Любовь Бледных

УЧИТЕЛЮ

СТИХИ

СОХРАНЕННАЯ ТЕТРАДЬ

Когда при разборе почты в миссии „Свет на Востоке“ в мои руки впервые попала тетрадь стихов Любови Бледных, я отложила их в сторону: „Не может быть“.

Строчки, написанные ясным ученическим почерком, поражали своей глубиной, цельностью и какой-то беззащитной откровенностью. Я подумала, что по своему неведению автор просто прислал в редакцию понравившиеся стихи известных поэтов. И я начала перебирать в уме: „Цветаева?.. Ахматова?.. Васильева?..“

Потом, после второго, третьего, двадцатого письма, после нашей почти трехлетней дружбы, „не может быть“ превратилось в молитву благодарности Господу за то, что Он так щедро наделил душу Любови Бледных талантом и любовью.

Каждая строка этого первого ее поэтического сборника до краев наполнена любовью — любовью к Господу, любовью к ближним: плачущим, падшим, униженным.

И еще в этих стихах — призыв. Протянута дружеская рука к слепому сердцу, мечущемуся в черной круговерти суеты.

„Приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицем Господа, Творца нашего“ (Пс. 94:6), — зовет вслед за псалмопевцем Любовь Бледных.

Она видит свой путь. И на этом пути она безраздельно доверяется своему Спасителю — Господу Иисусу Христу.

Она знает, чего ждет от нее Господь. И потому борется. Ее оружие — добрые, сердечные, заставляющие задуматься стихи.

„Сохрани эту тетрадь. Ведь у нас война“, — написала она своей подруге Тамаре Майер, когда запылали горькие пожары Ингушетии, а потом и Чечни и в ее родном городе стали слышны отзвуки канонады.

Именно эту сохраненную тетрадь вы держите сейчас в руках.

В ней — душа и боль поэтессы. В ней — ее бессонные ночи и ее молитвы о вас. Стихи эти — дар. Примите его так же сердечно, как и создавала его маленькая женщина и большая поэтесса Любовь Бледных (Володенко).

Галина Колесникова-Вольф

ВСЕ ОНИ МНЕ — КАК ДЕТИ

Строки, рожденные в муках,

Выстраданы до боли.

Примет ли кто их с любовью,

Взяв эту книгу в руки?

Кто почерпнуть захочет

Мудрости снисходящей

Или слезой настоящей

Встретить открытость строчек?

Кто порицать не будет

Строго несовершенства,

Видя в стихах душевность,

Что отдается людям?

Завистью не ударит,

Труд мой сердечно встретив...

Все они мне — как дети,

Коих Создатель дарит.

РОМАШКА

Держу в руках шедевр творенья —

Ромашку — полевой цветок.

Благодарю Тебя за то,

Что Ты даруешь мне терпенье,

Что все страданье и тревогу

Могу нести к Твоим полям.

Цветеньем дышит здесь земля

И птичьим пеньем славит Бога.

Здесь я Творца воочью вижу

И исцеления прошу,

Здесь сил для жизни нахожу

В том, что светлей меня и выше.

Душа с отрадою приемлет

Здесь все, о чем печешься Ты.

Как просто в царстве красоты

Побыть с Создателем вселенной,

Найти и радость, и покой,

Увидев прелести природы,

Шедевр Божией свободы —

Цветок ромашки полевой.

ЗОВУ

Ты обещал просящему давать —

Прошу, приди, мне нестерпимо больно.

Я не могу, как Ты учил, быть солью,

Я не могу свечой во тьме сиять!

Хочу другою быть и не могу —

Я делаю все то, что не желаю.

Умом и сердцем правду понимаю,

Но по-другому, мучаясь, живу.

В бессилье человеческом зову,

Все нужды возлагаю на Тебя я.

Отныне жить по Духу я желаю

И видеть Твое Царство наяву.

Войди и все во мне перемени —

Я без Тебя впустую годы трачу,

Перемени пустой и скучный мир

На радость и любви самоотдачу!

НЕ ПОЗДНО...

С избытком жизнь дарует Небо всем

И исцеляет сердце от недугов,

Лишь научитесь видеть в Боге друга,

Себя Ему отдайте насовсем.

О, верьте, нужно жизнь переменить,

Пока не поздно — руку дать Иисусу.

Он выметет из сердца грязный мусор

И вас научит ближнего любить.

Порвать еще не поздно со грехом

И благодатью Божьей оправдаться,

Не поздно испытать земное счастье,

С небесным обручившись Женихом!

КАК ХОРОШО

Как хорошо, что в омуте столетий

И в беспредельном множестве людей

Подумал Ты, Создатель, о бессмертье

Души земной и суетной моей.

Гадательно живя и представляя,

На ощупь вижу тленной мыслью путь,

Но, верой благодать воспринимая,

Омытой и оправданной иду,

Чтоб в немощи моей Твое величье

Всем сердцем ощутить и я могла...

Поверь, ничья душа небезразлична

Тому, Кем вся вселенная полна.

ЖЕМЧУГ

О, как легко, с беспечностью слепой

Мой мир ты, будто нитку, разорвала,

Тот жемчуг, что с трудом я собирала,

Рассыпан на попрание тобой.

Теперь я не имею ничего,

Но ты от этих бед приобрела ли?

Счастливей и богаче стать едва ли

Смог человек, другому сделав зло.

По крохам собираю и кричу:

— Найти мне весь едва ль уже удастся,

Едва ли возвратится прежней радость,

Что берегла собой мою свечу.

Но верить мне нельзя в свою беду.

Надежда — это все, что мне по силам.

Я у Творца терпенья попросила —

Жемчужину к жемчужинке кладу.

МОИ ШАЛУНЫ

Шалуны мои заснули —

Одеяла на весу,

Рассказали о бабуле,

О подснежниках в лесу.

Много дел они успели:

И уроки, и стихи.

Ели, плакали и пели.

То задорны, то тихи.

Перемеряны все лужи,

Принесен паук домой.

И сопят теперь, уткнувшись

В мох подушек головой.

Улеглись, отколготились.

Гаснут поздние огни.

Призываю Божью милость

Я в мольбе своей на них.

ОСЕННИЙ БУКЕТ

Блажен не имевший любви?

Блажен не стенавший в печали?

Иль тот, кого не бичевали

Друзья, будто злые враги?

Предательств, коварства и лжи

Блажен не изведавший вдоволь?

Блажен засевающий поле

Без зависти взглядов чужих?

Блажен ли не знавший потерь?

Блажен ли не видевший боли?

Хочу быть блаженно-слепою

Я рядом с тобою теперь.

Не спрашивать: нужно иль нет

Тебе, что осталась я рядом.

...В блаженстве осеннего сада

Тебе собираю букет.

О МУЖЕ

Его душа всегда со мной.

О Боже, разве это плохо,

Что я ни мысли и ни вздоха

Скрыть не умела от него?!

Со мной всегда его рука,

О Боже, разве это глупо,

Что ты годами ждешь и любишь

Лишь одного издалека?

Всегда со мной его глаза.

Я плоть его. И стыдно ль, Боже,

Что ни изменой и ни ложью

Я боль ему не нанесла?!

Что нежность сердца и стихов

К нему стремилась, словно птица,

Что я могла Тебе молиться

О благоденствии его?!

НАИВНОСТЬ

Она уже ушла, а я

Все не могу поверить в это:

Ее теплом была согрета

Так много лет моя душа.

Она умела просто жить:

Беречь свое, не брать чужого,

Дарить себя была готова,

Не зная зависти и лжи.

Она умела отдавать,

Не ожидая воздаянья.

И, обижая, в покаянье

О дружбе к ближнему взывать.

Смеялась, пела и цвела,

Людскому слову доверяя,

Хоть не однажды разбивалась

О рифы подлости и зла.

Так что случилось, что стряслось?

Что для нее так тяжко было?

Ушла, забыла, разлюбила,

И мне вернуть не удалось...

Наивность — милая сестра!

Мне без тебя быть взрослой трудно.

Как было просто и уютно

С тобою, словно у костра.

Мне машешь издали рукой

И не желаешь возвратиться.

...Вокруг меня чужие лица

Текут ненужною рекой.

ВРЕМЯ

Как мало времени у нас,

Чтоб научиться жить и верить,

Не унывать во всех потерях

И быть довольным всякий час.

Как много нужно нам успеть —

Дарить добро и утешенье,

Одеть здесь терпящих лишенья,

Не дать голодным умереть.

Чтоб научиться мне любить,

Прошу, Творец, пошли терпенья

Лукавых дней беречь мгновенья

И с жаждой Слово Божье пить.

Короткий путь Ты мне послал,

Спасенье дав залогом вечным.

Не дай растратить мне беспечно

Земной дороги к небесам!

ДУША

Снова мается душа,

В клетке тела пребывая.

Ведь она совсем другая —

Не назначена ветшать.

Только зреет, будто плод,

Год от года возрастая,

Вехи времени листая,

Совершенствуясь, живет.

От тревог стареет плоть,

От потерь седеет волос —

У души лишь крепнет голос,

Лишь дороже ей Господь.

Что же силы придает

Без утрат стремиться в небо?

Слово Божье, став ей хлебом,

К вечной радости зовет!

* * *

Ты приходил сюда не осуждать,

А принести любовь Свою землянам.

Больной душе целительным бальзамом

Всегда была и будет благодать.

Ты приходил учить людей добру,

Чтоб, каждый час о Боге памятуя,

Никто по жизни не ходил вслепую,

Служа лишь суете и серебру.

И ныне, где посеешь Ты зерно,

Меняются, Христос, сердца и судьбы.

Служенье Богу и служенье людям

Сливаются в служение одно.

И если мы к Тебе несем мольбы,

А ближним в нуждах их не помогаем,

То зря зовем: ведь Ты недосягаем

Для душ без милосердья и любви!

ВОЙНА

Я плачу над собой. О, как мне трудно

Внутри себя иметь теперь покой!

За окнами война подобьем вьюги

Сметает мир жестокою рукой.

От жажды зла и крови обезумев,

Она бьет все, что строила любовь.

Делить земное тленье рвутся люди,

Что, умирая, не возьмут с собой.

Ради каких же выгод иллюзорных

Чужую жизнь возможно зачеркнуть?

Как то нелепо, страшно и позорно,

Что люди выбирают этот путь.

Ничем не в силах изменить событий,

Я понимаю, как Христос скорбел,

Когда он, дни последние предвидя,

Их как свидетель передать сумел.

Но, может быть, и я виновна в этом?

Как мало в жизни ближним я дала!

И гибнет наша милая планета

Без моего и вашего тепла.

С МОЛИТВОЙ

Мне без Тебя нельзя никак, Иисус!

Здесь каждый день наполнен испытаньем,

Я к небесам молитвой, как дыханьем,

Ежеминутно сердцем возношусь!

Я все могу с Тобой лишь одолеть —

Душа любить и жертвовать готова.

Благодарю Тебя: по Божью Слову —

Ты был готов за грех мой умереть!

О! Если б Ты не захотел страдать,

От счастья никогда б не стала петь я.

Живым потоком сквозь тысячелетья

Ко мне течет свободы благодать!

Свобода — Ты простил мои грехи!

Свобода — надо мной не властно тленье!

Какое счастье — написать стихи Тому,

Кто подарил мне воскресенье,

Ты с Небом примирил меня, Иисус.

Вот почему земное затихает,

Когда к Тебе молитвой, как дыханьем,

Я в небо своим сердцем возношусь!

* * *

Как манит и тревожит

Этот мир нас большой!

Что мы делаем, Боже,

Со своею душой?

Новой модой одежды

И богатством жилища,

Легкой песней невежды

И обилием пищи —

Суетою земною

Целый день занимаем.

Только Божие Слово

Раскрывать забываем.

Только собственным детям

О Христе не расскажем,

Не помолимся вместе,

Не почувствуем жажды.

Только средства и время

Не растратим для братьев

И покинутым всеми

Не пожертвуем платья.

И без доброго слова

Проскользнуть мы стремимся

Мимо горя чужого —

Злы и суетны в мыслях.

Убаюканы ложью

И подкуплены ржой,

Что мы делаем, Боже,

Со своею душой?!

* * *

Любовь от Бога на земле —

Я чувствую, я это знаю.

Всем существом я ощущаю,

Как дышит и живет во мне

Каким-то даром неземным

На грани вечности и смерти

То чудо, что нельзя измерить,

Ни высказать, ни объяснить.

Не плоть собою насыщает,

А манит душу в небеса

Любовь — целебная роса,

Что Бог в сердца нам посылает.

ТЫ ПОМНИШЬ?

Ты помнишь, я гнала Тебя?

Не верила, что Ты поможешь,

И называла правду ложью,

Ложь, словно истину, любя.

Считая будто Ты не прав,

Ты помнишь, спорила с Тобою?

И только знала, что с любовью

Ты смотришь на мой гордый прах.

Как все, в грехах я рождена,

Косноязычна от рожденья.

Но, Боже, я — Твое творенье

И знаю, что Тебе нужна.

Хочу отныне быть всегда

Сосудом для благословений.

Даруй мне мудрость и терпенье,

Храни от гордости, когда

Вдруг буду видеть исполненье

Желаний сердца моего,

Когда величие Твое

Смогу воспеть в стихотворенье!

* * *

Все заснули — и муж, и дети.

Тихо. Только стучат часы.

А за окнами снежную сыпь

Разметает тревожный ветер.

Мне тепло и уютно в доме,

Счастье — здесь, я в кругу семьи,

И лишь с болью смотрю на мир —

Он друг другу обиды помнит,

Гниль и войны в себе таит,

И себя лишь прощает каждый.

Как хочу, чтоб Земля однажды

Поняла, что есть Божий мир.

Ведь ничтожный глоточек жизни,

Что отпущен любой душе,

Нас обязывает уже

Не о зле, а о Боге мыслить.

Не с коварством — с добром идти

И дарить не шипы, а розы.

Не проклятия, не угрозы —

Примиренье и свет нести!

Догорают огни в квартирах,

Спит мой дом. Я ночник гашу

И в молитве Творца прошу:

— Боже правый, пошли нам мира!

* * *

Я, как слепой котенок, тычусь в жизнь.

Как мать, она меня ласкает редко,

А чаще бьет оттянутою веткой

И сердцем не дает тянуться ввысь.

Я ей вопросов сотни задаю,

А отвечают шишки и ухабы.

Вот здесь совсем не так пройти могла бы,

Построить по-другому жизнь свою.

Но, сознаваясь в немощи своей,

Я верю — Ты меня не осуждаешь,

Лишь Ты, Создатель, те ответы знаешь,

Что составляют ребус моих дней.

Пусть часто я неверно поступала,

Но верного пути искала, знаешь.

Опять меня, Отец, Ты поднимаешь,

И лишь теперь я чувствую — упала!

ДРУЗЬЯ

Как хорошо, что есть на этом свете

Те люди, что всегда меня поймут.

Случится горе — часть его берут

И на плечах несут со мною вместе.

Над наготой души не посмеются—

Могу я с ними быть самим собой,

И если даже прячу, видят боль,

Стараясь к ней бальзамом прикоснуться.

Чтоб верную дорогу выбрать мог,

Чтоб я увидел, что не прав во многом,

Стирают грязь и пыль с сердечных окон

И, укоряя, не сбивают с ног.

Благодарю Творца за светлый час,

Когда Он нам назначил эту встречу.

