В. Кузьменков

НАВСТРЕЧУ ДНЮ

НАВСТРЕЧУ ДНЮ

На рассвете

Утром рано

Чрез столетья

Непрестанно

Радость льется

В мир весенний,

Песнь поется

О спасеньи.

Пойте, дети,

Неустанно

Гимн победе,

Гимн „Осанна“,

Радость людям:

Он воскресе!

Не забудем, —

Гости здесь мы.

В край небесный

Есть дорога.

Дети, песней

Славьте Бога.

Он построил

Город вечный.

Выйдем мы

К Нему навстречу.

От автора

„Тогда приведены были к Нему дети, чтобы Он возложил на них руки и помолился: ученики же возбраняли им. Но Иисус сказал им: — пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Божие“.

Мтф. 19, 13. 14.

„Пустите детей ко Мне“, — таково желание Господа нашего Иисуса Христа. Сегодня на пути детей ко Христу есть много преград. Чистое, детское сердце засоряется суррогатами прогнившей на корнях человеческой культуры. В программах телевидения им показывают нездоровые фильмы, насильно навязывают им те идеи, которые привели все человечество в тупик.

Детям, как и взрослым, нужен Христос. Им нужно Евангелие. В свежую почву сердец детей нужно сеять вечные семена Слова Божия. Миру известны многие великие люди, которые стали известные потому, что с детских лет были воспитаны в духе Евангелия. Они и есть светочи человеческой передовой мысли.

В псалмах Давида сказано: „Как юноше содержать в чистоте путь свой? — Хранением себя по слову Твоему“ (Пс. 118, 9).

В притчах Соломона сказано: „Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состареет“ (Пр. 22, 6).

Нашим русским детям нужно знать путь Христов. Их нужно научить правильной науке, которая есть познание Христа Спасителя.

Пусть эта скромная книга, как и собрание стихотворений в приложении, послужат маленьким светлячком, указывающим на свет Божий.

Мое желание и молитва, чтобы дети, читающие эти строки, полюбили Господа Иисуса Христа и пошли за Ним.

Автор

Мишутка-миссионер

Изба Глушаковых стояла на краю деревни у самого леса. Зеленой полосой между избой и лесом протянулся лужок с кустами и мелкой речушкой, протекавшей за усадьбами.

По утрам, когда всходило солнце, вершины деревьев загорались алым светом восхода, и золотые космы лучей пробивались сквозь густые верхушки елей и разливались по росной траве.

Возле избы стоял кряжистый дуб. Покровительствующе распростирая могучие ветви, он закрывал всю крышу.

Весело было здесь в летнюю пору. Сельские ребята уходили глубоко в лес. Они собирали ягоды, а осенью ходили по грибы и за орехами. В этом лесу было много всякого добра.

В глубине этого большого леса находилось село Лесовики. В деревне, где жили Глушаковы, много ходило слухов о лесовиках. Говорили, что кто заблудился в лесу и если его найдут лесовики, то запирали в избу, что без окон и дверей. Там держали до тех пор, пока тот не умирал. Больше всего эти сказки говорили меньшим детям, чтоб запугать их, чтоб они не ходили в лес без старших.

Однажды Мишутка Глушаков спросил свою маму:

— А это правда, что лесовики людей ловят в лесу?

— Лесовики, сынок, это люди, которые живут в деревне, которая находится в пяти километрах отсюда, — говорила она. — И там живут такие же люди, как и в нашей деревне.

Она старалась разогнать навеянные страхи на ее сына. Она не верила, что детям нужно говорить неправду.

— А они хорошие люди? — спрашивал Мишутка.

— Конечно, — сказала мама. — Нужно быть ко всем людям хорошим, и тогда все люди будут и к тебе хорошие. — Я когда вырасту, пойду в лес, — сказал Мишутка, задумчиво смотря в окно.

— Когда поспеют ягоды, — сказала мама, — мы пойдем с тобой вдвоем.

Мишутке шел седьмой год. Несколько раз он пробовал перейти речушку и подходил к большим соснам, что росли на окраине. Постояв немного, он быстро убегал назад к избе. Он помнил, что мама ему говорила, что в лесу можно заблудиться и не найти домой дорогу.

Когда поспели ягоды, мама ему сказала:

— Ну, сынок, завтра пойдем в лес по ягоды.

С нетерпением он ожидал завтрашнего дня. Он смотрел на зеленую стену леса, и ему представлялось, как он будет здесь завтра с мамой. Чуть свет проснулся Мишутка и посмотрел в окно. Только что всходило солнце. Вся поляна была залита ярким, утренним светом. Кусочками золота казались далекие на небе облачка, положенные на самые верхушки сосен. Смотрел Мишутка, и ему представлялось то чудное видение, какое может вообразить детский ум.

Он подошел к маминой постели, хотел было разбудить ее, но не решился. Мама открыла глаза и, увидев Мишутку, спросила:

— Что ты так рано встал, сынок?

— Мама, а когда мы пойдем в лес по ягоды? — спросил он.

— Еще рано, — сказала мама, — еще темно в лесу и росно. Когда солнце поднимется выше и мы позавтракаем, тогда пойдем. Иди ложись в постель, поспи еще.

После завтрака мама взяла корзинку, Мишутка взял тоже свою маленькую корзинку, ту что сплел ему дедушка Егор, и пошли в лес.

Лес Мишутке показался интересным и страшным. Он боязливо оглядывался по сторонам. Кругом было зелено, тени от деревьев лежали темными пятнами на траве. Было прохладно. Кругом слышалось пение птиц. На какие только лады они не пели? А деревья одно другого выше. Смотрел Мишутка на высокие деревья и думал, вот бы залезть на самую вершину.

Мама видела, что Мишутке интересно быть в лесу. Он все рассматривал с большим вниманием. Она говорила ему, что к лесу нужно привыкнуть. Здесь совсем не страшно.

— Лес — это иной мир, — говорила она. — Бог насадил нам этот лес. Видишь, сколько тут добра и как красиво! Вот скоро будут грибы, тогда мы с тобой пойдем собирать грибы. Орехи будут осенью, мы орехи придем собирать. А теперь вот наберем ягод, и я сварю варенье.

О, я люблю варенье, — сказал Мишутка.

Мишуткины страхи развеялись. Он думал, что раз Бог насадил этот лес, значит тут не страшно. Он бегал от дерева до дерева. Забегал далеко от мамы, и когда она его звала, он не отзывался. Ему было интересно слышать мамин голос. — Он далеко был слышен.

Потом он кричал ей: „Ау-ау“.

Домой они возвращались, когда солнце уже скатывалось за окраину леса. У Мишутке рот был черный от ягод. Мама сказала, что у него будет от ягод болеть живот.

— Ну как, сынок, — спросила мама, — любишь ходить в лес?

— Да, я люблю, — ответил он, — здесь так хорошо.

— Раньше святые люди жили в лесах, — сказала мама.

— А что они тут делали, — спросил Мишутка.

— Богу молились, сынок, много молились за всех людей.

Мама учила Мишутку молиться Богу. Она рассказывала ему про мальчика Иосифа. Рассказывала про Иону-пророка, как он не хотел делать, что Бог ему повелел и как его проглотила большая рыба. Рассказывала мама про Давида-пастушка, про Ионафана, царского сына, что был другом Давида.

Много знал Мишутка про библейских героев. Про Господа Иисуса мама рассказывала ему и всегда замечала:

— Господь Иисус Христос твой Спаситель. Верь Ему всегда.

Когда Мишутка пошел в школу, он много узнал, что где в мире есть. В классе на стене висела большая карта, и учитель показывал, где какие страны, моря, озера, реки. Он знал, где Черное море, где река Волга. Он мог показать, где Индия, Австралия.

Мама показала на его малой карте, где та земля, где родился и жил Господь Иисус Христос.

— Я как вырасту, поеду в эту землю, — живо сказал Мишутка.

— Ты как вырастешь, сынок, — сказала мама, ты понесешь Благую Весть людям. Это самое лучшее, потому что Христос сказал: „Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари“.

— А что такое тварь? — спросил он.

— Это имеется в виду люди, — ответила мама.

Однажды Мишутка сидел на берегу своей речушки и смотрел, как рыбка хватает маленьких букашек. Из лесу вышли двое молодых парней. Они шли по направлению речки, где сидел Мишутка. Они подошли к Мишутке, остановились около его и, улыбаясь, спросили:

— Что, смотришь на рыбок, дружище?

Мишутка от неожиданности не знал, что делать, бежать ли домой или кричать. Но, видя, что парни присели к нему на берег и дружелюбно разговаривают, он успокоился.

— Не бойся нас, — сказал один, что постарше на вид, — мы идем в город. Мы живем в Лесовиках.

— Ты слышал про лесовиков? — спросил его другой парень.

— Лесовики ловят людей, — несмело сказал Мишутка.

— А потом что они с ними делают? — смеясь, спросил старший.

Мишутка, видя, что эти парни смеются, перестал их бояться. Ребята стали ему рассказывать, как в городе интересно. Там большие дома. Много людей на улицах. Про поезд рассказали ему.

— А я знаю, где Англия, — сказал Мишутка, — мне учитель показал.

— Вот это интересно! А знаешь, где Москва? — спросил младший.

Мишутка немного замялся, потому что не был уверен за Москву. Ребята дружно рассмеялись, и старший похлопал его по плечу.

— Ты видно дипломатом будешь, друг.

— Нет, я буду проповедником. Буду Благую Весть говорить людям, — серьезно сказал Мишутка.

Ребята рассмеялись, потом -старший спросил его, что такое Благая Весть. Мишутка, не торопясь, встал, посмотрел на ребят и сказал:

— Благая Весть — это Слово Божие. Бог любит всех людей и хочет всех спасти.

— Вот оно что, — протянул младший, — ты значит, друг, не шутишь.

— Ху, ну, — спросил старший, — а дальше что?

— У нас есть большая книга Библия, — ответил Мишутка, — там все, все написано.

— Интересно, — пожал плечами младший. — А почитать можно эту самую Библию.

— Моя мама читает каждый день и мне рассказывает про Бога.

Мама, увидев, что на берегу около Мишутки сидят два незнакомых человека, подошла к ним. Молодые люди почтительно встали, поздоровались с ней и представились.

— Я Михаил Петров, — сказал старший, — я работаю учителем в городе, а это мой двоюродный брат Юра, он еще учится. Мы идем в город и вот познакомились с этим молодым человеком, — с улыбкой показал он на Мишутку. Он нам много рассказал интересного.

— Да, он у меня интересный мальчик, — сказала мама.

— Он нам рассказал про Благую Весть, — сказал Юра. — Это очень интересно.

Мама пригласила их в избу. За чаем они много разговаривали о всем. Потом мама показала им Библию, которую они с большим интересом рассматривали и прочитывали отрывки.

— Ваш сынок нас натолкнул на что-то, чего мы не знали. Это вопрос о Боге, — сказал учитель. Это очень занимательно, и я не против читать эту книгу, чтоб найти смысл жизни.

— Смысл жизни и цель ее — это Христос, — сказала мама.

Эта встреча кончилась тем, что два новых Мишуткиных друга стали заходить к ним чаще, и оба вскоре стали хорошими христианами.

— Вот, сынок, ты уже миссионер, — обняв Мишутку, сказала мама.

Два друга

На чердаке дома, где поселилась семья Логуновых, их сын Петя обнаружил большой ящик с книгами. Возможно жильцы этого дома, которые здесь жили раньше, чтоб не возиться с лишним грузом, сложили в ящик все книги и уехали.

На новом месте Пете понравилось. Рабочий городок был не большой, но в нем было всё, что нужно. Школа, большое кирпичное здание, окаймленное парком, всегда привлекала Петино внимание. Но главное — это река, протекавшая вблизи городка. Берега, поросшие кудрявыми кустами черемухи, напоминали венок, сплетенный чьей-то гигантской рукой. Река огибала городок, и он находился в средине ее, как в кольце.

За лугом, на другой стороне реки, темной стеной виднелся лес.

Петины родители работали на текстильной фабрике, которая стояла на берегу у самой излучины. Отец работал механиком — мать в рабочем ресторане. Петя рос под присмотром бабушки.

В летнее время река стала для Пети постоянным местом обитания. Со своими друзьями, тоже детьми рабочих этой же фабрики, он с утра до темна находился на реке. Они изучили все места реки, глубокие и мелкие. Знали, где лучше ловится рыба, где ее нет. Они далеко отплывали на лодке, ходили по лугу, кустарнике, собирали ягоды, купались, загорали на солнце. Иногда они заходили далеко в лес.

Пете было пятнадцать лет. Всё его интересовало, всё хотелось узнать, всё испытать. Между товарищами он отличался любознательностью, находчивостью и живостью ума.

Петя любил читать книги. Иногда он забирался на чердак, рассматривал содержимое ящика. Всё ему казалось в ящике таинственным, и самые незначительные вещи казались ему достоянием истории.

Нашедши на чердаке старую подкову, он показал ее своим сверстникам.

— Эта подкова, — сказал он, — не простая, она с коня Кутузова.

— А может эта подкова с колхозной лошади, — сказал его друг Костя.

Но всем друзьям хотелось, чтоб подкова была, с коня Кутузова.

— Знаете, если я отдам эту подкову в музей, — держа в руке подкову, сказал Петя, — я получу за нее большие деньги.

— Деньги за ржавую подкову! — засмеялся Костя.

Петя часто просиживал часами за книгами, которые он обнаружил в ящике. Там было много учебников по истории, географии и по другим предметам. Рассматривая географические картьц Петя мечтал побывать во всех странах мира. Он мечтал, когда подрастет, пойти служить во флот, тогда он сможет увидеть многие страны, материки и острова.

Ему составляло большое удовольствие пересматривать содержимое этого таинственного сундука.

Однажды, просматривая книги, на самом дне ящика он обнаружил какую-то книгу, тщательно завернутую в кусок материи и обвязанную шнурком. Петя развязал шнур, осторожно развернул материю и увидел книгу в кожаном переплете. Книга была объемистая. Он открыл обложку и на первой, чистой странице прочитал слово, написанное крупными красными буквами, „Библия“. Петя не имел никакого представления об этой книге. Но он сразу понял, что книга эта, должно было, очень важная, потому что она была в дорогом переплете, напечатана на хорошей бумаге и, притом, завернута очень тщательно. Это еще больше привлекло его внимание к этой книге. Он положил ее на перекладину против окошка, где было больше света, и начал рассматривать. В ней было много картинок, все очень интересные на всю страницу. Ему смутно припомнилось, как друг Костя однажды что-то говорил про Библию. Когда он делал что-либо, что не нравилось его тете, она говорила: „Это грех. В Библии написано, этого нельзя делать“.

Перелистывая Библию, Петя остановился на одном месте и начал читать: „Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться. Ибо Он назначил день, в который будет судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых“.

Эти слова поразили Петю, он остановился на прочитанном и задумался. Он смотрел на Библию, и она ему казалась неизъяснимой, — таинственной. Слова жгли его сердце. Для Пети это было так неожиданно, что он не мог понять, что с ним происходит. В памяти стояли слова: „Будет судить вселенную ... воскресив Его из мертвых“.

После этого случая Петю стало тянуть на чердак к черному ящику к таинственной книге Библии. По своей привычке он открывал книгу с последней страницы и прочитывал по нескольку предложений. Так он делал в школе. Когда он снова достал Библию и открыл последнюю страницу, он прочитал такие слова: „Неправедный пусть еще делает неправду, нечистый пусть еще сквернится, праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его“.

— Это об одном и том же, что я читал прошлый раз, — подумал Петя.

Он начал читать сначала двадцать первую главу Откровения, а потом двадцать вторую. Перед ним предстала картина: новое небо, сходящий с неба город Иерусалим, радующиеся люди, те, которые теперь скорбят на земле. Потом представилось ему, как все нехорошие люди, грешники, оказались в озере огненном. Слова „ спасенные народы“ — ему было особенно приятны.

— Значит есть такое положение, — подумал Петя, что можно и не попасть в озеро, кипящее огнем и серою.

Всё больше Петя стал увлекатся чтением Библии. Ему больше всего нравилось выражение: „Так говорит Бог“.

Друзья его обратили внимание, что Петя изменился, что больше не рассказывает о „исторических“ находках. Про найденную Библию он не хотел говорить никому. Он хотел это хранить в тайне как какую-то драгоценность. Хотя в его семье он мог бы смело рассказать папе и маме, однако он решил лучше воздержаться пока.

Он решил им сказать потом, когда он больше познакомится с содержанием Библии. Он чувствовал, что всё прочитанное им ложилось в его сознание как твердое основание его веры. Он чувствовал, что стал на что-то твердое, незыблемое, что изгоняло всякие сомнения из души и колебания. Многое ему было непонятно, но это его ничуть не смущало, а наоборот рождало больше желания понять, уразуметь.

О прочитанном ему хотелось с кем-нибудь поделиться. Однажды, когда с друзьями они были на речке, Костя совсем неожиданно отозвал его в сторону и сказал.

— Я хочу тебе, Петя, сказать что-то. Дай слово, что I ты никому не скажешь.

— Обещаю, говори, — серьезно ответил Петя.

— Вчера в девять часов вечера, — в полголоса сказал Костя, — моя тетя включила радио, и мы с ней слушали религиозную программу из-за границы.

— На каком языке? — поинтересовался Петя.

— На нашем, на русском, — с достоинством сказал Костя. — Если хочешь послушать, приходи к нам сегодня к девяти часам вечера, только смотри, чтоб ни гу-гу, — приложив к губам палец, предупредил Костя.

— Будь уверен, — заверил Петя.

— Я скажу тебе, — продолжал Костя, — есть что послушать. А пение какое интересное, заслушаться можно. Тетя всё время плакала, да и у меня порой навертывались слезы.

— Я приду обязательно, — повторил свое обещание Петя.

Вечером, ровно в девять часов, Петя был в доме Кости. Очень приветливо встретила его Костина тетя. Она пригласила их в другую комнату, где были завешены окна. Настольная лампа слабо освещала комнату. Тетя заперла двери и после сказала:

— Ну, друзья, приготовимся слушать евангельскую передачу из-за границы. Поскольку это будет проповедь Слова Божия и пение псалмов во славу Господа, я предлагаю помолиться...

Пете это не было знакомо, и он не знал, что всё это значит. Однако, повинуясь тете, он тоже стал на колени возле Кости и слушал, как тетя молилась. Обратив лицо к радиоаппарату, тетя говорила:

— Господь, благодарю Тебя за дарованную возможность слушать Твое слово из-за границы. Для слова Твоего нет ни границ, ни преград, и Ты посылаешь нам весть спасения издалека. Благослови нас, слушающих глаголы жизни вечной и тех братьев, которые передают Твое слово нам. А еще прошу за этих двух юношей, пусть слово вечной правды войдет в их молодые сердца, чтоб они уразумели Твое Евангелие. Аминь.

Когда тетя сказала „аминь“. Костя, уже зная порядок, тоже повторил это слово. Петя тоже несмело сказал аминь.

Из аппарата послышалась чистая, русская речь. Диктор обращался к слушателям внимательно слушать проповедь и потом, если будут вопросы, чтоб написали на станцию, откуда передается эта программа. Нежная музыка полилась волной, и как благотворно она подействовала на юных слушателей. После музыки было пение дуэта.

— Вот это поют, — прошептал Костя, повернувшись к Пете.

— Тс-с, — улыбнувшись, тихо сказал Петя.

После пения была проповедь. Проповедник говорил о любви Бога к погибшему человеку-грешнику. Он читал из Писания: „Нет праведного ни одного, нет разумевающего, никто не ищет Бога“.

— Бог ищет человека, — продолжал проповедник. — Для этого и пришел в этот мир Сын Божий, чтобы „взыскать и спасти погибшее“.

Ребята сидели на диване рядом и внимательно слушали. Они, казалось, глотали каждое слово проповедника.

Слушая пение, они были поражены неслыханной мелодией, которая как поток свежего воздуха вливалась в их молодые сердца.

— Такого я никогда не слыхал, — сказал Петя, когда программа окончилась.

— Я верю всему, что говорил проповедник — сказал Костя, вставая с дивана.

Он прошелся с угла в угол по комнате, остановившись около стола, он возбужденно сказал:

— Где бы нам достать Библию?

Петя ничего ему не сказал, а перед уходом пригласил Костю завтра зайти к нему после обеда часа в два.

На дворе было темно. В высоком небе ярко горели звезды. Сегодня их было так много, что казалось всё небо было усыпано драгоценными жемчужинами. Их сияние переливалось разноцветными оттенками света. Они как бы разговаривали между собой о радости, которую пережил Петя в этот вечер, слушая Слово Божие.

Он шел медленно. Домой идти не хотелось. Он чувствовал, что что-то еще не хватает ему, что-то еще не окончено. В душе он был согласен с проповедником, когда тот говорил, что без Христа нет жизни и что только в Нем можно найти ответ на все вопросы.

Радостное чувство не покидало Петю. Он начинал понимать, что перед ним открывается новая страница жизни. В то же самое время он сознавал, что он должен сделать решительный шаг отдачи себя Христу.

