# Чаша страданий Беслана

Петр Луничкин

Петр ЛУНИЧКИН


## ЧАША СТРАДАНИЙ БЕСЛАНА


Здание Верховного суда Северной Осетии. На всех прилегающих к нему улицах милицейские кордоны. Въезд перекрыт – милиция обеспечивает безопасность. У здания суда небольшая группа людей, среди них представители СМИ. И как всегда в дни процесса, стечение народа перед оцеплением.

Итак, очередной день слушаний по делу Нурпаши Кулаева, единственного живого участника захвата школы № 1 в Беслане. Вызывается одна из свидетельниц обвинения.


(Из стенограммы опроса свидетелей, жертв теракта в Беслане, по делу Нурпаши Кулаева.)

- Суд предупреждает вас о том, что за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний вы будете нести уголовную ответственность.

Это говорит решительным голосом Мария Семисынова, женщина в серой форме. Она старший прокурор отдела Управления Генеральной прокуратуры РФ по Северному Кавказу.

– Вам знакомо лицо подсудимого?

– Нет.

– Вы находились в числе заложников?

– Да.

– Расскажите, с кем вы пришли туда, каким образом были захвачены?

– Я пришла туда со своими детьми.

– Как зовут их?

–Александр и Георгий.

– Какого они были возраста?

– Александру тогда было одиннадцать лет, а Георгию девять. Сегодня, кстати, у него день рождения.

– У Георгия?

– Да.

– Вы пошли туда, потому что там учились ваши дети?

– Да.

– Расскажите про захват.

– Мы пришли в школу около девяти утра. Спустя какое-то время началась линейка. Заиграла музыка, полетели шары. По ним вдруг начали стрелять. Я решила, что это задумано так по праздничному сценарию, но потом со стороны железной дороги прибежали люди в камуфляжной форме ив масках. Тот, который был впереди всех, кричал, что это захват.

– Оружие у них было?

– Да, было. Кроме оружия я ничего и не помню.

– Какое оружие вы видели в руках у этих людей?

–Автоматы. Сначала боевики производили выстрелы в воздух, видимо, для устрашения. Они ввергли нас в страшную панику. В общей неразберихе я успела схватить только младшего сына. А старшего в этой кричащей толпе я даже не увидела. Потом выяснилось, что он спрятался в актовом зале и где-то через час тоже оказался среди заложников в спортзале. Нас загнали в П-образный тупик. Кто-то разбил окна. Мой младший был сильно напуган. Я стала говорить ему: «Жорик, ничего не бойся, эти дяди фильм такой снимают». Но он мне ответил: «Мама, ты меня обманываешь, это все по-настоящему». А я продолжала его успокаивать. На нас стали сильно напирать, и я испугалась за сына, что его сейчас просто задавят. Перед нами стоял мужчина, Артур Дзампаев. Он крепкого телосложения, а я ведь хрупкая. Не представляю, откуда у меня взялись силы, но я его втолкнула внутрь, чтобы он не задавил моего сына. Потом мне пришлось закинуть сына в окно. Помню, меня несет эта толпа, а мой мальчик кричит: «Мама, мама, мне страшно, я не вижу твоих глаз». И знаете, я запрыгнула внутрь, там была какая-то насыпь, но я смогла запрыгнуть. Там я увидела тех людей, скорее, нелюдей. Знаете, какие они были страшные, точно посланники смерти, особенно если представить у них в руках косы вместо автоматов. Их было человек восемь или девять. Они стреляли в потолок, а потом побежали в сторону столовой. Нас загнали в кабинет. Кроме меня там находились все соседи. Через некоторое время к нам забежал один из боевиков и заявил: «Не бойтесь, мы не собираемся убивать, ничего плохого с вами не случится. Нам необходимо добиться вывода российских войск с нашей земли. Мы хотим провести переговоры». Это и были их требования. Потом нас стали перемещать в спортзал. Мы спускались туда по ступенькам. Я остановилась на мгновение, и вот тут к моему малышу подошел один из них, положил руку на плечо и сказал следующие слова – хочу обратить Ваше внимание, он говорил без акцента: «Малыш, не бойся, все будет хорошо. Я тебя выпущу». Он не был похож на остальных: аккуратный, коротко стриженый, хорошо одетый, словно пришел на свидание. Больше я его не видела. Я еще долго выискивала его глазами, но он так и не появился. Нас загнали в спортзал, и вскоре среди заложников, в другом конце спортзала, я увидела своего старшего мальчика. Мы все были охвачены ужасной паникой. Мужчина, который стал нас успокаивать на осетинском языке, был убит выстрелом в шею. Его тело выносили из зала мальчишки...

Там, в спортивном зале, бандиты установили свою адскую машину и развесили повсюду взрывчатку. Я насчитала тогда двенадцать мин. «Этого хватит, чтобы взлетел на воздух весь город» – из уст одного из этих извергов прозвучала эта жуткая угроза.

- Как относились к вам в первый день и в последующие дни?

В спортивном зале школы было очень жарко и душно, поэтому почти всех детей раздели до нижнего белья. По словам Земфиры Сергеевны Ходовой, освобожденной 2-го сентября, в первый день боевики не допускали грубого обращения с заложниками. К концу второго дня они стали заметно нервничать, кричали и стреляли в воздух. Дети, измученные жаждой, голодом и духотой, плакали и шумели, что сильно раздражало террористов.

- Вначале наше положение было более или менее сносным – я с младшим сыном села ближе к стене, где было чуть прохладнее, – хотя не было никакой возможности утолить жажду или выйти. Мы были как селедки в бочке: сидели буквально плечом к плечу. Террористы распределили заложников по школьному зданию, разместив их в спортзале и в классах. Основная часть детей и родителей оказалась в спортивном зале. Туда нагнали столько народу, что приходилось сидеть, поджав ноги. Возможности прилечь или передвигаться по залу не было. Так, сорокачетырехлетняя Жанна Дзебоева находилась в спортзале вместе со своей дочерью Дианой. Ее племянник, Алан Цгоев, сидел в другом конце помещения. За три дня заточения они так и не смогли подойти друг к другу. Жанна только видела, что мальчик все время плакал. Пить давали, а лично мне на третий день кошмара достался грязный рукав, из которого я высосала всю влагу. Я была кормящей матерью – у меня дома остался семимесячный грудной ребенок – и могла поить своим молоком изнывающих от жажды детей... Кулаев, ты слышишь меня?!! Вместо своего младенца я поила молоком двенадцатии тринадцатилетних мальчишек! Сцеживала молоко в ложку, а они хватали эту ложку, пили и просили: «Тетенька, дайте еще!» Мой сын не хотел пить молоко. Я ему зажимала нос, чтобы он рот открыл, и пыталась насильно влить, но он не давался. На третий день наших мучений он уже пил мочу и говорил: «Мама, не выливай, это же вода», макал свою тряпку и протирал себя мочой. Он пил ее. Я пыталась его уговорить пить мое молоко, а не мочу, но он сказал, что это ведь моча сестренки.