И лишь боюсь, друзья, что не отвечу,

Что тем же не смогу я быть для вас!

ПРОШУ

Прошу Тебя, Отец, сокрой в Себе

Того, кто на земле мне всех дороже.

Я верю, Ты всегда ответить можешь,

Когда от сердца молятся Тебе.

Лишь Ты способен лучшее нам дать,

Все предузнать и сохранить от злого.

Прошу Тебя, прошу за дорогого.

Не стану о судьбе его гадать!

В разлуке нашей будешь (в это верю)

Вернейшим Другом друга моего.

О, умоляю, возврати его,

Когда я буду встречи ждать у двери.

И если ждать моих не хватит сил,

Мостом любви соедини навеки

Мой путь земной с судьбою человека,

Которого в мужья мне подарил!

* * *

Все хорошо, в порядке дом, семья.

Проходят годы, подрастают дети.

Но отчего мне хочется, чтоб ветер,

Влетев в окно, вдруг разбудил меня?

Чтоб музыка тревожила до слез,

Чтоб к звездам взгляд тянулся, будто к чуду,

Чтоб каждый день я видела: кому-то

Мой труд крупинку радости принес.

Чтоб не было отныне серых буден,

Бесцельных и безликих лет и дней...

Как мало мы даем душе своей,

Когда ее другим не дарим людям.

* * *

Иду осеннею тропой

И чудо листьев мну ногами.

Играет царскими цветами

Ковер, что попираем мной.

Что толку в умершем листе?

Горит он золотом так ярко,

И хоть его измять мне жалко,

Недолго длиться красоте.

И я — как умерший тот лист:

Без пользы жизнь моя проходит.

Под ноги выброшены годы,

Что, собственно, и значат жизнь.

Как к небу поднимать глаза?

Бессилье то или безволье?

Но излечи, мой Бог, от боли

Пустот, бесплодия и зла.

О, помоги мне, видя труд,

Брать на себя, не меря силы,

Зажги огонь неугасимый

И научи жить на ветру!

НАУЧИ

Научи меня молчать

Там, где слов совсем не нужно,

Где ростки рожденной дружбы

Можно вырвать сгоряча.

В храме душ соединенья,

Где любовь владеет всем,

Боже, дай же мне уменья

Не спугнуть ее ничем.

Научи, коль где-то с болью

Чьей-то жизнь сведет меня,

Отыскать добра и воли,

Дать надежды и огня.

Научи и там, где нужно,

Взяв тревоги чьей-то часть,

Не кривя молчаньем душу,

Научи не промолчать.

ПОДЛОСТЬ

У подлости ужасное лицо,

Она не просто бьет — калечит душу.

Играет вдруг на том, казалось, лучшем,

Что отличает вас от подлецов.

С расчетом бьет, лукавя и смеясь

Над вашей бескорыстной добротою,

Той, что, как роза, сорвана рукою

Безжалостной и выброшена в грязь.

Я этим и себя, и вас учу:

Смиритесь! Все предайте только Богу!

Он удалит сомненья и тревогу

И скажет вам: „Я раны излечу.

И Я воздам, а вы простите всё,

От света зло еще виднее станет».

Страницы Библии рука моя листает —

В ней жизнь и утешение мое.

НЕУЖЕЛИ...

Но неужели никогда,

Смирившись гордою душою,

Я не поникну пред Тобою,

Не попрошу: „Прости меня!“,

Не позову в холодный омут

Застывших чувств Твоей любви

И не омоется в Крови

Душа, не верившая Слову?

И так уйду, и так умру —

Слепой, глухой и равнодушной,

В гордыне Богу непослушной

И не противившейся злу?

Но зерна правды проросли,

Хоть всюду здесь сплошные камни.

Ждут пробудившиеся дланей

Того, Кто мог бы их спасти!

И те, что в тернии растут,

Во мне чуть слышно просят света.

Не уходи, я вижу это

И сознаю свою беду.

Не умолкай, молю, зови.

Я так хочу в Тебе родиться,

Живой воды Твоей напиться

И утонуть в Твоей любви.

Чтоб зерна, сеянные в жизнь,

Плоды для славы Твоей дали,

Не высохли и не пропали,

А стали радостью души!

* * *

Перегорает молоко —

Тебе оно уже не нужно.

Снег за окном слетает к лужам,

Снег прилипает на стекло.

Моя малышка, крошка-дочь!

Дороже ль что-нибудь на свете?

Твое рожденье стало смертью —

Я не смогла тебе помочь.

С необратимостью потерь

Так трудно сердцу примириться.

Твоя душа, как будто птица,

Парит над временем теперь!

О Боже! Ты меня прости,

Подарок Твой не сохранила.

Пошли терпения и силы

Всю эту боль перенести!

НЕ НАДО, СЕРДЦЕ!

Не надо, сердце, не листай

Падений горестных страницы.

Ты можешь заново родиться,

Грехи оставив у Креста.

На нем висел Спаситель, Бог,

За всех людей без исключенья.

Прими Отцово попеченье,

Как над младенцем, над собой,

Всецело с тем, что есть в тебе

Хорошего или плохого.

Прочти родительское Слово,

Что ты дитя Творца теперь.

Доверившись Его руке,

Поймешь, что в Боге все во благо.

В Нем исцеление от страха

И утешенье в дни потерь.

Лишь только с верой принеси

К Его ногам свои страданья.

В Нем столько есть обетований

Для всех, кто падает без сил!

ГОДЫ

Уходят годы. Удержать не в силах,

Смотрю им вслед, все в памяти храня.

Я счастливо живу с тобою, милый,

Ты Небом предназначен для меня.

За Божий дар неся благодаренье,

Молю Отца: „Храни его от бед.

Прошу, как нам, не откажи в спасенье

И детям, появившимся на свет

От нас двоих. Ведь слив в единой плоти,

Ты породнил Собою и сердца».

Как чудно, не пытаясь с Небом спорить,

Искать благословенья у Творца!

* * *

Что нам мешает быть такими,

Какими б мы хотели быть?

Мы не умеем и любить,

Как не умеем ненавидеть.

Всю жизнь учась, не познаем

Законов сути мирозданья

И на песке возводим зданья,

В которых суетно живем.

К достатку, славе, власти льнем,

Как пчелы к меду, прибегаем

К ключам бытья без лишних тайн,

Обманываясь день за днем.

Как страшен путь, который мы

Беспечно сердцу открываем, —

Желанья плоти выбираем,

Поправ желания души.

Куда, куда, куда же скрыться

Мне от самой себя, Иисус?

Я, как израненная птица,

Кричу от боли и мечусь.

Ведь сердце, преданное теми,

К кому открытым шло оно,

Смириться с этим не умеет,

Смертельной тяжести полно.

И к жизни сил уже не видя,

К забвенью тянется душа.

Сокрой в Себе мою обиду,

Чтоб силы я в Тебе нашла.

Дай благодатного терпенья,

Смиренно радуясь всему,

В Тебе искать успокоенья

Больному сердцу моему!

ИСКУШЕНЬЕ

„Блажен человек, который переносит искушение“

(Иак. 1:12)

Изнемогаю в этот час.

Все спит, рассвет стекает к окнам.

Как жизнь порою к нам жестока.

И счастья зыбкого свеча

Вдруг покачнется, затухая...

Никто на помощь не придет.

Тогда блажен, кто не пойдет

Искать в миру иного „рая“.

Блаженна! Хоть душа болит,

К Тебе иду за утешеньем.

Дай силы в этом искушенье,

Рыдавший за Иерусалим,

Дай силы, Знавший муки боли

И Умиравший за меня.

Пусть свет сегодняшнего дня

Прольется на меня с любовью!

ПЕРЕВАЛ

Я стою на перевале.

Впереди — дорога вниз...

Уже видится начало

Тела бренного каприз.

И потери, и болезни,

Старость юности взамен...

Не смогу уже, как прежде,

Ждать от жизни перемен.

Но прочны обетованья —

Обещанье вечных дней.

Утешенье в увяданье,

Радость в старости моей.

* * *

Как хочется ударить тех, кто бьет,

Как хочется солгать, где лгут другие.

И если кто-то подло взял твое,

Как хочется уравновесить гири!

Так зло распространяется, как рак,

По всей земле и растлевает души,

Ведь даже справедливая рука,

К отмщенью призывая, злу послушна.

Но можно ли молить за подлеца,

Любить врага, прощая все обиды,

Пощечиной не наградить лжеца,

Благодарить, коли не право бит был?

Возможно ли смириться до того

И добротой на злобу отзываться?

Лишь только тот, чьим сердцем правит Бог

Способен над самим собой подняться!

* * *

Ну вот и я готовлюсь, мне пора.

Кому и сколько — Бог лишь назначает.

Благодарю Его — Он отвечает

И сна не посылает до утра,

Чтоб ночью, перешагивая боль,

В молитве я к нему могла стремиться

И с радостью общению учиться,

Налаживая мир Его с собой.

Благодарю Тебя, Всесильный мой!

С надеждою отрадно уходить мне

Туда, где я смогу Тебя увидеть

По милости, дарованной Тобой!

* * *

Сугробы боли в сердце наметая,

Сегодня надо мной кружит зима.

Сокрыт мой путь от глаз и от ума,

И будущего, Боже, я не знаю.

Но знаю: в том пути, что совершаю,

Успокоенье только у Тебя.

Ты умирал, умея жить любя,

К Себе обремененных приглашая.

Я падаю, с колен к Тебе взывая:

— Воскресший мой Спаситель, научи

Все раны сердца Словом залечить,

Которое у ног Твоих читаю.

Сама исправить я ничто не в силах,

Храни мой дом в Своей святой руке,

Чтоб лишь Тебе в написанной строке

Моя душа хваленье приносила!

В ПОСЛЕДНИЙ МИГ

А если рушится весь мир,

Как у Иова, помнишь, было?

Тебя любимая забыла,

И друг не вспомнил, звав на пир.

Достатка жизнь твою лишив,

Вдруг кончился прибыток в доме,

А тот, кого добром ты помнил,

Облил тебя потоком лжи.

И дети (плоть от твоей плоти)

Неблагодарны оказались,

И узы кровные порвались,

И смысла нет вперед идти.

Когда последний жизни миг

Ты оборвать уже решился,

Остановись, поверь: пролился

Поток невиннейшей крови

За каждый волос с головы

Твоей, мой друг неповторимый.

Все памятно у Бога: имя,

И мысли, и дела твои.

Скажи отчаянию: „Нет!

Ты больше надо мной не властно.

Ничто у Бога не напрасно —

По силам послано мне бед!“

Пусть непомерный груз души

Заставит быть сильней и чище

Того, кто жжет на пепелище

Последний день, не веря в жизнь!

ГЛИНА

„Мы — глина, а Ты — образователь наш, и все мы — дело руки Твоей“

(Ис. 64:8)

О, как касаешься Ты больно,

Чтоб ближе я к Тебе была,

Чтоб, очищаясь, за Тобою

Тропой нелегкой к Небу шла.

Я чувствую Твою работу

Над непокорною душой,

И капли праведного пота,

Ваяя, льешь Ты надо мной.

Как скульптор, разминая глину,

Меняет вид ее рукой,

Так тратишь Ты святую силу,

Чтоб стала я совсем другой.

Во всем усматривая перст Твой,

Учусь я плоть свою смирять,

И лишь молюсь, чтоб совершенство

Твоей любви не потерять!

* * *

Я иногда уже готова

Свернуть с спирали на кольцо.

И жить, и петь с чужого слова,

Прикрыв обычностью лицо.

А ошибаясь, притворяться,

Что так намечено давно;

Забывшись, весело смеяться,

Нарушив мир свой со Христом.

Я иногда уже готова

Свой сон несбывшийся забыть

И целовать совсем другого,

Хоть мне тебя не разлюбить.

Готова вянущую нежность

Топтать, идя чужой тропой...

Но если тот, кто помнит прежней,

Поймет, что не была слепой?..

ПРЕДНАЗНАЧЕНЬЕ

Дай мне, Творец Предвечный, силы,

Чтоб доброта моя могла

Зажечь улыбкою унылых

И их от зла уберегла;

Чтоб мне трудиться не для звона

Монет, припрятанных от глаз.

Пусть о других заботой полон

Приходит каждый новый час.

Тот, кто иного хочет счастья,

Ни в чем его не обретет.

Суметь отдать души богатство —

Предназначение мое.

СЛОВО

В стихи вплела я нити света —

Лучи, дарованные солнцем.

Поляна, залитая летом,

Ромашками под ноги льется.

И каждой клеткой тело дышит,

Внимая чуду птичьих сказок.

И все зовет стать сердцем выше,

Как будто не было ни разу

Такого неба надо мною —

Бездонного и голубого.

И кажется: красой земною

Задышит сказанное слово.

В ВЕЛИКИХ ТАИНСТВАХ ТВОИХ

В великих таинствах Твоих

Умом так трудно разобраться.

Никто из смертных не постиг,

Как мир Тобою создавался.

Как все обилие светил

Распределил Ты во вселенной,

Как человека во плоти

С душою создал Ты нетленной,

И мир лесов, и мир морей

Многообразьем разноцветил —

Чудес не счесть в руке Твоей,

Величье дел не соизмерить

Ни с чем, премудрый мой Отец.

Благодарю Тебя за это,

За то, что радостью сердец

Земная наша жизнь согрета.

ВОКРУГ МЕНЯ

Вокруг меня ожесточенье

В борьбе за право выживать.

Но где же, где найти свеченье

Прекрасных чувств и благодать?

Война везде, во всем, во всяком,

Нет тишины и теплоты.

Добро все, кажется, иссякло,

Потерян путь из пустоты.

О Боже, что же в нас такое?

В волненье все, и я мечусь!

Не зная сна, ищу покоя —

Я выше злобы быть хочу.

И задыхаясь в мире смрада

Всех человечьих непотребств,

Иду к Тому, в Ком есть отрада,

Кто поднял грех земной на Крест.

Кто принял скорбь и поруганье,

Чтоб изнемогшим дать покров,

В Ком к счастью все обетованья

И Кто понять меня готов.

Кто учит всей своею жизнью

Меня светлей и чище быть,

Кто возвышает дух и мысли,

С Кем можно верить и любить!

ЖИЗНЬ

Тепло души забрала зависть,

Жизнь отобрала суета.

Дни удаляющейся стаей

Теряют свежесть и цвета.

Но вот теперь, когда понятна

Бесплодность всех моих путей,

Зачем высматриваю пятна

На старой скатерти своей?

Хочу стереть о прошлом память

И дальше жить, забыв про боль.

Пусть не усыпан путь цветами,

Опять пойду искать любовь.

Я верю, мне поможет в этом

Рука Небесного Отца.

Ничто на маленькой планете

Не скрыто от Его лица!

Он даст мне умиротворенье,

Дней полноту, с избытком жизнь

И возвратит стихотворенья

Из глубины моей души.

ОН УСПЕЛ

„Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею“

(Евр. 9:26)

Вот и подошли мои года

К той черте, когда Христа не стало.

В тридцать три толпа Его распяла,

В тридцать три взошла Его звезда.

Что же Он успел за этот срок?

Срок, в который мы едва взрослеем,

В совершенстве вряд ли что умеем,

Рассыпая время, как песок.

Что же Он успел? Успел обнять

Всех, кому дано дыханье Богом,

Сострадая, исцелять убогих

И заблудшим людям Другом стать.