Он остановился под кудрявым каштановым деревом. Легкий ветерок пробегал по вершине, тихо шурша листвой. Устремив в звездное небо взор, Петя некоторое время молчал, потом с особым чувством сказал: „Господи, я отдаюсь Тебе в этот миг. Я верю, что я, как и другие люди, погибший грешник. Я верю, что Ты любишь и меня и за меня пролил Свою кровь на кресте. Прости меня, Господи. Я принимаю Тебя в мое сердце.“

Далее он говорить не мог. Словно плотина прорвалась, у него полились потоком слезы радости. Он их не утирал. С обращенным к звездному небу лицом он стоял и изливал всю свою душу в слезах и бессловесной молитве.

Он не поминал, как долго он был на месте, где встретился, как он говорил сам себе, со Христом. Да, это была его личная встреча со Христом, личным его Спасителем.

Домой он пришел, когда уже все спали. Он тихонько вошел в свою комнату и, впотьмах сидя на постели, все думал о пережитом. На душе было так радостно, что он решил было разбудить маму и папу и рассказать им о всём.

Внутренний голос ему подсказал, что теперь еще не время им говорить об этом. Петя уснул мирным, сладким сном.

Родители по-прежнему были заняты своими делами и Пете уделяли мало внимания. Однако, мама заметила перемену в сыне. Однажды перед уходом на работу она спросила Петю, как он себя чувствует, здоров ли?

Петя решил, что это самый удобный случай рассказать о всём пережитом за последнее время.

— Я хорошо себя чувствую, мама, — ответил он, — никогда раньше я себя так не чувствовал, как теперь.

— Ты очень уж изменился за последнее время, — заметила мама.

— Вот об этой перемене я хочу тебе всё рассказать, — сосредоточенно сказал Петя.

— Я рада была бы выслушать тебя, сынок, но теперь я тороплюсь на работу, чтоб не опоздать. Ты сам знаешь, что мне может быть за опоздание.

Она быстро оделась и ушла на работу, на прощанье поцеловав Петю в лоб.

Целый день она думала, что же Петя хотел ей рассказать? Ее тревожила мысль о такой перемене в нем. Неужели он думает куда-либо от них уехать? Он же совсем еще молодой, пятнадцать лет только. Многие же дети оставляют своих родителей и уходят из дому.

В обеденный перерыв она встретила в столовой мужа. Улучив момент, она отозвала его в сторону и сказала:

— Андрюша, ты заметил, как изменился наш Петя за это последнее время? Что это могло бы быть? — глядя вопросительно, сказала она.

— Да, что-то неладное с ним творится. Я думаю, — продолжал он, — Петя в таком возрасте, что его всё интересует. Может чем-либо увлекся. Может начитался каких-нибудь приключений, вот и живет этим впечатлением. Не заботься, милая, всё будет с ним хорошо.

Он обнял жену, улыбнулся ей сочувственно и пошел к столу.

Костя спешил к Пете, как вчера условились. Его мучило любопытство, что расскажет ему Петя этот раз.

Он и сам, как и Петя, пережил резкую перемену. Под влиянием верующей тети, от которой он много узнал о Боге, о Христе, а также и от слышанных радиопередач из-за границы. Костя больше и больше постигал тайны Евангельского учения.

Оставшись после ухода Пети вчера, он вдруг сокрушился, начал плакать и, став на колени, призвал Христа в свое сердце. Вместе с тетей они еще долго беседовали, молились и только в полночь он уснул безмятежным сном.

Петя ожидал его у калитки.

— Пошли, — сказал он Косте, взяв его за руку. — Я покажу тебе очень интересную вещь, которая тебе очень понравится.

— Наверно что-то снова историческое, — спросил Костя.

— Больше чем историческое, — улыбнувшись, ответил Петя.

Они взобрались на чердак. Было темно. Только сквозь маленькое окошко яркий луч света пересекал всё чердачное помещение.

Костя шел за Петей ступая осторожно, чтоб не ушибиться. На перекладинах висели старые вещи. От перекладины до перекладины висела тонкими нитями паутина.

— У вас тут, как в средневековом замке, — заметил Костя, осторожно ступая между всяких вещей, лежавших на потолке.

Около стенки, под окошком, стоял черный ящик. Он был обит медными лентами, что придавало ему мистический вид.

Петя открыл ящик, крышку подпер дощечкой, чтоб не упала она. Переложив несколько книг в другую сторону, он вынул завернутую в холост большую книгу, развязал шнурок, развернул холост и подал ее Косте.

— Открой, прочитай, — сказал он, указав рукой на книгу.

Костя подошел ближе к окошку и, поддерживая одной рукой, другой открыл тяжелую обложку и на первой странице прочитал:

— БИБЛИЯ!

— Да, это Библия, — радостно сказал Петя, — Книга Божия.

Костиному восторгу не было предела. Он не знал, что делать. Его глаза были широко открыты. Он с удивлением смотрел то на Библию, то на Петю. Он крепко прижал ее к груди и сказал.

— Это же драгоценный клад. Как моя тетя будет рада этому.

— Ну вот, мы теперь будем читать Слово Божие вместе с тетей.

Друзья завернули Библию в тот же самый холст и еще газету, осторожно слезли с чердака и пошли к Косте.

Музыкант

Алеша Сидоров — врожденный музыкант. Ему только девять лет, а по музыкальным способностям он превосходит взрослых.

Играть его никто не учил. Он не знал ни нот, ни правил музыки, а играл на слух.

— Это наш соловей, — гордо говорил о нем дядя Савелий Кузьмич.

Когда было крепостное право в царской России, у одного помещика был крепостной с удивительнейшим, музыкальным талантом. Его все звали „ Соловей“. Эту историю знал дядя Савелий Кузьмич и сравнивал талант племянника к таланту крепостного музыканта.

— Только и разница, что Лешка не крепостной, — говорил он.

Где-то каким-то образом Алеша нашел мандолину с отломленной головкой. Принес ее домой и, никому не говоря ни слова, исправил ее. Мама спросила, что он будет делать с этой „балалайкой“.

— Играть буду, — коротко ответил Алеша. И в самом деле он склеил мандолину так хорошо, что даже дядя удивился. Потом он купил струны, натянул их, настроил свой инструмент и начал бренчать. Чтоб никому не надоедать, он забирался на сеновал и часами практиковался там.

Все мелодии, которые он слышал по радио, или песни, которые он слышал, как пели, он повторял на мандолине.

Любил Алеша играть. Его отец тоже был музыкант. Он играл на нескольких инструментах. Во всей округе знали его как лучшего музыканта. Когда были какие особые торжества, приглашали только Платона Семеновича играть.

Не вернулся отец Алешин с фронта. Жил Алеша вдвоем с мамой в своем домике, что стоял над обрывом, поросшим густыми, сиреневыми кустами. Дядя Савелий Кузьмич жил рядом с ними. Он был Алеше вместо отца. Добрый человек был дядя, он много помогал им. Зимой привозил из лесу дрова, починил им крышу, новый забор им поставил. А главное, он уделял много внимания Алеше.

— Ты Леша, — говорил он, — должен учиться, из тебя толк будет.

Летними вечерами, когда крутом был тихо и темно, Алеша брал свою мандолину и выходил к обрыву, садился на пень и начинал играть.

Сладкая мелодия разливалась в вечернем воздухе. Она слышна была далеко, на другом конце деревни. Соседи любили слушать Алешину музыку. Она умиляла их сердца и влекла от скучной жизни в даль. Она рождала песнь. Многие, слушая ее, начинали подпевать. Играл Алеша народные песни, фронтовые. Научился он играть старинные песни о тяжелой жизни солдат, каторжан, заключенных. Особенно любил Алеша песни о каторжной доле матросов на кораблях. „Раскинулось море широко“ — была любимой его песней.

Дядя выйдет бывало из избы, обопрется на плетень и слушает, не шелохнется. Вспоминал он своего погибшего брата Платона и думал:

— Погиб, бедолаха. — Но Лешку я выведу в люди, во чтобы то не стало.

А трель музыки лилась и лилась вглубь полей. И, казалось, все стихало, как бы прислушивалось к этой необыкновенной мелодии.

Алеше шел одиннадцатый год. Он перешел в пятый класс. Но удивительно, он мечтал стать доктором.

— Лечить больных людей, я считаю, самое большее, что можно избрать

— А музыкантом не хочешь быть? — спрашивали его.

— Музыка болезни не лечит, — говорил он. — Нужно вперед вылечить человека, а потом можно и сыграть ему что-либо.

Однажды, как это бывает в селах, зимой по улице проходил незнакомец. Он весело улыбался встречным, здоровался и спрашивал их.

— Я — портной, могу шить шубы, пальто, брюки — все, что вам нужно.

Через некоторое время Савелий Кузьмич пригласил портного к себе. Он хотел перешить свою длинную кавалерийскую шинель на пиджак.

Портной Тихон, так его звали, жил в доме дяди. Он работал от темна до темна. Перекраивал шинель. Старательный был он и веселый. На дворе было холодно, трещал мороз, в избе топилась печка. Дядя и тетя занимались своими делами. Дядя чинил свои сети, приготовлял к весне, тетя вышивала. Тихон шил и всегда пел песни.

Хороший был у Тихона голос. Он пел то низким басом, то поднимал высоко. Слушали его дядя и тетя и диву дивились. Их удивлял не только его хороший голос, но и песни тоже.

Ни одной песни, которые пел он, ни дядя, ни тетя не знали. Они даже и не знали, что есть другие песни, кроме тех, которые всегда пели в деревне.

Тихонов голос звучал нежно и трогательно. Слова его песен были до того хороши, что нельзя было оторваться от них.

— Уж больно сердечно он поет, Тихон-то, — сказала однажды тетя.

— Да, тоже талант, — сказал дядя. — У каждого свой талант.

Окончив перешивать шинель, Тихон начал шить пальто для Алеши.

— Мальчишке нужно в школу одевать, — сказал дядя. — Старое пальтишко износилось уже, да и короткое оно ему: подрос Алеша. Когда Алеша приходил примерять пальто, он слышал Тихоново пение. Этот раз Тихон не только пел, он и говорил. Алеша слушал и хотя не все понимал, но главное ему было понятно. На небе есть Бог, Который сотворил все — и человека, и птиц, и рыб, и все, что есть в мире. Человек не стал слушать Бога, и Он выгнал его из рая. Алеша припомнился случай, когда в школе шалун Петя Шестов не слушал учителя и шалил на уроке, его учитель прогнал из класса. Петя ходил под окнами, ему было холодно, он хотел зайти снова в класс, но учитель не пустил.

— Он должен попросить прощения за баловство, — сказал учитель.

Тихон говорил, что люди должны покаяться, чтобы Бог простил их грехи. Что за грехи всех людей Сын Божий, Иисус Христос, заплатил на кресте Своей жизнью. Он был распят и погребен. На третий день Он воскрес из мертвых. Сила воскресения Его есть победа над силами врага наших душ, диавола.

Алеша понял Божий план спасения. Он всем сердцем поверил евангельской вести.

После своей проповеди Тихон запел свою песнь. Алеша слушал с особым вниманием. Каждое слово, как горячий уголь, жгло его сердце. Он не только запомнил мелодию, которая без труда оставалась у его памяти, он запомнил и слова. Тихон пел о заблудившейся овечке, которую пастух искал и нашел.

Пастырь Добрый ищет

Бедную овцу.

Без Него погибнет,

Жаль ее Ему.

Ищет тебя, ищет тебя,

Жаждет Господь спасти тебя.

Ушел Алеша домой в этот вечер, как будто приобрев такое дорогое, что надо было очень бережно хранить. И он хранил все сказанное Тихоном. Ночью он не мог спать. Часто просыпался. Почему-то тревожно было на сердце. В ушах все звучали слова припева — „Ищет тебя, ищет тебя...“ Алеша помнил слова: „Все согрешили и лишены славы Божией“.

Под утро он уснул, и ему приснилось, что он где-то заблудился в кустах. Он шел и не знал куда. Страшно стало ему. Он прислушался и услышал, как кто-то зовет его по имени. Алеша проснулся, когда в окно уже светилось солнце, когда светло было в избе. Одевшись, он стал около своей постели на колени и впервые стал молиться.

— Добрый Пастырь, — сказал он, — Ты меня ищешь, и сегодня ночью Ты звал меня по имени. Вот я, веди меня на Твои пажити.

Он не знал, почему у него из глаз потекли слезы. Но на душе стало так тепло, так радостно. В избе тепло и светло, и в душе Алешиной тоже тепло и светло.

Весь день Алеша напевал песню о Пастыре, нашедшем заблудившуюся овечку. А когда пришел со школы домой, сразу взял мандолину и начал играть.

Он решил пойти сегодня снова к дяде Савелию Кузьмичу. С собой он взял мандолину.

Дядя, увидев Алешу с мандолиной, просиял и, улыбаясь, сказал.

— Вот это то, что должно быть. Будем петь во славу Господа и играть.

Тихон отложил в сторону шитье, встал и подошел к Алеше. Он по-отцовски, нежно обнял его за плечи и спросил:

— Алеша, ты понял, почему Христос пришел в этот мир?

— Да, — кротко ответил Алеша, — я все понял. — Христос нашел меня вчера, и я теперь готов прославлять Его.

— В таком случае, — сказал Тихон, — мы преклоним колени и возблагодарим Отца нашего Небесного за спасение этого юноши.

Он мгновение подумал и, обратившись к Савелию Кузьмичу и его жене, спросил:

— Как вы, Савелий Кузьмич и Анна Федоровна, в мире вы с Богом?

Вместо ответа дядя и тетя стали на колени и в один голос начали молиться и просить у Бога прощения и просили принять их в число своих детей. Алеша молился тоже. Он благодарил Господа, что Он любит его и что дал радость спасения.

Тихон молился после всех. Он со слезами благодарил Бога, что труд его в этом селе не был напрасен. Он благодарил Его за это благословенное начало.

— Я верю. Господь, что у Тебя много душ в этой местности. Помоги нам смело о Тебе благовестить всем, не взирая на опасность и гонение.

После молитвы они начали петь новые гимны. Сперва Тихон прочитывал слово, потом пел. За ним пели дядя и тетя. Алеша перенимал мелодию на мандолину. Таким образом они разучили несколько песен.

После всего Тихон достал из своей сумки Библию, одел очки и, перелистав несколько страниц, начал читать.

„В последний же великий день праздника стоял Иисус и провозгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей...“

Потом он пояснял, что это значит. Просто и понятно говорил он.

— Сегодня Господь обращается ко всем нам, чтоб мы пили воду жизни из источника, который есть Сам Христос.

„Если пребудете в Моем учении, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными“, — прочитал он в заключение. Поздно вечером вернулся Алеша домой. Мама его спросила его, почему так поздно он задержался у дяди.

— Мама, — сказал Алеша, — мы пели божественные песни у дяди. Тихон нам читал из Библии и пояснял. Я хотел бы, чтоб и ты пошла и была там.

— Завтра и я пойду, — сказала мама. — Мне тетя Анна говорила, что Тихон говорит про Бога очень хорошо и поет о Нем тоже.

Она еще днем зашла к тете Анне, и, когда Тихон объяснял ей Евангелие Христово, Дух Божий расположил ее молиться, и она стала громко со слезами благодарить Бога за радость. Когда Алеша пришел со школы, она вся сияла от радости и, обняв сына, стала целовать его и рассказала о пережитой радости днем.

— Господь чудно проговорил ко мне через Тихона, — сказала она.

Зима мало-по-мало стала сдавать. В воздухе пахло теплом. Кое-где на полянах видны сыли проталины.

Тихонов труд в селе увенчался успехом. В доме дяди Савелия Кузьмича собиралось много людей, так что и мест не хватало. Люди приходили слушать Евангелие. Алеша уже играл многие духовные песни. Тихон написал ему ноты, и он играл по нотам. Любили соседи слушать музыку. Всегда, когда собирались люди, Тихон учил всех петь.

— Помните, — говорил он. — Господь сказал: „Радуйтесь“, — а это значит нужно петь. Христос даже пел, когда шел в последний раз в сад Гефсиманский, перед Своими страданиями.

Тихон проповедовал этим изголодавшимся по Боге душам. Он прочитывал из Слова Божия, потом пояснял смысл прочитанного.

Многие отдались Господу, слушая проповеди Тихона. Он стал подготовлять ко крещению души, которые твердо уверовали в Господа Иисуса Христа. Одними из них был Алеша. Он твердо заявил перед всеми:

— Я желаю вступить с Господом в завет через водное крещение.

— Я тоже, — коротко сказал дядя. — Хочу обещать моему Спасителю служить доброй совестью.

Тридцать душ были готовы сделать этот великий в жизни шаг.

— Как только пройдет лед с реки, как все подсохнет и зазеленеет, тогда мы совершим эту заповедь нашего Господа, — сказал Тихон.

— Я предлагаю сделать это на Пасху, — сказал дядя.

Это предложение всем понравилось. Согласился и

Тихон тоже. Стали ожидать Пасхи. С нетерпением ожидали, когда очистится река, когда зазеленеют луга, расцветут сады. Чтоб с цветущей радостью в душах всенародно засвидетельствовать о спасающей силе Божией.

В школе Алешу приглашали играть в струнный оркестр. Все знали, что он хороший музыкант. Алеша решительно отказался. Он сказал.

— Я только во славу Господа буду играть.

Пасха пришла вся цветущая, ароматная. Она в этом году выпала в мае месяце. Еще заранее Тихон и дядя Савелий Кузьмич облюбовали место в реке, где можно было совершить крещение. О запрещении духовного служения никто и не думал. Тихон сказал на это, когда ему сказали, что могут воспрепятствовать открытому исполнению духовных треб:

— Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?..

Решено было на первый день Пасхи, утром рано, при восходе солнца, собраться всем у дома и потом с пением гимнов о Воскресшем идти к реке.

Чуть только за лесом стала заниматься заря, верующие уже собирались около дома Савелия Кузьмича. Все радовались, приветствовались по старому обычаю троекратным целованием со словами: „Христос Воскрес“ и „Воистину Воскрес“.

Тихон и Савелий Кузьмич вышли к собравшимся и поприветствовали всех: „Христос Воскрес, Христос Воскрес, Христос Воскрес“.

Дружно и громко собравшиеся ответили: „Воистину Воскрес“.

Потом все запели: „Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробах Он жизнь даровал“.

Собравшиеся пошли к реке. Проходили по сонным улицам села. В раннем воздухе бодро звучали гимны о победе Христа над адом. Жители выходили из изб и с удивлением смотрели на это необыкновенное шествие.

— Что это за процессия? — спрашивали они.

Впереди шли Тихон и Савелий Кузьмич. Около них Алеша шел и играл на мандолине воскресные гимны. Далеко слышалась сладкая мелодия Вечного утра. Казалось и проснувшиеся птицы замолчали на тот час. Это утро было новым в жизни решивших погребли себя в водах крещения.

На берегу реки состоялось торжественное богослужение. К небу потоком восходили молитвы крещаемых. Один за одним вошли в реку в белых хитонах тридцать душ. Они стояли в ожидании погружения, их лица сияли небесным светом. Восходящее над лесом солнце радужными лучами разлилось в тихих водах реки.

Алеша принял крещение первым.

На Украину

(Из жизни в Аргентине)

Солнце еще не закатилось за горы, еще было светло, но уже предвечерние сумерки надвигались с другой стороны. Длинные тени легли через огород. Они тянулись до избы и еще куда-то дальше.

Анна лежала на полу в избе. Никого не было близко, кто бы мог помочь ей встать и лечь на постель. Мужа не было дома, он возвращался домой, когда уже стемнело. Он работал далеко от их села. Двое ее детей остались сегодня ночевать у сестры ее мужа, что жила на краю колонии.

От переутомления и малокровия у Анны стали часто случаться припадки. Она не могла стоять, падала на землю.

Когда она пришла в себя, она уже лежала на постели. Возле ее стоял Апанас, муж. Он молча смотрел на нее грустными глазами. Анна слабо улыбнулась и попробовала встать, но, чувствуя бессилие, снова опустилась на постель.

— Ты, Анка, лежи, не подымайся, — нежно погладив своей шершавой рукой ее руку, сказал Апанас.

— Ты ведь хочешь есть, я ничего не сготовила, — сказала Анна.

— Я сготовлю себе сам, а ты лежи. Ты не здоровая.

Еще совсем недавно Анна была неутомимой работницей. От темна до темна она была занята своими делами. Но вот уже вторую • неделю, как она почувствовала слабость.

— Апанас! — сказала Анна, — я наверно умру, смотри за детьми, чтоб им не попала злая мачеха.

Через три недели Анна умерла. Остался Апанас и двое близнецов Гриша и Галя.

— Что я буду делать? — затосковал Апанас.

Детей взяла к себе его сестра. У нее был один только сынишка, ровесник близнецам, семилетний Стась.

Мрачнее тучи ходил Апанас. Ни с кем он не разговаривал, болела душа. Жаль ему было детей.