В первые сутки заложникам давали пить. Воду из-под крана наливали в хозяйственные ведра для мытья полов и поили детей из двух эмалированных кружек. В туалет выводили группами по несколько человек. Для этого из числа заложниц выбрали трех или четырех женщин, которым приказали по очереди отводить туда детей и взрослых. Школьный туалет использовать не разрешали, под уборную приспособили бывшую душевую комнату, где не было унитазов. В четверг и в пятницу воды не давали. По словам некоторых опрошенных, детей заставляли мочиться на одежду и пить мочу.

- Где вы находились в момент взрыва?

- В зале. На третий день в зале было очень шумно. Я на секунду потеряла сознание. Когда пришла в себя, то моего сына Георгия уже не было рядом со мной. Не было и до взрыва, и после. Поэтому, когда я говорю, что результатам проведенной экспертизы ДНК не верю, многие покручивают пальцем у виска. Я нахожусь в здравом уме и твердой памяти. До взрыва он исчез! Я не хочу оплакивать его до тех пор, пока собственными глазами не увижу его мертвым! В общем, придя в сознание, я стала искать его. От шока, что пропал сын, я истошно кричала, и поэтому при взрыве мои барабанные перепонки остались целыми. Перед взрывом со стороны двора послышался какой-то свист, а потом щелчок. Остального я не помню. Очнулась на окне – все лицо изранено, зубы выбиты. Я почувствовала, как проглотила их. Это было страшно. Прошла минута или две. Я открыла глаза. Стояла тишина. Никто не кричал, никто не звал на помощь. Сверху что-то сыпалось – и прямо мне в глаза. Минуты через три температура в помещении стала очень высокой. Тогда мне показалось, что мои мучения продолжаются, но уже в аду. И тут прогремел второй взрыв. Взрывной волной меня выбросило из спортзала, и я оказалась около частных гаражей. Каким-то образом нашла в себе остатки сил и доползла до них. По лицу, не переставая, струилась кровь. Была такая боль, что я думала, что вовсе лишилась лица. Я лежала и ждала помощи. Мне казалось, что прошла целая вечность. Наконец ко мне подошел мужчина, одетый в камуфляжную форму. Он говорил с сильным южным акцентом, успокаивал меня. Я умоляла его вернуться в школу за моими детьми, но он сказал, что из школы уже вывели всех заложников. Я поверила этому человеку. Он поднял меня на руки и понес легко, как пушинку. Меня, как и остальных пострадавших, отправили в больницу. Наложили много швов. В операционной у меня из кармана выпала ложка, из которой я поила молоком детей в спортзале. Врач был удивлен и поинтересовался, зачем мне нужна была ложка в школе. Я рассказала, и в операционной воцарилась гробовая тишина... Вот к чему приводят безответственность и коррупция! Я до сих пор не знаю, жив или мертв мой сын. Я устала ждать.


Сентябрь начался с дождей,

Сентябрь начался с печалей.

Скорбим о судьбах мы детей,

Попавших к извергам в Беслане.

Скорбит земля о боли всех

Людей невинно пострадавших,

И смолкло все, и всякий смех,

Как выстрел неуместно страшен.

И горы наши вкруг стоят,

Нам солидарность выражая.

Кем нужно быть, чтобы в ребят

Стрелять, весь мир тем поражая?!

Сентябрь плачет: дождь и дождь...

Лишь Бог, любя нас, утешает,

Ведь правда в том, что Он не ждет,

Не ждет убийц у двери рая.

Любовь Бледных 06.09.2004


## Предвкушение праздника


В то утро мы планировали проснуться не раньше восьми: накануне готовили детей к школе и собирали их до самой ночи. Но, к моему огорчению, еще до того момента, как раздался звонок будильника, сон прервался. Неподалеку от нашего окна какая-то птица с шести до семи утра однообразно и настойчиво тренькала, напевая одну и ту же мелодию – «пить-пить-пить»... Сон ушел, но лишать себя возможности понежиться не хотелось.

Вспомнилось детство... Ребята, стреляющие из рогаток по воробьям... Рогатки тогда имели практически все, и охота на бедных птах заканчивалась подсчетом сбитых птиц.

Времена нынче настали другие: воробьев стало меньше, исчезли рогатки. Да и детей стало заметно меньше – не желает народ обзаводиться многочисленным потомством, слишком много хлопот и переживаний.

Удивительно, но пение пернатого певуна занимало лишь меня. Людмила, моя жена, даже не шевельнулась. Естественно, ведь детей в школу собирала она, а не я. Необходимо было выгладить школьную форму, собрать учебники. Хорошо, если бы еще один ученик, а у нас их пятеро. Саша уже в одиннадцатом, Оля в десятом. Потом Дима, Денис, Ромик – им еще учиться и учиться. «Пить-пить-пить»... И снова воспоминания...

Небольшая школа. Первое сентября. Я с портфелем. Он огромный и тяжелый. Зачем столько книг?! Незнакомые дети во дворе школы, молчаливые, немного хмурые, а впрочем, я никого из них и не знаю. Кто придумал школу и зачем нужно ее посещать каждый день? Рядом со мной моя мама. Как приятно, что она держит меня за руку.

«Пить-пить-пить»... Невероятно! Вчера шел дождь, вот и напилась бы вволю! В окно светит яркое солнце, сегодня погода просто изумительная. Днем будет припекать, но в школе, во время линейки, можно будет укрыться в тени деревьев. Все дети пойдут в школу с огромными букетами цветов для учителей, наши дети тоже. К тому же они рады, что будут участвовать в праздничной линейке. Я пойду вместе с детьми, у меня есть возможность пойти с ними, и эту возможность надо использовать. Буду смотреть на них и радоваться. Вчера целый день шел дождь, и лишь вечером, когда распогодилось, украсили двор школы, подготовили небольшую сцену, развесили приветственные плакаты для первоклашек. По всему видно, хорошая подготовка.

– Папа, ты должен помолиться, нужна хорошая погода, – все время напоминал мне Денис.

Вечером мы помолились об этом всей семьей, и Бог послал просимое. Дети пока об этом не знают, а я вижу яркое солнце, на небе нет ни одной тучки.

«Пить-пить-пить»... Я понял, Бог послал это создание разбудить меня. Я должен встать и поблагодарить Творца за услышанную молитву: Он послал хорошую погоду. Как много будет в этот день счастливых родителей и детей! Праздник состоится прямо во дворе школы. Я встал на колени и искренне помолился. Бог, которому мы поклоняемся, готов отвечать на наши молитвы. Это еще одно подтверждение для укрепления нашей веры. Вся моя семья знает Господа, и я самый счастливый человек – у меня шестеро надеющихся на Бога детей. Дети... Как быстро они выросли! Алена, старшая дочь, в этом году оканчивает училище искусств. Молодец! Она хорошо играет на скрипке, использует свой талант в церкви. Помню, как мы вели ее в первый класс. Сколько было радости – естественно, у нас, родителей, а она, как ияв далеком детстве, скорее всего, хотела другого: утром подольше поспать и поиграть с куклой Барби.