Он успел лишенья пережить,

Очага и крова не имея,

На земле земным не богатея,

Крестный путь избрал венцом души.

Он успел пройти сквозь пыток боль,

Униженье, смех и поруганье,

Близких и друзей непониманье

И круженье смерти над собой.

У Отца молить в боренье сил,

Принимая грех земной на плечи.

Умереть счастливым в благочестье

И, воскреснув, в Небо вознестись.

Он успел учение Творца

Донести землянам без потери.

И к Нему, Ровеснику, теперь я

Не могу, стыдясь, поднять лица.

Что успела я за те же дни,

Прожитые Им для нас на свете?..

Он успел великое бессмертье

Всем, кто жаждет правды, принести!

МАМА

Какое счастье, что ты есть на свете!

Как долго я жила, не понимая,

Из миллионов жителей планеты

Господь тебя лишь подарил мне в мамы.

О, сколько же обид и огорчений,

Которые тебе я доставляла,

Покрыла ты. И тихое свеченье

Твоей любви ко мне не угасало.

Удел ли матерей неблагодарность

Тех, для кого они себя отдали?

Но вот к тебе уже подкралась старость,

И отплатить сумею я едва ли

За сердца красоту и бескорыстье,

За щедрость рук твоих трудолюбивых,

За то, что ты меня учила жизни,

Была во всем добра и терпелива.

И если можешь, мне, тридцатилетней

(Теперь давно уж ставшей мамой),

Прости. Что ты дороже всех на свете,

Увы, я долго так не понимала.

НЕ ОТВЕРГАЙТЕ

Не отвергайте Святого Духа,

Он скажет больше, чем слышит ухо.

Откроет шире, чем прочитали,

Для Бога сблизит чужих и дальних.

Чрез ваши руки поможет людям,

Чрез вас спасеньем для многих будет,

В себе лишь Духа не угашайте,

В обрядность веру не превращайте.

С Ним лицемерить душой не надо.

Он может больше, чем нам понятно.

Христос сказал нам: в Нем утешенье.

Не бойтесь принять Его крещенье.

Просите в сердце Его вселиться,

Чтоб свыше, в Боге, на свет родиться!

ЕГО БЕЗУМЦЕМ ПОСЧИТАЛИ

Его безумцем посчитали

За то, что был душою прост.

За то, что сердцем и устами

Бальзам отрады людям нес.

В расцвете лет, во цвете жизни,

Разумно ль жертвовать собой?

И был не понят в бескорыстье,

И был растоптан за любовь.

Свет правды признан был юродством

Отвержен Божий Сын людьми.

Над благодатью превосходство

Закона приняли они.

Текла толпа к кресту рекою

Смотреть, как торжествует зло...

Но Бог всесильною рукою

В нетленье воскресил Его!

* * *

Все, что сегодня происходит,

Творцом допущено не зря,

Чтоб каждый день к Его свободе

Могла стремиться сердцем я.

Ведь брань Его не против крови!

Зло поднебесных сил круша,

Он учит жить меня любовью,

Чтобы жила моя душа

Здесь, в растревоженной России,

Где горек хлеб сегодня стал.

Прошу Отца послать мне силы

На тяжесть жизни не роптать,

Не поддаваться раздраженью,

О войнах слыша, не бежать,

Кумиров временных крушенье

С терпеньем в сердце ожидать,

Молю послать благословенье

Земле, заблудшей и слепой,

Чтоб в свете Божьего ученья

Здесь каждый плакал над собой!

КАК ХРУПОК МИР

Как хрупок мир: неверный шаг —

И стало все непоправимо.

Вот чей-то рушится очаг,

И плачут вдовы на могилах.

Сирот недетские глаза

Глядят на нас с немым укором.

О, кто бы людям подсказал,

Что время кончится уж скоро!

Зову вас к миру обратить,

А не к оружью помышленья.

Все смертны мы. Зачем нести

Друг другу месть и разрушенье?

Не лейте зря на землю кровь —

Чужие взыщутся с вас души.

Насколько выше зла любовь,

Настолько мир убийства лучше!

Пусть Слово Божье на века

Научит жить вас без раздоров.

Ищите сил в себе: всегда

Найти без войн решенье спора!

МАЧЕХА

Земля привыкла к парадоксам,

Не удивляясь ничему.

Все терпит на себе: и весны

С рожденьем почек, и войну.

Но никогда мне не поверить,

Что мать-земля прощает тем,

Кто, не увидев в том потери,

Бросает собственных детей.

Такие есть, и я их знаю.

А в сердце горечь оттого,

Что на руках ее качаю,

Еще не знавшую тревог.

И, засыпая, ровно дышит

Девчушка, ставшая моей.

Пусть никогда она не слышит,

Что вовсе я не мама ей.

ВЕСЕННИЙ ДОЖДЬ

Дождь весенний и холодный,

Послеснежный долгий дождь.

Ватой туч укрылись звезды,

Чтоб унять ночную дрожь.

Мокро, сыро, грязно, серо...

Только я к дождю сбегу —

Он не злой, он просто первый

В темных пятнах на снегу.

В СТАРОМ ДОМЕ

В нашем старом доме гулко и темно,

Накрест заколочено досками окно.

Солнце на некрашеный пол легло свечой,

Пряно пахнет сыростью — потолок течет.

В нашем старом доме не живет никто,

Нет на подоконнике кукол и цветов.

Забрела случайно, как во сне, сюда,

Ведь не забывается детство никогда.

А оно у двери встретило меня:

— Здесь я зимовало, в доме без огня.

Мы рассадим кукол. И цветы взойдут. —

А потом чуть слышно: — Оставайся тут...

АСТРЫ

Я собираю осень,

Домой ее несу.

И ставлю в вазу звезды,

Упавшие в росу.

Их тоненькие стебли,

(Быть может, только мне)

Расскажут, что за прелесть

Дождинки на стекле.

А вечером, без света,

Все перепутав вдруг,

Их желтые отсветы

За листья я приму.

И будет мне казаться,

Что ветер разбросал

В осеннем небе астры

И листья с них сорвал,

Что падает не дождик —

В траву летит листва...

И будет невозможно

Все выразить в словах.

ОСЕНЬ

Журавлиными криками

С нами лето простилось,

Все тепло свое выплескав,

Вместе с птицами скрылось.

И по лужам забегали,

Словно лучики, косо,

Под заснувшими вербами

Струи, ждущие осень.

* * *

Все испытаю, веря в доброту.

Чужую боль своею обрету.

Хочу простой и щедрой в жизни быть,

Но как мне научиться так любить?

* * *

Не хочу, чтоб в нашей жизни

Было серо и убого.

Возвратить былое счастье

Невозможно нам без Бога.

ВДОХНОВЕНЬЕ

Я просила у дальних дорог

Теплоты для рождения строк.

Из росинок слагала слова —

В них России жила синева.

Эта синь замерла на листке,

Будто светлое небо в строке.

Я стихи собирала в лесу,

В них вложила ромашек красу.

В каждом дереве, камне, цветке

Вдохновенье стучалось ко мне.

ЖУРАВЛИ

Из забытых далей,

Из далеких дней

Возвращаться стали

Стаи журавлей.

И протяжным криком

Будоража тишь

Неба, звонким кликом

Падали в камыш.

Грусти не приемля,

Свет не растеряв,

Падали на землю —

В разноцветье трав;

Все ветра изведав

И разлуки боль,

Лишь тепло рассветов

Принесли домой.

КОРОЛЕВА КРАСОТЫ

Ты королевой красоты идешь по сцене.

Богинею зовет тебя толпа.

А много ль для других в тебе тепла?

И ценишь ли имеющее цену?

Ведь красота не знает эталонов,

И твой триумф таит немало зла.

Не будь сама собой ослеплена

Среди всепочитанья и поклонов.

Пусть внешне ты совсем немало стоишь,

Прекрасное внутри себя ищи.

Лишь в сокровенной прелести души

Есть то, что может зваться красотою.

„Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится“

(1 Кор. 13:8)

О, как хочется, как хочется

Дар любви Твоей иметь.

Прекратятся все пророчества.

И умолкнут на земле Языки.

Не станет знания,

Но лишь ей всегда пребыть.

О, умножь во мне старание

Слову истины служить.

Звать Тебя в сердечной радости

Разделить ее со мной,

Ждать Тебя в минуты слабости

С подкрепляющей рукой.

Ради тех, кто здесь, не веруя,

Без надежды губит дни,

Дай Твоею щедрой мерою

Быть надеждою для них.

Достигать любви с терпением,

Как желаннейших вершин,

Чтоб Тебе хвалебным пением

Стала жизнь моей души.

МОЙ МИР

Почти нигде я не была,

Мой мир — вот этот тихий город.

Здесь неказистые дома,

А выше крыш — повсюду горы.

Вот все, что знаю на земле,

Вот все, что мне дано увидеть.

Добро любить, зло ненавидеть —

Здесь жизнь прожить дается мне.

Но верю, сбудется мечта —

Я землю с облака увижу.

Обещано мне это свыше

Вторым пришествием Христа.

Он мне, не видевшей огни

Парижа, Токио, Палермо,

Покажет больше: чудный мир

Огромной сказочной вселенной.

МЫ ПРИВЫКАЕМ ЖИТЬ ЗЕМНЫМ

Мы привыкаем жить земным

И представленья не имеем,

Что ждет нас там, за смертной дверью,

Хоть с каждым днем к ней ближе мы.

Нас вовсе не волнует то,

Зачем мы здесь, куда уходим.

И безразлична нам свобода,

Что обещается Христом.

И попытаться не хотим

Постигнуть чудо это верой,

Что Он воскрес из мертвых первый,

Чтоб воскресенье дать другим;

Пусть, как сквозь тусклое стекло,

Земным умом взглянув на небо,

Вдруг пожелать, как нищий хлеба,

Найти спасенье у Него.

И в равнодушии к себе

Живем, как черви, тленным прахом,

Без сожаления и страха,

Границей жизни выбрав смерть.

Нам Бог и вечность не нужны,

Спешим к забвенью, не поверив,

Что ждет нас суд за смертной дверью,

Когда живем мы лишь земным.

* * *

Сколько раз в житейской суе

Имя Бога мы твердим —

Спорим с Ним и протестуем

В подтверждение другим.

Им хотим в минуты страха

Защитить себя от бед,

Прикрываемся, на плаху

Проложив кому-то след.

Напоказ, что мы святые,

Произносим сотни раз,

А творим дела худые

И постыдные подчас.

Лицемерны от утробы...

Ну кому мы этим лжем?

Не спасет нас имя Бога,

Если Им мы не живем.

„Служения различны, а Господь один и Тот же“.

1 Кор. 12:5

„...Брачный пир готов, а званые не были достойны“.

Мф. 22:8

Разбрелись мы по разным дорогам,

К Иисусу желая прийти.

Окрестили „не знавшими Бога“

Тех, кто нашей не хочет идти.

Пониманье других святотатством

Объявили, решив их судьбу.

И великое Божие братство

Чистых сердцем втянули в борьбу.

Благодать заменив фарисейством,

Расставляем посты у дверей,

Превращаем Христову Невесту

В сотни вражеских мы лагерей.

Но взгляните на пир: там средь званых

Не осталось почти никого.

Не за то ль, что, других осуждая,

Не судили пути своего?

ПЕПЕЛИЩЕ

Россия — пепелище душ.

Почти забывшая про Бога,

О, как ты выглядишь убого,

И каждый шаг твой неуклюж.

Идешь по людям, выбрав цель,

О ней понятья не имея.

И единицы богатеют,

Чтобы здесь нищенствовать всем.

К чему ты, совесть позабыв,

Детей своих же не жалеешь?

И не цветешь, а страшно тлеешь,

Не зная правды и любви.

Проснись! Уже давно пора.

Прими сердцами тысяч Бога

И избери своей дорогой

Путь чести, мира и добра.

СОРАСПЯТЬЕ

Внутри меня Ты столько раз убит,

Что, кажется, ожить уже не сможешь.

Тебя я распинала злобой, ложью

И пустотой неискренних молитв,

Неверьем, недоверьем, глухотой,

Бездельем дней, безумьем своей жизни,

Тем, что желанья, силы, ум и мысли

Без страха занимала суетой.

Но, отступленье сознавая все ж,

В который раз прошу о сораспятье:

— Прости, омой, прими в свои объятья

И грех, проникший в сердце, уничтожь!

ЦВЕТОК ДУШИ

Прошу Тебя об исцеленье

Души больной, погрязшей в зле.

И, как замерзшее растенье,

Хочу ожить в Твоем тепле.

Я не цвела еще ни разу.

Молю, дай сил к цветенью мне,

Чтоб не заученные фразы

Молитв Ты принял в вышине.

Животвори водой живою

Цветок, что жаждет Твоих слов.

Пусть мир меня увидит новой,

Освобожденной от оков!

Сама бессильна я, но знаю —

Все это может благодать.

Душа моя цвести желает

И для Тебя благоухать.

БОЖИЙ ДАР

Пройдет земное быстрой тенью,

Исчезнет жизнь легко, как пар...

Мечтать о вечности я смею,

Дерзать и верить в Божий дар.

Там, за неведомою гранью,

Непостижимо для ума,

Бог для своих приготовляет

Нерукотворные дома.

В них будет жизнь без слез и горя,

В них будет в радость труд любой.

И разрешит земные споры

Все победившая любовь.

Там солнце правды незакатно,

Нет лицемерия и лжи.

Пусть мне пока не все понятно,

Но есть надежда у души

На то, что в славном теле новом

Я буду на Небо взята.

Благословляю Божье Слово,

И мне явившее Христа!

У НОГ ХРИСТА

„Гордое сердце, живущее буйствами,

Полное грязи порочных дорог,

Молча склоняю у праведных ног,

Шедших навстречу мне годы без устали,

К свету из тьмы для спасения выведших;

Ног, отыскавших меня среди зла.

Ведь во грехах я так долго жила

Среди кумиров глухих и невидящих!“ —

Плачет, не в силах взывать о прощении,

Только глаза умоляют: „Прими

Душу, забытую между людьми,

Тело, уставшее жить в развращении“.

Верится в это вам или не верится,

Но снизошла на нее чистота!

Слезы роняла на ноги Христа

Всеми презренная, падшая грешница.

Мазала миром их и целовала,

Честь воздавая великой любви,

За милосердье она отирала

Их волосами своей головы.

КАК ХОРОШО

Как хорошо одной семьей,

Не различая цвета кожи,

Дорогой этою земной

Идти к Тебе, великий Боже!

Есть у меня везде родня —

Нас единит любовь Христова.

Под небом нет, наверно, стран,

Где б не звучало Божье Слово.

О, сколько братьев и сестер

Со мной несут к Тебе молитвы

И, веря в Царствие Твое,

С нечистотой вступают в битвы.

А кто-то, может быть, сейчас

Решил со злом в себе расстаться.

И в этот день, и в этот час

Собой пополнил наше братство.

Любовь Христа объединяет всех,

И всякий, кто к Нему стремится,

Кто в сердце распинает грех,

Поднимет крылья, словно птица.

И будет Богом ему дан

Круг дорогих и близких новый...

Под небом нет, наверно, стран,

Где б не звучало Божье Слово.

ЗЛО

„Ибо Я, Господь, люблю правосудие, ненавижу грабительство с насилием и воздам награду им по истине...“

(Ис. 61:8)

Не может быть, не может, нет,

Что зло наказано не будет,

Что Бог за давностию лет

О правосудии забудет.