— Поеду на Украину, — однажды сказал он своей сестре, — а потом приеду и заберу детей.

Собрался Апанас и уехал. Обнял он на прощанье своих близняток, поцеловал их, прослезился и сказал:

— Голубки вы мои нежные, нет у вас мамы. Жалко мне оставлять вас одних. — Но вы не бойтесь, я скоро вернусь за вами, возьму вас с собой, на Украину.

Глубоко запало в сердца детей слово: „на Украину“. Уехал Апанас, и от него — ни слуху ни духу. Ожидали известий, так и не дождались.

— Наверно погиб в дороге, — решили родственники.

Трудная жизнь настала Грише и Гале в доме их тети. Ее муж не любил детей, кричал на них, а иногда ни за что и бил их. Пробовала тетя оборонять их, но и ее он начал избивать. Напьется пьяный, приходит домой и выливает свое зло на невинных детях.

— Оборванцы, нахлебники, — скрипя зубами, говорил он. — Уехал этот голодранец, оставил их мне на мою шею, у-ух, — со злости он бил всё, что попадалось под руку.

Часто дети, прижавшись в уголку, молчаливо слушали ругань дяди Дмитрия.

— А я знаю, где Украина, — сказал однажды Гриша своей сестричке. — Она вон там: видишь Галя?

Он уверял Галю, что Украина там за темным лесом Он видел, что в ту сторону пошел папа, когда простился с ними.

Галя стала собирать, что ей казалось нужным в дорогу. Она тайком, чтоб не знала ни тетя, ни Стась, откладывала кусочки хлеба и прятала их на дворе за кадушкой с мякиной. Гриша сказал, что когда станет тепло, они тогда потихоньку, чтоб никто не знал, уйдут.

Дождливая, аргентинская зима уходила день за днем. Всё ярче и теплей сияло солнышко, пели птицы, на полях зеленели посевы.

— Мы Стасю не скажем? — спросила Галя Гришу.

— Он скажет своему папе, а тот потом нас набьет, — сказал Гриша. — Мы потом пришлем ему письмо из Украины.

— И подарочек, — сказала Галя.

— И подарочек, — подумав подтвердил Гриша.

Настала весна, а с ней настало много работы. С утра и до вечера дядя Дмитрий и тетя Мария работали на поле. Надо было пахать, сеять, садить. Дома оставляли только детей. Им поручали смотреть за домом.

— Чтоб вам не было скучно, — сказал дядя Дмитрий, — вы должны пасти телят. Слышите? Если они уйдут куда, я спрошу с вас, — грозно сказал он Грише и Гале.

Ходить за телятами надо было по болоту. Там рос густой камыш, было много воды. Можно было упасть в трясину и не вылезти. На деревьях всегда сидели большие, черные птицы. Они, как камень, падали с дерева в камыш и снова, как стрела, поднимались на дерево. Дети их боялись.

Однажды, когда вернулись с работы дядя и тетя, дети боялись показаться им на глаза. Они не досчитались одного теленка, он отстал где-то в кустах. Дядя пересчитал телят и не досчитался одного теленка.

Он очень рассвирепел, схватил детей за руку, начал на них кричать.

— Пока не найдете теленка, домой не приходите. Вон отсюда, идите.

Плача навзрыд, дети дошли на болото искать заблудившегося теленка.

В кустах они остановились, дальше идти боялись. Было очень темно. Квакали лягушки. Птицы наперебой кричали хриплыми голосами. Кто-то стонал, визжал. Это ночные птицы на все голоса наполняли ночной простор.

Немного успокоившись, Гриша сказал Гале:

— Пойдем, спрячемся в соломе в хлеву, а завтра раненько уйдем.

За ужином малый Стась спросил своего папу:

— Папа, а где Гриша и Галя?

— Ты ешь, не твое дело, — сердито ответил отец. — Они пошли искать теленка, — добавил он.

— Да вон он, теленок твой, за оградой, — сказала тетя. — Ты зря накричал на детей. — Если с ними что случится, никогда не прощу тебе.

— Ничего, это им наука, — сказал дядя, снимая с ног сапоги.

Несколько раз тетя выходила посмотреть, не вернулись ли дети. Тревожно стало ей на душе: могут напасть на них или могут потонуть в болоте. Не спалось ей в ту ночь.

Гриша и Галя ночевали на соломе, а как только стало рассветать, ушли „на Украину“.

Шли они по дороге, которая шла вдоль леса. Гриша держал Галю за руку, чтоб она не боялась.

— Пойдем через лес, там будет большая дорога, по ней ходят машины, — сказал он Гале, — я с папой там был однажды.

Галя не боялась. Она знала, что Гриша найдет дорогу, и они скоро встретятся с папой.

Из-за леса поднималось солнце. Рады были дети, что им не будет холодно, как ночью. Несколько раз они останавливались отдохнуть и все оглядывались, не едет ли за ними дядя Дмитрий. Они старались уйти как можно подальше.

Долго они шли. Наконец проголодались, присели у дороги, Галя достала из сумки кусочки хлеба. Они поели, потом легли и крепко уснули, согревшись на солнце.

Первым проснулся Гриша.

— Ну пойдем, — сказал он Гале. — К вечеру мы будем на месте.

— А как далеко Украина? — спросила Галя, протирая очи.

— Она там, — показал Гриша рукой в ту сторону, откуда всходило солнце.

Он верил, что там, где ночью было солнце, там хорошо, там Украина, там их папа. Он верил, что они его скоро увидят, вот там за этими холмами, за лесом и всё ему расскажут. Расскажут, как дядя Дмитрий их ругал и бил.

По дороге, по которой они шли, мало кто проезжал. Только изредка проходили машины в город из колоний.

Солнце уже сворачивало к закату, а дороге не было видно конца. Гриша стал сомневаться, что до Украины не так близко, как он думал.

— А если дядя Дмитрий будет нас искать и не найдет, что он будет делать? — спросила Галя.

— Он будет рад, что мы не вернулись, — ответил Гриша.

— Стасик будет скучать за нами, — задумчиво сказала Галя.

Вдалеке на дороге они заметили клубы пыли. Не успели они как следует рассмотреться, как машина остановилась около них. Из машины вышел человек, и чтоб не напугать детей, он стал ласково разговаривать с ними. Он заподозрил, что в такую пору, на закате дня, дети оказались одни далеко от селения.

— Ну, здравствуйте, друзья, — сказал он, нагнувшись к ним, — куда вы идете? Может поедем со мной?

Дети оторопели, испугались незнакомого человека и не знали, что ему отвечать.

— Не бойтесь, детки, я вас не обижу, — сказал он, — там, где я работаю, есть много детей, как вы.

— Мы идем на Украину, — сказала Галя, держась за Гришину руку.

— На Украину? — весело засмеялся человек. — А вы знаете, где Украина? — спросил он, не переставая смеяться.

Дети смутились, не зная что сказать.

— Знаете что, — сказал незнакомец, — садитесь в машину, я вас подвезу. Я тоже с Украины.

Он помог им залезть в машину. Он понял, что это несчастные дети ищут чего-то, что им дорого и мило Он достал из мешка печенье и угостил детей.

— Ну а теперь поедем, — садясь за руль, сказал он.

— Вы нашего папу знаете тоже? — осмелился спросить Гриша.

— А как звать вашего папу? — повернув голову к детям, спросил человек.

— Дядя Дмитрий называл его Апанас, — ответила Галя.

— Апанас Гаврилюк, — с удивлением сказал человек. — А дядя ваш Дмитрий Максимчук? — Я знаю вашего папу.

Дети обрадовались, что этот человек знает их папу и он привезет их к нему. Но не радовался незнакомец. Он знал, что Апанас погиб в дороге, даже не доехав до порта Буэнос-Айреса. Он умер от сердечного удара.

Никто на колонии об этом не знал. Знали только некоторые, что прочитали в газете.

Знал он историю этих несчастных сироток. Не из добра решили они уйти в неизвестную даль от дяди Дмитрия.

Не подавая виду, что он знает всё об этих детях, он продолжал весело разговаривать с ними. В сердце он скорбел. Он решил, во что бы то ни стало помочь им. Он служил в сиротском приюте в Сити Бел, где было много вот таких деток.

Было уже совсем темно, когда машина въехала во двор приюта. Кругом горели огни. Был тихий вечер. Дети уснули в машине и не видели ни большого города с морем огней, ни высоких домов, длинных улиц, ни самого приюта.

Машина остановилась у главного здания. Человек: зашел в канцелярию, и оттуда вышли двое мужчина и женщина.

Они осторожно, чтоб не разбудить детей, взяли на руки, мужчина взял Гришу, а женщина Галю. Они унесли их в помещение и уложили в постель.

Дети спали до самого утра. Когда они проснулись утром, они увидели много детей вокруг. Все только что встали и приготовлялись к завтраку. К Гале подошла женщина и, ласково улыбаясь, сказала, чтоб Галя тоже вставала и чтоб шла к столам. Гришу привел вчерашний дядя. Их умыли и переодели в чистую одежду и привели в зал, где уже все дети стояли в рядах около столов.

Вчерашний дядя взял большую книгу, Библию, и сказал:

— Доброе утро, дети!

Все дружно ответили: „Доброе утро“.

Он прочитал немного из книги, потом стал рассказывать, как Господь Иисус Христос утром рано приходил в храм и помогал бедным людям. Потом он молился. После молитвы дядя рассказал о Грише и Гале, что они хотят идти на Украину к папе.

Все сели за стол и начали кушать. Гриша и Галя тоже стали кушать. Им всё казалось странным. К ним подошла тетя и всё время разговаривала с ними. После завтрака Гриша спросил вчерашнего дядю.

— Мы теперь поедем к папе?

— Нет, — сказал дядя, — вы будете жить здесь. Это приют, и вам будет здесь хорошо. Мы узнаем о вашем папе и тогда все устроим. А пока вы останетесь здесь. Хорошо?

Гриша и Галя в один голос сказали.

— Хорошо.

Саша Чистяков

Ярко сияло осеннее утро. Сонная тишина разлилась по окрестным полям и лугам. Легкой вуалью у реки повисла дымка. Крупным бисером лежала роса на траве после второго покоса.

Рабочий городок просыпался. Яркие лучи солнца заглядывали в окна и будили людей.

Федот Иванович имел обычай вставать раньше всех. Он любил выйти во двор, пройтись по траве у забора в сад, откуда были видны речка, кусты, а на другой стороне речки — деревня, где была школа, в которой учился его сын Саша.

У куста рябины, густо покрытого, как брильянтами, ягодами, он остановился, смотрел кругом, любовался красотой утра.

Глядя на восходящее солнце, Федот Иванович молился Богу. Призакрыв глаза, сложив на груди руки, он благоговейно произносил слова молитвы. Он благодарил Бога за радости, которых так много Господь посылает ему, и за скорби, которых тоже достаточно бывает.

Как утренняя роса, на глазах у него навернулись слезы, когда он молился за Сашу.

— Господи Спаситель, он, Сашенька мой, еще совсем мал, а сколько на него свалилось испытаний за имя Твое! Помоги ему устоять и выйти победителем.

Десятилетний Саша, ученик пятого класса, в эту пору еще сладко спал. Окончив молитву, Федот Иванович вспомнил вчерашний случай, который произошел в школе с Сашей.

Когда он пришел домой с работы, ему жена рассказала об этом. Саша пришел вчера домой с синяком под глазом, заплаканный. В школе его ученики побили и насмехались, что он верующий.

За ужином Федот Иванович спросил его, как это случилось.

— Может быть ты сказал что-либо неуместное, что огорчило кого-нибудь? — спросил он.

— Нет, папа, — ответил кротко Саша, — учительница задавала ученикам вопросы. Каждый, кто мог ответить, поднимал руку и говорил ответ. Когда она спросила, кто самый великий в мире среди людей, я поднял руку и сказал, что Иисус Христос самый великий в мире. Он Сын Божий, Спаситель грешников Я так сказал, как ты меня учил, папа.

— Что ж было потом, — спросил отец, в душе радуясь поступку сына.

На глазах у него навернулись слезы, они медленно покатились по впалым щекам и остановились на черной щетине бороды.

— Учительница начала кричать на меня, — рассказывал дальше Саша, — она вся покраснела, затряслась, стала угрожать мне. Все ученики начали смеяться, стали дразнить меня. А на перемене окружили меня в коридоре, стали обзывать всякими нехорошими словами, толкали. Кирюшка Купоедов подбежал и стал кривляться передо мной. Я стоял и только смотрел на него. Потом он ударил меня кулаком по носу. У меня пошла кровь.

— Из учителей видел кто-либо это? — спросил отец.

— Сергей Платонович, учитель по географии, видел, но он ничего не сказал, прошел мимо нас в канцелярию.

Когда после молитвы Федот Иванович вошел в дом, жена уже приготовила завтрак и разбудила Сашу.

Смотрел он на белокурого сынишку и радовался.

— Прыткий он у меня. Как у него все быстро получается В меня удался, — подумал он и улыбнулся.

В школе было весело и шумно, все ученики до начала занятий играли на школьном дворе. Некоторые прохаживались по коридору, некоторые стояли у окон и разговаривали.

— Как твой фонарь, богомол? — злорадно спросил Кирюшка, стоявший у дверей класса.

— Светит, — кротко ответил Саша и прошел мимо к своей скамейке.

— То-то, — высокомерно произнес Кирюшка.

— Саша, а ты Богу молился сегодня утром, спросила Зоя Зырина, лукаво улыбаясь, подморгнув Кирюшке.

— Я всегда молюсь, — ответил Саша и нагнулся над учеником.

— А что тебе Бог сказал, про Кирюшку Купоедова? — насмешливо спросила Нина Зарубина.

— Бог мне сказал, чтоб я прощал обижающих меня, — ответил Саша. Все в классе громко засмеялись. Саша в душе молился, он приготовился принять все, чтобы не случилось. В этот момент в класс вошел учитель, все умолкли. Начался урок.

На большой перемене все ученики вышли из классов. Они играли на площади, другие прохаживались по парку за школой. Везде слышался веселый смех и разговоры учеников. Саша вышел гоже. Он остановился около играющих в футбол и смотрел на игру. Он любил играть в футбол и считался одним из хороших игроков школы.

— Присоединяйся к нашей команде, — сказал Петя Худолеев, одноклассник Сашин, — у нас одного не хватает.

Саша долго не думая, занял позицию и стал ловко принимать мяч и направлять к воротам. После нескольких ловких вариантов команда начала набирать больше очков.

Болельщики восторженно хвалили Сашу.

— Вот здорово забивает Саша, молодец. — Давай Саша! — кричали они.

В самый разгар игры из окна второго этажа Кирюшка, наблюдавший за игрой, вдруг, что есть силы, закричал: „Богомол, богомол!“

Игроки переглянулись, Саша немного смутился, но в этот самый момент он ловким движением отнял мяч и сильным ударом загнал его в ворота.

Вокруг все громко закричали: „Браво, браво“, — и захлопали в ладошки. И чуть только смолкали восторженные крики, как из окна снова послышалось громкое: „Богомол, богомол“.

Саша сошел с площадки и направился в парк. В душе его появилось чувство обиды, и он хотел побыть наедине.

— Ты куда, Саша, — крикнул ему вслед Петя. — Не обращай внимания на этого чудака.

— Этому Кирюшке надо бы хороший урок преподать, — гневно сказал Паша Синельников.

— Хороший парень Саша, — сказал Ланя Белов, — вот только плохо, что верующий.

— А может и не плохо, — сказал Сеня Пряхин, — верующие люди не то что мы. Они твердо стоят в своих принципах.

— А почему же вчера ты смеялся над ним, — заметил Геря Седов.

— Все смеялись, и я тоже, — оправдываясь, сказал Сеня.

На площадке игра прекратилась, игроки стояли группками и вели оживленные споры, кто за верующих, а кто против.

Зазвенел звонок, и площадь опустела, все разошлись по классам.

По дороге со школы ребята имели привычки останавливаться на берегу реки. Они здесь подолгу стояли и разговаривали, спорили, а то и боролись. Сегодня они задумали скатить в воду старый мельничный жернов, что лежал здесь на берегу.

Забыв об опасности поскользнутся и упасть в воду, несколько ребят стали подымать жернов, чтоб скатить под обрыв в реку. Они со всех сил напрягались, всё поднимали. Кирюшка Куроедов не уберегся, он поскользнулся и упал в воду, в самое глубокое место, которое называли „круча“.

Первым увидел это Петя и закричал.

— Кирюшка упал! Спасайте...

Все оторопели, не знали, что делать. А тут еще пущенный камень катился прямо в то место, где барахтайся Кирюшка. Он упал недалеко, еле-еле не задев его. На миг Кирюшка скрылся под водой, но потом снова всплыл и старался выплыть к берегу. Он выбился из сил, пробовал крикнуть, но глотнув воды, он скрылся под водой снова.

Саша не был тут. Он немного отстал от ребят, шел медленно и о чем-то размышлял Когда он услышал Петин крик, он встрепенулся, быстро побежал к реке, на ходу сбрасывая рубашку и ботинки. Он нырнул с обрыва и через несколько секунд появился над водой, одной рукой держал за шею Кирюшку, другой загребал воду. Ребята помогли вытащить на берег Кирюшку. Саша стал делать ему искусственное дыхание Несколько минут он лежал недвижим, потом, отрыгнув воду, простонал. Все стояли кругом и с тревогой смотрели. На берегу собралось много народа.

Когда Кирюшка пришел в себя, он открыл глаза и увидел над собой склонившегося Сашу.

Вскоре весь городок узнал о геройском поступке Саши Чистякова. Все знали и о вчерашнем происшествии в школе, знали, что Кирюшка разбил Саше нос, потому что Саша открыто исповедывал Христа Сыном Божиим.

— За такой поступок Сашу нужно представить к награде, — восторгался старый герой войны, дед Петр Рубцов.

Федоту Ивановичу о поступке Саши рассказала соседка, когда он возвращался с работы домой.

— Слава Тебе Господи, — радуясь, благодарил Бога он громко.

Когда он вошел в комнату, было тихо. Саша сидел за столом делал уроки. Низко склонившись над тетрадью, он решал задачи.

Федот Иванович постоял, переминаясь с ноги на ногу, ничего не сказал и вышел в сени. Потом, немного погодя, вошел в комнату снова и как-то приглушенно сказал:

— Ты, сынок, сделал как-раз так, как хочет Христос. Я очень рад.

— Ты не боялся, Сашенька, прыгать в такую пучину, — спросила мама за ужином.

— Я ничего тогда не думал, — сказал Саша. — Когда вылез из реки и посмотрел, стало страшно.

— Слава Господу, слава Господу, — повторял Федот Иванович.

Во время большой перемены никто уже не слыхал выкриков из окна второго этажа. Никто не смел насмехаться над Сашей. Все знали о его геройском подвиге.

Сегодня Кирюшка не отходил от Саши. Он утром ожидал Сашу у дверей класса, и, когда Саша вошел в класс, он подошел, подал руку и сокрушенно сказал:

— Саша, я очень извиняюсь за мой нехороший поступок. Прости.

— Забудь, — улыбаясь, ответил Саша, обняв Кирюшку за плечи.

— Саша, ты герой, — сказала Нина Зарубина.

— Я — христианин, — серьезно ответил он.

— Ты настоящий христианин, — сказал Петя Худолеев, становясь рядом с Сашей и Кирюшкой.

В классе царила радость. Все старались сказать что— то ласковое Саше, как бы хотели этим загладить свою вину перед ним.

Имя Саши Чистякова не сходила с уст в школе. Он был главной темой разговоров.

Его чистое, христианское поведение и жертвенный пример на многих подействовали в положительную сторону.

Пашкин сон

Пашке Белянову приснился сон. Снам Пашка не верил, но этот сон не выходил у него с ума.

Что бы это значило? — думал он. В религиозные суеверия он не верил, считал это продуктом отжившей эпохи. Но вот этот сон...

Ему приснился Страшный Суд. Он видел много, много людей. Куда ни глянь, всё — люди. И удивительно, такое множество людей, но голосов он не слыхал. У всех неестественно блестели глаза, отражавшие страх. 11а небе клубились черные тучи, сверкала молния, но грома не было слышно.

Вдруг раздался громкий голос: „Настал День Суда!..11 Всех объял ужас. Люди стали плакать, скрежетать зубами так громко, что Пашке стало очень страшно. Он увидел, как с неба спустилась лестница и прямо перед ним. Он хотел ухватиться за нее, но никак не мог достать. Он пробовал подскочить, но никак не мог ухватиться за ступеньку. Лестница стала медленно подниматься и скоро исчезла из виду.

Пашка проснулся и долго не мог прийти в себя. Больше он не мог уснуть. С ума не сходило страшное видение.

Он хотел было рассказать сон своей бабушке, но не решился. Его бабушка была верующая, и Пашка иногда над ней подшучивал. Она ему часто говорила о Боге, как Он любит всех грешников, как Он послал в этот мир Своего Сына Господа Иисуса Христа, чтоб искупить людей от Суда.