«Пить-пить-пить»... Пение меня уже радует, столько хороших воспоминаний! Взять даже эту Барби... Помню молитву Алены: «Господи, Ты видишь, как я хочу эту куклу! Какая она красивая! Господи, подари мне именно ту, которую показывают по телевизору!»

На эту молитву я не могу сказать аминь, я понимаю, ничего не получится. Она смотрит на меня с недоумением и говорит:

- Папа, говори аминь! Куда деваться?

- Аминь, Господи, Тебе все возможно.

Если бы она просила килограмм конфет, или торт, или, например, нашу, российскую, куклу!.. Но... Ей нужна Барби. Впервые пожалел о столь важном изобретении человечества как телевизор, а особенно – о телевизионной рекламе. Аминь! И где взять эту Барби? Может, забудет? Нет, она молилась об этом регулярно, и я регулярно произносил «аминь».

Это был год тысяча девятьсот девяносто первый – разгар перестройки. Нам открыли мир, нам предлагают разные диковины, но у нас нет денег, а кукла Барби стоит больше 150 рублей – практически, месячная зарплата.

– Что делать, Господи? Купить? А дети? У нас их уже четверо! Чем кормить?

«Пить-пить-пить»... Я благодарен Господу, Он всегда посылает ответ.

В девяносто втором нас посетили гости из Канады. Они побывали у нас в доме, мы вместе пели, молились – такое чудесное интернациональное общение!

Алена подросла, у нас родился еще один мальчик. Мы продолжаем всей семьей ежедневно молиться и просим благословения. У Алены появились новые запросы:

– Господи, подари мне куклу Барби и пусть у меня будет верующий муж, когда я вырасту!

С последним я соглашался – очень важно иметь мужа христианина. Наверное, она во мне увидела искренне верующего, надежного человека. Что касается Барби – с этим ничего не получалось. Ей уже подарили две наши, «советские», куклы, а она, неблагодарная, мечтает о «заморской».

В самом конце общения Дороти, так звали одну из канадских христианок, достала... куклу Барби в настоящей упаковке и протянула ее Алене.

– Это тебе подарок от одной девочки из нашей страны. Перед самым отлетом в аэропорт Ванкувера пришла женщина с ребенком и попросила нас передать девочке из Владикавказа эту куклу, – сказала она.

Алена ликовала, а у меня слезы на глазах выступили. Это было настоящее чудо: спустя некоторое время Бог послал ответ! Естественно, мы об этом рассказали нашим гостям и в молитвах поблагодарили нашего Господа.

Алене скоро двадцать, она покаялась и приняла водное крещение. Я уверен: Бог ответит и на ее просьбу о верующем супруге, которую она неоднократно высказывала в шестилетнем возрасте.

«Пить-пить-пить» – продолжала пение неведомая мне птица. Сегодня праздник, на душе светло от воспоминаний. Я уже помолился, пора будить жену и детей. Всей семьей идем на школьное представление – праздничную линейку. Директор школы попросила меня поприветствовать первоклассников. Сделаю это с большим удовольствием.


## Страшное объявление


Вo дворе школы собралось много народа, хотя до начала торжественной линейки еще пятнадцать минут. Все празднично одеты, красивы и подтянуты. Такое ощущение, что это не общеобразовательная, а спортивная школа. Ученики младших классов одеты в одинаковую форму. Конечно, не все родители были согласны с подобным решением администрации школы. Отсутствие необходимых средств в семьях – именно эта проблема подталкивала многих матерей не соглашаться с введенным в этом году правилом. Чтобы собрать ребенка в школу, только на приобретение всяких разных письменных принадлежностей надо потратить, как минимум, 2500 рублей, а если приплюсовать сюда форму, то сумма возрастет вдвое.

Особенно тяжело родителям, у которых много детей: у них и на питание не всегда хватает средств, а тем более на школу, но по внешнему виду практически невозможно отличить детей из малообеспеченных семей от детей из семей с достатком: родители перезаймут, но их дети тоже будут выглядеть «с иголочки». Таков народ, живущий на Кавказе. В некоторых регионах России о кавказцах говорят, что они горды и надменны. С одной стороны, это так. С другой – можно увидеть совершенно противоположное. Прожив в Осетии более сорока лет, я убедился, что нуждающимся могут помочь совершенно чужие люди. Если человек попал в беду или случилось горе, соседи всегда будут рядом.

В это утро все пришедшие на праздник принесли с собой букеты цветов. Естественно, они предназначались преподавателям, и поэтому родители вручали их с особым торжеством. Вокруг царила атмосфера любви. К моим детям подходили их друзья-одноклассники, расспрашивали, как провели каникулы, и те, в свою очередь, рассказывали о христианском лагере, в котором они побывали и который завершился за несколько дней до начала учебного года.

В 2005 году мы отметили юбилей: десять лет подряд Северо-Осетинская Миссия Христианского Милосердия организовывает интернациональные детские лагеря. В этом году лагерь был открыт на туристической базе «Кахтисар», высоко в горах Северной Осетии, одновременно с другим республиканским детским лагерем. Дети восемнадцати национальностей отдыхали вместе и стали настоящими друзьями, и, когда пришло время прощаться, они, разъезжаясь, обещали переписываться друг с другом. Но это было в конце работы лагеря, а до этого пришлось пережить много неприятных моментов. С самого начала из-за недопонимания стали возникать конфликты между нашими детьми и ребятами из другого лагеря. Мальчик оттуда, по имени Георгий, постоянно задевал детей, приехавших к нам на отдых из Гудермеса, и однажды это вылилось в небольшую потасовку. Этот Георгий и один мальчик из Гудермеса, Исса, решили померяться силами. В схватке никто не стал единоличным победителем, потому что каждому пришли на подмогу друзья. И не миновать бы нам большой драки, если бы рядом не оказались наставники – они быстро уладили конфликт, разведя зачинщиков и подоспевших на помощь товарищей, большинство из которых составили девочки. Инцидент длился почти шесть дней. Все это время происходили небольшие локальные стычки, а в тайне готовилось грандиозное побоище. Ежедневные проливные дожди не позволяли в полной мере проводить намеченную работу с детьми, особенно массовые мероприятия, и можно представить себе уныние руководителей и сотрудников нашего лагеря, а также их переживания, когда они случайно узнали о намеченном на следующий день сражении. Они попросили меня провести вечернее собрание и помолиться. Признаюсь, я столкнулся с великой депрессией и разочарованием – именно в таком состоянии пребывали наставники, музыканты, спортивные инструкторы и координаторы лагеря. На улице по-прежнему лил дождь.

– Петр Анатольевич, давайте поедем домой, у нас ничего не получается, – взмолился один из наставников. – Десять лет мы организовываем лагеря, но с подобным еще никогда не сталкивались.