Вам, растлевающим сердца,

Вам, попирающим святыни,

Не почитающим Отца

И не смиряющим гордыни;

Вам, льющим кровь невинных душ,

Вам, разграбляющим чужое,

Как падшим ангелам, в аду

Придется мучиться за злое.

Да будет так. Да и аминь!

Ужель хоть страхом не спасти вас,

Коль ради Божией любви

В вас нет способности на милость?

Остановитесь! Верен Бог —

О прошлом Он навек забудет,

Когда научитесь добро

Ради Него вы делать людям.

* * *

„Сделаю то, что люди будут дороже чистого золота“

(Ис. 13:12)

Бог сделал все, что нужно было,

Чтоб в Небо нам открылась дверь.

Ни смерть, ни жизнь, ни злые силы

С Ним не страшны для нас теперь!

Великой Божьей благодатью,

Его любовью мир спасен.

О, благодарны будем, братья,

Что щедр к грешным людям Он.

Зовите всех обремененных

Под кров голгофского Креста.

Им покажите жизнью новой.

Что есть в Иисусе красота.

Не лицемерно, не корыстно

Несите радость всем сердцам.

Скажите им, что есть Отчизна

Для всех у Вечного Отца.

СТАРОСТЬ

А осень в декабре осталась.

Что помешало ей уйти?

И листья мертвые держала

На ветках, и лила дожди.

Но чаще тратила бездумно

Лучей горячих теплоту.

И утро начиналось шумно,

Как будто веснами в цвету.

Плечами люди пожимали:

— Зачем ей путать времена?

А ей казалось, что так мало

На свете прожила она.

Дожди роняя, понимала,

Что время коротко, как миг.

Но разве по-другому старость

Воспринимается людьми?

ВЕТВИ

Ветвям в снегу приснилось — рвутся листья

Из почек, растревоженных теплом,

Чтоб в их неповторенье повториться

Начало красоты земной могло.

Ветвям приснилось продолженье жизни,

Что так собой зависимо от них,

Чтоб каждый плод, рожденный ими,

вызрел, Чтоб им о соках не жалеть своих.

В покой зимы вдруг вкралось нетерпенье:

— Так нужно людям наше волшебство.

Для добрых дел их рук и вдохновенья

Живет простое наше естество.

И соки потекли, как кровь по венам,

Что холод им, когда близка весна?

Чтобы скорей ожить и с солнцем первым

Всю свою щедрость выплеснуть сполна!

В РАДОСТИ

Как хорошо, что вновь пришла весна!

Как замечательны, чудесны превращенья!

И в радости желанного общенья

Мне открывает таинства она!

День ото дня — сначала сходит снег,

В телах стволов оттаивают соки.

И к жизни устремляются потоки,

Рождая зелень в солнечном огне.

Цветеньем наполняется земля,

Благоухают степи и дубравы.

Идет весна в зените Божьей славы,

Наполнив благодарностью меня.

НЕ ТРАТЬТЕ ВРЕМЯ

Не тратьте время на пустое,

Спешите к тем, кто нужен вам.

Приблизьте близких теплотою

Звонков своих и телеграмм.

Идите к тем, кому нужны вы,

Пока есть время на добро;

Учитесь с пользой тратить силы —

Копите в Небе серебро!

Искать, ломая жизнь, не надо

Тех, кто бы вас любил сильней.

Любите сами тех, кто рядом,

Согрев заботой их своей.

Не тратьте время, вспоминая,

Как вас обидел друг иль брат.

Блажен, кто злое забывает!

Блажен, кто милостью богат!

РАДУЙТЕСЬ!

Радуйтесь, радуйтесь, радуйтесь, радуйтесь,

Если даст утро дождя иль тепла,

Радуйтесь юности, зрелости, старости,

Радуйтесь, делая с Богом дела.

Радуйтесь, славя Отца за прощение

Сделанных вами в неверье грехов.

Радуйтесь, приняв Христово крещение,

Радуйтесь, веруя в Божью любовь.

Радуйтесь, если пришли искушения,

К небу взывая и силы прося.

Радуйтесь, встретив в дороге лишения.

Зная, что родина ждет в Небесах!

* * *

Как стекают дожди весною,

Чтоб оделись пески в тюльпаны,

Одарите родных любовью,

Сохранив их от ссор и обманов.

Как растенья меняют воздух,

Чтоб к садам прилетали птицы,

Отведите и боль, и злобу,

Что должны были в них вонзиться.

Расстелите над ними сердце,

Как над миром — небес покрывало,

Жить светлее старайтесь вместе,

Чтоб земля красотою дышала.

КТО ЖЕ?

„Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся“

(Пс. 50:15)

Кто же может любить отверженных,

Заблудившихся и заброшенных?

Разве их отогреть нам нежностью

И поднять из болота прошлого?

Иль порок очернил их пятнами

Невозможности покаяния?

Разве наше добро понятно им,

Есть ли смысл дарить им внимание?

Разве стоит стучать в остывшие

Души, дьяволом оплетенные?

Для людей они стали лишними,

А для близких своих — оковами.

Сердце болью насквозь пропитано:

Помоги нам, о Боже праведный,

Поднимать их Твоею истиной,

Чтоб желали они жить правильно.

Ведь жива благодать Всевышнего —

Во Христе есть для всех возрождение.

Он пришел, чтоб взыскать погибшее,

Он пришел, чтобы дать спасение.

Не оставим непросвещенными

Тех, кто мертв уж до часа смертного.

Не однажды Творцом прощенные,

Да сумеем прощать их вчетверо!

ДУША

Земное тело в крестных муках,

С ним вместе мучится душа —

Она покоя не нашла

Здесь ни во встречах, ни в разлуках.

Ведь от рождения до смерти

Все испытать придется им:

И пламя вспыхнувшей любви

Переживать дано им вместе,

И боль предательских падений,

И горечь страшную утрат...

Она, как тихий райский сад

Среди уродливых строений,

Должна взвалить на свои плечи

Всю чуждость жизни во плоти,

Чтобы в терпенье возрасти,

Чтоб ей доступна стала вечность.

МЕНЯ ТЫ СЛЫШИШЬ!

„Богу же мы открыты...“

(2 Кор. 5:11)

„Меня Ты слышишь, слышишь, слышишь...

В непостижимой высоте!“ —

Дерзая, дух взлетает мыслью

К Твоей небесной красоте.

В земных заботах бесконечных

Спешу к стопам Твоим припасть,

Чтоб, обретая сил сердечных,

Душа старалась не упасть.

К Тебе несу свои печали,

Тревоги, радости побед.

И милосердие встречаю,

И всеобъемлющий Твой свет.

Вся пред Тобой — раскрытой книгой,

Страниц своих я не таю.

Хочу, Иисус, Небес достигнуть,

Воспев для мира жизнь Твою.

СЫНУ

„Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко“

(Ис. 55:6)

Как отыскать мне, мама, Бога? —

Спросил задумчиво мой сын.

Я поняла его тревогу

И взгляд в заоблачную синь.

На свете нет важней вопроса:

Смотри, как чудно создан мир,

Ищи Его в движенье звездном

И в устроении Земли.

Всему здесь можно удивляться,

Природа Божьих сил полна,

В дожди пескам преображаться

В цветущий сад дает она.

И море с Ним пределы знает,

Не переполнив берегов.

Он направляет птичьи стаи

К нам после таянья снегов.

Ищи Творца, и непременно

Тебе Он знание пошлет,

Что все: от мошки до вселенной —

Его дыханием живет.

Он устроял и твое тело,

Всю сложность с легкостью реша,

И, удивительное дело,

В Его руках — твоя душа.

Он сотворил ее незримой,

Но ты в себе ее найдешь,

Когда добру подаришь силы

И жить для Бога ты начнешь.

Когда найти захочешь правду,

С тобою рядом будет Бог,

Даст ощутить в молитве радость

И утешенье средь тревог.

Как я хочу, чтоб ты поверил

И понял смысл библейских слов —

В бессмертье открывает двери

Твоей душе Его любовь.

* * *

„Ибо, как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех, — так будет и пришествие Сына Человеческого“

(Мф. 24:38-39)

Все изменилось: времена и люди.

Но тот не прав, кто скажет — это новь.

Как раньше, люди злы и любят кровь,

Лукавство и корысть, как прежде, любят.

И как когда-то правдолюбец Ной

Звал всех спастись по Божьему завету,

Так и сегодня к вечности и свету

Зовут всех христиане за собой.

Прислушайтесь: ведь вы — как те глупцы

Женились, ели, пили, не желая

Задуматься, что жизней их прямая

Имеет у Создателя концы.

Всем пользовались: воздухом, водой,

Цветов вдыхали аромат пьянящий

И должным принимали день вчерашний,

Чтоб равнодушье стало их бедой.

Не будьте же к себе так холодны —

Беспечность очень многих погубила.

Пока еще есть время до могилы,

Искать спасенье люди все должны.

Искать Того, Кто созидал наш мир,

И замечать чудес земных величье.

Упорствуя в безумном безразличье,

Есть право ли считать себя людьми?

Учитесь же за все благодарить

Создавшего для вас просторы неба,

Дарящего теплом колосья хлеба,

Умеющего слышать и любить!

СУДЬБА ЛИ ПОСЫЛАЛА МНЕ ТЕБЯ

Судьба ли посылала мне тебя,

Когда, от одиночества стеная,

По самой-самой середине мая

Я шла с печалью, о себе скорбя.

Звонила жизнь во все колокола,

Влюбленные сирень несли друг другу.

И только я несла под сердцем вьюгу.

Не пела до тебя и не цвела.

Я навсегда запомнила тот май —

Со встречи нашей он переменился,

Как в сказке, мир земной преобразился

Или другою стала я сама...

Но каждый год, когда подходит день,

В который ты пришел, чтоб быть со мною,

Той самой удивительной весною, —

Я вспоминаю гамму перемен.

Немало пережили мы тревог,

Жизнь не была легка и беззаботна,

Но как же я шепчу сейчас охотно:

„Тебя в тот вечер ниспослал мне Бог!“

НЕПРИМИРИМОСТЬ

„О, неужели только вечность

С другими примиряет нас?“ —

Роняет слезы у окна

И в дом стучится человечность.

Но в нем живет непримиримость —

Хозяин грубый донельзя.

И разлучаются друзья,

Не проявив друг к другу милость.

Где же любовь и пониманье?

Живут родные во вражде,

И нет стремления нигде

Другим дарить свое вниманье.

Но если б каждый на минуту

Мог замолчать, послушав тех,

Кого считал венцом помех,

Сосредоточьем ссор и смуты,

Война бы дружбе уступила

В стремленье услыхать других

И голос „я“ б в сердцах затих,

И радость злобу б растопила...

Но каждый, чтя себя, как Бога,

Между такими же людьми,

Вокруг себя вращает мир

Эгоистично и убого.

Я ВЕРЮ: МОЖЕШЬ!

Все кажется: последний вздох —

И оборвется жизнь земная.

Но, значит, здесь еще нужна я,

И время продлевает Бог.

Ну а на завтра соберу ль

Всю волю, чтоб идти сквозь беды,

Чтоб, ощущая свет победы,

Не испугаться вражьих пуль?

Смогу ль безропотно нести

Болезни впившееся жало,

Чтоб в страхе сердце не дрожало

Средь испытания теснин?

Чтоб воли ожидать Его

Над угасающим дыханьем:

„Все, что захочешь, Боже, дай мне,

Я не желаю своего».

Иль, оторвавшись от земли,

Иметь такое дерзновенье,

Что слезы превратятся в пенье:

„Я верю: можешь, исцели!»

Аминь.

ВЕЛИКИЙ ДРУГ

„Ты — покров мой“

(Пс. 31:7)

Ты — тишина моей души,

Ты — сад, где прячусь я от бури,

Мое дыхание и жизнь,

И небо в утренней лазури.

Как отрицать Тебя могу?

Или поверить в то, что случай

Повелевает на бегу

Ронять дожди на землю тучам;

Дает желание лесам

Цветеньем мир разнообразить?

Кто видел эти чудеса,

Не может в них не видеть разум.

Внутри меня, великий Друг,

Ты, будто в храме, обитаешь,

Все и во всем лишь Ты вокруг

Животворишь и созидаешь.

КРАСОТА

Неправда, что мертва она —

Есть красота еще на свете.

Она господствует над смертью

Там, где безумствует война.

Она жива в тех, кто беду

Стремится разогнать сквозь тучи,

В тех, кто любить друг друга учит,

Зовет людей забыть вражду.

Она и там, где теплотой

Полна душа, как светом солнца,

Где боль друзьями узнается

И делится между собой;

Где трудятся и для других,

Всем ближним щедро уделяя,

Где лицемерия не знают

И где зов совести не стих.

Благодарю Тебя, Творец,

Ты этим всем для мира дышишь.

И там, где голос Твой услышан,

Сияет красота сердец.

НЕЧЕСТЬЕ

„Ибо восстанет народ на народ“

(Мф. 24:7)

Нечестье последнего времени

Народы бросает в войну,

Корысть от подошвы до темени

Мир держит в позорном плену.

Что требуем мы? Справедливости!

Пусть наше вернут нам они!

И гоним друг друга без милости,

Считая чужое своим.

„Отдайте, верните, мы требуем!..“

А нет — на убийство идем,

Объемлет безумная ненависть

Наш хрупкий единственный дом.

Забыто соседство за битвами,

Сознание тонет во зле...

Виновны ли вами убитые,

Что жили на спорной земле?

ИСПОВЕДАНИЕ

Я огорчить Тебя смогла

И, острый гвоздь в ладонь вбивая,

Без страха ближнему лгала,

Твой крест неправдой попирая.

Без счета раны наношу,

День изо дня Тебя калечу:

То боль обид в себе ношу,

То грубо или зло отвечу,

То лицемерно промолчу,

То время попусту растрачу,

То жду богатства и удачи,

То пред кумиром жгу свечу.

И несмотря на это все

(Твое терпенье мне ли мерить?!),

Исповедание несет

Меня в спасительные двери

Твоих обильнейших щедрот,

Твоей любви непостижимой.

И благодарно слезы льет

Душа. Она не заслужила

Прощений этих благодать

Иметь подарком ежечасным.

Никто, Христос, и никогда

Ей не дал большего бы счастья.

ПОЭЗИЯ

Меня вокруг пытают столько лет:

Стихов не пишешь, ну скажи, в чем дело?

Я славою давно переболела,

Поймите, у меня таланта нет.

Поэзия — не тленный переплет,

Где мысли со словами уживутся,

Она — души сложнейшее искусство,

Она — сердец чудеснейший полет.

Она — желанье человеком быть,

Печалиться, мечтать и улыбаться,

Способность над самим собой подняться

И у колодца мудрости испить,

Способность удивляться бытию,

Подарком каждый день воспринимая,

Жить, Божьей доброты не забывая

И злом не воздавая никому.

Поэтому попробуй, оглянись:

Есть люди, узнаешь которых сразу,

Хоть ими не написано ни фразы,

Поэтами живут они всю жизнь!

* * *

„И, находясь в борении, прилежно молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю“

(Лк. 22:44)

И мог ли кто из нас, как Ты,

Победы над собой желая,

Под кровом звездной темноты

Молиться, потом истекая,

С которым смешивалась кровь

Из напряженных капилляров?