Она ему говорила, что он должен покаяться и поверить во Христа, если не покается, то пойдет на Суд Божий.

Всякий раз, когда бабушка начинала ему проповедовать, он старался найти причину, чтоб уйти от нее

Встав рано утром, раньше обыкновенного, он стал просматривать свои конспекты. В голову ничего не лезло. Страшный сон стоял как призрак.

— Неужели бабушка сделала что-то такое, чтоб мне приснился такой сон, — подумал Пашка и тотчас отогнал эту суеверную мысль.

Быстро позавтракав, он пошел в школу. После уроков, когда выходили из классов, он спросил Гришу Шершнева, одноклассника, верит ли он снам.

— Все это ерунда, — не думая, ответил Гриша, подозрительно посмотрев на Пашку.

— Я тоже думаю, — что это вздор, — как бы оправдываясь, ответил Пашка и быстро побежал по ступенькам вниз.

Придя домой, он стал зубрить алгебру. Приближались экзамены, и Пашка решил немного подтянуться

— А что, если снова сегодня приснится этот сон — почему-то подумал он и сам испугался своей мысли.

Спать он лег поздно и проспал всю ночь без снов. Утром был рад, что хорошо выспался.

В школе, во время большого перерыва, он зашел в школьную библиотеку, чтобы поискать кое-что в научном отделе о сновидениях. Нет ли какого объяснения, почему снятся сны, но ничего не нашел, а библиотекаршу спросить постеснялся.

После этого случая он стал обращаться с бабушкой вежливее, уже не подшучивал над ее верой. Старался ей помочь, когда она что-либо делала.

Однажды он спросил ее.

— Бабушка, а ты снам веришь?

Бабушка ответила не сразу. Она вопросительно посмотрела на Пашку, потом сказала:

— Видишь ли, есть сны от Бога — тем я верю, потому что написано в Слове Божием: „Старцы ваши сновидениями вразумляемы будут“. — А есть сны и не от Бога. О них тоже написано: „Ибо во множестве сновидений много суеты, но ты бойся Бога“, -сказала она, показав пальцем на Пашку.

— Звучит довольно убедительно, — ответил он и развел руками. — Ничего не могу сказать. Может и я когда-либо поверю.

— Дал бы Господь, — сказала бабушка.

Наступила весна. С каждым днем на полях все более и более виднелись прогалины. Таял снег, пригревало солнце. Воздух наполнялся веселым щебетом прилетающих с юга птиц. Чувствовалось оживление и в людях. Ученики готовились к экзаменам.

Пашка каждый вечер допоздна просиживал над книгами. В восьмой класс он хотел перейти отличником. Слабовато у него было с алгеброй, и это его немного беспокоило. Он старался подтянуться.

— А ты молись Богу, и Он поможет тебе, — сказала ему бабушка.

— Уж лучше, бабушка, помолись ты, а я буду готовиться тем временем. — сказал Пашка со снисходительной улыбкой.

— Я молюсь за тебя, внучек, чтоб Бог помог тебе решить более важную задачу в жизни, — серьезно сказала она. — Задачу твоей бессмертной души, спасение ее.

Пашка не стал ей возражать, он занимался своим делом.

Настали долгожданные экзамены. Это самая напряженная пора в жизни школьников, проверка всех знаний, накопленных за год. От сдачи их зависел весь следующий год. Сдашь экзамен — будешь в следующем классе, не сдашь — будешь все лето зубрить, чтоб осенью на повторных экзаменах мог сдать.

Пашка сдал экзамены все на отлично, даже алгебру. В шутку он сказал бабушке:

— Бабушка! Спасибо тебе за молитвы. Я сдал все на отлично, вот смотри! — И он показал переходное свидетельство.

— Веришь ты этому или нет, а я молилась, и Господь помог тебе, — сказала бабушка с достоинством.

— Бабушка, — сказал Пашка, — мне в подготовке помогал Игорь Кудрявцев. Он по математике отличник. Он часто оставался со мной после школы, и мы вместе с ним решали задачи. А ты говоришь Бог помог.

— Ты не веришь, что по моим молитвам помог тебе Бог? — сказала бабушка. — В Слове Божием сказано: „Много может усиленная молитва праведного“ — Дал бы Бог, чтоб ты познал Его и примирился со Христом.

— А я с Ним и не воевал, — полунасмешливо ответил Пашка.

— Ты сказал, что тебе помог Игорь Кудрявцев, — не обращая внимания на слова внука, ответила бабушка. — А ты не знаешь, что он верующий юноша. И ты не знаешь, что отец его проповедник Евангелия, — торжествовала бабушка, смотря на него.

— Не может этого быть, чтоб Игорь был верующий, — недоумевая, воскликнул Пашка.

— Да, Игорь — дитя Божие. Он посещает наши собрания, — ответила бабушка и вышла из комнаты.

Это очень озадачило Пашку. Игорь — верующий! Он задумался над этим. Ему стали припоминаться случаи, когда они были вместе, он никогда не слыхал ничего от Игоря, что слышал от других. Игорь был всегда жизнерадостен, умел в меру пошутить, обходился со всеми очень дружелюбно, он был хороший товарищ. И все его любили — и старшие, и младшие. Игорь был самый примерный в школе по учебе и дисциплине. Он был хороший спортсмен, имел все отличия по спорту. Правда он не был членом комсомола, что не мало смущало некоторых активистов. У него были верные друзья, такие как он, Андрей Анохин, Вася Беловеский, Кузьма Романов и другие.

Пашка серьезно над этим задумался. Он хотел встретиться с Игорем и побеседовать на тревожащие его темы.

Пашка считал себя неверующим, он был воспитанник новых идей, прививаемых в школе воинствующими безбожниками. Родителей он не имел. Когда ему было три года, его мама умерла от тифа. Папа не вернулся с фронта. Жил он у своей бабушки. Она вырастила его. Она всегда желала, чтоб ее внук стал верующим. Усердно молилась Богу за него и старалась увещевать и свидетельствовать ему о любви Божией.

Наступили летние каникулы. Ученики разбрелись кто куда. Одни уехали в деревни, некоторые устроились на работу, хотели немного подзаработать к следующему учебному году.

Пашка целыми днями проводил на реке, иногда ходил с друзьями в ближайший лес на прогулку. Часто бывал на спортивных площадках.

Иногда уединяясь, он загорал и читан книги. Иногда просто лежал на спине, заложив под голову руки и размышлял.

— Неужели, в самом деле, что-то есть вот там за необъятными просторами вселенной? — и потом решал: — а почему нет? Всё может быть. Ведь наука всё не исчерпала и не доказала абсолютную теорию жизни.

Однажды он шел по улице. На повороте к городскому парку он повстречался с Игорем. От неожиданности он остановился, и Игорь заговорил первый.

— Здравствуй, Паша.

Пашка без слов протянул Игорю руку и несмело ответил на приветствие.

— Ну, как отдыхаешь, дружище? — спросил Игорь.

— Загораю, — ответил Пашка и показал бронзовое от загара плечо.

— Слушай, Паша, — сказал Игорь, — мы с Андреем Анохиным собираемся пойти на несколько дней в лес отдохнуть, просвежиться. Не хотел бы ты пойти с нами. Веселей будет втроем.

— Почему бы нет, — охотно ответил Пашка. — С удовольствием.

— Завтра в пять утра будь готов, мы зайдем за тобой. Хорошо?

— Все будет в порядке, — ответил Пашка.

Придя домой, он приготовил всё необходимое и попросил бабушку разбудить его в половину пятого.

— Что так рано, — спросила она с удивлением, — куда ты пойдешь?

— Мы с Игорем и Андреем пойдем на несколько дней в лес на прогулку. Хотим подышать свежим воздухом, — объяснил бабушке он.

Она не стала больше спрашивать. Она знала, что это будет хорошая возможность Пашке познакомиться с этими хорошими, верующими товарищами.

Ровно в пять часов утра друзья были уже в пути. Они прошли через спящий город и вышли на полевую дорогу, которая вела к лесу.

Кругом были росные, окутанные легкой туманной дымкой поля. Город уже остался позади. Только неясные силуэты зданий были видны да вышки электроустановок.

Было свежо. Восток зарделся багровым заревом. Солнце всходило где-то далеко за лесом, куда направлялись ребята.

— Какая красота, — сказал Андрей. — Только всмотритесь в эту чудную картину, — вдохновлялся он, — это живая поэзия.

— А ну, кто может описать эту картину восхода солнца? — предложил Игорь. Немного подумав, он начал декламировать.

Солнце восходит, какая краса.

Зарево рдеет далече.

Словно от сна пробудились леса,

Радость идет нам навстречу.

— Чье это, — спросил Андрей.

— Это мое, — скатал Игорь, — теперь послушаем твое. А?!

Андрей посмотрел на простор полей, оглянулся на оставленный вдали город. Он прошел в молчании несколько шагов и начал раздельно читать только что родившиеся в сердце слова.

Разве можно найти где краски,

Написать чтоб картину утра.

Оно краше чудесной сказки.

Это жизни моей заря.

Оно вспыхнуло заревом в сердце,

Второпях отступает тень.

Люди, братья! Господу верьте,

Он для нас лучезарный День.

— Вот это здорово, — восторженно сказал Пашка, — тут одни поэты.

— А ну, Паша, покажи свой талант? — спросил Игорь. Пашка, долго не думая, начал говорить:

Солнце всходит и заходит,

А в тюрьме моей темно.

Дни и ночи часовые

Стерегут мое окно.

Друзья искренне рассмеялись.

— Между прочим, в этом кроется большой смысл, — сказал Андрей.

— Конечно, — согласился Игорь, он в тон Пашке добавил.

Как, хотите стерегите.

Я и так не убегу.

Мне и хочется на волю,

Цепи рвать я не могу

— Да, — сказал Андрей, — если Сын освободит, истинно свободны будете“.

Ребята шли по тропинке, направляясь к реке. В кустах крякали разбудившиеся деркачи и утки. Воздух наполнялся разными голосами. На зеркальной поверхности реки время от времени всплескивала рыба.

— В эту пору хорошо бы порыбачить, — сказал Андрей, шедший впереди.

— А ну, кто дальше бросит камень? — сказал Игорь и первый бросил камушек. Он скользнул по поверхности реки и, несколько раз отбившись об воду, исчез на средине.

Друзья положили свои вещи и начали бросать камни. Каждому хотелось бросить дальше. Победителем вышел Игорь, он дальше всех запускал свои камни.

Устав от бросания камней, ребята пошли дальше. Несколько раз они останавливались, любовались красотой природы, немного отдыхали.

К полдню они прошли большое расстояние. Кругом был теперь лес. Высокие сосны, как стрелы, тянулись ввысь. Кряжистые дубы стояли, по-богатырски распростерши свои могучие ветви. Тишина и свежий, смолистый запах благотворно действовали на городских жителей. Вдали от всего, они чувствовали себя свободно, непринужденно.

По пути они много разговаривали о прошлых днях, о всем, что заполняло жизнь молодежи.

Всё это время Пашка ожидал, когда друзья станут говорить о Боге. Ведь они же верующие и не может быть, чтобы они не сказали ничего о Нём. Его бабушка всегда всем говорит о Боге.

На одном взгорке они остановились. Здесь протекала шумная речушка, и недалеко было озерцо с чистой, прозрачной водой.

Друзья быстро соорудили шалаш, сложили свои вещи и решили пройтись по лесу.

Андрей первый стал говорить о Боге. Он внимательно посмотрел на Пашку и спросил:

— Какого ты понятия о Боге, Паша?

— Моя бабушка тоже мне задавала такой вопрос. — ответил Пашка. — Я иногда размышлял на эту тему и никогда не приходил к какому-либо выводу. По-моему, должен быть высший авторитет, от кого исходит всё то, что мы называем жизнью.

— Мы этот авторитет называем Богом, — ответил Игорь. Он создал все видимое и невидимое и дал всему Свои законы.

— Но всё же, как можем доказать, что Бог есть? — спросил Пашка.

— Стоит только внимательно присмотреться к окружающей природе, к порядку и закономерности, как можно найти доказательство о Его сущности, — сказал Андрей.

В продолжение разговоров Пашка рассказал друзьям о сне, который он однажды видел.

— Никому я его не рассказывал, вам первым решил рассказать. Конечно, это вздор, но вот почему такое может присниться?

— Может и не вздор, — сказал Игорь, — через сон Бог хочет тебя привлечь к Себе.

— Меня удивляет, — сказал Пашка, — вот вы с Андреем воспитанники советской школы, отличники, хорошие спортсмены, что называется гордость школы, и в то же самое время вы верите в Бога. Как это совместить?

— Друг, — начал Андрей, — это дело Самого Бога. Наша заслуга только та, что мы поверили Его слову, остальное Он сам сотворил в нас, чему мы сами удивляемся.

— Как это понять? — спросил Пашка.

— Мы начали читать Евангелие, — пояснил Игорь. — Сначала много было непонятного. Над некоторыми словами мы просто насмехались. Но продолжали читать. С вопросами обращались к моему папе, он объяснял нам. Приглашал на собрания, молился за нас. Потом пришло время, когда мы один за одним пережили возрождение Свыше, получили уверенность в спасении. Таким образом мы пришли к реальному уверованию в сущность Бога.

Пашка молчал, каждое слово, сказанное Игорем, горящими стрелами вонзалось в его сердце. В нем начинался ему непонятный процесс.

В лесу уже темнело. Друзья около своего шалаша развели костер. Лес наполнился разнородными звуками и голосами птиц. В небе сияло множество звезд.

Ребята сварили уху из пойманной днем рыбы. Хорошо покушав, они долго еще сидели у костра, разговаривали. К полночи они пошли спать.

Костер догорал. Тонкие струйки дыма, изгибаясь между сучьев, поднимались вверх. В лесу, на лоне природы, спалось хорошо. Ребята после дневных приключений уснули сразу.

— Красота в лесу, — сказал Пашка, проснувшись утром. Солнце светило прямо в отверстие шалаша.

Встав, ребята пошли к речушке, умылись холодной водой, потом развели костер и стали приготовлять завтрак.

Игорь достал из вещевого мешка Евангелие, предложил прочитать одну главу. Для Пашки это было ново, он ничего не сказал. Усевшись на пенек, Игорь стал читать девятнадцатую главу Евангелия от Луки.

Здесь описывалось о Закхее, сборщике податей, мытаре, как он с радостью принял в свой дом Христа, когда Он пришел в их город Иерихон. Как он с радостью пообещал раздать половину имения бедным и вчетверо воздать своим должникам.

Пашке запало в сердце, когда Христос сказал: „Ныне пришло спасение дому сему“.

— Это то, что они мне рассказали, — подумал он о своих друзьях. „Ныне пришло“, — повторил он. Он подумал, что и к нему относится это слово „ныне“, это значит сегодня.

Целый день снова прошел в различных развлечениях. Купались в озерце, ловили рыбу, залазили на деревья.

Вечером снова сидели у костра разговаривали. Светились в небе звезды. Пели ночные птицы. Но ничто не нарушало дружные разговоры друзей. Они говорили о Боге Творце, Кто так любит человека, что Сына отдал на страдание и смерть, чтоб спасти грешника.

Слова Евангелия умиляли сердце. Пашка слушал и все впитывал в свою память в сердце. Всё было таким свежим, как этот лесной воздух. В этих словах была жизнь. Какая простота, а сколько правды было в этих простых повествованиях Евангелия.

Перед сном Игорь и Андрей становились на колени и поочередно молились Богу. Сердечно, искренне они благодарили Бога за все дары природы. Молились за всех родных, друзей, поминали и Пашку, просили Бога, чтоб и ему открылись глаза и чтоб он принял в сердце Христа, как своего Спасителя.

Пашке было неловко, когда друзья становились на? колени и начинали молиться, он, склонив голову, сидел на пеньку около костра и мысленно присоединялся к их молитвам.

В эту ночь, к великому удивлению Пашки, ему приснился снова тот сон, который он видел несколько месяцев назад, который он рассказал вчера друзьям.

Картина была та же самая. Всё то, кроме что лестница спустилась к самым его ногам, и он стал на нее, и она вместе с ним поднялась высоко в небо. Голос, кого-то невидимого, прозвучал над ним: „Ты теперь спасен“.

Пашка проснулся. От этого сна и от всего слышанного за эти дни у его родилось неотвратимое желание стать таким, как Андрей и Игорь.

Он долго лежал, размышлял, пробовал молиться сам. Он уснул снова и снова услышал тот же голос: „Ты теперь спасен“.

Когда он открыл глаза, солнышко утреннее светило в отверстие шалаша. На душе было радостно. На деревьях чирикали птички, в речке журчала вода. Потрескивали в костре дрова, подложенные кем-то из друзей.

Когда Игорь снова читал Евангелие от Луки пятнадцатую главу и там, где блудный сын сказал: „Встану, пойду к отцу моему и скажу ему“, Пашка встал и со слезами на глазах сказал:

— Я хочу вместе с вами молиться.

Он стал на колени, обратил свой взор к восходящему солнцу и сказал: „Отче, прости и меня и прими в Твои обители радости и жизни“.

Дальше он разразился рыданиями. Он склонил голову на траву и долго вздрагивали его плечи. А когда поднялся, взор его сиял радостью вечного утра. Он рассказал друзьям о ночном видении и засвидетельствовал о радости, полученной в это утро. — „Я спасен“, — сказал он.

Друзья вместе радовались и благодарили Господа за спасение их друга Павла.

Ванда

Мама часто брала Ванду с собой в церковь. Когда они шли в дом Божий, мама говорила:

— Смотри, Ванда, в собрании надо сидеть тихо. Не оборачивайся, не разговаривай.

Вначале Ванде было боязно. Она удивленно смотрела, как люди заходили в молитвенный зал и тихо садились на скамейки.

Когда начиналось богослужение и играл орган, Ванда так была поглощена музыкой, что ни на что не обращала внимание.

— Любишь собрание? — спрашивала ее тетя Зося, которая всегда садилась возле нее.

Ванда кивала головой в знак согласия и плотнее прижималась к маме.

— Мама, — спросила однажды Ванда, — могу я взять с собой куклу в собрание?

— Нет, детка, нельзя, — ласково ответила мама, — в собрание ходят только живые люди.

— Моя кукла Неля живая, она ходит, — сказала Ванда.

— Нет, нет, куклы пусть остаются дома, — строго сказала мама.

Ванде было непонятно, почему нельзя брать в собрание куклу.

Когда детей оставляли в отдельной комнате и давали им листки с картинками, где няня рассказывала им про мальчика Иисуса, Ванда хотела быть с мамой. Она говорила ей:

— Мамочка, я хочу быть в собрании с тобой.

Она всегда сидела с мамой и тетей Зосей. Ванда не | все понимала, но знала, что пастор был не такой, как вот тот, что стоит у дверей и всем улыбается, кто заходит в собрание.

Он улыбался и Ванде, когда она с мамой заходила в собрание, и гладил Ванду по голове, что ей совсем не нравилось.

Пастор говорил долго и не разу не улыбался. Ванда думала, что его все боятся, потому что, когда он говорил, некоторые тети и дяди плакали. А когда пастор становился на нижнюю ступеньку около кафедры, к нему тогда подходили люди, становились на колени и тоже плакали.

Ванда решила, что пастор сердитый.

— Мама, — спросила она однажды, — а ты не боишься пастора, как все остальные?

— Нет, милая, его никто не боится, — сказала мама, — он хороший.

— А почему люди плачут?

— О детка, это Дух Божий так делает, что люди плачут, — ответила мама.

— А Дух Божий делает, чтоб ты плакала? — не унималась Ванда.

— О да, милая, я часто плачу, когда молюсь Богу.

— Мама, а где Бог живет? — спросила Ванда

— Он на небе высоко, — пояснила мама. — Его никто не видит.

— А пастор Его видит?

— Он слышит Его голос в своем сердце, потом нам говорит, — сказала мама.

Этого Ванда не могла понять, как можно слышать сердцем.

Когда приходили домой из собрания. Ванда начинала играть со своими куклами. Посадит их рядами, сама станет впереди, как это делает пастор в собрание, возьмет в руки книгу и начинает, „читать“.

После этого она брала губную гармошку и начинала играть, а потом пела гимны, которые она знала на память.

Учила Ванда свои куклы жертвовать на тарелку. Пробовала ставить их на колени, но из этого ничего не выходило, куклы падали.

Однажды Ванда решила, что одна из ее кукла может принять крещение. Она сказала об этом маме. Мама сказала:

— Нельзя этого делать, это святое дело. Крещение принимают только те, кто верует в Господа Иисуса Христа. Это могут делать только люди, а не куклы.

— А я могу принять крещение? — спросила Ванда.

— Ты ещё маленькая. Когда ты подрастешь и поймешь волю Божию, тогда и ты примешь святое крещение, — сказала ей мама.

Ванде очень нравилось ходить в собрание. Она уже знала многих людей. Все любили ее. Если кто разговаривал с ее мамой, всегда старались сказать что— либо и Ванде. Это ей нравилось.