Если бы в тот вечер вопрос о досрочном возвращении был поставлен на голосование, то «возвращенцы» набрали бы пятнадцать голосов, а «оставленцы» – только два. Рита Темирова, директор лагеря, держалась как могла: ей-то ни в коем случае нельзя было унывать. У моей дочери, исполнявшей обязанности «мамы-координатора», поднялась температура, «папа» лагеря тоже чувствовал себя неважно, наставники покашливали, а у музыкального работника совсем пропал голос.

Я открыл Библию и предложил всем прочитать место в книге пророка Иеремии: «Воззови ко Мне – и Я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь» (33:3). Иеремия сосредоточил внимание на разрушенном Иерусалиме, и Бог сказал, что благословит жителей. Пророк не видел выхода из сложившейся ситуации, и Бог предложил ему преклонить колени для молитвы.

Мы преклонили колени и со слезами просили у Бога прощения за малодушие, разочарование и проявленную слабость. Бог послал и доверил нам 130 детей, и мы просто не имели морального права лишить их той программы, которую подготовили еще полгода назад. В молитве мы просили Господа послать исцеление больным и силу координаторам, потому что вся программа была возложена именно на них, а также о том, чтобы ушла вражда, и мир воцарился в сердцах детей.

Молитва вдохновила. Бог дал сил, и все поняли: лагерь продолжится. Мы приняли решение сделать завтрашний день «днем сердец». Детям будут розданы вырезанные из бумаги и разрезанные пополам сердца, и утром, сразу после завтрака, дети должны будут найти свою половину бумажного сердца, ближе познакомиться друг с другом и помолиться друг о друге. Поговорили еще о музыкальных и спортивных мероприятиях. Народ стал расходиться, но вдруг я во всеуслышание сообщил, что с завтрашнего дня дождя больше не будет! Все переглянулись, а я испугался произнесенных мною слов. Снаружи по-прежнему лил дождь, и ничто не предвещало прихода солнечных дней.

Настало утро. Как всегда – дождь, и, как всегда, хорошо спится под его монотонный шум. Совсем не хочется просыпаться, но распорядок дня никто не отменял. После завтрака детям рассказали об игре, раздали половинки сердец и «дали старт». Все были так заняты поисками своей половинки, что совсем не обратили внимания на показавшееся солнце. Игру неожиданно прервал мой сын Дима:

– Смотрите! Все смотрите на небо! Смотрите! Прямо над нами облачное сердце!

Этот день останется в памяти у всех отдыхавших на базе «Кахтисар». Бог сотворил настоящее чудо, явив солнце и сердце из пушистого облака, которое двигалось, слегка меняя форму, и, казалось, было живым, – свидетельство того, что Он всегда с нами и все под Его контролем!

С того момента обстановка на базе отдыха изменилась: воистину, мир воцарился в сердцах детей, и до конца потока не возникло больше ни одного конфликта, а во время заключительного собрания, на котором присутствовали дети из обоих лагерей, никто не скрывал слез: ребята, расставаясь, плакали. Осетин Георгий просил чеченца Иссу писать ему письма, а Исса, в свою очередь, приглашал в гости, к себе в Гудермес, бывшего обидчика Георгия. Все понимали: нам нечего делить, всемы ходим перед Богом, и Он желает исцелить каждое разбитое сердце.

Северный Кавказ – рваная рана на теле российского государства. Межнациональные конфликты, соседи становятся непримиримыми врагами, из-за целенаправленного давления распадаются межнациональные браки, при этом страдают ни в чем не повинные дети. С 1992 года, когда на Кавказе началось первое военное противостояние, и по сей день народы ряда республик, независимо от национальности, пребывают в постоянном напряжении. Интересно, что Бог готов изменить ситуацию и объединить народы, живущие на Кавказе, но произойти это может только в том случае, если люди обретут мир с Богом и обновят свои сердца.

Сегодня 1 сентября, праздник для всех пришедших в школу после летних каникул. То и дело слышны комплименты:

- Олька, ты похорошела!

- Денис, ну ты и вымахал!

- Ромик, а ты что такой худой, наверное, бабушка не кормила?

- Кормила, – обиделся мой сын Роман и, обращаясь ко мне, спросил: – Пап, а что, я и правда худой?

Особенно довольны первоклашки. Внимание всех обращено к ним, их непрерывно фотографируют, а они, не стесняясь, корчат рожицы. Скорее всего, сразу после школьной линейки им купят мороженое. Те, кто побогаче, поведут своих детей в кафе или даже в ресторан. В этот день по всей России запланированы массовые детские мероприятия. Северная Осетия к празднику готова на все сто процентов.

- В 15-й школе детей встречает духовой оркестр, – поделился с нами преподаватель музыки, – но зато наши дети будут танцевать лезгинку и петь частушки. Ой, извините, пожалуйста, мне через пять минут надо быть с детьми на сцене.

Первое сентября, девять часов утра. Звучит гимн России. Сразу после исполнения национального гимна – приветственное слово директора школы. В своем выступлении Татьяна Викторовна Богданова пожелала детям хорошей учебы, преподавателям – терпения, родителей просила чаще заглядывать в дневники своих детей и проверять, как они выполняют домашние задания.

Это было выступление, идущее из сердца. Мне было приятно, что директор в своем коротком выступлении отметила Миссию Христианского Милосердия и поблагодарила за помощь, неоднократно оказанную школе.

Нас открыто благодарили, а ведь было время, когда в свой адрес я слышал лишь слова унижения и оскорбления... В 1969 году в такой же день на торжественной линейке я прижался к руке мамы и не хотел отпускать ее: мне было страшно, я никого не знал, тем более что один из преподавателей, с презрением посмотрев в мою сторону, пробормотал: «Ну вот, баптистов нам только здесь не хватало». В тот момент мне жутко захотелось домой:

- Мама, пойдем домой, я не хочу в школу!

Но мама не поддержала меня, сообщив, что с этого дня школа – мой второй дом и посещать ее я буду целых десять лет... Мои воспоминания и танец лезгинка были внезапно прерваны взволнованным объявлением одного из преподавателей:

- Уважаемые родители, только что нам сообщили: в Беслане террористы захватили школу. Мы вынуждены прекратить праздничное мероприятие.

Часы показывали 9.35. Естественно, никто не знал подробностей захвата. По возвращении домой мы сразу включили телевизор. Все каналы сообщали о теракте в Северной Осетии: «Первого сентября 2004 года в 9.20 утра в г. Беслане, во время проведения торжественной линейки, посвященной Дню знаний, более тридцати террористов, среди которых мужчины и женщины, снабженные поясами смертников, ворвались на территорию средней школы № 1 и захватили ее. Террористы одеты в черную одежду, их лица скрыты масками, они вооружены гранатометами и стрелковым оружием. Из здания захваченной школы доносятся одиночные выстрелы. По показаниям очевидцев, бандиты согнали всех пришедших на торжественное мероприятие детей и взрослых в школьный спортзал».


## В ожидании


Пo всем центральным СМИ сообщили о захвате школы. Владикавказ тем временем полнился страшными слухами. Одни утверждали, что в Беслане захвачено две школы — первая и шестая, и что еще одна группа террористов находится во Владикавказе. Другие вообще говорили о начале широкомасштабных военных действий ввиду прорыва большой группы боевиков через осетино-ингушскую границу.