Боролась с слабостью любовь

И землю жертвой обагряла.

Любовь! В Тебе она жила

И получала силы свыше,

И на Голгофу повела,

Чтоб о спасенье мир услышал.

Она дала, чтоб ко кресту

Прибили праведные руки,

Чтоб зло распяло чистоту

И обрекло Тебя на муки.

Но не ему торжествовать,

Хотя убийство состоялось.

Чтобы в гробу Тебя держать,

У смерти сил не оказалось!

Пусть время многое сотрет,

Но с той поры известно всюду,

Что мой Христос воскрес, живет

И жизнь с избытком дарит людям!

* * *

Как все ничтожно перед ней —

Ее величеством разлукой.

О Боже мой, какая мука

Терять любимейших друзей,

Тех, что вросли в сердца навек,

С кем мы могли делить печали,

Которых с радостью встречает

В земной дороге человек.

Как больно оставаться тут

Без их совета и участья.

Частицу данного нам счастья

Они с собою унесут.

Но свет, что лился через них,

В нас не угаснет, а пребудет,

Пока мы здесь, пока мы любим,

Пока живем и помним их.

Чтобы до встречи сохранить

Тепло дарованной нам дружбы,

Лишь только свято верить нужно,

Что ждут у Бога нас они.

Я НЕ ПРИДУМАЛА ТЕБЯ

Я не придумала Тебя,

Нет, Ты не выдумка, не сказка —

Коснулась сердца Твоя ласка

И повела меня любя.

Ближайший Ты и верный Друг,

Внутри меня Твой храм устроен,

Тобою дух мой успокоен

И непреклонен среди вьюг.

Тобою радуюсь опять,

Хоть жнет земля плоды проклятья,

Мне принесло Твое распятье

Усыновленья благодать.

Нет, Ты не бред больной души,

Не крест внушения и страха,

А воскресение из праха

И Путь, и Истина, и Жизнь!

В ТРАМВАЕ

— О, как же мог Он допустить,

Чтоб люди дом мой разорили,

Чтобы соседство позабыли,

Смогли детей моих убить?!

Я Богу больше не молюсь

И веру в правду потеряла, —

Сквозь боли непосильный груз

Она к попутчикам взывала.

Чужая женщина со мной

В трамвае мечется так страшно:

— Кто мир вернет мне и покой?

И кто злодеев тех накажет?

Я, мудрость свыше попросив,

Искала слово утешенья:

— Не Бог ваш светоч погасил,

Не Он обрек вас на лишенья.

Не Он оружье создавал,

Не Он учил людей разбою,

Не Он хотел, чтоб полной зла

Брат брата убивал рукою.

Как раз совсем наоборот:

Не слышат голос Божий люди,

Тот, что к любви всегда зовет

И милосердие в нас будит.

Нет, не страшит их Божий суд,

Что непременно состоится,

Там воздаяние найдут

Насильник, варвар и убийца.

Пусть вас утешит мой Отец

Тем, что глаза увидят ваши

За гробом — праведных венец

И злых удел в геенне страшной.

Пусть даст надежде в вас ожить

И не зажжет враждой дыханье,

Пусть исцелит ожог души

И снова будет принят вами.

* * *

Дай мне тепла, не откажи!

Сравним ли солнца луч с любовью?

И смой живительною кровью

Все пятна темные с души.

Быть сердцу чистым помоги,

Избавь мой разум от лукавства

И человеческое братство

От ссор и распрей сбереги.

Излей на нас свой чудный свет

И пробуди в нас милосердье,

К труду для ближнего усердье,

Которого меж нами нет.

Война сегодня и вчера —

Пока найти Тебя не сможем...

Пошли тепла, Отец наш, Боже,

Чтоб жили люди для добра.

* * *

А нам хватает сотни лет

На то, чтобы на свет родиться,

Прожить, уйти и позабыться,

Как будто не было как нет.

А нам хватает сотни лет

К людскому братству приобщиться,

Чтоб озарить улыбкой лица

И отыскать на все ответ;

Страданье чье-то облегчить,

Приобрести любовь и друга

И здесь еще, в пределах круга,

Детей чему-то научить.

Сто лет — на жизнь в мирском плену,

А часто меньше, много меньше...

Подумай и скажи: сумеешь

В глаза Создателю взглянуть?

Неотвратимое придет,

Круг непременно разорвется,

Пока не поздно, у колодца

Черпни живительнейших вод!

Их Божий Сын оставил нам

И к вечной жизни их направил,

Поверь лишь в то, что против правил

Тебя зовет Он к чудесам!

Зови друзей своих к Нему,

Бери семью любви учиться,

Чтоб никогда не разлучиться

И жить без срока самому.

* * *

Мне стыдно за себя, Иисус,

И нет того, чем бы хвалиться.

Душа летит, как будто птица,

Но тянет вниз ошибок груз.

Паденье — взлет, паденье — взлет.

Избиты крылья в кровь о камни,

Но лишь коснешься Ты руками —

И исцеление придет.

О, как со мной Ты терпелив

И за паденья нет укоров —

На всепрощение так скоро

Тепло родительской любви.

* * *

Как хорошо теперь в лесу!

Подснежник свеже-строг меж веток.

В весенних кронах бродит ветер,

Роняя в черный снег росу.

А тот морщинится и льет

Ручьи веселые по склонам,

Естественна и непреклонна

Пришла весна, и все цветет.

Опять в нас будят жизнь лучи:

Необъяснимо где-то в сердце.

Они распахивают дверцы,

И в них врываются грачи.

Все, что рождается теперь,

Так нас меняет и тревожит,

Что спать душа уже не может,

Желая плакать или петь...

Смотрю в окно на дальний лес

И подбираю к чуду слово...

А на подушке рядом, здесь,

Сопит комочек жизни новой.

С ТОБОЮ

Как хорошо с тобою жить!

С тобой решимее задачи

И вдвое радостней удачи,

Светлей и чище лик души.

С тобою удалима боль,

С тобою жажда утолима.

И коль беда неотвратима —

Переносимее с тобой.

Щекой к спине твоей прильну —

Ты спишь, уставший и любимый,

Я прошепчу родное имя

В молитве Богу моему.

В ТВОИХ РУКАХ

В Твоих руках земли глубины,

Вершины гор и ширь морей,

И этот серый воробей

Твоим вниманьем не покинут.

Обласкан зимними лучами,

Он в луже плещется сейчас,

Самозабвенно щебеча,

Меня совсем не замечает.

Вот накупался попрыгун

И сушит перья, хорохорясь,

Потом уселся на заборе,

Потом еду искал в снегу,

Смешно качался среди веток —

Дремал, тихонечко дыша.

В Твоих руках его душа,

Заботой Отчею согрета.

В Твоих руках! О, как легко мне

Быть вместе с ним хранимой тут

И знать, что всюду берегут

Меня от бурь Твои ладони.

ТИШИНА

Я сына родила тебе,

Он спит под деревом в коляске,

Шепчу ему на ушко сказки

Иль начинаю что-то петь.

И в полудреме он в ответ

Мне улыбается беззубо,

Ведь знает, что его все любят,

И что опасности здесь нет.

А запах лип пьянит, маня

Побыть в тиши, ласкает плечи...

Но чья-то месть взрывает вечер

Злом автоматного огня.

То там, то тут слышней, слышней...

В ответ ему оружье вторит.

И в чей-то дом, быть может, горе

Уже пришло от тех людей.

И кажется абсурдным мир,

В котором люди бессердечны,

В котором дети тысяч женщин

На убиенье рождены,

В котором нет нигде покоя,

И эфимерна даже тишь,

В котором дремлет мой малыш,

Под тенью лип храним от зноя.

КАК ДОЛГО НЕ БЫЛО ДОЖДЯ

Как долго не было дождя!

И вот вдали загромыхало.

Смотрю в окно: плывут устало,

Сто мест, наверно, обойдя,

Громады туч и солнце лижут...

А то, как желтый леденец,

Бледнеет, тая. Наконец

Его я между туч не вижу.

Все затянуло серой мглой.

И, натянувшись до предела,

Прорвалось небо. Загудела

Воды лавина над землей.

И жадно подставляли листья

Ей спины пыльные свои,

И мыли перья воробьи,

Цветы раскрылись, чтоб умыться.

Я вышла из дому дышать:

Пьянил дождем промытый воздух,

А на глаза просились слезы

В ответ на Божью благодать.

И СНОВА...

И снова русских мальчиков гробы

Ждут матери, уставшие от боли.

Мужчины без усов и без судьбы

Опять решают чей-то спор собою.

О, сколько мы их отдали войне,

Чьих только спин не закрывали ими!

В который раз я вижу их во сне

Калеченными, страшными, немыми.

И неподвижных глаз ко мне укор

Выдерживать не в силах, просыпаюсь...

Включаю телевизор: ночь, собор,

И снова с Рождеством нас поздравляют.

Не празднична притихшая страна,

На зеркала надеты покрывала.

О, как же благодать тебе нужна

Того, Кого ты в сердце не пускала!

Я НЕ УМЕЮ ЖИТЬ ЛЕГКО

Я не умею жить легко,

Во всем мне нужен смысл и повод:

В дыханье моря голубого

И в снежном блеске тихих гор.

Мне нужно знать, чей это мир?

Кто чудно так все это создал?

Парчой сияют в небе звезды

И воспеваются людьми.

Все восхищает разум мой,

Все высший ум предполагает —

Трепещет сердце, удивляя

Меня и радуя собой.

Кто дал мне душу, чтоб любить?

Кто научил искать и верить?

Чья это милость так безмерна,

Что мне дано на свете жить?

Чей же закон внутри меня

Всегда зовет к добру и правде?

Он побуждает путь исправить

И красоте не изменять...

Я не умею жить легко,

Во всем мне нужен смысл и повод.

Когда не Бог всему основа,

Когда не Он, то кто же? Кто?

* * *

Как хочется, чтоб сном была война,

Не слышать, как стреляют из орудий.

Не знать, что где-то рядом гибнут люди

Такие же простые, как и я.

Сынишку с пола на руки беру

И думаю, как там страдают дети,

Как семьи разоряют чьи-то смерти,

Как рушится устройство и уют.

Политика! В угоду ли тебе

Разверзлись над Кавказом двери ада?

И чья корысть сегодня виновата,

Что тысячи сумели озвереть?

Услышится ли слабый голос мой?

Я родила детей в безумном мире,

Где никогда святого не ценили,

Жизнь отнимая просто и легко.

Устанут ли народы воевать,

Перековав оружье на орала,

Или всегда им будет крови мало,

И будут они жечь и убивать?..

УЕЗЖАЮТ ДРУЗЬЯ

Уезжают друзья навсегда

В тридевятое царство за море.

Мы увидимся с ними не скоро,

А скорее всего — никогда.

Уезжают подальше они,

Где минуют их русские бури,

Где б простое им право вернули

Меж людей называться людьми.

Уезжают от боли и бед,

Что делили мы долгие годы,

Уезжают, желая свободы,

Дерзновений и легких побед.

Ну а мы остаёмся во лжи,

Пробиваясь сквозь тернии к звездам,

Чтобы верить, что рано иль поздно

И Россия научится жить.

Может, смысл мы постигнем и суть

Всех сегодняшних наших страданий

И о правде не будем годами

Узнавать где-нибудь, как-нибудь.

Остаемся в надежде, что мы

Сможем жить и работать как люди,

Что бесправными больше не будем,

Может быть, после сотой зимы.

ПРОСТИ

„Прости“ — единственное слово,

Что я могу теперь сказать.

Жжет стыд и сердце, и глаза —

Так далека я от святого.

Как устоять в сем мире трудно!

К себе была я не строга:

Пороки ластились к ногам,

И я ласкала их прилюдно.

Они дарованное Богом

Добро, как псы, слизали все.

И вот теперь долиной слез

Иду, как нищенка, убога.

Лишилась Отчего я крова.

Оставшись без Его тепла.

Жизнь в отступленье потекла

Так безотрадно и сурово.

Но покаянье мне знакомо,

И лишь оно рассеет тьму:

— Дай мира сердцу моему!

Прошу: верни в покои дома!

* * *

„...Бедствуют, потому что нет пастыря“

(Зах. 10:2)

Забыла о свободе я —

От боли не сбежать:

Печалями о Родине

Изранена душа.

Народ — он так измучился:

Вся Русь под игом зла;

С Творцом своим разлучена,

Разбивши купола.

Но, как Христос с распятия

Просил Отца: „Прости

Тем, кто несет проклятия,

Тем, кто кричит: „Распни!“

И кто рукой умелою

Терзает Мою плоть,

Не ведая, что делают,

Творят они, Господь“,

Прошу и я Создателя:

— Россию Ты прости,

Ту землю, что гнала Тебя,

Блуждая на пути.

Забудь про зло вчерашнее,

Вернись, добро творя!..“

...Ослепшая, уставшая —

И нет поводыря.

* * *

Не бойтесь тех, кто убивает тело, —

Они не могут искалечить душу!

Хороший человек ушел из дела.

Кто же решил, что он нам всем не нужен?

Как просто это делается силой,

Которая имеет власть и деньги.

Молчание его она купила

Полнейшим своим нравственным паденьем.

Каких же выгод стоила та пуля?

Каких же благ могла лишить вас правда?

Вам кажется, других вы обманули,

Убив так подло журналиста Влада?

Судам земным не скоро совершаться,

И в жизни вы берете все, что нужно,

Но я прошу убийц не обольщаться,

Ведь губите вы собственные души!

Вас обманула ложная дорога:

Для смертных ли стяжания старанье?

Вы так живете, словно нет ни Бога

И ни возмездия за злодеянья.

* * *

Посвящается Валентине Айхольц

Мы согласны пользоваться Богом:

Есть и пить, любить, дышать и жить,

Ждать от жизни много, очень много,

Не спросив о нуждах у души.

День за днем в обычной круговерти —

Жечь не страшно нам страницы лет,

Нет желанья думать нам о смерти.

(Да и для чего, коль Бога нет?)

И земное, бренное, как пепел,

Естество лелеять до могил.

Неужели так мы, Боже, слепы,

Что Тебя увидеть не смогли?

Дождь и солнце, снег и звезды неба,

Смех ребенка и влюбленный взгляд,

И колосья вызревшего хлеба,

И цветущих яблонь аромат —

Это все Твоя святая мудрость,

Что непостижимо высоко...

Почему же людям верить трудно

В то, чем так живут они легко?

ПОПРИЩЕ

„И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два“

(Мф. 5:41)

Ты нес свой крест. Вокруг толпа глумилась,

Смеясь над тем, как падаешь Ты с ног.

И Симону была дана та милость,

Чтобы Твоим страданиям помог.

Он взял Твой груз, поддерживая силу,

Чтоб Духом победил Ты свою плоть.

Ученики, что так Тебя любили,

Свой страх не смели верой побороть.

И мать, что с детских лет Тебя ласкала,

Не в силах облегчить была Твой путь,

Попрятались от ужаса за скалы

Все те, кому здоровье смог вернуть.

Итак, кто дорог был Тебе и близок,

Не помогли (могли иль не могли),

А этот, под крестом сгибаясь низко,

С Тобою нес мучения Твои.

Принудили его к благому делу,

Но это ль умаляет смысл труда?

Жить так: „Своя рубашка ближе к телу“

Иль так: „Не может быть чужой беда“?

Христос нас учит помогать всем людям.