Теперь Ванда начала посещать Воскресную школу. Она знала много золотых стишков. Маме она рассказывала их. Она показывала свои листки тоже маме. Мама внимательно рассматривала их • и спрашивала

Ванду, чтоб она ей объясняла. Ванда любила рассказывать маме, что на ее листках нарисовано.

— Ты должна хорошо знать Слово Божие, — говорила ей мама.

— Мама, я люблю Иисуса Христа, — сказала Ванда однажды.

— Это очень хорошо, — сказала мама. — Он тебя любит тоже.

— Когда я буду такая как ты, мама, я буду больше любить Иисуса.

Мама смотрела на свою дочку и радовалась. В душе она молилась, чтоб вера, заложенная в сердце ребенка, осталась на всю жизнь. И она знала, что посеянное в детское сердце Слово Божие даст свои плоды в жизни Ванды. Мама хотела, чтоб Ванда стала миссионеркой.

В город

По обочине дороги, разбитой снарядами, в предвечернюю пору медленно шло трое детей. Они шли молча, стараясь обходить наполненные водой выбоины. Утром прошел сильный дождь.

Кто они, эти три путника? Куда они идут?

Старшему из них восемь лет, его звать Лин Фу. Два его спутника, Ким Су и Мо Синг, — одногодки. Им по семь лет.

Они повстречались на дороге еще вчера, когда перестал артиллерийский обстрел их деревни. Они спаслись, спрятавшись в балку.

Много людей было убито и ранено в этой банке. После, когда всё утихло, они вышли из укрытия и увидели, что все дома были разрушены. Кругом всё горело, стоял смрад, едкий дым резал глаза. Слышались стоны искалеченных людей. Оставшиеся в живых повылазили из нор и канав. Они ходили возле сгоревших домов, ища, что уцелело от пожара.

По дороге, что проходила недалеко от деревни, двигалось много людей. Мальчики пристали к старшим и пошли с ними, не зная куда.

Старшие говорили, что только в городе можно найти спасение. Вскоре трое друзей остались одни. Старшие их перегнали.

У дороги валялись разные вещи. Ким Су поднял свернутое армейское одеяло. Лин Фу нашел пустой котелок и взял его с собой. Мо Синг нашел сумку с какими-то вещами. Он так и не рассмотрел их.

— Наш дом сгорел, — сказал Лин Фу, шедший впереди, — и куры наши погорели тоже.

— Наш дом тоже сгорел, — сказал Ким Су, — и всё. всё сгорело...

— Я есть хочу, — сказал Мо Синг. — Вчера вечером я поел немножко рису и это все...

— Нам нужно что-то придумать, чтоб подкрепиться, — сказал Лин Фу. — Я тоже еле-еле ноги волоку.

— До города еще далеко, — вздохнул Ким Су.

— Как ты знаешь, далеко или нет? — сердито сказан Лин Фу.

Ким Су ничего не ответил, потому что он не знал, как далеко до города. Ему хотелось, чтоб до города было близко. Им всем хотелось, чтоб до города было близко.

— А что у тебя в сумке? — спросил Лин Фу, дотронувшись до сумки Мо Синга.

— Я не знаю, — ответил Мо Синг, — я как поднял ее, так и не посмотрел еще.

Ребята свернули в сторонку, уселись под деревом, и Мо Синг вытрусил содержимое сумки на траву.

Все втроем накинулись на сухари.

— Стойте! — строго сказал Лин Фу, — обождите, мы должны поделить поровну каждому.

И он разложил сухарики на три равных части. Поевши, ребята решили отдохнуть. Они теснее прижались друг к дружке и сидели под деревом, прикрывшись одеялом.

Уже совсем стемнело, было тихо и страшно. Вдалеке слышались глухие взрывы бомб, в мутном небе отражались бледные пятна пожарищ.

Разрезая ночную тишь, над лесом пролетело несколько самолетов. По дороге один за другим проходило несколько покрытых брезентом грузовиков. Яркий свет от фонарей осветил место, где находились под деревом ребята.

— Видно, как днем, — прошептал Ким Су.

— А ты молчи, а то услышат и нас постреляют, — боязливо прошептал Мо Синг.

Ребята снова утихли. Они уснули.

Неспокойная ночь нависла над Вьетнамом. Ночью и днем было не спокойно. По дорогам передвигались войска. Солдаты шли усталые и озлобленные. Танки тяжелыми гусеницами поразворачивали дороги. После прошедшего утром дождя везде стояла грязь. Она сплошной лавой затопила дороги. Тысячи беженцев шли на юг искать убежище от наступающего неприятеля. В эту ночь много людей ночевало под кустами, в балках, где попало.

Тревожная ночь сменилась сумрачным утром. В туманной дали, где-то за морем, всходило солнце. Оно не обещало радостный, светлый день истерзанной войной стране.

Неласково встретило утро наших друзей. Они проснулись, дрожа от холода. Даже одеяло не помогло им согреться. Они сидели, никто не хотел подниматься. Наконец Лин Фу встал первый и, разминаясь, сказал:

— Ээх-ма, сиди-не сиди, а идти надо. Айда, братва, вставайте!

Он взял свои пожитки, приготовляясь в дорогу. Они снова, один за другим, медленно пошли между кустами по обочине дороги. Мо Синг начал всхлипывать и, наконец, расплакался.

— Маму мою убило вчера, — сквозь слезы проговорил он. — Она была хорошая мама,

— Мамы все хорошие, — сказал Ким Су.

Ничего не сказал Лин Фу. Тяжелую думу думал этот восьмилетний малыш. Маму и папу его убило одной бомбой. Он лежал немного поодаль, и его закидало только грязью. Когда, наконец, он вылез из ямы, на месте, где были его папа и мама, была глубокая яма, обагренная кровью. Остался он один.

Прозябшие, голодные, они походили на мокрых цыплят без квочки. На одном кусту ребята заметили какие-то ягоды. Они стали срывать их и есть без разбору. Ягоды были кислые, не вкусные. Набив оскомину, ребята перестали их срывать. Они пошли дальше.

За поворотом, под обрывом, они заметили перевернутую машину. Постояв немного, они нерешительно подошли к машине. Под кузовом лежало несколько убитых солдат. Их придушило бортом перевернутой машины.

— Чьи это солдаты? — спросил Ким Су.

— Это наши вьетнамцы, — ответил Лин Фу. — Видишь, какая форма на них. Пошли, — сказал он, — поищем, может найдем что-либо поесть.

— Боязно, — сказал Ким Су.

Ребята вытащили из кабины два вещевых мешка. Лин Фу взял пистолет и пачку патронов. Пистолет он заложил за пояс, а патроны положил в карманы пиджака.

— Пригодится, — сказал он, — теперь война, нужно оружие.

— Пойдемте отсюда, — сказал Мо Синг, — я боюсь убитых людей.

— Убитые ничего нам не сделают, — заметил Лин Фу, — живых надо бояться.

Отойдя немного в сторону, они уселись под кустом и начали рассматривать содержимое мешков.

В одном мешке они нашли три банки консервов и две буханки хлеба, несколько сушеных рыб и кусок копченой ветчины. Ребята стали есть, что попалось под руки. Консервные банки они разбили камнем и доставали мясо пальцами. Наевшись досыта, они стали рассматривать содержимое другого мешка.

Вдруг из-за куста вышел человек. Увидев пищу и вещи, он грозно крикнул и кинулся на ребят. Он быстро затолкал всё в мешок и, злорадно захохотав, ушел.

Лин Фу вскочил на ноги, зло сверкнув глазами, побежал за незнакомцем. Ким Су и Мо Синг не успели опомниться от переполоха, как услышали два выстрела. Через несколько минут Лин Фу крикнул им, чтоб помогли взять вещи. Они побежали за кусты и увидели Лин Фу с мешками. Незнакомца там не было. Напуганный выстрелом, он убежал.

— А где тот человек? — одновременно спросили ребята.

— Когда я выстрелил ему в спину, он, как заяц, убежал в кусты, — ответил Лин Фу с достоинством победителя.

— Лин Фу — сказал Мо Синг, — ты настоящий герой.

— С тобой мы не пропадем, — добавил Ким Су.

Лин Фу понравилось слово герой. Он это слово много раз слыхал, когда старшие разговаривали о войне.

— Держись дружней, ребята. Все будет хорошо, — бодро сказал Лин Фу.

Они достали из мешка по теплому свитеру и одели их поверх своих ветхих рубашек.

Долго шли они вдоль дороги. Машины нагоняли их и перегоняли, обдавая грязью. Ни одна не остановилась, чтобы подвести кого-либо из пешеходов. По дороге встречались люди, тянувшие свои пожитки на двуколках, на тачках. Некоторые несли свои вещи на коромыслах. Беспрерывным потоком люди шли и шли. Мужчины и женщины, старые и молодые, дети — все шли с одной надеждой: найти спасение в городе.

Друзья остановились отдохнуть и попить воды. Около дороги в канаве лежала женщина. Она не стонала, не двигалась. Возле нее сидела лет восьми девочка. Ее плечи вздрагивали, она плакала. Ребята стоял и возле и молчали.

— Пойдемте отсюда, — наконец сказал Лин Фу.

Девочка подняла голову пристально посмотрела на ребят и, плача, сказала:

— Не уходите... Это моя мама. Она только что умерла.

Она склонилась над умершей и начала навзрыд плакать. Ребята все стояли, не зная, что им делать.

— Кто ты? Откуда? — тихо спросил Ким Су.

Девочка ничего не ответила. Она, всхлипывая, смотрела на умершую.

— Ты хочешь есть? — спросил Мо Синг, — у нас есть пища.

— Куда ты пойдешь? — в свою очередь спросил Лин Фу.

— Не знаю, — еле слышно ответила она.

— Как тебя звать? — спросил Мо Синг и добавил: Меня звать Мо Синг, а это, — указал он на товарищей, — Лин Фу и Ким Су.

— Меня звать Ким Чанг, — всё так же тихо сказана девочка.

Ребята подсели к ней и стали участливо с ней разговаривать. Они стали утешать Ким Чанг, как могли. Лин Фу дал ей кусок хлеба и ветчины. Девочка стала есть, как едят голодные. Ей было трудно проглатывать пищу. Мо Синг принес из ручья воды в котелке и дал ей пить. Покушав, Ким Чанг сказала:

— Не оставляйте меня, у меня больше нет никого.

— Пойдем с нами, сестренка, — сказал Лин Фу.

Он достал из мешка свитер и дал Ким Чанг. Она одела его поверх своей блузки. Потом попросила ребят прикрыть умершую зелеными ветками. Ребята наломали веток, прикрыли умершую и пошли дальше. Ким Чанг шла с ними. Время от времени она останавливалась смотрела на оставшуюся позади умершую маму. По щекам катились слезы, она плакала.

На ночлег они остановились под низким, развесистым деревом. Завернувшись в одеяла, все вчетвером прижались друг к другу. Они сидели под густыми ветвями, свисавшими над ними, как зонтик. Утром они снова отправились в путь.

Обогнавший их крытый брезентом грузовик остановился. Когда наши путники поравнялись с ним, солдат-американец вышел из кабины. Он спросил их, куда они идут, и, не ожидая ответа, сказал им, чтоб залазили в кузов грузовика. Ничего не спрашивая, друзья залезли в кузов и разместились на свободных местах. В кузове уже было трое детей их возраста и двое старших людей. Всех их подобрали на пути и везли в город.

Никто не знал, кто эти американцы и куда они их везут. Но их никто не боялся. Солдаты были приветливые и дали всем детям по шоколадке и по нескольку бисквитов.

Ехали они долго. Грузовик бросало то в одну, то в другую строну. Дорога была изрыта снарядами и исковерканная гусеницами танков.

В город въезжали, когда заходило солнце. На улицах толпились люди. Из задней, открытой части грузовика дети могли видеть, что творится на улицах города. Для них все казалось странным. В городе они никогда не были и никогда не видели столько много людей, машин, высоких домов. Вскоре грузовик въехал в узкую улицу и долго вилял по переулкам и наконец подъехал к дому, в окнах которого ярко сиял свет.

Тот же солдат, который помог им залезть в кузов, вышел и сказал:

— Вот мы приехали. Это — приют для таких, как вы. Здесь вас накормят, и вы будете здесь жить.

Друзья слезли с грузовика. От непривычной, долгов езды они стояли прижавшись друг к другу. Им казалось, что всё под ногами рушится.

На дворе стояло несколько таких грузовиков, возле них расхаживали американские солдаты. С грузовиков сгружали ящики с продовольствием и тюки с одеждой.

К приехавшим пришло несколько человек и на их языке стали с ними разговаривать. Им сказали, чтоб заходили в дом. По два запускали в длинный коридор и сразу направляли в душ. Мальчиков распределяли мужчины, девочек женщины в белых платьях.

Вымывшись и переодевшись в другую одежду, ребята снова зашли в коридор, из которого их направили в большой зал со столами. Их рассадили за длинными столами по обе стороны.

Лин Фу не хотел потерять своих друзей. Он хотел их найти. Он хотел видеть Ким Чанг тоже. Он осматривал себя в новой одежде и дивился, что он так выглядит смешно. Он рассмеялся.

— Чего ты смеешься? — спросил у него человек с белой повязкой на рукаве.

Вместо объяснения Лин Фу попросил его помочь найти его друзей. Он назвал их имена. Человек громко позвал Ким Су и Мо Синга и попросил их подойти к нему. Через несколько минут все трое были за одним столом.

— Господин, — снова обратился Лин Фу, — с нами приехала одна девочка. У нее умерла мама, она шла с нами всю дорогу. Мы хотим, чтоб и она была здесь с нами.

— Да, мы хотим, чтоб Ким Чанг пришла к нам сюда, — умоляюще попросил Ким Су.

Человек внимательно посмотрел на них, немного подумав, он сказал:

— Вы ее увидите завтра. Она в другом отделении с другими девочками.

Когда все уселись за столы и успокоились, человек, с которым разговаривали наши друзья, вышел к переднему столу, взял в руки Библию и сказал:

— Добро пожаловать в приют „Милосердие“. Здесь у нас пятьсот детей, двести тридцать мальчиков и двести семьдесят девочек. Все они, как и вы, лишились своих родителей при разных обстоятельствах. Этот приют содержат верующие в Бога люди. Они живут в Америке. Они любят всех вас, хотя никогда вас не видели. Они любят Господа Иисуса Христа и потому помогают несчастным детям, как вы. Господь вас любит и хочет, чтоб и вы любили друг друга.

— Мы любим друг друга. А? — повернувшись к Лин Фу, сказал Ким Су.

— Шш, — прошипел рядом сидящий мальчик, — разговаривать теперь нельзя.

Потом человек читал из Библии. Ребята почти ничего не понимали. Всё для них было ново. Одно они поняли, когда после молитвы им сказали, чтоб они ели. Ребята накинулись на пищу и стали поедать все, что было перед ними.

— Видно проголодались, — снова сказал мальчик, говоривший прежде.

— Если бы ты столько прошел, как мы, тоже проголодался бы, — сказал Лин Фу.

На дворе было уже совсем темно. Окна были завешены. После ужина всех детей разместили по койкам спать.

Наши друзья зажили новой жизнью. В приюте они узнали о любви Господа Христа ко всем людям, особенно к детям.

Лишний рот

Родители Лизы, многодетные, бедные люди, жили в большом, портовом городе. Ее отец, Максим Лукашкин, не имел никакой профессии, работал где случится. Он заглядывал в питейные заведения, где оставлял свои заработанные деньги, отчего в доме были драки, крик и ругань. Жена его почти каждый год прибавляла в семью по ребенку.

— Что мы будем делать? — неистовствовал он, — и так не хватает на жизнь, а тут еще прибавление в семью.

— А ты бы не пропивал деньги. Вот и хватало бы на жизнь, — упрекала его жена, маленькая женщина с быстрыми, хитрыми глазами.

— Ты, Фрося, больше мне не говори, что я пью, — наставительно говорил Максим. — Может я пью с горя.

— Тебе горе, а мне-то не горе? — отвечала Фрося.

Когда родилась Лиза, Максим даже не пошел в больницу проведать жену. Он ходил нахмуренный и все твердил себе: „Лишний рот... лишний рот...“

Смотрел он на пятерых детей, один другого меньше, и морщил лоб. Не радовали его эти невинные малыши. Не видели они от него отцовской ласки, не слышали нежного слова. Когда кто из них, бываю, плакал, Максим принимался бить ребенка, как бы сгоняя на нем свое зло.

— Максим, — сказала Фрося, — как мы назовем это дитя? Я без тебя не хочу выбирать ей имя.

— „Лишний рот“ — вот ее имя, огрызнулся Максим, — так и запиши в метрику „Лишний рот“ — поняла?

Он со злостью схватил свою шапку и куда-то ушел. Вернулся под утро вдребезги пьяный. Жена назвала девочку Лизой — первое имя, что пришло ей на память.

Тяжелая жизнь была в доме для маленькой Лизы. Отец ее даже видеть не хотел, да и Фрося не проявляла особой материнской нежности. Лежит бывало маленькая крошка в своей кроватке в мокрых пеленках, голодная, плачет, надрывается, а Фрося как бы не слышит.

Когда Лизе исполнилось три года, Максим послал на работу жену. Долго она отговаривалась, ссылаясь на малого ребенка, Максим был неумолим в своем решении.

— Что же мы будем делать с Лизой? — сквозь слезы спрашивала Фрося.

— Отвезем ее моей матери. Скажем, пусть посмотрит пока, а там видно будет, — сказал он. Мать его жила в другом городе.

Не могла отказать добрая бабушка. Она сама часто недомогала, но, зная что в доме сына и невестки ребенок не выживет, решила взять Лизу на некоторое время. Ее муж, не родной отец Максима, не соглашался, но потом смирился и он.

Маленькая, темноволосая Лиза на руках у бабушки была, как кукла.

Не могла налюбоваться ею бабушка Лукерья. Все показывала ее, хвалила, какая она умница.

— Хотя бы они не забрали назад Лизу, — говорила сама себе бабушка.

Напрасно боялась Лукерья, сын Максим и невестка были рады, что сбыли с рук „Лишний рот“. При встречах, которые случались очень редко, они как бы проявляли заботу о ней, но это было так притворно, что им самим становилось неловко. Вскоре и дедушка Кирилл привык ко внучке. Он как-то сказал ей:

— Ежели Максим не заберет ее к себе, пущай живет у нас, не объест.

Учила бабушка свою внучку Слову Божию. С ранних пор Лиза заучивала золотые стишки из Евангелия. А память у нее была изумительная.

Дедушка подошел однажды к пресвитеру церкви и сказал:

— Ты, брат, вызови сегодня нашу внучку. Она скажет стишок из Слова Божия.

Боязливо вышла наперед в собрании маленькая Лиза и с испугом начала говорить стишок. Бабушка почти все сказала за нее. После этого каждое воскресенье Лиза выходила рассказывать стишки.

Лизу бабушка научила при встрече со старшими говорить: „Здравствуйте“. Это очень любили старшие верующие. Они ее хвалили. Лизе это нравилось. Стоит, бывало, маленькая пятилетняя девочка и протягивает свою тоненькую ручку пожилому брату: „Здравствуйте, дядя“.

Однажды Лиза заболела. Стал беспокоить аппендицит. Пришлось ее положить в госпиталь. Дедушка Кирилл лишился сна и еды, все думал о внучке. Просил в собрании молиться за нее. В общих молитвах слышно было сердечное: „Господи, верни к нам Лизу здоровой“. Б воскресенье ее не было в собрании, и все чувствовали эту потерю. Лиза не выходила наперед рассказывать свой стишок.

Она вернулась в собрание после двух недель. За пропущенное воскресенье она рассказала два стишка. Потом поблагодарила всех за молитвы.

Когда дедушка с бабушкой шло в собрание, Лиза шла между ними. Важно, с достоинством входили они в дом молитвы и с довольством смотрели на свою внучку, как она ласково со всеми приветствовалась, а потом шла в свой класс Воскресной школы.

Когда приезжали родители Лизы, она им начинала свидетельствовать об Иисусе Христе.

Мама с раздражением говорила:

— Лиза, ты что монашкой хочешь заделаться или что? Что ты начинаешь нам проповедовать? Ты еще маленькая, тебе только восьмой год пошел.

Из маленькой, худенькой Лизы выросла стройная девочка. Ее темные, длинные волосы выросли до пояса.

В школе Лиза отличалась скромностью и старательностью. Некоторые ученики над ней надсмехались, называли ее святой Елизаветой.

— Не обращай на них внимания, — говорила бабушка. — Это они от зависти.

Лиза знала, что надо надсмешникам прощать, не обижаться на них. Она к обидчикам относилась особенно хорошо. И некоторые из них стали хорошими подружками, стали посещать воскресную школу.

Однажды пресвитер проповедовал о великой любви Божией к человеку, призывал довериться Богу и принять Его дар во Христе.

К концу его проповеди Лиза вся в слезах встала и вышла наперед. Она преклонила колени на том месте, где каждое воскресенье рассказывала свои золотые стишки.