Беслан расположен в четырнадцати километрах от Владикавказа. Однако вся информация поступает исключительно из Москвы.

9.50 – Сотрудники Северо-Осетинской Миссии Христианского Милосердия собрались вместе на молитву. Мы не знали, что происходит в этот момент в школе, и, стоя на коленях, просили Господа поскорее разрешить ситуацию. Нашу молитву непрерывно прерывали телефонные звонки, но мы специально не выключали телефоны, все ждали дополнительной информации.

9.55 – Дозвонилась одна из ведущих нашей радиостанции и сообщила, что лично видела, как происходил захват школы.

Светлана Абаева окончила школу № 1 города Беслана, проживает поблизости от нее и знает практически всех заложников. Она сказала, что в школе в это утро было много людей. В самом начале торжества раздалась беспорядочная стрельба. Кто-то подумал сначала, что на линейке организовали салют. Кто-то ругался, приняв происходящее то ли за шутку, то ли за учения по гражданской обороне. А те, что были в масках, с поясами шахидов и оружием, уже били стекла первого этажа, чтобы упрятать в школе больше тысячи учеников, учителей и гостей праздника.

Слушая Светлану, мы поняли: произошло ужасное. Весьма вероятно, нам придется еще долгое время пребывать в томительном ожидании. Совсем недавно в Москве произошел подобный теракт – захват заложников в Доме культуры на Дубровке. Террористы удерживали около 700 человек в течение нескольких дней.

Во время штурма и освобождения заложников погибло 130 человек, еще 45 скончались в больницах Москвы.

Мы продолжаем молитву. После каждого нового сообщения о ситуации и сведений о заложниках снова преклоняем колени.

- В захваченной школе дети. С детьми террористы будут обращаться гуманно и, скорее всего, после определенных требований их всех отпустят, – высказал вслух свое мнение один из сотрудников миссии.

Но ведь в ДК на Дубровке тоже были дети, и многих из них не отпустили. Люди, совершившие вооруженный захват заложников, не имеют сострадания.

10.15 – На мой мобильный позвонил Василий, муж моей сестры, и с тревогой в голосе сообщил: в школе среди заложников находятся его близкие родственники. Его двоюродная сестра повела в первый класс свою дочь, взяв с собой годовалого сына. С ней пошли ее мать и сестра с мужем и двумя детьми.

В тот момент впервые промелькнула мысль: если одного ребенка сопровождало несколько человек, то в захваченном здании заложников очень много. В школе № 1 обучается более 900 детей, и если в первый день учебного года с детьми пошли родители, бабушки и дедушки, то в заложниках могло находиться более 1000 человек. Нет, скорее всего, многим удалось избежать страшной участи, а вдруг нет...

Опять звонок из Беслана. Поступило сообщение о том, что у районного Дома культуры собираются родственники пленников. Они составляют список людей, оказавшихся в заложниках, и уже к вечеру будет более точная информация об их количестве.

10.25 – Звоню домой Сергею Тотиеву, он служитель церкви в Беслане. Вокруг меня стоят сотрудники миссии в ожидании дополнительной информации. Кто пострадал из наших братьев и сестер? Можем ли мы им помочь? К телефону долго не подходят...

- Алло. – Наконец-то...

- Здравствуйте, меня зовут Петр, я из Владикавказа.

- Я знаю вас, меня зовут Фатима.

- Фатима, дорогая, позови, пожалуйста, папу или маму.

- Петр Анатольевич, их нет, они у школы. У нас большое горе. Дзерасса, Азамат, Аннушка, Лариса, Мадина, Люба, Альбина и Борис – все находятся в заложниках.

Фатима заплакала. После небольшой паузы она рассказала, что ее мама – Белла и Раиса, жена Таймураза, брата ее отца, задержались дома всего на несколько минут и поэтому подошли к школе уже после захвата. Но они видели, как террористы загоняли детей и взрослых в спортивный зал школы.

- Вы, наверное, знаете Иру Джиоеву, она с двумя детьми тоже в школе. Еще папа сказал, что Сидакова Дзерасса, преподаватель нашей воскресной школы, и несколько детей из церкви тоже среди заложников.


## Доброе свидетельство от «внешних»


Утро, 12 марта 2002 года. На молитве присутствуют практически все сотрудники Северо-Осетинской Миссии Христианского Милосердия. Отсутствует только координатор гуманитарных проектов Светлана Макеева. Она предупредила заранее, что с утра будет на таможне. Вчера вечером прибыл наш грузовик из Германии. Шесть раз в год из Корнталя во Владикавказ доставляется христианская литература, а также журналы «Вера и Жизнь» и «Тропинка», очень востребованные в СНГ. Каждое возвращение водителей – праздник. Литература необходима для евангелизации. Ежедневно в почтовый отдел приходит до 20 писем с просьбой выслать книги и журналы. В России очень многие миссии уже давно перестроились. Время диктует свои порядки. Появились интернет-магазины, при миссиях заработали отделы «Книга почтой», но мы по-прежнему работаем «по старинке». Любой желающий может получить литературу, изданную миссией «Свет на Востоке», совершенно бесплатно, прислав во Владикавказ соответствующую заявку. Но сегодня двойной праздник. Пришел не только очередной номер журналов, нам предстоит растаможить еще более 2500 рождественских подарков. Я не знаю, каким образом в Германии родилась идея собирать подарки для российских детей, но я знаю одно: снова тысячи детей отметят настоящее Рождество. Мы уже запланировали проведение ряда евангелизационных мероприятий по школам. Каждый, кто придет на концерт детской вокальной группы «Тропинка», получит подарок – детский журнал и красочную детскую Библию. Мы уже имеем довольно много заявок от школ, директора которых подготовили списки многодетных и особо нуждающихся семей.

Не во всех школах имеются актовые залы, и за их отсутствием благотворительные мероприятия проводятся в спортзалах. Мы уже провели несколько встреч. Пение группы, викторины, призы и, естественно, подарки. Это самая запоминающаяся часть мероприятия. Сегодня на очереди Беслан. У нас подарки для ста детей из малообеспеченных семей. Нас восемнадцать человек. Вокальная группа «Тропинка», состоящая из четырнадцати детей, руководитель группы Эльмира Борзова, звукооператоры Валерий Луничкин, Сергей Оганесян и я, ведущий. Да, чуть не забыл Василия Кобзева – он водитель и по совместительству грузчик. В его обязанности входит подготовка подарков для раздачи, а до начала концерта он вместе с операторами должен расставить звукоусилительную аппаратуру. Сегодня его присутствие нам особенно необходимо — он житель Беслана.

Средняя общеобразовательная школа № 1. Сегодня нас там ждут. Концерт наметили на 15.00. В начале хоровод у елки, а потом мы проведем запланированную акцию. Никто из нас не знал, где расположена школа № 1, но Василий Кобзев нас заверил: «Не заблудимся».