Через столетья к нам Его слова:

„Кто поприще пройти вас с ним принудит,

Идите не одно, идите два“.

В ПАМЯТЬ О СМЕРТИ ЕКАТЕРИНЫ II

Что гнаться за призраком моды?

Догонишь? Ан нет, он опять

Умчится на крыльях свободы,

Чтоб издали вас соблазнять.

„И время, и средства, — попросит, —

Дарите отныне лишь мне“.

А с барского плечика бросит

Восторженных взглядов колье.

Так, годы дразня вас собою,

Он выпьет всю душу до дна,

А после изменит с другою,

Коль будет моложе она.

Сюжет этот вновь повторится.

И снова рисует мне память,

Как мертвые руки царицы

Сжимают любимое платье.

НЕПОНИМАНЬЕ

„И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем“

(Лк. 19:41)

Как о своем народе плакал Ты

И звал Иерусалим на покаянье!

Высокая стена непониманья

Сердца держала в царстве пустоты.

Ты все предвидел, зная скорый суд

Над теми, кто не ждал Тебя такого;

С претензией на то, что знают Слово,

Отвергнув Сына Божия, распнут.

Как много предстоит им пережить

Без родины, рассеявшись по свету,

За то, что в покаянии души

Они не вспомнят о распятье этом.

Не нужен им спасающий Христос,

Который оживил бы к новой жизни.

Ты видел: души их полны корысти.

„Кто Сей?“ — звучал из праздности вопрос.

В каких Ты был терзаниях в тот день,

О разрушенье города рыдая,

О будущем евреев точно зная,

О ненависти к ним других людей...

Был праздником объят Иерусалим.

И слез любви совсем не замечая,

Толпа гудела, громко величая

Тебя Пророком и Царем своим...

ЛОЖЬ

Лишь только я и ночь. Да голос

Отца Небесного со мной.

Мне раскрывает Божье Слово

Характер женщины одной.

Ей не давались Богом дети.

(Кто этой скорби не поймет?)

Но терпеливо ждал ответа,

Молясь о детях, муж ее.

Господь услышал, и родились

Два близнеца на радость им:

Исав — он первым появился,

Иаков — он рожден вторым.

Когда же дети стали взрослы,

Отец решил благословить

Исава, помня первородство

И став его сильней любить.

А мать второго полюбила:

Ей Бог открыл, что будет в нем

Благословение и сила,

Чтоб старший стал ему рабом.

С кем же имела совещанье

И как могла так поступить,

Решив Господне обещанье

Она обманом получить?

Муж, к старости совсем ослепнув,

Исава с ловли ждал домой,

Чтоб, кушанья его отведав,

Свершить обряд отцовский свой.

Но мать Иакова послала

К отцу, и он, устав гадать,

Отдал ему все, что желала

Душа его Исаву дать.

Хоть тот не стоил первородства,

Не видя в нем свою нужду,

Его давно он брату продал

За чечевичную еду.

Напрасно мать солгать старалась:

Благословеньем пренебрег Исав.

Оно же полностью досталось

Тому, кого предвидел Бог!

Но ложь плоды свои приносит:

Раскрыл предательство отец.

Из страха дом Иаков бросил

И сторожил чужих овец.

Днем солнце жгло немилосердно,

Коль ночь — покоя тоже нет.

Он от зверей хранил усердно

Чужое стадо двадцать лет!

И за любимую работал,

За то, чтоб скот приобрести.

Богатство, политое потом, —

Нелегкий хлеб его пути.

С каким же трепетом и страхом,

С какой изломанной судьбой

Чрез двадцать лет пришел он к брату,

Послав подарки пред собой...

Но думала ль о сыне с болью

Все эти годы мать? Скажи:

Чего же стоило такое

Благословение во лжи?..

НЕ ГОВОРИТЕ СКОРБНЫХ СЛОВ

Вплетает в волос белый снег

Свои седые междустрочья.

На свете я живу, как все,

И умирать мне так же точно.

Лишь тот, кто разницы не знал

Между неверием и верой,

Мне в подтвержденье закивал

Уж головой своей, наверно.

Как объяснить ему, скажи,

Различия двух наших судеб?

Я счастлива, что с Богом жить

И умирать мне нужно будет!

С Ним жизнь проходит в полноте,

С избытком радости и мира,

Наполнен смыслом каждый день,

А все плохое — поправимо.

Он учит мыслить высоко

И видеть то, что здесь незримо.

Не говорю, что все легко,

Но знаю, что преодолимо.

С Ним не страшит ни смерть, ни ад

Защищена Его я сенью.

И в Нем дерзаю умирать

С надеждою на воскресенье!

Прошу лишь тех, кто понесет

Мой прах к последнему покою:

— Не говорите скорбных слов

И зря не плачьте надо мною.

* * *

Я родом оттуда, где нынче война,

Где рано виски серебрит седина,

Где стонет земля и хоронят друзей,

Где в горе становятся жестче и злей.

Я родом оттуда, где взорван покой

Коварною, чьей-то жестокой рукой,

Где детские лица недетски совсем,

И боли, и слез достается здесь всем.

Я родом из мест, где жива благодать,

Здесь горы, красивей каких не сыскать,

Быть может, вкуснейшая в мире вода,

А зимы теплы, и есть фрукты всегда.

Но кто же заметит заботу Отца

Во всем, что дарит нам премудрость Творца?

Кто бросит оружье, кто скажет: „Прости“?

Кто к миру захочет людей повести?..

* * *

Откуда столько злобы, Боже мой?

Отпущены все страсти на свободу.

Струясь, переливает Терек воды,

Вечерней наслаждаясь тишиной.

И кажется, нельзя среди таких

Красот, где всюду горы и величье,

Держать у сердца мерзкое двуличье,

За что-то ненавидя так других.

Лишь ночью, прикрываясь темнотой,

Вы джина выпускаете на волю,

Стараясь нас совсем лишить покоя,

Глумясь над нашей памятью святой.

Корёжите тайком, что близко нам,

Все, что хранил наш город и лелеял.

Ради того ль, чтоб каждый вам поверил

И в страхе запирался по домам?

История сотрет вас, как с песка

Стирает Терек все следы и меты.

Но, сохраняя все свои приметы,

Владикавказ наш выстоит века.

Чего же вам добиться удалось,

Враждуя с человеческой любовью?

Не может победить ее собою

Слепая и бессмысленная злость.

О НЕЛЮБИМЫХ

А мы всегда относимся по-разному

К тому, кто нелюбим, но любит нас.

Свои (о них не помня) свадьбы празднуем

И не зовем ни в злой, ни в добрый час.

Или браним, смеемся, гоним, властвуем,

Жалеем и целуем, не горя.

Конечно же, нам кажется напрасною

Любовь, что с нами встречи ищет зря.

Но как бы свет ее ни принимали мы —

Гасили или жгли ее огни, —

В любом, пусть даже самом-самом маленьком,

Счастливом нашем миге есть они.

НАТА

Мы вспоминали счастливые даты:

День нашей свадьбы и дни Рождества.

Только приезжая девочка Ната

Вдруг опустила печально глаза.

И рассказала по дням и минутам,

Помня подробности каждого дня:

— Бабушкин дом загорелся под утро

Двадцать четвертого февраля.

Первого марта в квартире над нами

Стену пробил, не взорвавшись, снаряд.

Третьего было разрушено здание

Школы, потом детский сад.

Ну а с апреля мы жили в подвале...

И замолчала, не став продолжать.

Не захотела. А может, устала

Страшные даты свои вспоминать...

Дети мои прижимались друг к другу,

И тишина натянулась струной.

Плача, потом проводили подругу

К маме и сразу вернулись домой.

Молча обняли меня и заснули,

Скорбь разделив с этой детской душой.

Что им приснится: цветы или пули,

Мертвые лица иль праздник большой?

ЧТО ЕСТЬ ИСТИНА?

„Пилат сказал Ему: что есть истина?“

(Ин. 18:38)

„Да, истина в вине“, — сказал мудрец

И утопил свой ум на дне бокала.

„Нет, в красоте», — красавица сказала,

Но глупость подарила ей венец.

Кто истину деньгами называл,

Тот часто ею был разочарован.

Пилат, высоким саном коронован,

Имел лишь власть, а истины не знал.

Нет, им была не узнана она...

Я часто рисовал себе картину:

В обличье Человеческого Сына

Стоит пред ним — прекрасна и скромна —

Ответом на единственный вопрос,

Волнующий великих и ничтожных,

Ведь людям на него ответить сложно,

А Богу просто: Истина — Христос!

* * *

И это так желанно было

(Оно ль не чудо из чудес?):

Звезда, сошедшая с небес,

Тебя узнав, я полюбила.

Ношу в груди Твое распятье,

Надеюсь, верю и терплю,

Чтоб разделить с Тобою счастье,

Деля с Тобою жизнь Твою.

И вижу мир: ему ведь скоро

За грех неверия гореть.

И не могу людское море

Спешащих в бездну не жалеть.

ДОЖДЛИВОЕ ЛЕТО

Дождливое лето...

Как будто совсем

Нет солнца на свете

И нет перемен.

Вверху беспросветно

Скопление туч,

И снегом одеты

Все головы круч.

Не радует утро,

Днем — эта же серь.

Нет звезд, нет уюта,

И ночью теперь

Так тянется время,

Что кажется, нет

Дню долгому смены,

Времен или лет.

И тяжек до боли

Бессмысленный плен,

И просим мы Бога

Послать перемен.

Я В ЭТОМ ГОРОДЕ ЖИЛА

Я в этом городе жила,

По тихим улицам ходила,

И солнце мне его светило,

Давая мира и тепла.

Я в этом городе жила,

В свою счастливейшую пору.

Быть может, оттого так скоро

Его всем сердцем приняла.

Я в этом городе жила

И здесь впервые так любила...

О, как давно все это было,

Как будто вечность протекла!

Мы переехали давно,

Растим троих веселых дочек,

Но снится мне так часто ночью

То наше первое окно...

Северо-Западная, пять...

А под окном растут березы...

Я видела сегодня Грозный

По телевизору опять.

И в ужасе включила свет,

Со лба стирая капли пота,

Как будто говорила с мертвым,

Хотя его давно уж нет.

Вновь кадры память ворошили,

Но мне запомнился один —

Там уцелел лишь магазин,

Возле которого мы жили...

* * *

В стихи я выплесну себя,

Чтоб, уходя, оставить близким

Покой осеннего дождя

В ветвях из слов, сплетенных мыслью,

Цветы, что поутру свежи

И чистотой пьянят своею...

Оставлю тишину души,

Коль научиться ей сумею.

И ненанизанною в бусы

Оставлю капельку росы —

Последней радостной слезы

За всепрощенье Иисуса.

* * *

Прости меня, я тоже человек

И иногда сужу тебя так строго:

То помогаешь мне совсем немного,

То замечать не хочешь моих лет,

То забываешь внуков поздравлять,

То не умеешь жить ты в наше время.

Но вот уж подросло и мое племя,

Чтобы меня как маму укорять.

Прости меня за все, за эту слабость —

Мне права не дано тебя судить.

Ведь, мама, без тебя бы моя жизнь,

Как и детей моих, не состоялась.

Прости, своей любовью снисходя

В родительском прекрасном бескорыстье...

Да отвратит меня Господь от мысли

За что-то обижаться на тебя!

* * *

Мы собирались долго жить:

Копив, теряли, вновь копили

И от потерь рублевой пыли

Стенали в горестях души.

А ты, ты был совсем другой.

Как часто мы тебя ругали:

То не заботишься о Гале,

То слишком возишься с родней,

Что нужно бросить стариков

Ради семьи — жены и деток...

Но ты молчал и жил на свете,

Не развязав тугих узлов.

Ты примирить хотел собой

Родных, разбившихся на станы,

И вспоминал Христовы раны,

Чтобы довольным быть судьбой!

Устав от тяжбы бесконечной,

Погас огонь твоих очей!

Чтобы оставить здесь ни с чем

Тех, кто делил тебя беспечно.

ГРУШИ

Кто нашел тебе место поглуше?

Не хоронят давно уже тут.

Над тобою склонились две груши,

Их плоды скоро падать начнут.

Позабытого кладбища тропы

Размывает рыдающий дождь.

Кто мне это постигнуть помог бы,

Что в наш дом ты уже не войдешь?

Сколько песен еще недопето,

Недосказано тысячи слов.

Но прошло благодатное лето

И дыханье твое унесло.

Воздавая любовью так поздно,

Холм покрыли букетами роз.

О тебе ли мы плачем сегодня,

Не скрывая печали и слез?

О себе ль опустевшие души,

Не смиряясь с потерей такой?..

Над могилою старые груши

Охраняют от нас твой покой.

* * *

„Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти“

(Еккл. 28:8)

В то, что это было нужно,

Не могу никак поверить!

Как саднит под сердцем дружба,

Изувеченная смертью.

Сколько лет мы были вместе,

Разделяя все без меры:

Кров и хлеб, тепло и песни,

Благодать и радость веры.

Неужели вовсе нечем

Облегчить мне это бремя?

Ведь взглянуть по-человечьи —

Уходить тебе не время.

Но за всею этой болью

Понимаю я, что нужно

Отпустить теперь на волю

Богом призванную душу.

* * *

Господи, Господи, жажду свободы

От непосильного бремени „я“.

В муках живет ученица Твоя,

Тратя безумно прозрачные воды.

То осужденьем забросит в них камень,

То их обидам дает замутить,

То недосуг ей бывает испить,

К свежести струй припадая губами.

Гибнут напрасно живые потоки,

Чтобы, спустившись с чистейших высот,

Пахнуть им тиной житейских болот,

Да зарастать камышом и осокой.

Чистые воды библейского Слова

Ради того ли Ты даришь земле,

Чтобы растратить их столько на мне

И не отдать для кого-то другого?

Битва с собою... сегодня, вчера,

Капля за каплей живительной влагой

Слезы бессилья кладу на бумагу,

Как благодати Твоей вечера.

ОРЛЫ

Не запорошено былое

Снегами лет, ушедших прочь.

И оттого не превозмочь

Сейчас никак мне этой боли.

И сердце прошлым истекает,

Где память раною саднит,

Потери этой желчь испить

Мне, одинокой, предрекает.

Но в небо взгляд я устремляю:

Там выше гор синеет даль.

Смогу я вылечить печаль,

Паря душой в орлиной стае!

Маня свободой и покоем,

Она кружится над землей.

Вмиг оставляют под собой

Их крылья облако большое.

И сдастся время им бессильно,

Теряя прежнее лицо

Средь этих горных гордецов,

Живущих трудно, но красиво.

Здесь суета оставит сердце,

А боль предательства уйдет,

Оставив сор земных забот,

Желая в вечное вглядеться,

Приму я таинство Господне...

И успокоится тогда

Душа, уставшая рыдать

По дружбе, умершей сегодня.

* * *

„Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его“

(1 Пет. 2:21)

Как далеко Иерусалим!

Но мне не раз уже казалось,

Что я к Голгофе поднимаюсь

Путем спасительным Твоим.

Иду мощеною тропой,

Что кровь Твою давно впитала.

Горячий ветер по кварталам

Мнет нестерпимый летний зной.

Я вижу пеструю толпу

(Кого здесь только нет сегодня!)

Спешащих видеть дом Господний

И равнодушнейших к Нему.

К подножию того холма,

Где смерть побеждена навеки

Страданьем Богочеловека,

Кладу цветы Тебе сама.