Пресвитер вышел из-за кафедры, подошел к склоненной Лизе, положил свою руку на ее голову, попросил все собрание встать.

— Лиза молись вместе с нами, открой свое сердце Господу, в Которого ты веришь.

Слезно стала взывать Лиза своему Спасителю о даре спасения. Плакала она, плакал пресвитер и все собрание. Больше всех плакали от радости дедушка Кирилл и бабушка Лукерья, которые так бережно воспитывали Лизу в духе Евангелия.

— Это самая большая награда нам, — говорил дедушка.

Лиза не пропускала собраний, не опаздывала. Всегда имела несколько сбереженных монет, чтобы положить на тарелку во время церковного сбора.

Не спешил пресвитер говорить Лизе о принятии крещения. Он верил, что сама душа, принявшая Господа, скажет об этом.

Незаметно прошел год со дня отдачи Господу. Лиза часто молилась в собрании. Все чаще стала она молиться о вступлении в завет с Господом. Однажды она сказала пресвитеру:

— Я хочу дать обещание Господу служить доброй совестью, принять крещение.

Пресвитер посетил ее дома, имел беседу с дедушкой и бабушкой, которые с особой готовностью ожидали светлого момента крещения по вере их внучки.

— Ты, Лиза, должна сообщить твоему папе и маме о твоем решении, — сказал пресвитер.

— Они такие противники, — сказала бабушка, — хуже их нет в мире.

— Все равно надо сообщить им об этом, — сказал пресвитер.

Было назначено испытание Лизы. Со спокойной уверенностью отвечала Лиза на все, что спрашивали ее верующие.

Был назначен день крещения. Приготовлялась церковь к этому событию, приготовлялась и Лиза.

Накануне воскресенья, когда Лиза должна была вступить в завет с Господом, нагрянули мать ее и отец.

Изрядно выпивший отец и мать ворвались в дом дедушки и стали ругать перепуганных стариков, угрожать им.

— Я тебя вот тут покрещу с твоим дедушкой, этим сектантом, — кричал пьяный Максим на Лизу.

— Вы нам совратили дочку, — выкрикивала мать, — мы не допустим, чтоб в нашей семье были сектанты. Мы православные, такими и умрем.

На шум пришли соседи. Они не понимали, в чем дело, а когда разобрались, ушли.

— Собирайся, пойдем с нами, — кричал Максим на дочь. — Довольно. Мы сделали ошибку, что отдали тебя им.

— Я с вами не поеду, — спокойно ответила Лиза. — Когда мне было три года, я вам была не нужна, а теперь мне тринадцать лет. Я буду жить с дедушкой и бабушкой.

— Я тебя свяжу и увезу домой, — не унимался Максим.

Кончилось тем, что Максим с Фросей уехали с угрозами действовать через властей.

— Господь меня защитит и от властей, — сказала им Лиза. Она подошла к расстроенной Фросе, обняла ее и со слезами сказала:

— Мамочка, я люблю тебя и папу, я хочу, чтоб и вы поверили в Иисуса.

— Ты еще молодая и этих вещей не понимаешь, — гневно ответила ей ее мама.

— Нет, мама, я понимаю, что Господь любит меня и всех грешников, — сказала Лиза.

Наступил заветный день крещения Лизы. Еще с самого раннего утра она встала и с особым благоговением молилась Богу, просила милости папе и маме. Она молилась, чтоб устоять в вере и не поддаться I влиянию мира этого.

— Господь сказал, — говорил пресвитер, — надлежит нам исполнить всякую правду.

После проповеди он пригласил крещаемую к наполненному водой баптистерию. Вошел сам в воду, сошла и Лиза. Все собрание встало, и в зале воцарилась абсолютная тишина.

— Лиза, — спросил громко пресвитер, — веришь ли ты, что Христос твой Спаситель.

— Да, — кротко ответила Лиза.

Она была погружена в воду по заповеди Господа, Который сказал:

„Кто будет веровать и крестится, спасен будет“.

„О дивный день, о дивный день, когда Господь меня простил... “ торжественно звучало в зале. Присутствующие ощущали присутствие Духа Божия в сердцах. С великой радостью приветствовали Лизу, когда она после собрания выходила из зала.

— Не бойся, сестричка, что тебе может случиться от неверующих родителей, Господь твоя Защита, — давала ей наставление одна старшая сестра.

— Она перешла Иордан, а родители остались по ту сторону. Что они могут ей теперь сделать? — многозначительно сказал дедушка Кирилл, обнимая свою внучку.

Прошли годы.

Бог позаботился о Лизе и дал ей хорошего мужа, верующего парня. На свадьбу были приглашены отец и мать. Во время бракосочетания Максим Лукашкин, отец Лизы, слушал наставления пресвитера, думал о своей порочной жизни. И когда все стали на молитву о благословении жениха и невесты, Максим неожиданно для себя почувствовал теплоту на щеках. Это текли слезы.

— Господи, прости меня, окаянного, — взмолился он шепотом.

А когда закончилась церемония бракосочетания, Максим первым подошел к дочери и, целуя ее, сказал:

— Доченька, я тоже принял Христа в сердце...

УТРО

ДОБРОЕ УТРО

На востоке перламутром

Озарился небосклон,

Это детям снова утро

Посылает свой поклон.

Разливается веселье

В еще дремлющей тиши.

„Поднимайтесь-ка с постели,

Поскорее, малыши“.

Сладкий сон смежает глазки,

Так не хочется вставать...

После мирной, сонной сказки

За учебники опять.

С добрым утром, с добрым утром, —

Вторит радостный привет.

Бог поможет стать вам мудрым,

Выходите, дети, в свет.

Выходите нам на смену,

Знамя взяв из наших рук.

С вами будет неизменно

Иисус, ваш верный Друг.

УТРЕННЕЕ

Даль прохладою дохнула,

Солнце только что взошло.

Птичка робкая вспорхнула, —

Все в природе ожило.

Разлились в просторе трели

Звонких птичьих голосов.

Нежной утренней свирелью

Огласилась даль лесов.

Тает мрак житейской бури,

Разве время унывать?!

Посмотри: в лучах лазури

Все зовет торжествовать.

Все устроено премудро,

Жизнь во всём, во всём краса.

Неветшающее утро

Возвещают небеса.

МЫ ПОЕМ!

Эту песнь поем мы снова,

Мы поем бессчетно раз —

Воплотилось Божье Слово

В плоть такую, как у нас.

Это слово нам известно,

Его имя Иисус.

Он зовет к стране небесной

От земных, греховных уз.

Он ведет Своей дорогой,

Кто пришел к Его кресту,

Кто оставил мир убогий

И неверья темноту.

ПО УТРУ

В небесах горят румянцем

Солнца раннего лучи.

И блестят зеркальным глянцем

С гор текущие ручьи.

Ярче свет, короче тени,

Тают сумраки вдали.

Это утро Воскресенья

Для измученной земли.

Поднимайся, житель мира,

Тьма растаяла, нет туч.

Разливается все шире

Золотой на небе луч.

На призыв откликнись Божий,

Он зовет к Нему прийти.

Не блуждай по бездорожью,

По опасному пути.

Это день сегодня — Божий,

Неизменный вечный дар.

В этом мире ты — прохожий,

Дни твои, как дым, как пар.

И пока сегодня светят

Солнца яркого лучи.

Эту радость на рассвете,

Друг, от Бога получи!

ДЕВОЧКА

Ночь прошла, и утро дышит,

Всех зовет: пора вставать.

Только девочка не слышит,

Очень хочется ей спать.

Солнце нежное в окошко

Смотрит, девочку любя.

„Ты поспи еще немножко,

Еще рано для тебя“.

Соловей вспорхнул на ветку,

Трель чудесную разлил.

„Ну вставай, вставай же, детка,

Бог нам радость подарил“.

СВЕТИЛО

Мир уснувший осветило

Восходящее светило,

Вдалеке проснулся день,

Ароматы льет сирень.

На траве блестит роса,

Льются птичьи голоса.

В эту пору на рассвете

Сладко спят малютки дети.

А когда заглянет солнце

К ним в открытое оконце,

И тогда приятный сон

Улетит за небосклон.

В воскресенье поутру

Разбудите детвору.

В церкви есть Воскресный класс,

Пусть туда идут тотчас.

СОЛНЫШКО

Солнышко светит и греет, —

Жизнь в его теплых лучах.

Чувствует сердце бодрее,

Радость сияет в очах.

Утром, как мать, улыбнется

Озолотив небосклон,

Всюду в полях разольется

Песни торжественный звон.

Шепот ласкающий листьев,

Трепетный звон ручейка,

Музыка в воздухе чистом,

Нежный порыв ветерка.

Хочется крикнуть в восторге,

Чтоб услыхали везде, —

Песню о любящем Боге,

Гимн об Иисусе Христе.

УТРО ЗОВЕТ

Только рассеялись тени

Ночи-царицы земли,

Светится день Воскресенья

Заревом новым вдали.

Луч восходящего солнца

Радостных полон вестей,

Ласково смотрит в оконце,

Будит он малых детей.

В школу Воскресную надо

Им поскорее идти.

Эй, торопитесь, ребята,

Нет вам другого пути.

Радостно дети и смело

В школу Иисуса идут.

Ждет их великое дело,

Ждет их ответственный труд.

О разном

ВЕСНА ИДЕТ

Утихла вьюга,

И тает лед.

Дыханье юга

Отраду льет.

С пригорков льются,

Шумя, ручьи.

Кричат, дерутся

В полях грачи.

Шелковой дымкой

Покрыта даль,

И невидимкой

Ушла печаль.

Весна царицей

Вступает к нам

В свою столицу,

В зеленый храм.

Настало утро,

Пришла весна.

И ты будь мудрый,

Вставай от сна.

Кто дружит с ночью,

Тот любит сон.

Христа воочью

Не встретит он.

Свет заслоняет

Ночная тьма.

Вся жизнь земная —

Одна тюрьма.

Душа стремится

Встречать весну.

Она, как птица,

У нас в плену.

Открою двери,

И голубь мой

На крыльях веры

Взлетит домой.

ДАЛЬ ЧИСТА

Даль чиста, ясна,

В небесах лазурь.

В воздухе весна,

Нет ни туч, ни бурь.

Ах, как хорошо,

Радостно как жить!

Где бы ты ни шел,

Всюду жизнь царит.

Разлились рекой

Блага без конца.

Бог дарит покой,

Радует сердца.

И цветок цветет,

И ручей журчит.

Всё тебя зовет

В мире с Богом жить.

Улыбнись и ты —

И узрят глаза,

Как цветут цветы,

Как блестит роса.

РУЧЬИ

На лугах, журча, струятся

Говорливые ручьи.

В росных травах серебрятся

Благодатные лучи.

Поднебесная природа

Пробуждается от сна.

С неба послана свобода,

Дышит радостью весна.

В каждом кустике зеленом,

В каждой капельке росы

Благ Господних миллионы,

Океан святой красы.

Кто в объятьях тяжкой лени,

Выходи от злых сетей!

К вечной Жизни воскресенье

Дано в Господе Христе.

Он пошлет душе рожденной

Благодатные лучи.

Из души освобожденной

Потекут любви ручьи.

В ЛЕСУ

В лесу так тихо и свежо,

Смолистый запах ели.

Легко дышать, и хорошо

В зеленой колыбели.

Вот и поляна, а на ней

Алеет земляника.

И, словно бисер, между пней

Румяная клубника.

Вот дуб стоит, как богатырь,

Угрюмый и кряжистый.

А красота и вдаль, и в ширь,

И воздух чистый, чистый.

В ветвях поет пернатых хор,

У ног ручей струится.

Здесь сердце рвется на простор,

Здесь хочется молиться.

ПРИДИ

Говорит Господь: „Приди,

Я твой грех омою.

Сам пойду Я впереди

Узкою тропою“.

„Поведу к Себе домой,

Выходи навстречу.

Воззови ко Мне, сын Мой,

Я тебе отвечу“.

„Буду Я твоим Отцом, —

Сиротой не будешь.

Ты с сияющим лицом

Радоваться будешь“.

„В небе слава ждет тебя

И удел спасенных.

Я зову к Себе, любя,

“орем удрученных“.

ПОСЛЕ НОЧИ

После темной ночи

Будет светлый день.

Глянет солнце в очи,

И растает тень.

Солнце — наш Спаситель

Ночью, как и днем.

Дети, приходите,

Ваша радость в Нём.

НЕСМОЛКАЯ

Несмолкая, мчится

Радостная весть.

Я хочу молиться,

Я желаю петь.

Бурные потоки

Радости текут.

Близким и далеким

В Господе приют

В небо дверь открылась,

В мир пришел Христос;

Благодать и милость

Грешникам принес.

ЗАГАДКИ

Кто ответит в один миг:

Как зовется Книга книг?

Кто б ответить это мог:

Кого спасает Вечный Бог?

Кто, нас прощая вновь и вновь,

Являет милость и любовь?

(Христос)

ЗОВ

Слышен зов небесный:

Бог зовет людей —

Знатных, неизвестных,

Старых и детей.

Тот, кто разумеет

Правду этих слов,

Отзовись скорее

На небесный зов.

РАЗЛИВ

Разливайся песня

Радостным потоком

О любви небесной

Близким и далеким.

В плане Саваофа

Грешникам спасенье.

Страшная Голгофа —

Радость Воскресенья.

Жить Спаситель будет

В возрожденном сердце.

Верьте, братья — люди:

Бог нас спас от смерти!

ВЕЛИКИЙ БОГ

Нам Отец Небесный

Дар великий дал.

В облике телесном

Сына в мир послал.

Сын Единородный

Людям послужил.

Он кормил голодных,

Жаждущих поил.

Бедных и несчастных

Миловал, спасал.

Всех Он ежечасно

К вечной жизни звал.

Кто Его полюбит

И за Ним пойдет,

Тот на небе будет,

Где Господь живет.

ОН СКАЗАЛ

Он призвал тебя однажды,

Исцелил от слепоты.

Что б ты видел кустик каждый,

Как в полях цветут цветы.

Чтоб Христа увидел тоже

И пошел Его тропой.

Чтоб узнал о том прохожий,

Что соделал Он с тобой.

Чтоб израненные души

Не блуждали в темноте.

Чтоб на море и на суше

Все узнали о Христе.

Он сказал: „Иди за Мною,

Для тебя работа есть“.

Я пойду тропой земною

Возвещать Благую весть.

ГОСПОДЬ ЗАЩИТА

В мире страх и ожиданье

Неминуемой беды.

Людям надо в покаяньи

Смыть греховные следы.

Над землей нависли тучи

Новых ужасов войны.

Мир стоит над страшной кручей,

Перед пастью сатаны.

Поднимите в небо взоры,

Там спасение для нас.

Нам Господь Христос — опора

Каждый миг и каждый час.

Разъяренная стихия

Миру грешному гроза.

Свою церковь Сам Мессия

Заберет на небеса.

ДОРОГА

Впереди дорога,

Трудный путь далекий.

Под защитой Бога

Я не одинокий.

Много бед и горя

Повстречаться может.

Мне Господь опора,

Он в пути поможет.

День идет к закату

Там на небосклоне.

Как родному брату,

место дал на лоне.

Потому иду я

По Его дороге,

Верю, что найду я

Мир в Его чертоге.

ПО ВЕРЕ

Вера двигает горами,

Все возможно для нее.

Наделил Господь дарами

Нас, наследие Его.

Постигать мы можем верой

Тайну скрытую миров.

Вера отворяет двери

И в родной, отцовский кров.

Вера движима любовью.

Этой силе меры нет.

Бог нам дал права сыновьи,

На молитвы Свой ответ.

Хорошо по вере Божьей

Жить победою Христа.

Только верующий может

Свет нести во все места.

МОЯ СТЕЗЯ

Мне с миром не в ногу,

Мы с ним не друзья.

К Спасителю Богу

Одна есть стезя.

По ней я прохожим

Все дальше иду.

Мы с миром не можем

Ужиться в ладу.

В нем душам отрава,

В нем тьма, а не свет.

Ни слева, ни справа

В нем радости нет.

У бездны, у ада

Тупик и конец.

В нем призрак отрады

И горечь сердец.

Мне с миром не в ногу,

Дружить с ним нельзя.

К Спасителю Богу

Проходит стезя.

ШИРЕ ШАГ

Шире шаг, смелей ребята,

Дела много впереди,

Не страшит пусть нас утрата

На евангельском пути.

Понесем Святое Слово

По деревням, городам,

Пусть небесная обнова

Просияет тут и там.

Будем сеять Слово Божье

На распаханных полях,

На борьбу с грехом и ложью

Мы пойдем, забывши страх.

Чтоб над родиной земною

Пролился обильный дождь.

„Все вы сможете со Мною“, —

Говорит небесный Вождь.

СОВЕТ

Если ты угрюм и мрачен,

Неприветлив, нелюдим,

Путь твой будет неудачен,

Труден и непроходим.

Встретишь многие преграды

С первых жизненных шагов,

И потери, и утраты,

И бесчисленных врагов.

Будь по-дружески приветлив,

Всех улыбкой награди,

Примирительной и светлой

Ты дорогою иди.

Словом ласковым, любезным

Другом сделаешь врага.

Будь отзывчивым, полезным,

Отвращайся от греха.

БОРИСЬ

Звучит кругом

Благая Весть,

Борись с врагом

Надежда есть!

Находит ночь,

Сокроет даль.

Сомненье прочь —

Уйдет печаль.

Бодрей на труд,

Смелей вперед.

И там и тут

Нас ждет народ.

Порок и грех

Разит сердца.

Всегда для всех

Любовь Отца.

Спасает Бог

Своих детей

От всех тревог,

От злых сетей.

ПАПА — КОНЬ

Папа раз пришел с работы,

Утомленный и в пыли —

Он хотел с большой охотой

Отдохнуть от дел вдали.

Но как раз не тут-то было —

Папа, отдых позабудь!

Наберись немного силы.

Отдохнешь когда-нибудь.

Только двери за собою

Затворил и видит вот —

Дети шумною гурьбою

Выбегают наперед:

„Папа, папа, расскажи-ка

Ты нам сказку про мышей,

Как ловил их кот Мурлыка

И остался без ушей.

Нет не эту — про Ивана,

Как верхом на Горбунке

Ехал морем-океаном

Он с краюхою в руке“.

Просит малая Христинка:

„Папа, папочка, нагнись,

Я тебе сяду на спину.

Он нагнулся: „Ну садись“,

Рассмеялась как Христинка,

Быстро села на „коня“

И пришпорила ботинком:

„Ну, быстрее мчи меня“.

Папа-конь ползет устало,

На спине наездник-дочь.

На душе приятно стало,

И ушла усталость прочь.

ЧТО ВАЖНЕЕ?

Хорошо иметь сноровку,

Ловкость, прыть и быстроту,

Перескакивать веревку,

Прыгать в даль и в высоту,

Поднимать руками гири,

Бегать, плавать и нырять,

Чистоту держать в квартире,

Нравы дикие смирять.

Хороши занятья спортом,

И — спортсменов дружный круг.

И болезнь любого сорта

Не сразит здоровый дух.

Но физических занятий

Недостаточно юнцам.

Помните, спортсмены-братья,

Нужен мир Христов сердцам.

От святого благочестья

Польза есть в житьи святом.

Вы ищите высшей чести,

Быть в союзе со Христом.

О ТАНЕ

Нашей Тане уже годик,

Но она еще не ходит.

Ступит раз, другой и вдруг —

Пошатнулась и бу-ух!

К ней на помощь по привычке

Подбегают две сестрички.

Помогают малой крошке

Снова стать на свои ножки.

Таня встала и смеется,

Но пройти не удается.

Ей обидно, что она

Подрасти еще должна.

ЕСТЬ МНОГО ДОРОГ

Есть много дорог

И много путей.

А мне только Бог —

Путь жизни моей.

Он за руку Сам

Проводит меня.

Домой в небеса,

В сияние Дня.

И в стужу, и в зной,

И ночью, и днем

Спаситель со мной.

Я радуюсь в Нем.

Так страшно кругом,

Темно впереди,

Но в битве с врагом

Господь победит.

Бушует гроза,

Потоками дождь,

Но видна стезя

И близок мой Вождь.

Пусть бури и смерч

На этом пути,

Но праведный меч

Поможет пройти.

Со мной Иисус —

Надежда моя.

Я с Ним не боюсь,

С Ним радостен я.

ВРЕМЕНА ГОДА

Как зовем мы пору ту,

Когда всё везде в цвету,

Когда даль чиста, ясна?

Дети знаете? ВЕСНА!

По тропинке, по лесной,

Что приходит за весной,

Когда солнцем всё согрето?

Подскажите дети! ЛЕТО!

Когда в школу там и тут

Дети с книгами идут,

Желтый лист и в небе просинь?

Всем известно — Это ОСЕНЬ!

Белый снег летит, как пух,

Мчатся санки во весь дух.

Гонит всех мороз в дома,

Это МАТУШКА ЗИМА!