Василий оказался прав. Мы с уверенностью въехали на территорию школы, и он, выйдя из своей машины, направился в кабинет директора. Мы тоже вышли из машин и принялись за разгрузку подарков и аппаратуры. Вскоре в дверях школы появились Василий и с ним мужчина средних лет. Подойдя к нам, мужчина представился:

- Здравствуйте, меня зовут Александр Иванович, мы очень рады вам, но я вынужден вас огорчить.

Мы насторожились. Неужели намеченное мероприятие не состоится? Ведь мы все обговорили. Нам предоставлен список особо нуждающихся детей, и, кроме того, утром мы, созвонившись с администрацией школы еще раз, получили подтверждение, что все готово к нашему приезду.

- Вы, конечно, можете провести мероприятие у нас. Детей сейчас снимем с занятий, в вашем распоряжении будет ровно два часа. Надеюсь, этого хватит.

- Как, разве вы нас не ждали? – удивился я.

- К сожалению, нет, но, как я уже сказал, это легко поправить.

- Скажите, это первая школа? – поинтересовалась Эльмира...

- Увы, мы четвертый интернат.

- Мы с радостью остались бы у вас, но нас ждут в первой школе, – с нескрываемым облегчением сказал я.

- Поверьте, мы готовы приехать к вам и провести подобное мероприятие. Давайте созвонимся завтра.

В свое оправдание Вася, как бы невзначай, спросил:

- А раньше это была первая школа?

- Нет, сколько себя помню, это всегда был четвертый интернат, – уверенно заявил Александр Иванович.

Мы все посмотрели на Васю. Судя по его виду, он уже признал свою ошибку и принялся загружать подарки.

- Извините, а как нам проехать к первой школе? – Я решил взять бразды правления в свои руки.

- Да вон она, напротив нас. Только вам нужно будет переехать через железнодорожное полотно.

Пообещав вернуться, мы покинули двор интерната.

В школу № 1 прибыли без опоздания, ровно в 15.00. Конечно, минут десять уйдет на установку аппаратуры, но, главное, мы уже на месте.

Спортивный зал школы украшен разноцветными воздушными шарами и лентами, в центре установлена большая елка. Дети нам рады. Они знают о привезенных подарках и пребывают в приятном ожидании. Дед Мороз уже отработал свою программу и сидел среди школьников. Увидев нас, он встал и направился в нашу сторону. Оказалось, это Ибрагим, он довольно часто приходил к нам в миссию за помощью. Он нуждался сам, но просил не для себя, а для нуждающихся жителей Беслана. Ибрагим выходец из Южной Осетии, ему далеко за семьдесят, он одинок – война с Грузией унесла жизни его родных. После гибели жены, дочери, двух сыновей и трех внуков пожилой человек покинул свое село. Было невыносимо мучительно оставаться в полуразрушенном доме, где все напоминало о счастливых временах. В шестьдесят восемь он перебрался в Беслан, тихий и спокойный городок в Северной Осетии. После недолгих скитаний по съемным квартирам его приютила одна семья. Старику предоставили небольшое помещение. Довольно быстро Ибрагима узнали и полюбили. Дни он проводил в окружении соседских детишек, а по ночам вновь оставался наедине со своими воспоминаниями о войне. Поэтому Ибрагим с самого раннего утра и до позднего вечера старался находиться в общении с людьми. Живя недалеко от первой школы, он часто приходил туда и предлагал свои услуги. Ему были рады, и он, в свою очередь, был рад выполнить любое поручение или просьбу. Вот и сегодня Ибрагим искренне старался войти в роль деда Мороза, но...

- Они меня вмиг узнали. А ведь я старался, но меня слезы выдали. Глядя на этих малышей, вдруг вспомнил своих внучат. Они как будто тянули ко мне свои ручонки и говорили: «Дедушка, возьми нас на руки, поиграй с нами». Грустные воспоминания остановили меня, вместе со мной остановился и весь хоровод мальчишек и девчонок, мой голос задрожал, слезы наполнили глаза, ия стоял как вкопанный. Не помню, сколько я так простоял, но пришел в себя лишь после того, как один мальчик потянул меня за рукав и сказал: «Вы не настоящий Дед Мороз, вы дедушка Ибрагим». Когда меня разоблачили, я снял бороду, обнял малыша и искренне за него помолился нашему Спасителю.

Прошло десять минут. Нашу оживленную беседу прервали аплодисменты. Аппаратура настроена, готова к служению и детская группа «Тропинка». Эльмира передала мне список песен. Я шагнул к сидящим в зале и поздравил всех с Рождеством Христовым. Когда я сообщил, что перед ними не только представители миссии христианского милосердия, но и христианского радио «МСС», раздались бурные рукоплескания... Значит, и здесь нас знают и слушают.

Концерт длился около часа. Я рассказывал детям и преподавателям о смысле Рождества Христова. За это короткое время мы успели разучить и спеть дружным хором песню «Царь царей», раздали подарки и провели небольшую библейскую викторину. Дети проявили удивительное знание Слова Божьего. Оказалось, несколько учеников посещают воскресную школу при церкви по улице Шаумяна. Они и подготовили всех к нашему приезду.

Два дома в Беслане на улице Первомайской стоят бок о бок. Родные братья Тотиевы, Таймураз и Сергей, служитель церкви в Беслане, всегда стремились быть в жизни рядом. Даже женились почти одновременно, и дети у них появлялись в один год, а то и в один месяц. Соседи не различали: это дети Сергея или Таймураза, потому что братья жили одной большой дружной семьей, где с утра до самого вечера не смолкал детский смех. А детишек здесь любили. Очень. Их было одиннадцать: шестеро – Сергеевичей, пятеро – Таймуразовичей. Первое сентября для Тотиевых всегда было праздником. И в этот раз настроение у ребятишек Таймураза было приподнятое. Перед выходом все пятеро остановились у порога, чтобы совершить традиционную молитву. Они поцеловали маму и отправились на долгожданную утреннюю линейку. Благо, любимая школа была совсем рядом. Лариса в девятом классе, Мадина – в седьмом, Люба – в шестом, Альбина – в пятом, Борис – во втором. «Мама, догоняй!» – крикнули замешкавшейся Раисе, которая каждый год 1 сентября провожала детей на занятия. К ним присоединились Азамат, Аннушка и Дзера, дети Сергея и Беллы.


## Захват


1 сентября 2004 года Алик Цаголов спешил на работу. Он преподаватель физкультуры и поэтому сразу направился в спортивный зал. Каждый день, ровно в восемь, Алик встречается с детьми и занимается с ними гимнастикой. Во время летних каникул не у всех есть возможность выехать за пределы республики. Основная масса детей не знает, чем заняться. Поэтому он принял решение ежедневно проводить с детишками утреннюю зарядку. Но сегодня зарядку, скорее всего, ему придется делать одному. «Сегодня торжественная линейка и, естественно, детям не до зарядки» – думал Алик. Он раскрыл в спортивном зале окна и двери, и свежий воздух наполнил помещение. В недавно отремонтированном зале ощущался запах краски. Алик знал, что сегодня у него не будет занятий с детьми, но все же решил проветрить помещение. Он был в хорошем настроении. В этом году закуплен необходимый спортивный инвентарь и укомплектован тренажерный зал. Алик в хорошей физической форме и готов проводить с детьми не только рабочее, но и все свободное от работы время.