Тебе — за жизнь, что дал другим,

За новый путь, открытый в вере,

За то, что Ты прошел здесь первым,

Единственным и дорогим.

За высоту Твоей любви,

Ко мне простертой от распятья...

В лучах багрового заката

Так близок мне Иерусалим!

ПАСТУХ

С друзьями пастух охранял чье-то стадо

И вовсе забыл, как служить ему надо.

Собак разогнал, что овец охраняли

И лютым зверям подойти не давали.

Обидеть товарищей он постарался,

Так вскоре один в диком поле остался.

Он вдруг возомнил, что всем овцам хозяин,

А стадо во всем понимать его станет.

Воссел на холме над бредущей толпою

И стал их учить обращенью с собою.

Но овцы щипали траву и бродили,

В свободе все дальше они уходили.

Хозяин пришел: где ж огромное стадо?

Нет слуг, для которых готова награда.

И этот ее ни за что не получит,

Ведь овцы при нем разбредались по кручам.

Он ел бесшабашно и пил, не взирая

На то, что все стадо его погибает.

Он будет наказан тогда за тщеславье.

За то, что гордился, за то, что лукавил...

Но жизни рассказ мой касается ближе —

Я пастырей этих в церквах наших вижу.

ЗА ШАГОМ ШАГ

Сынишку своего учу ходить,

Он топает, держа меня за руку.

Ну как его могу я не любить,

Хоть и перенесла с ним столько муки?

Топ-топ, за шагом шаг, за шагом шаг,

А кулачки мои сжимают пальцы.

Вот соскользнули ручки — оплошал

И шлепнулся, как только оторвался.

Похныкал и опять спешит ко мне

В надежде научиться шаг за шагом,

Не за руку, ползком иль по стене,

А самому идти вперед с отвагой.

Пока же только шишки от того,

Невыразимо ново, но и трудно.

— Ползи ко мне, держись, иди, сынок,

Так учатся ходить все в мире люди!..

Он быстро устает и хочет спать.

Чтобы набраться сил и снова топать.

Целую и несу его в кровать,

Чтоб снова закружиться в вихре хлопот.

Пока он спит, мне не успеть всего,

Мелькают руки быстро, словно мысли.

Пусть к вечеру почти не чую ног —

Я счастлива, что он растет так быстро.

Вот так же обо мне печется Бог:

В Его руке моя, и шаг за шагом

По миру средь волнений и тревог

Я, как малыш, учусь идти с отвагой.

Но если от Него вдруг оторвусь,

То падаю, совсем как мой сынишка,

И плачу, оступаясь, и молюсь,

И чувствую душой, что Он услышал.

И снова шаг за шагом, путь храня,

Он поведет вперед и не осудит...

Я знаю — нет причин любить меня,

Но разве давший жизнь любить не будет?!

СОУЧАСТЬЕ

Печаль моя давно ушла,

А я все помню соучастье.

От всех я прятала несчастье,

Терзалась лишь моя душа.

И о беде своей ни с кем

Заговорить я б не посмела,

Переживала, как умела,

Крушенье замков на песке.

Иль снова начинала жить,

Иль умереть была готова...

О, как мне нужно было слово,

Что эта женщина в тиши

На перекрестке наших дней,

Остановив меня случайно,

Печали сердца замечая,

С любовью подарила мне.

Она с такою теплотой

Мне рассказала о молитве,

Что выиграла эту битву

Во мне с ужасной темнотой.

Я слышала, как в глубине

Моих невзгод рождалось что-то,

Готовя крылья для полета

И возвратив надежду мне.

С тех пор не плачу, не грущу.

Ее я больше не встречала,

Но как я часто замечала,

Что я в толпе ее ищу —

Ту, что смогла меня поднять,

Ту, что смогла понять паденье,

Которой дал Творец уменье

Согреть и вылечить меня.

В ОКТЯБРЕ

В октябре красивы горы,

Воздух чист и неприметен.

Позади осталось лето,

Впереди — снегов узоры.

А пока прохлады радость

Тишиною наполняет,

И стоят леса над нами

Разноцветною громадой.

Горизонт весь желто-розов

В дебрях смешанного леса,

Упираясь в поднебесье,

Зеленеют редко сосны.

Выше сумрачным покоем

И печалью дышат скалы,

Лишь ручьи, с высот стекая,

Оживляют их собою.

А над всею этой гаммой

Цветовых разнообразий

Расстилаются, как праздник,

Горы, скрытые снегами.

С их вершин далеких скоро

Вниз снежинки сдует ветер,

Станут радоваться дети,

Что зима пришла в наш город.

РОССИЯ

Россия, росы, синева...

Но сколько ты приносишь боли!

Я перебрала все слова

В раздумьях над твоею долей.

Как все в тебе переплелось,

Смешалось, спутавшись неясно:

Честь и бесчестье, скорбь и злость

И милосердье с жаждой власти.

Как непонятна ты порой —

Слепой котенок с жаждой света.

Россия, милый мой герой,

С тобой делить я рада это.

Пусть где-то мир иных людей,

Живущих правильней и лучше, —

Ни капли горести твоей,

Ни грозовые эти тучи

Я не предам, пока жива,

Не уступлю борьбы безволью...

Россия, росы, синева...

И столько боли, столько боли!..

ОТЧАЯНЬЕ

(Пс. 118:8)

Лист, оторвавшись, закружил

Безжизненно и беспристрастно...

Как хорошо ему — не властно

Над ним отчаянье души.

И ни смятение, ни боль

Его ухода не тревожат.

И я бы, я, великий Боже,

Желала б стать теперь слепой.

Но Ты другому научил:

Свое падение я вижу

И грех, что близок, ненавижу,

И устаю бродить в ночи.

О, дай же радости глоток,

Что так мучительно утратить!

Но можно ль жизнь стирать, как скатерть,

Иль оживить сухой цветок?

Вот скоро птиц вернутся стаи,

И обновится мир весной...

Да не случится так со мной,

Чтоб Ты совсем меня оставил!

МАТЕРИНСТВО

Так чудно наше сообщенье:

Я сплю, и ты со мною спишь,

Но чуть рассветное свеченье —

Я вся во сне, а ты шалишь.

Проснулся, плоть мою тревожа

(Проголодался со вчера).

Тебя понять порою сложно,

И неспокойны вечера.

Но чаще мы с тобой без слова

Друг друга понимаем так,

Что ты толкнешь, и я готова

Есть иль лежать, иль впопыхах

Бежать на улицу, вдыхая

Там свежесть воздуха. Глоток —

И ты невольно затихаешь:

Толчок, толчок, еще... Умолк.

Как этой доли материнской

Тяжел и радостен венец,

А назовет тебя Дениской

Или Ларисой пусть отец.

* * *

Ну за что дано мне столько счастья?

Люди плачут, что они слабы,

Я же верю в Божие участье,

Неслучайность жизни и судьбы.

И совсем ни капли не жалею,

Что не все могу я здесь иметь,

А скорей о том, что не умею

Всею жизнью Господа воспеть.

Падаю, как все, и поднимаюсь,

И грущу, и изредка ропщу.

Только я, о прошлом забывая,

С новой силой горнего ищу.

Жизнь с избытком в бедах или боли

Кто такое видывал, скажи?

Научил Иисус меня с любовью

Проходить нелегкие межи.

О, как это чудно — не бояться

Клеветы, болезней и смертей,

В будущее глядя, улыбаться

И вести с собой своих детей!

Не минуют дом мой испытанья,

Прах земной не вечен, но взгляни:

Верой проникая мирозданье,

Ждут меня бессмертия огни.

ФАРИСЕЙСТВО

Как надоело фарисейство —

Едва прикрытое вранье!

Когда призвание твое

Притворство или лицедейство,

То жизнь игрой не называй,

Пытаясь в ней исполнить роли, —

Бесчестны мнимые актеры,

И лицемерны их слова.

Игра, что в тишине кулис

Искусством высшим бы назвалась,

Поступком подлым оказалась,

Когда сошла со сцены в жизнь.

ХРАНИ ЕГО

Храни его, Господь, от всяких бед —

Похожего нигде на свете нет!

В нем собраны все нити бытия,

Ведь из его ребра Ты взял меня.

С ним жить согласна я и умереть,

Превратности судьбы перетерпеть.

Отец моих детей, любимый муж —

Дай, Господи, щедрот своих ему!

Ты сам соединил двоих в одно —

Вмещается мой мир в глазах его!

ВЕСЕННИЕ СЛЕЗЫ

Обо всем написано как будто,

Обо всем рассказано... И что ж?

Будит сердце солнечное утро,

Новый день на старый не похож.

Новой песней льется птичий гомон

После тишины холодных дней,

И весна знакомой незнакомкой —

Цветом яблонь просится ко мне.

Распахну окно, вдыхая воздух

Первых дней вернувшейся весны,

И родятся строки о свободе,

О любви, о жизни без войны.

И о том, что сотни русских женщин

Не заметят греющих лучей Оттого,

что жить им больше нечем —

Сыновья их умерли в Чечне.

Боже, ниспошли им утешенье,

Не оставь, — прошу в молитве я.

Дай конфликтам мирного решенья,

Чтоб не погибали сыновья!

Плача, потяну к себе я створки

Настежь растворенного окна,

Чтоб весна в предутреннем восторге

Мальчиков моих не подняла.

ИДУ К ВЕРШИНЕ

Иду к вершине, крут откос,

Терплю я столько муки.

А на скале стоит Христос,

Протягивая руки.

Последний шаг, сил больше нет.

(Преодолеть ли робость?)

И без меня взойдет рассвет,

Когда сорвусь я в пропасть.

Но ветер стих, когда Христу

С надеждой говорила:

— Не испугает высота,

Лишь оставляет сила!

Где взять мне посох, чтоб дойти,

Чтоб встретиться с Тобою?

И Кто-то рядом встал в пути,

Объяв меня любовью.

Он поднял дух, что был смущен,

Поклажу взял на спину.

Был, словно солнцем, освещен

Весь путь, что предстоит нам.

И мысль ни разу не пришла,

Чтобы назад вернуться.

И знала я, что та скала

Мне отдала Иисуса.

* * *

Скажи, где силы ты взяла

Чтобы решиться на такое?

От Духа Сына зачала,

Водима Божией рукою,

Не стала думать о себе,

О том, что ты была невестой,

О том, что, может быть, на смерть

Осудят ближние за весть ту.

Ты жизнь Спасителю дала

В яслях убогих и забытых

И в руки Божьи предала

Свой путь нелегкий до Египта.

В семье твоей Он мог расти

Среди родителей и братьев,

Чтобы потом, как Божий Сын,

Наполнить землю благодатью.

Не испугалась толков злых,

Готовясь сердцем к отверженью.

Чтобы глаза открыл слепым

Твой Сын, возросший на служенье.

Где сил взяла, чтобы Христа

Отдать для страшного удела,

Когда с голгофского креста

Снимали Умершего тело?

Величит сердце подвиг твой!

Творцу осанна! Алиллуйя!

За то, что силы дал святой

Тебе на жертвенность такую.

* * *

Как самых дорогих гостей,

Жду вас, далекие подруги!

У нас теперь бушуют вьюги

Всех самых низменных страстей.

Но вы мне были тишиной

Средь этой горестной теснины,

Давали мужества и силы,

Молясь, чтоб Бог пребыл со мной.

Вы были мне глотком любви,

Когда вокруг война и злоба.

Чужие кровью — духом обе

Родными сделались мне вы.

Пусть нет дорог пока весне —

Хвалю Творца за ваши души!

Наступит мир, минует стужа,

И вы приедете ко мне.

* * *

Ты, зарабатывая имидж,

Сказал, что кончена война,

Чтобы поверила страна,

Что там никто уже не гибнет.

Но как же ты, скажи на милость,

Предал опять чужих детей?

И новых тысячи смертей

Тебе в угоду совершилось.

Уж агнцы связаны к убою

(Бесцельней этой жертвы нет).

Ко власти русский президент,

Как встарь, восходит русской кровью.

Полна к венцу твоя дорога

Невосполнимейших потерь...

Не мне судить тебя теперь —

Я, как и ты, хожу пред Богом.

* * *

Не радуйтесь несчастиям других,

И если им дано потерь „сверх меры“,

Пусть вашу просьбу Бог услышит первой

Об облегченье всех печалей их.

Врагам ли выпадают бремена,

Или к друзьям приходят испытанья,

Пусть гордостию вашею не станут

Счастливые пред ними времена.

И никогда не думайте в себе,

Что за нечестье их постигло горе!

Простите боль обид, забудьте ссоры

И плачьте с теми, кто не в силах петь.

* * *

Не так уж важно, где придется жить,

Учиться с кем и кем потом работать,

Какого цвета кожа, сколько пота

Иль слез придется мне еще пролить.

Не так уж важно, сколько лет еще

Дано мне наслаждаться тишиною,

Пить счастье, напоенное тобою,

И не считать морщин на глади щек.

Не так уж важно потому, что есть

За этим то, что мы с тобой имеем.

Любовь Христа — она в сто крат ценнее

Всего, что нам дано судьбою здесь.

Бог слышит с нею наши голоса,

Прощает и оправдывает верой,

Дает благословенье полной мерой

И навсегда дарует небеса.

ВСЕГДА СО МНОЙ

Песня. Посвящается Галине Колесниковой

Когда во мне слабеет дух

И радость чуть жива,

К Отцу миров я в дом иду

И слышу там слова:

Припев:

— Сын мой, всегда со Мною ты

И все Мое — твое,

Так что ж грустны твои черты

И сердце не поет?

Когда паденья, тяготя,

Уводят от Креста,

Зовет Господь меня припасть

К спасению Христа.

Когда страданий черный рой

Кружится надо мной,

Иисус дарует мне покой

В блаженстве неземном.

В КРУГУ ТЕНЕЙ

Посмотрите, в кругу теней

Чье-то хрупкое сердце бьется!

Сатана набирает войско,

Отбирая у нас детей.

Наркомании сладкий сон

Погружает их в мир иллюзий,

До предела желанья сузив

И неверных даря весов.

Мне никак не понять теперь:

Может, мало им дали ласки,

Иль дурманили долго сказкой,

Иль к Творцу закрывали дверь?

Отчего прожигают дни

Безразлично они и глупо?

И тела безрассудно губят,

И бессмертие душ своих.

Но страшнее всего здесь то,

Что в бессилье свое мы верим

И смиряемся с их потерей,

И любить их таких устаем.

* * *

Тамаре Майер посвящается

Я таких никогда не читала стихов!

Ты находишь для них столько радужных слов,

Ты вмешаешь в них все: высоту тополей

И свободу ветров, и бескрайность полей.

Ты вливаешь в них жизнь, будто в соты пчела,

В них совсем нет обид и амбиций, и зла.

А дышать в них легко, как в весеннем лесу,

И прохладу их пить, как с герани росу.

Здесь такие места, здесь несчетно красот!

Кто душою устал, здесь всегда отдохнет.

НЕ МЕЧТАЮ

Я не мечтаю о себе,

Но с этой горькою отравой

Как мне бороться, Боже правый,

Как с нею жить, смеяться, петь?

Как отпускать из сердца тех,

Что столько лет в него врастали

И уж давно роднее стали,

Дороже, ближе, лучше всех?

А в этой жизни новых встреч

Нам не дано, наверно, будет.

Зачем друг друга любят люди,

Но не хотят совсем беречь?