ЗАГАДКИ

Кто был распят, как злодей,

Для спасения людей?

Кто невинный кровь пролил

И Отца за нас просил?

Кто разрушил силы тьмы,

Чтобы радовались мы?

Кто вернется в мир опять,

Чтоб с Собой спасенных взять?

Вот еще один вопрос:

Что тебе дает Христос?

ОТВЕТЫ

Наш Господь, Он за людей

Был наказан как злодей.

Он невинный кровь пролил

И отца за нас молил.

Он разрушил силы тьмы,

Чтобы радовались мы.

Он вернется в мир опять,

Чтоб и нас с Собою взять.

Вот, ответ наш на вопрос:

Всё во всём для нас — Христос!

КОГДА Я ВЫРАСТУ

Когда я вырасту большой

И долго буду жить,

Я буду радостно душой

Спасителю служить.

Я как Христов миссионер

Поеду за моря,

Чтобы открыть спасенья дверь

Забытым дикарям.

Я понесу Господень свет

Туда, где тьма, где ночь.

Хочу с начала юных лет

Страдающим помочь.

ПЕРЕД СНОМ

Меня мой папа научил

Молиться перед сном,

Чтоб Божий Дух на мне почил

И ночью, как и днем.

Чтоб я хорошая была,

Молюся я Христу,

И чтоб за Господом пошла,

Как только подрасту.

НА НОЧЬ

На землю спустились уж тени,

Рабочий окончился день.

В молитве склоняю колени,

Забыв про усталость и лень.

И детской молитве внимая,

Господь посылает покой.

Пусть ночь за окном обнимает

Просторы могучей рукой.

Ни страхи ночные, ни тени,

Ничто не нарушит мой сон.

Молитву мою, без сомненья,

Я верю, что слушает Он.

Спокойно усну на постели,

Приснятся мне светлые сны.

За окнами шепчутся ели

В объятьях ночной тиши.

УЖЕ ТЕМНО

На дворе темно — темно.

Всюду тишина.

Свет погас уже давно,

Все в объятьях сна.

Только в небе высоко

Звездочка горит.

Так приятно, так легко,

Мир в душе царит.

Все уснули, мал и стар,

Под покровом тьмы.

Ночка — это Божий дар.

Благодарны ль мы?

ПОРА СПАТЬ

День прошел, настала ночь.

Смолкла канитель.

Спать пора, игрушки прочь

Дети все в постель

Тишина везде царит,

В окнах свет погас.

Только яркая горит

Звездочка, как глаз.

Завтра будет новый день,

Радостный, святой.

А теперь ночная тень

Принесла покой.

На молитву перед сном

Стала детвора.

Ночка шепчет за окном.

Дети — спать пора!

БАБУШКА

Старушка добрая всегда,

У ней есть внучки, внуки.

К ней не одна пришла беда,

Болят спина и руки.

Ослабла бабушка совсем

И ходит еле-еле.

„Неужто не нужна я всем,

Как страшно в самом деле“.

Вот у окна сидит она

И горестно вздыхает.

А на дворе царит весна,

Природа расцветает.

„Мне умереть пришла пора,

Как трудно в годы эти“.

Вдруг прибегают со двора

Гурьбою шумной дети.

„Скажи нам, Кто Такой Христос?“

Пролепетал Сережка.

Ей стало радостно до слез:

„Еще б пожить немножко“.

Про маму, без мамы

У МЕНЯ ЕСТЬ МАМА

У меня есть мама дорогая,

За нее всегда молюся я.

Не заменит мне ее другая.

Она мама милая моя

Моя мама лучше всех на свете,

Нежная, желанная моя.

Ее любят маленькие дети,

Но люблю сильнее маму я.

Хорошо мне с нею утром рано.

Ночью, днем, и летом, и зимой.

Я хочу быть с мамой постоянно,

С ней пойду на небеса домой.

Моя мама лучше и дороже

Всех даров, что я могу назвать.

Мама — дар великой ласки Божьей,

Дорогая любящая мать.

ПРО МАМУ

Мама — первое слово

Нежных малюток-детей,

Радость родимого крова,

Свет перекрестных путей.

В ней утешенье находит

Малый и старый всегда.

Каждый по жизни проходит,

Милое слово твердя.

Мама, о мама, как много

В слове том чистой любви

Заповедь Господа Бога:

„К маме любовь прояви“.

МАМИНЫ УРОКИ

Помню я твои уроки

Бесконечной доброты,

И не стерли жизни сроки

Этой грамоты следы.

Мне слова твои, как стрелы,

Напролет пронзили грудь.

Ты влекла к великой цели,

На святой и верный путь.

Ты евангельскую новость

Рассказала малышу.

Я твою живую повесть

До сих пор в душе ношу.

И тебе, родная мама,

Земно кланяется сын.

Я иду дорогой прямо

До сияющих вершин.

СПАСИБО

Спасибо, большое спасибо —

Я маме любимой скажу.

За ласку твою когда-либо

Я, мама, тебе отслужу.

Дана ты мне милостью Божьей,

Спасибо тебе за труды.

Даст Бог, и я вырасту тоже

И буду такая, как ты!

ЛУЧШИЙ ДРУГ

Мама — лучший друг на свете,

Нежный, верный, кроткий.

С мамой радуются дети.

С нею не сиротки.

Мама своих деток любит,

Учит их и нежит.

Кто сироток приголубит?

Бедных кто утешит?

Дети! — заповедь Господня:

Маму возлюбите.

Вы любовь свою сегодня

К маме проявите.

МНОГО ЕСТЬ СИРОТ

Много есть сирот на свете,

Без отца и мамы дети.

И они всегда по маме

Плачут горькими слезами.

Их Спаситель утешает,

Нас помочь им приглашает.

На тот зов сироткам-детям

Поскорей, друзья, ответим.

НА МОГИЛЕ

Часто вечерами

Всё одна и та

Горькими слезами

Плачет сирота.

Глубоко зарыта

Мама под плитой.

Трудно жить забытой

В мире сиротой.

Тьма сокрыла горе

Черною каймой.

В тихом детском взоре

Страх застыл немой.

Ах, куда пойду я

С горькою судьбой.

Лучше упаду я

И усну с тобой

И уснет малютка,

Сидя на плите.

А вокруг так жутко,

Страшно в темноте.

Боже, Ты, мой Боже,

Кто ее найдет?

Кто же ей поможет,

Слезы кто утрет?!

ПЕСНЬ СИРОТЫ

На яву ль, во сне

Так отрадно мне

Часто вспоминать

Дорогую мать.

Все мои мечты,

Дорогая, ты.

Нет уже со мной

Матери родной.

Все прошло, как сон,

Путь земной свершен.

В свете вечных дней

Встретимся мы с ней.

Рождественские

Я ЗНАЮ

Я не знаю — зимой иль летом,

В который день календаря

Был первый праздник в мире этом -

Рожденье Господа Царя.

Но знаю я, что в Вифлееме

Родился Он, Спаситель мой.

И я ликую сегодня с теми,

Кто стал на путь Его прямой.

ВЕЧНО НОВО

Вечно свято, вечно ново

Рождество для нас Христово.

Много лет из года в год

Праздник этот радость льет.

Славьте Бога, стар и мал,

Он Спасителя нам дал.

РАДОСТНАЯ ВЕСТЬ

Не умолкли песни мира

И восторженной хвалы,

Прозвучавшие в эфире

На полях Святой земли.

Когда дремлющие дали

Огласил небесный хор,

Тот пришел, Кого все ждали

Во всем мире с давних пор.

Это радостное пенье

Понеслось, как по волнам.

Благодатное спасенье

Во Христе дается нам.

Пусть же нашей песни звуки

Вознесутся к небесам.

Бог простер святые руки

И пришел на землю к нам.

ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Когда родился Иисус,

В ту ночь пел дивный хор.

И я сегодня веселюсь,

Сияет счастьем взор.

В ту полночь встретили Христа

Простые пастухи.

Сегодня та же темнота

И тяжкие грехи.

Но кто к Нему придет теперь,

Он примет и спасет.

К Нему всегда открыта дверь,

Он всех к Себе зовет.

ПРАВДА В НЕМ

Эту правду не сотрут столетья:

В мир родился Богочеловек.

И с тех пор свидетельство о Свете

Возвещается из века в век.

Оно ходит по сельским дорогам,

От бедняцких хижин до дворца.

Примиренье человека с Богом

Наполняет радостью сердца.

Он родился и, на нас похожий,

С нами был в обители земной.

Не как гражданин, а как Прохожий

Он пришел позвать нас в край родной.

В мире был Он людям непонятен,

Хотя речь Его была проста.

Он очистил от греховных пятен

Наши души кровью со креста.

Потому ликуют Божьи дети —

Бог открыл им двери в небеса, —

Где поют в неугасимом свете

Гимн хвалы спасенных голоса.

ВИФЛЕЕМ

В тиши ночной и глух, и нем,

В объятьях вещей тьмы

Библейский, тихий Вифлеем

Припоминаем мы.

И что же нас к нему влечет,

Чем знаменитый он?

Отсюда нашей эры счет,

Здесь был Христос рожден!

Вот потому и Вифлеем —

Святая колыбель.

Известна всюду людям всем

Как радости удел.

Здесь на полях в святую ночь

Пришла в мир этот весть:

Родился Бог, чтоб нам помочь,

Что нам спасенье есть!

Что в Нем начало всех начал,

Оглашено окрест,

Что здесь впервые прозвучал

Небесный манифест.

ПАСТУШЬЯ

Они не смели ночью

На один миг прилечь.

Не закрывая очи,

Должны овец стеречь.

Тогда в ночном молчаньи

Увидели они

Небесное сиянье

Лазурной вышины.

Стояли в изумленьи,

Их всех сковал испуг:

Явился им в мгновенье

Господень ангел вдруг.

Он пастухам вещает

О радости для всех.

Родился, Кто прощает

Великий людям грех.

Словам его поверив,

Оставивши стада,

Спешат они к пещере

Приветствовать Христа.

СЛАВА БОГУ

Поднимите к небу взор:

Там в сиянии светил

Гимн поет небесный хор,

Прославляя Бога сил.

Припев:
Славьте, славьте Бога,

Он нас возлюбил.

Он простил нам много,

Нас усыновил.

Поднимите к небу взор:

Там звучит Благая Весть.

Бог снимает наш позор.

Слава Господу и честь!

Припев:
Славьте, славьте Бога,

Он нас возлюбил.

Он простил нам много,

Нас усыновил.

ОН ПРИШЕЛ

Забылись крепким зимним сном

Весь мир и каждая квартира.

Не знают люди об одном,

Что к нам пришел Спаситель мира.

Не может видеть в эту ночь

Христа, кто весь во власти лени.

А Он пришел, чтоб нам помочь

И дать погибшему спасенье.

Кто хочет радость обрести,

Кто изнывает под грехами,

Пусть поспешит и он прийти

К Христу-Младенцу с пастухами.

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО

Тихо кругом. Спит все мирно, беспечно.

Ночь распростерлась вокруг бесконечно.

Звезды горят золотыми огнями,

Темень пронзают своими лучами.

Не шолохнет, не промолвит ничто.

Тихо кругом. Но не знает никто,

Что в Вифлееме в пещере простой

Младенец родился у Девы святой.

Счастливая Мать над малюткой сидит

И с нежной улыбкой на Сына глядит.

I Иосиф был тоже все время при ней,

Как верная стража Супруги своей.

Та радость, что им наполняла сердца.

Была без предела, была без конца.

Кругом тишина над землею царит,

А в небе звезда золотая горит.

В бескрайнем просторе пылают лучи,

И вдруг — что за пенье в глубокой ночи?

То ангельский хор величает в хвале:

„Слава в Вышних Богу, и мир на земле“.

Небесное воинство славит Христа,

Пусть славой наполнятся наши уста.

Там были тогда пастухи на полях.

От дивного пенья пришли они в страх.

И ангел Господень им радость принес,

Что там в Вифлееме родился Христос.

Они говорили: „Не стоит ли нам

Пойти посмотреть, что случилось там“.

И встали в тот час, и поспешно пошли,

И в яслях на сене Младенца нашли.

Пойдемте и мы поскорее туда

К Иисусу, где радостно будет всегда.

ПАСТУХИ

Ночь кругом темна, тиха,

Светят звезды ясно.

Спали все, а пастухам

Ночью спать опасно.

Сторожат они стада

Зорко, осторожно.

Знать, великая беда

В темноте возможна.

Вдруг, сияя, как кристалл,

Вещими лучами,

Ангел Божий им предстал

С чудными речами.

Слышат повесть пастухи

В страхе и в смущеньи:

Тот рожден, Кто за грехи

Людям даст прощенье.

Поспешили в Вифлеем,

Радуясь сердечно.

Бог послал спасенье всем,

Он нас любит вечно.

ОН

Он — причина бытия,

Властелин времен.

Им стоят земли края,

Бог-Всесильный Он.

Он пророкам говорил

О судьбе племен.

И в обилии открыл

Милость грешным Он.

ДЕТСКАЯ ПЕСНЯ

В высоте небесной

Славит Бога хор.

И напев чудесный

Огласил простор.

Ныне радость людям,

Бог нас возлюбил.

Пусть прославлен будет

Сын-Эммануил.

Многие столетья

Все поют о том:

Радостно на свете

С Господом Христом.

НЕ СМОЛКАЯ

Не смолкая мчится

Радостная весть;

Хочется молиться,

Хочется запеть.

Бурные потоки

Радости текут;

Близким и далеким

Есть теперь приют.

В небо дверь открылась,

В мир Христос пришел.

Благодать и милость

Грешник в Нем нашел.

ЗНАЮТ

Знают наши села,

Знают города

О том дне веселом,

О том дне Христа.

Белым полотенцем

Застланы поля;

О святом Младенце

Знает вся земля.

Всем погибшим людям

Дан спасенья дар.

Вечно славен будет

Наш Спаситель-Царь.

ТИХАЯ НОЧЬ

Тихая ночь над землею,

Спит утомленный народ,

Скрытый туманною мглою

В темной дали небосвод.

Сердце спасенное радо,

Бог воплотился для нас.

Вот что нам, братия, надо

Петь, а не спать в этот час.

В небо открыты нам двери,

Бог приглашает войти.

Будем же, братия, верить,

Радость нас ждет впереди!

БОГОЧЕЛОВЕК

Для бедных мира и калек,

Живущих в темноте,

Спаситель Богочеловек

Родился в бедноте.

Но нищих Он обогатил,

Голодных накормил.

К Отцу заблудших возвратил,

Сирот усыновил.

Он проповедовал любовь,

Он нам явил ее.

И нас потерянных привел

В наследие Свое.

ТАМ В ВИФЛЕЕМЕ

В Вифлееме, в Палестине,

В обетованной стране

Бог явил в рожденном Сыне

Дар спасенья вам и мне.

ПО ЭФИРУ

Каждый миг летит в эфире

Весть о Господе Христе,

И расходится все шире

Весть Благая в этом мире

О прощеньи на кресте.

По земле, за океаны,

Несмолкая день и ночь,

Весть о мире во все страны

Говорится неустанно:

Бог пришел, чтоб нам помочь.

ПЕСНЬ РОЖДЕСТВА

Пусть поется песня

О Великом дне:

Дал Отец Небесный

Радость вам и мне.

В мир пришел Спаситель,

В грешные края.

Он — Святой Учитель, —

Это знаю я.

Он для всех сегодня

Открывает дверь.

На призыв Господень

Поспеши теперь.

СТАРЕЦ СИМЕОН

Старец Симеон —

Праведный был он.

Много лет он жил,

Господу служил.

Дух Святой был с ним,

Богом он любим.

Знал он наперед.

Что он не умрет,

Пока в мир придет

Иисус Господь.

Старец Симеон

Богом вдохновлен.

Он приходит в храм,

Где на руки сам

Взял Дитя-Христа,

И молиться стал:

„Ныне, Боже мой,

С миром на покой.

Раб благословлен,

Ибо видел он

Для народов Свет,

Что яснее нет.

ВЕЩАЕТ

Вещает Слово Божье

О радости большой.

И я сегодня тоже

Ликую всей душой.

Любовью вечной дышит

Спасителя призыв.

Кто может, тот да слышит,

Кто верит — будет жив.

Кто стал на ту дорогу,

Пусть с радостью идет.

Пусть будет слава Богу,

И каждый пусть поет.

ПРИЮТ ЦАРЯ

На небосклоне

Горит заря.

В простом загоне

Приют Царя.

Он добровольно

Стал бедняком.

Со всем, что больно,

Он был знаком.

Он может бедным

В нужде помочь.

Где Он — бесследно

Уходит ночь.

Спасенье людям

Дано с небес.

Кто верит, будет

В стране чудес.

ЭТА ВЕСТЬ

Эта весть святая

Неизвестна всем.

Многие не знают

Город Вифлеем.

Там однажды ночью

В яслях для скота

Пастухи воочью

Видели Христа.

Так явился людям

Богочеловек.

И Его мы будем

Прославлять вовек.

НОЧЬ

Над землею ночь нависла

Россыпью кристальных звезд.

Кончен срок, сошлися числа,

В мир пришел Господь Христос.

Это чудо воплощенья

Вечной сути бытия.

Эта радость всепрощенья

Облетела все края.

И узнали все народы,

Что селенье Вифлеем

Колыбель из рода в роды

Новой заповеди всем.

ДЫШИТ НОЧЬ

Дышит ночь прохладой,

Темнота царит.

Только в небе дальнем

Звездочка горит,

Светлыми лучами

Освещает мглу.

Бог не забывает

Грешную землю.

Что всего дороже,

Он отдал для всех,

Чтоб простить навеки

Первородный грех.

ОН — СПАСИТЕЛЬ

Для больших и малых

Бог дал новый день.

Для людей усталых

Радостная сень.

Если мучат душу

Жуткие грехи,

Приди к Иисусу,

Как те пастухи.

Он в тиши полночной

Ждет тебя, мой друг.

Сам Спаситель хочет

Излечить испуг.

ЖИВ ГОСПОДЬ

Вокруг нас неверья ночь.

Прогони сомненья прочь.

Есть ли Бог? — На тот вопрос

Отвечай — живет Христос.

Он на небе, на земле,

В светлом утре и во мгле.

В поздней ночи, в ярком дне,

В облаках, в морях на дне.

Им все дышит, все живет.

Он погибшим жизнь дает.

СНЕЖИНКИ

В зимнем воздухе кружатся,

Словно пух, снежинки.

И на землю опадают

Белые пушинки.

Стал всем людям на примете

Мальчик назаретский.

Рождество на целом свете —

Это праздник детский.

ЗНАКОМЫЕ ПЕСНИ

Снова знакомые песни —

Радость, любовь, благодать —

Льются в стране поднебесной,

Милость нам благовестят.

Пусть над землею тревога

Тучей багровой висит.

Весть о спасеньи от Бога

Сердцу надежду дарит.

Нет, не забытая всеми

Песня под звездным шатром.

Мир нам явлен в Вифлееме

Новорожденным Царем.

ВДАЛЕКЕ

После мглы туманной

Засиял восток.

Льется непрестанно

Радости поток.

Воплотилось Слово

По любви Отца.

Рождество Христово —

Радость всем сердцам.

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ УТРО

Затянуло даль туманной дымкой,

Дышит берег елью и лозой.

За горами ласковой улыбкой

Загорелось утро бирюзой.

Промелькнула легкою походкой,

Чуть заметно, трепетная тень.

Это утро стало всем находкой,

Это народился Новый День.

Солнце счастья, радости и мира

Людям шлет неугасимый свет.

По волнам безбрежного эфира

Всем звучит рождественский привет.

ПРИШЕЛ

Пришел на землю

Небесный Царь,

И я приемлю

Спасенья дар.

В пещере тесной

Нашел уют.

Отец Небесный

Спасает люд.

Бодрее взоры —

Довольно спать.

Спаситель скоро

Придет опять.

РОЖДЕН В ВИФЛЕЕМЕ

Рожден в Вифлееме

Младенец святой.

Всем сердцем поверил

Я повести той.

Пусть время уходит

От нас навсегда.

Вовек не погаснет

На небе Звезда.

В далеком просторе

Пел ангельский хор.

Та песнь, небу вторя,

Звучит до сих пор.

Чудесные звуки

И пенье с высот,

От горя и скуки

Зовут нас вперед.

Рожден в Вифлееме

Младенец Святой.

Всем сердцем поверил

Я повести той.

Про школу

ШКОЛЬНОЕ

Вот и долгожданная пора,

В воздухе повеяло прохладой.

Встала, встрепенулась детвора,

Снова собираться в школу надо.

Золотится солнечный восход,

На траву крупней роса ложится.

Начинается учебный год.

Лист пожелклый в воздухе кружится.

По утрам серебряным звонком

В школе коридоры огласятся.

Как приятно быть учеником

Знанием полезным запасаться.

Храм науки открывает дверь,

К знанию проложена дорога.

Дети, приготовьтесь вы теперь

Сердцем и умом прославить Бога.