Школа ожила, двор наполнился людьми. В руках учащихся – букеты цветов, в небо рвутся наполненные гелием воздушные шары, но хозяева, а это, главным образом, учащиеся младших классов, не отпускают их. Громко играет музыка, царит праздничная атмосфера. Раздаются три звонка, и из школы выводят первоклашек. При их появлении все умолкают. Начинается торжественная часть.


1 сентября, в восемь часов утра недалеко от селения Хурикау, приблизительно в шестидесяти километрах от Беслана, на границе Моздокского и Правобережного районов Северной Осетии, вооруженные люди захватили местного участкового.

По предварительным данным, именно с помощью удостоверения сотрудника МВД боевикам удалось беспрепятственно миновать несколько контрольно-пропускных пунктов на пути в Беслан.

В маршрутном такси нет свободных мест. Но нет и возмущения – все понимают, сегодня начало учебного года, и спокойно реагируют на воздушные шары в руках первоклашек, заполнивших салон. Следующая остановка – школа № 1. Скорее всего, выйдут все пассажиры небольшого микроавтобуса. На часах 9.15, школьная линейка в самом разгаре, в салоне просят:

- Нельзя ли ехать быстрее? Ребенок идет в первый класс, пропустит самое важное.

Видно, что водитель маршрутного такси и сам нервничает: впереди, не реагируя на сигнал, еле ползет ГАЗ-66.

- Вот чудо-водитель, хоть бы уступил дорогу, – довольно громко произнес водитель маршрутки и посигналил еще раз. – Такого древнего транспорта не найдешь уже ни в одном колхозе. Где они его откопали?

Внезапно тент грузовика приподнялся, и из кузова стали выпрыгивать вооруженные мужчины.

Водитель маршрутки, резко затормозив, остановился.

- Да вы что, ненормальные? Зачем лезете под колеса?

ГАЗ-66 остановился, полностью перекрыв дорогу, а из него выпрыгивали мужчины в масках и с автоматами в руках и бежали к школе, на ходу стреляя в воздух.

– Ненормальные люди, учения затеяли. Детей распугаете! – продолжал возмущаться водитель.

Последним с кузова старого грузовика спрыгнул спортивного вида мужчина. Он демонстративно медленно снял маску, вскинул автомат и направил его прямо на маршрутное такси. Все замерли. Но вооруженный человек, чуть приподняв ствол, сделал несколько выстрелов в воздух.

Взволнованные детские речи неоднократно прерывались бурными аплодисментами. Особенно запомнился мальчик, который громко, выразительно и ясно произнес:

- Теперь-то жизнь другая наступит у меня, ой, мама дорогая, какой же взрослый я!

По щеке немолодой уже женщины покатилась слеза, и она с гордостью воскликнула:

- Это мой Чермен, он действительно уже взрослый.

- А сколько ему? – поинтересовались стоящие рядом женщины.

- Семь, он у меня самый младший и сегодня пошел в первый класс.

Линейка продолжалась. Все были счастливы. Многие дети стояли с родителями, держали их за руку. Это был настоящий семейный праздник.

Вдруг раздались какие-то хлопки и выкрики. В небо взлетели воздушные шары, толпа пришла в движение, кто-то упал, раздался детский плач.

- Что? Что происходит? – спрашивали друг друга люди.

Одна женщина, увидев прямо перед собой человека с автоматом и в маске, схватила своего ребенка и попыталась убежать в сторону железной дороги. Вслед за ней побежали и другие. Но навстречу им, стреляя в воздух, бежали одетые во все черное люди и приказывали повернуть назад. Ей, как и другим, побежавшим за ней, пришлось повиноваться и вернуться обратно. Музыка продолжала играть, и люди, стоящие ближе к школе, еще не понимали, что произошло нечто страшное. За считанные секунды террористы перекрыли все выходы и начали загонять людей в здание школы. Всюду были слышны звуки бьющегося стекла, крики взрослых и детей, непрекращающаяся стрельба. Началась паника. Кто-то крикнул, что надо бежать в школьную котельную. Человек пятнадцать взрослых и детей побежали туда. Через три или четыре минуты ко входу в котельную подошел человек в камуфляжной форме зеленого цвета. В руках у него был автомат. Он приказал всем выйти из котельной и пройти в спортзал. Во дворе школы была ужасная давка. Родители, опасаясь за жизнь малышей и боясь, что их могут просто задавить, стали выбивать руками стекла в окнах и закидывать детей внутрь здания. Попав в школу, дети разбегались по классам в надежде спрятаться от вооруженных до зубов людей. Ученик 9-го класса Кесаев Таймураз и его одноклассники, испугавшись перестрелки, побежали по коридору и оказались в актовом зале, где уже были другие школьники. Буквально через десять секунд после того как в зал вбежали дети, туда вошел мужчина. Лицо его было скрыто маской. Не говоря ни слова, боевик принялся стрелять из автомата. Таймураз, испугавшись, что его могут убить, вскочил и побежал из актового зала. Террорист стал стрелять ему вдогонку, пули прошли чуть выше головы. Таймураз хотел забежать в открытые двери математического класса, но увидел там двух женщин-террористок, одетых во все черное. Одна из них направила на него пистолет, и ребенок остановился, не зная, что делать дальше, куда бежать...

- Мама, мамочка, мне страшно, – прижавшись к матери, твердит девятилетний Георгий.

- Жорик, ты не бойся, это они фильм такой снимают, и это не страшно, – пытается успокоить сына Земфира. Но он продолжает судорожно повторять:

- Мама, ты меня обманываешь, это все по-настоящему! Нас убьют!

- Нет-нет, не бойся, я ведь рядом, с тобой.

Страшная давка, дышать просто невозможно, отовсюду доносится детский плач. В какой-то момент они расстались. Рука Георгия выскользнула из руки матери, и его подхватила толпа. Земфира страшно испугалась, но успела схватить сына за одежду. Собрав все силы, она затолкнула его в окно. Толпа понесла ее к двери, ведущей в спортзал. Земфира больше не сопротивлялась, силы покинули ее. Оглянувшись на окно, в котором исчез ее сын, она увидела его. Он стоял на подоконнике и кричал:

- Мама, мама, мне страшно! Я не вижу твоих глаз, мамочка, я тебя не вижу!

В методическом кабинете, закрыв дверь на ключ, затаилась небольшая группа людей. Они слышали интенсивную стрельбу, но думали, что это сотрудники милиции уже вступили в бой и с минуты на минуту освободят всех заложников. А в это время боевики рыскали по всей школе в поисках спрятавшихся людей. Они выбивали двери и сгоняли испуганных детей и взрослых в коридор. До методического кабинета террористы почему-то добрались в самую последнюю очередь. Их не остановила запертая на замок дверь, которую они легко выбили ногами. Увидев террористов, одна женщина спросила:

- Скажите, вы наши?