И я в мольбе своей теперь

Тревоги, Господи, не скрою —

Пусть не обманет мишурою

Их та распахнутая дверь!

СТРОИТ ГОРОД ПРЕКРАСНЫЙ ГОСПОДЬ

Строит город прекрасный Господь

И возводит надежную стену,

Чтобы мы, не надеясь на плоть,

Сотворили в сердцах перемену.

Чтобы мы в соработники шли

И спасали с Иисусом заблудших,

Потому что священство души

Всякой жертвы для Господа лучше.

Сколько нужно духовных камней,

Что б Его не предали завета?!

Ставит нас Он туда, где нужней

Наши силы Ему для победы.

Что же то — малодушье в глазах?

Мы призыва Господня не слышим,

Нас теперь не найти на местах —

Ищет кто посвободней, кто выше.

И живем, не создав ничего.

Нам все кажется: жатва не скоро,

И совсем не боимся того,

Что без нас Он достроит свой город.

* * *

Бывает, себя начинаю жалеть,

И сердце тогда вдруг противится петь.

Тогда вылезают из разных углов

Пороки земные и жалят без слов.

То зависть змеится, то горечь обид,

То злость иль бесстыдство испортят мне вид.

И Тот, Кто доселе дарил тишину,

Меня покидает, оставив одну.

Он дышит, где хочет, Он — Дух, Он — покой,

Но только со мною не дружит Такой.

Уходит — и пусто становится вдруг,

Как будто покинул единственный друг.

Как будто под небом осталась лишь тьма,

И я понимаю: виновна сама.

И снова, оставив гордыню слепцов,

Ищу я сквозь слезы родное лицо.

И правду Ему говорю, что проста:

— Виновна. Прости. Отошла от Креста.

Он Кровью Своею смывает позор

И дарит мне вновь утешительный взор.

Светлеет опять надо мной небосвод,

И гимны прощенное сердце поет.

Он снова со мною, мы снова друзья!

Лишь этою дружбою счастлива я!

ВОТ ОНА ВНОВЬ ГОРИТ!

Кто до чего достиг,

Так тот и поступай!

Только стремись расти.

Только не засыпай!

Слава крутых вершин

Непреходящая,

Есть у большой души

Что-то манящее.

Мера земных забот

Ею положена.

Вечность ее влечет,

А не безбожие.

Ввысь, за земную грань, —

Там ведь бессмертие.

А меж людьми она

Вся — милосердие.

Щедро дарит себя

Всем, кто нуждается.

Тщетно ее смирять

Кто-то пытается.

Тщетно ей говорит:

— Сил у тебя уж нет!

Вот она вновь горит

Там, где был нужен свет.

* * *

Как благодатен Твой приход,

Когда в тиши полночной

Ты даришь мне слова стихов

Спасительных пророчеств!

Уходит боль любой беды,

И в сердце радость бьется —

Течет поток живой воды,

Что Библией зовется.

Сияет Божьей правдой в ней

Иисус из Назарета,

И с каждым днем мне все родней

Галилеянин этот.

Чрез Кровь Его к Творцу души

Путь всем теперь доступен!

Вот отчего в ночной тиши

Псалмы читают люди.

* * *

Как умеряем мы Тебя!

И, навыдумывав пустого,

Зовем мы ближних исполнять

Порой совсем не Божье Слово.

Мы привыкаем этим жить,

Закон к закону прибавляя.

Как будто можно заслужить

Их исполненьем радость рая.

Так налагаем бремена

Ненужные на души.

О, как же вера в нас бедна,

Что в благодати лучше.

Что вне понятий, вне времен,

Вне наших рамок узких

Спасает душу не закон —

Спасает Кровь Иисуса!

Ведь не дела дают нам жизнь,

А праведность по вере!

Есть лишь желанье у души

Нести добро без меры.

МНЕ ОТ ОТЦА ПЕРЕДАЛОСЬ

Мне от отца передалось:

Война подобна аду!

Все ныла в нем, как будто гвоздь,

Мучительно блокада.

Не забывал он детских лиц,

Молящих дать им хлеба,

И их безжалостных убийц,

Что не стыдились Неба.

Он помнил, как густой рекой

Бессмысленно и страшно

Собой питала землю кровь,

Чернила небо сажа.

И в мирной жизни черных дней

Война давала много —

Всенощной памятью о ней

Его болели ноги.

А жил потом он, как свеча,

Даря всем свет и милость,

И мне в наследство завещал

Он ненависть к насилью.

Ко всем, кто жжет чужую жизнь,

Выгадывая много,

Кто отнимает у души

Отпущенное Богом.

Тонка, как волос, жизни нить,

Как ветер быстротечна!

Он научил меня ценить

Добро и человечность.

* * *

„По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою“

(Ин. 13:35)

Как же Ты вмещаешь нас, Господь?

Как за нас готов страдать был плотью,

Если мы все делим Твою плоть

И любви друг к другу не находим?!

Тянем на себя цветной лоскут

Благодати, посланной всем людям,

И решаем: „Нет Иисуса тут,

А вон там никак Его не будет!“

Горделиво глядя на других,

Нам и недосуг в себя вглядеться:

„Ну а вдруг остался только миг,

Чтобы мне свое исправить сердце?“

Снова я стою среди толпы,

Что служенье плоти превозносит,

Говорит всем ближним: „Слепы вы“ —

И меня, спасенную, поносит.

Но не прячу глаз я никогда,

Нечего в Иисусе мне стыдиться!

Даром Он прощение мне дал

И позволил только Им хвалиться.

В Нем неоценима благодать —

Милость не дается за заслуги!

„Вы — ученики Мои, когда

Будете любовь иметь друг к другу!“

* * *

Пули свистят, словно рушится мир.

Попрано счастье большими людьми.

Окна разбиты, в роддоме зима,

Трое малюток остались без мам.

Так их нашли: каждый в голос ревет,

Будто кричат: „Кто же взрослых поймет?

Жизнь подарили, чтоб дать умирать!“

Разве рассудком такое понять?

Красные щечки замерзли совсем,

Дней их от роду иль пять, или семь.

Как им расти? И ответит нам кто —

Спит ли ночами придумавший то?

Может, чиновник тот славно живет,

Не размышляя о доле сирот:

„Руки не пачканы, я не солдат“.

Разве не этими полнится ад?

Разве не теми, кто делает зло

В белых рубашках за „круглым столом“?!

СОВЕСТЬ

О, как ты неподкупна и строга!

Как часто усыпить тебя хочу я!

Во мне малейший грех мгновенно чуя,

Ты подаешь встревоженно сигнал.

Что только я не делаю с тобой,

Как только не пытаюсь отмахнуться.

Спешу вперед из страха оглянуться,

Незрячей притворяясь пред собой.

Но ты — во мне, и бесполезен бег:

Чем дальше я бегу, тем ты слышнее.

Напрасен труд — сбежать я не сумею,

В конце концов прислушавшись к тебе.

И о прощенье я тогда молю

Того, от Чьих очей нигде не скроюсь,

Благодаря Его, что через совесть

Он проверяет праведность мою.

КТО ВАМ СКАЗАЛ?

Кто вам сказал, что можно с высоты

Небесной доставать рукою звезды?

Как без Христа счастливым быть не просто,

Так и бесплодны без Него мечты.

Обманчив и недолог славы блеск,

Предел есть у всего — богатства, власти,

Увянут все цветы, уймутся страсти,

И мир покинет каждый человек.

Как бренно все, к чему стремятся люди,

Как будто впрок готовят облака...

И только тот, кто горнего взыскал,

Несчастным никогда уже не будет.

ДОМАШНИЕ СТИХИ

Пишу домашние стихи,

Кручусь: стираю, убираю...

Но Бог простил мои грехи

И отворил мне двери рая!

С непостижимой высоты

Он на меня глядит с любовью,

А я домой несу цветы

И детям манники готовлю.

Обыкновенность бытия

Однообразьем не пугает,

Но неужели это я —

Та, что по имени Он знает?

КАК МАЛО ГОВОРИМ МЫ О ЛЮБВИ

Как мало говорим мы о любви,

Как будто эта тема под запретом.

Прошепчем лишь уже заснувшим детям,

Что нам близки и дороги они.

Как мало говорим мы о любви,

Супружество неся порой, как бремя,

И в прозу превращается поэма,

Что уберечь мы праздником могли.

Родителям не дарим теплоты,

И только на могилу год за годом

Несем уже потом, по их уходу,

Мы никому не нужные цветы.

Как мало говорим мы о любви

Создателя, что будущность нам дарит.

И жизнь не посвящаем в благодарность

Спасающей Иисусовой Крови!

Как мало говорим мы о любви...

* * *

Стихи не пишутся, когда

Душа тепла в нас, да и только.

Стихи не пишутся нисколько,

Ведь были б мертвыми тогда.

Они не пишутся совсем,

Коль сердце жалят змеи злобы,

Иль не прощаешь, если мог бы,

Или добра не жаждешь всем.

Стихи не пишутся в те дни,

Когда мы сыты и довольны,

Когда беспечны и безвольны

И жжем надежд пустых огни,

Коль не идем по вертикали,

Живя однажды и всерьез...

Стихи не пишутся без слез,

Что через сердце протекали б.

„Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь“

(Лк. 18:10)

Он стоял и собой любовался:

„Я во всем исполняю закон,

И над мытарем этим поднялся.

Посмотри! Он совсем не таков.

Я пощусь, соблюдаю субботы,

Десятину даю от всего,

Не живу, чтоб ограбить кого-то

Или чтобы обидеть кого“.

Так себя, восхваляя, молился

Фарисей, обращаясь к Творцу,

Он прощенья найти не стремился,

Важный вид придавая лицу.

А вдали, в грудь себя ударяя,

Бедный мытарь, потупя глаза,

Так шептал: „Что я грешник, то знаю“.

„Ты помилуй“, — он Богу сказал.

Два лица, две души, две дороги,

Но оправданным вышел второй.

Если судим себя мы нестрого,

Будет Бог нам за это Судьей.

* * *

Ради ли рая мы к Богу стремимся?

Ради ли выгод земных к Нему льнем?

Что отыскать мы стараемся в Нем,

К бездне небес направляя все мысли?

Ищем забвенья ужасных деяний

Или покоя от бурных времен?

Может, мы, веруя, ждем от Него

Чуда свершенья всех наших желаний?

Иль от себя убегаем в экстазе

Религиозного рвенья души,

Словно в тупой беспросветности лжи

Можно забыть о душевной проказе?

Нет, не дарами Он нас привлекает,

Нет, мы не к мертвому Богу идем!

Ищешь ли правды — ищи ее в Нем!

Ждешь ли любви — Он секрет ее знает!

Все мирозданье — Его совершенство,

Космос и жизнь на земле Он творил.

Как бесподобно сиянье зари,

Неповторимо дыханье младенца!

Равно для добрых и злых милосердье

Божьего солнца и капель дождя.

Кем бы мы были, чтоб то не понять,

Чтобы признаньем Ему не ответить?

Зная Отца, бережем первородство,

Жертвуя Богу всем сердцем своим,

Чтобы безумными слыть меж людьми

И не стыдиться такого юродства.

Если слова вы услышите эти,

То оставляйте сиротство свое.

Детям Своим Бог прошенье дает,

Детям Он дарит и мир, и бессмертье.

НО Я ИМЕЮ

Чему и как здесь радоваться, Боже?

Проблемы, скорби, бедствия, тоска.

Но все же, все же, все же, все же...

Хоть жизнь на этом свете нелегка,

Есть якорь у меня — моя надежда,

И не устрашит мой челн житейский шторм.

Пусть обветшает тело, как одежда,

И превратятся знания в ничто —

Твоя рука мне всюду помогает,

Во всем, что претерплю я, смысл есть.

Неотвратимость смерти не пугает,

Ты дал мне вечность, а учусь я здесь.

И эту жизнь земную я приемлю,

Без ропота стремясь ее пройти,

И с радостью потом покину землю,

Когда положишь Ты предел пути.

Но если вдруг беда ложится тенью...

Презрение иль злые голоса —

Не радоваться мне? Но я имею

Твою любовь, Отец, и Небеса!

МНЕ НУЖНО

Мне нужно так тепло твое!

Когда ты рядом, все иначе,

И если даже я не плачу,

Все без тебя не так идет.

Не так рождаются лучи,

Чтоб разбудить собою утром,

И светит месяц без уюта,

И ночь совсем не так молчит.

Живет вселенная не так!

Иль я одна живу иначе?

И если даже я не плачу,

Теряет мир свои цвета.

В разлуке нашей сохранить

Прошу Творца я наше счастье,

И в ожидании — участья,

И сил, чтоб верить и любить.

Но сколь полнее жизнью день,

Когда Он дарит нам свиданье,

И ты из бездны мирозданья

Вновь возвращаешься ко мне.

* * *

Я так люблю тебя, мой милый!

Пока с земли я не ушла,

Пока во мне еще есть силы,

Пока жива еще душа —

Идти с тобою рядом буду,

Греть своим сердцем тихий дом:

Еду готовить, мыть посуду

И отдыхать с тобой потом.

Детей, что дал нам Бог с тобою,

Растить, вложив в них всю себя.

И быть довольною судьбою

В конце дарованного дня.

А там, за гранью этой жизни,

Когда оставлю шумный мир,

Ты в вышине меня увидишь

Небес, далеких от земли.

Запахнет вечер лебедою,

И ты найдешь меня опять,

Даст Бог, мне новою звездою

На черной глади засиять.

ЗЕЛЬЕ

Она ходила по подъездам,

Взяв у соседей малыша,

Чтоб чья-то добрая душа

К ней проявила свою щедрость.

Еще не старая совсем,

Давно сидевшая без дела,

Она свой хлеб нетрудный ела,

Легко обманывая всех.

И не нужда ее гнала

Стремиться нищенкой на паперть —

Зеленый змей сушил ей память

И погружал в пучину зла.

Так, незаметно для себя

Вдруг опустилась до безумья —

У девочки-подростка рубль

Она просила или два...

Не в этом суть — душистый хлеб

Несла та девочка в авоське.

Столкнувшись с спившеюся злостью

В подъезде волею судеб.

„Не даст, мне не купить вина,

А этот хлеб еще так пахнет...“

Ступив во мрак за гранью страха,

Убила девочку она.

Пахучий хлеб забрав, ушла,

У лифта в доме труп оставив,

И бесшабашно напевала,

Ведя за руку малыша.

Как страшно выглядит она!

Ничто не дорого, не свято,

Пуста душа, и безвозвратно

Вся совесть зельем сожжена.

БЛАГОДАРЮ

Благодарю, что был со мной,

Когда я столько ошибалась,

И жизнью, данною Тобой,

Своим умом распоряжалась.

А там, где Ты давал тропе

Идти сквозь скорби и страданья,

Шла, облегчая путь себе,

Грехи творя в непониманье.

Против Тебя что было сил

Гребло заблудшее сознанье.

Но как же милостив Ты был,

Что не исторг меня из длани!

Напротив — ревностней учил,

Со мной идя через пустыню.

Больное „я“ Собой лечил

И усмирял мою гордыню,

Благодарю, что вел любя.

Шлифуя сердце, дух и душу,

Чтоб я смогла понять Тебя

И захотеть Твой голос слушать.

Но знаю: слов на свете нет,

Чтоб передать любовь без меры.

Благодарю, что столько лет

Во мне с терпеньем множил веру!