал

Зайти решила ненадолго –

Господь был там. Он обнимал

За плечи нищего седого.


Скажи, ты плачешь? Ты больной?

Ты другом предан? Ты отвержен?

Так знай: Он рядышком с тобой

Уже стоит, прекрасный, нежный,


Столь милостив, сколь и велик,

Исполненный святой любовью.

Сейчас Его чудесный Лик

Увидишь ты перед собою...


СИРЕНЬ

Мне приснилось, что я куст сирени

Под ручьями рассветного ливня.

Так забылась душа в сновиденьях,

Что родство я забыла и имя.


Мне шептал песни ласковый ветер,

Целовали прохладные росы.

Но пришли в сад веселые дети,

Обломали цветов моих гроздья.


Вмиг угасли лиловые радуги,

Что дарила весна щедро горстями.

Почему же так было мне радостно,

Не коснулось души чувство горести?


«Ты несчастна! – Шептали с участием

Мне другие цветы. – Невезучая!»

«Это счастье, великое счастье –

Подарить людям самое лучшее!»


Когда тучи над садом сгущаются,

Когда вьюги и ветры рыдают,

Больно, если цветы осыпаются,

Больно, если цветы увядают!


Так всегда с нами в жизни случается:

Вдруг внезапно нагрянут метели,

Бесполезно цветы осыпаются,

Те, что мы подарить не сумели.


МУЗЫКА ВЕСНЫ

О, сколько музыки есть на свете,

Такой по-детски простой и чистой!

Перебирает весенний ветер

Сто тысяч звонких струн серебристых.


Перебирает деревьев ветви

В набрякших соком весенних почках,

О, сколько музыки есть на свете!

Звенят капели весь день звоночки.


Поют тихонько ручьи и реки,

Им подпевают с восторгом птицы.

О, сколько музыки есть на свете!

Сонатой чудной весна струится.


Есть золотые у солнца струны,

Когда в зените стоит и светит,

И каждый листик, бутон целует.

О, сколько музыки есть на свете!


Огнями небо в ночи покрыто,

Апрель их ловит в сквозные сети.

Играет музыку Бог-Композитор,

Все сотворивший на этом свете!


Весь мир хвалою звучит чудесной:

Идет воскресший людей Спаситель!

За дар спасенья, за сердца песни

Творца Вселенной благословите!


ВЕТКА

Под рев звериный ветра и грозы,

Когда на сад разгневался Всевышний,

От виноградной золотой лозы

Ветвь отломилась, вся в соцветьях пышных.


И черный подхватил ее поток,

Носил, бросал – и выбросил небрежно

На дальний берег, в дикий уголок

Страны чужой, таинственной и снежной.


С тех пор промчалось очень много дней.

Её секли с размаху лесорубы,

Её топтали тысячи ступней,

Ломали пальцы рук, больших и грубых.


О, Господи! Где мне найти слова,

Чтоб раны описать на смуглом теле!

Ведь эта ветка – я. И я – жива!

Цвету в чужом саду под свист метели.


Творец, благослови суровый край,

Где люди высоки и синеглазы!

Где Ты меня нашел, мой Адонай,

Среди других ветвей бессчетных сразу.


Нашел меня под именем чужим,

Забывшую свой сад у вод Ярдэна.

И вновь у сердца нежно положил,

Все раны исцелив мои мгновенно!


«Любимая, усталая Моя,

Я также на руках имею шрамы.

Пора вернуться в милые края,

Где в ночь тебя сломали ураганы.


Довольно на чужой земле гостить!

Мы полюбили и нашли друг друга.

...Но только часто будешь ты грустить,

Сад вспомнив, где поют седые вьюги».


СТОИЛО РОДИТЬСЯ!

Войти вратами бытия

Нам смысл лишь потому имело,

Что сердце на кресте узрело

Распятого за нас Царя.


Мы видели Любви черты,

Таинственные и простые,

Неизреченной красоты

И мудрости черты святые.


Мы Правды слышали слова,

Мы раны Божьи целовали

И их слезами омывали,

Мы в этот мир пришли не зря!


Родиться стоило, страдать,

Пройти дорогой длинной, трудной

Ради того, чтобы сказать:

«Люблю Тебя, Творец мой чудный!»


А если надо – и сгореть

В огне живьем в годину злую

Ради того, чтобы пропеть

Одно лишь слово: «Аллилуйя!»


Создатель мой, судьба моя!

Моя душа вполне познала:

Войти вратами Бытия –

Великая есть честь и право.


Господь, хочу я вечно жить,

Чтоб вечно петь Тебе, молиться!

В мир этот стоило родиться,

Чтоб вечно Господа любить!