СЕНТЯБРИТ

Снова умиляющая сень.

Паутина в воздухе повисла.

Это тот же долгожданный день,

Это те же трепетные числа.

Мне сентябрь невысказанно мил,

Может потому, что месяц школьный.

Где-то далеко, за много миль,

Я оставил уголок привольный.

На заре сентябрьской петухи

Запевали молодецки бодро.

Выгоняли стадо пастухи,

Журавель скрипел, звенели ведра.

Отправлялась в школу детвора,

Шли по улице ватагой громкой.

Эта незабвенная пора

Золотой в душе осталась кромкой.

А сентябрь мне, как и прежде, нов.

Это месяц гроз и детской сказки.

Я смотрю, как загорелись вновь

Эти чистые, как небо, глазки.

Подросли, окрепли, а теперь

Выходите, дети, на дорогу.

Вам отворена большая дверь

Послужить и ближнему, и Богу.

ЗАВТРА В ШКОЛУ

Пробежала трепетная дрожь.

Сердце учащенно стало биться.

Завтра в школу наша молодежь

Снова направляется учиться.

Звонкий смех слыхать и тут и там,

Ожила широкая дорога.

Мама на прощание детям

Пожелает счастия от Бога.

И пойдут знакомою тропой

В первый класс, и во второй, и в третий...

Завтра утром дружною гурьбой

Выйдут в школу радостные дети.

Как хотелось бы пристать и мне

К этой рати с книгами под мышкой.

Чтобы все оставить в стороне,

Чтобы стать, как некогда, мальчишкой.

* * *

Но теперь я тоже ученик.

Я скажу вам, если захотите.

Мой учебник Божья Книга книг,

И Христос Господь есть мой Учитель.

ОСЕНЬ

Вот приходит вслед за летом

Золотая осень.

С нежным радостным приветом

Нам дары приносит.

Припасла с большой охотой

Много урожая.

Мы с печалью, с неохотой

Лето провожаем.

Пожелтела глушь густая,

По утрам туманы.

Улетают птичьи стаи

В заморские страны.

И бежат наперегонки

В школу ребятишки.

Раздается говор звонкий

Про тетрадки, книжки.

Хлебопашец отдыхает,

Кончились работы,

Всё имеет и не знает

Горя и заботы.

Листья падают на землю,

Смотрит сад убого.

Милость щедрую приемля,

Мы прославим Бога.

ГОСПОДЬ УЧИТ

В школе Божией мы только дети,

Только малые ученики,

Если ходим в Его мы свете

Под водительством сильной руки.

Он Свои нам дает уроки,

Его голос мы слышим в тиши,

Нежный, тихий, порою строгий —

Всё для радости нашей души.

Его лекции нам понятны,

Учит нас на родном языке.

Говорит Он нам просто, внятно

И тогда, когда мы вдалеке.

Он подходит к каждому близко,

Помогает усвоить урок.

Над упавшим склоняется низко

Удлиняя прощения срок.

Направляет на путь Свой вечный,

Чтоб вступали в Его мы следы

И стремилися к цели конечной,

Где нет скорби, греха и вражды.

СКАЖИ МНЕ

Скажи мне Слово Божие,

С которым ты знаком,

Приятное, пригожее,

Знакомым языком.

Чтоб Божьи повеления

И мне уразуметь,

чтоб радость и смирение

Я мог в душе иметь.

Чтоб нежное дыхание

Душою ощущать,

И чтоб в благоухании

Святой любви — прощать.

И чтоб молитва пламенем

Рождалась в моей груди,

Чтоб под Господним знаменем

Цель видел впереди.

Про них в Библии читаем

РЫБАКИ

Всю ночь на море рыбаки

Свои закидывали сети.

Но всем стараньям вопреки

Ни с чем вернулись на рассвете.

К причалу медленно гребли,

Не проронив друг другу слова,

Остановились на мели,

Чтоб вымыть сети после лова.

И в этот неурочный час

На берегу народ. Что это?

Между собравшихся сейчас

Учитель был из Назарета.

У самой отмели стоя,

Учил народ любви небесной.

А люд, дыханье затая,

Внимал Ему толпою тесной.

Дышало свежестью утра

Провозглашаемое слово.

Вот Он вошел в ладью Петра

И говорил к народу снова.

Слова Христа в Петрову грудь

Вливалися струей горячей.

Он знал ночной, напрасный труд,

Он знал о прошлой неудаче.

Окончив речь, велел отплыть

Для лова рыбы на глубины.

„Раз Ты велишь, уж так и быть, —

Я сеть мою опять закину“.

И снасть привычною рукой

Спускал он с ловкостью удалой,

И к удивленью рыбаков

Улов большой был, небывалый.

Сеть вытянуть было невмочь:

Она от тяжести прорвалась.

Зовут товарищей помочь, —

Сегодня рыбы всем досталось.

То чудо было неспроста

Совершено на радость здешним.

И в страхе Петр у ног Христа

Себя впервые видит грешным.

И этот случай был Творцом

Назначен от созданья века.

„Тебя Я сделаю ловцом,

Ловить ты будешь человеков“.

На призыв Господа они

Пошли, оставив свои сети.

И знают все и в наши дни

Тех рыбаков на целом свете.

ДАВИД-ПАСТУШОК

Синеглазый, светлокудрый,

Привлекательный на вид.

Храбрый, верующий, мудрый —

Это пастушок Давид.

Жил в селенье Вифлееме,

Пас отцовские стада.

Был Давид любимый всеми

И послушный был всегда.

Он восторженно о Боге

Пел чудесные псалмы,

Из которых очень много

Можем петь сегодня мы.

Пусть же будет нам примером

Юный пастушок Давид.

Он имел живую веру

И приятный, внешний вид.

СПЯЩИЙ ЕВТИХ*

[см. Деян. 20, 9]

В чистой горнице собранье

Проходило в поздний час.

Слушали все со вниманьем,

Не спуская с Павла глаз.

У окна облакотился

Мальчик, именем Евтих,

В сон глубокий погрузился,

Не услышав слов святых.

И тогда на землю сонным

С третьего жилья упал.

Это нам урок сегодня,

Чтоб никто из нас не спал.

И когда у нас в собраньи

Произносят Божью речь,

Будем слушать со вниманьем

И в сердцах слова беречь.

ДВА ДРУГА

Сын царя, Ионафан,

Был отважен и силен.

Полчище филистимлян

Победил в сраженьи он.

Был Давид слуга царя,

Молодой и полон сил.

Он врата-богатыря

В поединке поразил.

И Давид и Ионафан

Были верные друзья.

Знал их весь военный стан,

И народ, и все князья.

Дружбу эту дал им Бог,

Он восполнил их нужду.

Потому никто не мог

Между ими влить вражду.

Вот таких друзей Господь

Хочет видеть среди нас,

Чтоб могли мы побороть

Мир неверный каждый час.

МАЛАЯ ПЛЕННИЦА*

[4 Цар. 5, 1-14]

Девочка в стране далекой,

Где чужой язык и нрав,

Пленницею одинокой

Находилась там без прав.

Часто грустными глазами

В направлении одном

Всё смотрела со слезами,

Где ее отцовский дом.

За высокими горами,

Где струился Иордан,

Там она лишилась мамы

В час набега сириян.

И теперь она рабыней

Жить должна в чужой стране,

Быть служанкою княгине,

Неемановой жене.

Но Господь был с ней в неволе,

В этом был великий план,

Чтоб отдался Божьей воле

Полководец Нееман.

Всё случилось тут не сразу,

Есть на всё известный срок.

Нееманову проказу

Божий вылечил пророк.

Совершил большое дело

Малой пленницы совет.

Гак и мы о Боге смело

Возвестим на целый свет.

ТАВИФА*

[Деян. 9, 36. 40]

Тавифу знали все кругом,

Подобных ей бывает мало.

Она с готовностью бегом

На помощь ближнему бежала.

Ее за это все, любя,

Именовали быстрой серной.

Служа другим, забыв себя,

Она была во всем примерной.

А рукодельниц, как она,

В округе той встречали редко.

Шитье ее из полотна

Ценили дорого соседки.

Все хорошо было досель,

И вот родные все в испуге.

Она в больничную постель

Слегла, сраженная недугом.

Желали все, чтобы скорей

Тавифу видеть снова бодрой.

Но весть дошла из-за дверей,

Она уже на смертном одре

Порвалась жизненная нить,

Так трудно верить, правда ль это?

Таких ли надо хоронить,

Но песнь ее, как видно, спета.

Живая вера — как река,

Нет невозможного для Бога.

Молитвы сильная рука

Печаль прогнала от порога.

Апостол Петр, исполнен сил

Святого Духа, веры в чудо,

Тавифу к жизни воскресил

И стало то известно всюду.

ТИМОФЕЙ*

[см. Деян. 16. 1 и 2 Тим. 1, 2. 5]

Мальчик, добрый и послушный,

Радовал своих родных.

Тимофей был постоянно

Утешением для них.

Он воспринял указанья

Верить Богу, чтить людей,

Знать Священные Писанья

И прилежным быть в труде.

И когда апостол Павел

Взять решил его с собой,

Тимофея Бог направил

На служенья путь прямой.

Он любил Христово дело

И последовал за Ним.

Проповедовал всем смело,

И за это был гоним.

Он стал Павлов заместитель,

Бог его благословил.

И божественный учитель

Его истине учил.

Бог желает, чтоб сегодня

Мы были, как Тимофей.

Чтоб, кто плачет и кто стонет,

Спас Господь из злых путей.

АВРААМ

Бог сказал, и принял верой

Обещанье Авраам,

И послал Господь не мерой

Благодать его шатрам.

Авраам имел обычай,

Доверяясь, ожидать,

От достатка и добычи

Десятину Богу дать.

Делал он добро с охотой,

Божью заповедь храня.

По его молитве Лота

Бог избавил от огня.

И заботою житейской

Не был скован его стан;

Позади был Ур Халдейский,

Впереди был Ханаан.

Жизнь его — полна скитанья

Неудач, трудов, потерь.

Он отец обетованья,

Веры пламенной пример.

Шаг за шагом шел к победе.

Бог сказал, знать, будет так,

В долгожданное наследье

Сын родился Исаак.

Всех, кто Богу доверяет,

В небесах награда ждет.

Пусть же Тот нас ободряет,

Кто спасение дает.

МАЛЬЧИК ИИСУС

Дети, слушайте теперь

Мой простой рассказ

В подражание пример

Есть один у нас.

Если я задам вопрос:

Кто это такой?

Знайте, дети, Сам Христос —

Наш пример святой.

Только Он, а не иной,

Есть авторитет.

Что в истории земной

Лучше Его нет.

В Книге это написал

Нам евангелист.

Тот, Кто грешников спасал,

Был душою чист.

В этот мир, как человек,

Воплотился Бог.

Врачевал Он всех калек,

Исцелял порок.

В Назарете возрастал,

В городке глухом.

Был Он светел, как кристалл,

Сердцем и умом.

Всем он был хороший Друг,

Страждущих любил,

Почитал домашний круг.

Был трудолюбив.

Родителям угождал,

В благодати рос.

А когда Он возмужал,

Весть в народ понес,

И узнали все окрест

Славу Его дел.

Наконец голгофский крест

Был Его удел.

Вот, друзья, теперь к концу

Мой пришел рассказ:

Он восшел домой к Отцу,

Чтоб спасти и нас.

Я ПОЮ

С семьею спасенных

В далеком краю

Душой обновленной

Я песню пою.

О милости вечной,

О мире святом,

О новом сердечном

Союзе с Христом.

Мы радостью дышим

И ночью и днем.

Пусть каждый услышит

Ту песню о Нем.

МОИ СПАСИТЕЛЬ

Я в мире долго так блуждал

В объятьях смертной власти:

И доли лучшей я не ждал,

Не знал я, что есть счастье.

Но вот во тьме ночной звезда

Мне сердце озарила.

И радость дивная тогда

Мне путь к Христу открыла

И я немедля побежал

К Христу-Младенцу, в ясли,

В душе свет вечный засиял,

Сомненья все погасли.

И крикнул я: Спаситель мой!

И пал к Нему с поклоном.

Растаял смертный страх немой,

Я стал навек спасенный.

НЕ Я ЛИ, ГОСПОДИ

Настала ночь, зажглись все звезды в небе,

Разлился свет по темным уголкам.

В просторной горнице в ломимом хлебе

Христос явил Себя ученикам.

Внимали все они словам Господним,

В сердцах друзей теснилась вдруг печаль:

„Один из вас предаст Меня сегодня“.

— „Не я ли это, Господи. Не я ль?

— Не я ли, Господи?“ — вопрос Искариота

Едва был слышен, тусклый взгляд поник.

Увидел он, что знает ныне Кто-то,

Что стал предателем и друг и ученик.

Сокрыла ночь ушедшего Иуду,

Конец его в затянутой петле.

Родился день и стал известен всюду

Его поступок людям на земле.

Тяжелый крест лежит на Божьем Сыне,

Толпа свершила беспощадный суд.

Как много есть и между нами ныне

Отъявленных предателей Иуд.

НА ЕЛЕОНЕ

Дышало ночью с небосклона,

И вечер звезды зажигал.

В саду на склоне Елеона

Христос в борьбе изнемогал.

Кровавый пот с чела струился,

Страданья чаша перед Ним.

Он сокрушался и молился,

Тоской предсмертною томим.

Нам не понять Его печали,

То был душевный, тяжкий бой.

Казалось, все миры молчали,

Сливаясь с пламенной мольбой.

Он был один в Своем бореньи,

Друзей объял тяжелый сон.

Творец сражался за творенье,

За нас, людей, томился Он.

И ангел в трудные минуты

Был послан в горести помочь.

Коварный поцелуй Иуды...

Ликует зло, настала ночь...

СПАСИТЕЛЬ МОЙ

В чело впились шипы от терний.

Вокруг была толпа врагов.

Тогда ложился мрак вечерний

На даль нескошенных лугов.

Испив страданий жутких чашу,

Свершил все то, зачем пришел,

Он на Себя взял тяжесть нашу.

О, как тот крест наш был тяжел!

„Свершилось“, — и сомкнул ресницы,

Отцу Он в руки предал дух.

Царь умирал в Своей столице,

Как враг народа, а не друг.

Запечатлелась та картина

Землетрясением и тьмой.

Я узнаю в Нем Божья Сына

И говорю: — „Спаситель мой!“

Пасхальные

В ЭТО УТРО

Кругом царила тишина,

Спал город крепким сном.

Ученики не знали сна,

Скорбели об одном.

Им не забыть прошедших дней,

Трех с половиной лет.

Учитель им был всех родней,

Но с ними Его нет.

Вот третий день во гробе Он.

Знать, всем мечтам конец!

И только слышен тяжкий стон

Томящихся сердец.

Но с наступлением утра

Несет Мария весть:

„Друзья, печалитесь вы зря —

Учитель наш воскрес!“

И Он явился им живой,

Утешились они.

Он дал в сердца им мир святой,

Дал радость на все дни.

ЕГО ТАМ НЕТ

Не ищите живого во гробе,

Его нет там, Он жив, Он воскрес.

Жало острое сломлено злобе,

Ужас ада навеки исчез.

Слез не надо, не надо рыданья,

Пусть воспрянут и наши сердца.

Он царит в лучезарном сияньи,

В уготовленном Царстве Отца.

Он рыдающих братьев утешил,

Силу дал и на дело послал.

Чтобы слово спасения грешным

Каждый с верой живою сказал.

Он Свое обещание сдержит

И вернется на землю как Царь.

Принесем Ему с трепетом веры

Жертву уст на небесный Алтарь.

ПОБЕДА

Ад разрушил Агнец Божий.

Эту весть несут века.

Он воскрес, из мертвых ожил, —

Торжество ученикам.

Ни тяжелые завесы,

Ни запоры, ни замки

Не заглушат: „Он воскресе“, —

Что поют ученики.

Изливаются потоки

Исцеляющей реки.

Во Христе любви истоки,

Радуйтесь, ученики!

Он сроднил нас Воскресеньем

Тех, что были далеки.

Благовестники спасенья —

Мы — Его ученики.

НА РАССВЕТЕ

Рассвет золотит гробницу,

Горит на листьях маслин.

Вестницей утренней птицей

Летит над гладью долин.

Ничто не проронит звука,

Над миром царствует сон.

И тенью легла разлука

На царственный Елеон.

Но луч золотой, как прежде,

Скользнул по вершинам гор.

В тот час родилась надежда

Заулыбался простор.

Он вышел живой из гроба,

Спаситель Иисус Христос.

Лишилась власти злоба,

Рассеялся мрак угроз.

И с трепетом там припали

Женщины к Его ногам.

Это они, что не спали,

Это им явился Сам.

И через тысячелетья

Поется: Христос воскрес!

Радуйтесь, Божии дети,

Воистину Он воскрес!

РАДОСТЬ

Разлилась потоком

Радость Воскресенья.

Ближним и далеким

Во Христе спасенье!

Золотое солнце

Озарило дали.

Новая поется

Песня без печали!

ГРОБ ПУСТОЙ

Гроб пустой,

Воскрес Спаситель.

Дверь отворена.

Братья, сестры,

Выходите

Из объятий сна.

Выходите

Дню навстречу,

Ночи больше нет!

Пусть услышит,

Кто далече,

Радостный

Привет!

УТРЕННЕЕ

В это радужное утро

Пробуждаются леса.

Огоньками перламутра

Загорается роса.

Разливается рекою

Звонкий клич и вдаль и вширь.

Это Бог Своей рукою

Посылает счастье в мир.

И журчит ручьем весенним

Радость чистая в груди.

Здравствуй, праздник Воскресенья,

Здравствуй, вечность впереди!

ЖЕНЫ

По темной аллее

Пугливо спешат,

Сосуды с елеем

Несут они в сад.

То жены хотели

Исполнить обет,

Помазать там тело

Иисуса чуть свет.

А кто же им камень

Отвалит во вход?

Но повесть, как пламень,

Им ангел несет:

„Его нет в могиле“, —

Так сказано им.

И жены спешили

Поведать другим.

УХОДЯТ ТЕНИ

Уходят тени,

Сияет свет,

Где луч весенний,

Зимы там нет

От Отчей ласки

Душа поет.

День светлой Пасхи

Отраду льет.

Спасенье наше

Его залог.

Пусть каждый скажет

Спаситель — Бог.

ТИХОЕ УТРО

Лучистое утро

Над миром горит.

О Боге премудром

Он говорит.

Известия птицей

Летят за моря.

Открыта гробница,

Встречайте Царя!

Свершилась победа

В неравной борьбе.

Пойдем Его следом

По узкой тропе.

ВЕСНА

Пришла весне,

Цветут цветы.

Мой друг, от сна

Восстал ли ты?

Господь зовет,

О пробудись!

Иди вперед,

Взирая ввысь.

В душе весна,

Сияет свет.

Смерть не страшна,

Ее здесь нет.

ВЕСЕННИЙ ПРИВЕТ

Пришла желанная весна,

Ушла зима в седые дали.

Земля воспрянула от сна,

И голубая даль ясна,

И не терзают нас печали.

И светит солнышко с небес

Лучом весеннего привета,

Шумит вдали зеленый лес,

И гимн звучит: — „Христос Воскрес!“

То песнь торжественная света.

ПАСХАЛЬНАЯ РАДОСТЬ

Пасху радостно встречаем

И поем: — „Христос воскрес!“

Мы все дружно отвечаем:

„Он воистину воскрес!“

Чередой проходят годы

Под лазурностью небес.

И поют везде народы:

„Он воистину воскрес!“

Всюду радость и объятья:

„Брат, сестра, Христос воскрес!

Ад разрушен, нет проклятья:

Он воистину воскрес!“

ЛУЧ

Кругом темно,

Скопленье туч.

В мое окно

Пробился луч.

И я пою:

Христос воскрес.

В святом раю

Мне место есть.

Я ожил в Нем,

Он — Пастырь мой.

Я светлым днем

Иду домой.

ВЕСТЬ

На всех языках и наречьях,

По необъятной широте

Звучат восторженные речи

О Победителе Христе.

Звучат слова о новой Пасхе,

О вести радостной для всех.

Мы спасены Господней лаской.

Ликуй, душа, прощен твой грех!

ВОСХОЖДЕНИЕ

В последний путь Он шел с учениками,

Им возвещал о Царствии Своем.

Горело в росах утро огоньками,

И трель лилась живительным ручьем.

Им хорошо теперь с Небесным Другом,

Забыто все, в душе царит весна.

„Вы крещены должны быть Святым Духом,

И сила Свыше будет вам дана“.

„Вы оставайтесь в Иерусалиме

И ждите дар, обещанный Отцом.

Свидетелями будете Моими

Во всех краях, до всех земных концов“.

Их изумленью не было предела,

Они своим не верили глазам.

Он от земли поднялся, в самом деле,

И восходил к лазурным небесам.

И пояснил им это небожитель:

„Он явится, как восходил“.

Его пришествие, о, братья, ждите.

Гряди, Господь, гряди, Эммануил!