Посмотрев в ее сторону, боевик, ухмыляясь, ответил:

- Не дай Бог быть вашими.

Запуганных до смерти заложников террористы выводили в коридор и приказывали садиться на пол. Праздник превратился в кошмар.


## У районной администрации


Когда стрельба немного стихла, несколько человек, видевшие захват школы, бросились к зданию районной администрации. К этому времени у административного здания находилось уже довольно много представителей правоохранительных органов. Родители, родные и близкие заложников, удерживаемых в захваченной боевиками школе, со слезами обращались к сотрудникам милиции: «Просим вас, умоляем, поспешите, сделайте хоть что-нибудь. Мы родители, наши дети находятся сейчас в школе». Но на их просьбы сотрудники силовых структур мало реагировали. Время блицосвобождения заложников было упущено.


Радиообращение


Утром 1 сентября 2004 года в 09.00 в школе № 1 города Беслана должна была состояться праздничная линейка, посвященная Дню знаний. Дети, родители, родственники собирались во дворе, ожидая начала церемонии. Дети пришли в школу в парадной форме, с цветами и воздушными шарами. Настроение у всех было праздничное. Поэтому, когда вооруженные люди в масках ворвались на школьный двор, многие поначалу подумали, что это розыгрыш, а стрельбу приняли за звук лопающихся шаров. Но когда через несколько минут стало ясно, что это вовсе не шутка, родители и дети попытались бежать. Некоторым это удалось, но большую часть людей террористы загнали внутрь здания школы.

– Дорогие радиослушатели, друзья, братья и сестры. В Беслане террористы захватили общеобразовательную школу, – ровно в 09.40, прервав обычную сетку вещания, я вышел в прямой эфир. – Мы не знаем, сколько людей находится в руках террористов, но сознаем, что произошло нечто ужасное. С этой минуты мы прекращаем наше речевое вещание, но в эфире будут звучать мелодии, побуждающие каждого здравомыслящего человека обратить свой взор к небу. Я призываю всех вас склонить голову перед Великим Творцом неба и земли. Помолимся. – Я преклонил колени прямо у микрофона.

- Господи! – слезы наполнили мои глаза, я не мог говорить. Передо мной промелькнули лица знакомых, спортивный зал – там мы когда-то давали рождественский концерт. Как они? Какая участь их постигнет? Спустя несколько секунд, собравшись с силами, я произнес:

– Господи! – но тут же вновь остановился. Моя душа рыдала, мне было тяжело говорить. Я понимал, что Бог дал мне возможность совершить ходатайственную молитву перед большой аудиторией.

- Господь, любящий Спаситель Иисус Христос! Я прошу Тебя, пребудь сейчас с теми, кто находится в захваченной школе! Помоги им! Аминь.

Мне показалось, что все слушатели «Радио МСС», христианской радиостанции во Владикавказе, верующие и неверующие, объединились со мной в молитве и вместе произнесли «аминь».


В школе


– Подождите, не заводите детей, – как бы умоляюще просит боевик, отвечающий за установку в спортивном зале взрывных устройств. Однако другие боевики продолжают искать спрятавшихся людей. Найденных заталкивают в отремонтированный, сияющий свежей краской спортивный зал школы.

– Подождите немного, мы еще не завершили работу, – снова просит минер.

Еще немного времени, и зал был напичкан взрывчаткой. Между баскетбольными кольцами, прямо посреди зала, боевики натянули провод. На него подвесили несколько взрывных устройств, обмотанных скотчем. Минированием занималось около пяти боевиков. Взрывные устройства они доставали из рюкзаков черного цвета. Всего в зале они развесили примерно двенадцать взрывных устройств.

Зал почти заполнен, но в коридорах первого этажа еще довольно много народа. Стоит страшный шум, слышен непрерывный плач детей, но большинство заложников до конца еще не сознают, что же произошло на самом деле.

Несколько женщин, склонившись над тяжелораненым мужчиной, пытались перевязать кровоточащую рану на ноге небольшим лоскутом разорванной рубашки.

Скорее всего, у него была задета артерия, так как кровь не останавливалась. Тогда Алик Цаголов, учитель физкультуры, сняв свой брючный ремень, перетянул им ногу раненого.

Кровотечение остановилось, но к тому времени мужчина уже потерял сознание. Он нуждался в срочной медицинской помощи, но ждать ее было неоткуда. Страдания и муки заложников только начинались.

- Этот кошмар, страшный сон, сколько же он будет продолжаться? – задает вопросы вслух, самой себе, совсем молодая женщина. – Где мой Тимурик, куда он исчез? – женщина продолжает свой монолог. Она держит в руках букет цветов, боясь его выпустить. Ей плохо, она бледна и едва держится на ногах. Но никто не обращает на нее внимания.

- Альбина, девочка моя, где ты? – твердит пожилая женщина.

- Залина! Залина! Откликнись, пожалуйста!!! – вторит ей средних лет мужчина.

Такое впечатление, что их никто не слышит. Вокруг плач, крики, стоны и настойчивый, перекрывающий шум голос боевика, занятого минированием:

- Подождите, не ведите сюда людей. Я закончу работу через пять минут.

Ужасная работа, она явно предназначена не только для устрашения. Люди и так напуганы. Скорее всего, боевики имеют определенную цель, но они пока еще не настолько агрессивны. Иногда от них можно услышать:

- У нас есть требование к правительству России.

Если оно отреагирует положительно, то все мы останемся живы. А если нет, то...

Пожилой человек поддержал медленно опускающуюся на пол женщину. Она совершенно перестала реагировать на происходящее и, похоже, лишалась сознания. Но ее губы продолжали шептать: «Тимурик, мой мальчик, где ты?»

- Мамочка, мамочка, это я, Тимур! – Мальчик, уже вместе со стариком, старался приподнять свою маму.

- Тимурик, это ты? – женщина открыла глаза. Она пришла в себя, схватила сына и несколько раз повторила:

- Наконец-то! Ты нашелся, я так рада. Наконец-то...

- Мама, это дедушка Ибрагим. Он не боится боевиков. Я был в зале и видел, как вооруженные люди заставляют отцов учеников развешивать гранаты. Они уже установили в кольца очень тяжелые свертки. Наверное, это бомбы. Мамочка, мне было так страшно, но теперь ты со мной, – проговорил на одном дыхании второклассник Тимур.

- Спасибо вам большое, – обратилась женщина к Ибрагиму. – Теперь мне намного легче. Мы вместе, я и мой единственный сынок. К сожалению, наш папа сейчас в Москве, он в командировке, но я надеюсь, что мы с ним скоро увидимся.

Внезапно ее разговор прервал «минер»:

- Все, мы закончили. Можно заводить остальных. Судя по интонации, он явно был доволен своей работой, черновую часть которой сделали сами заложники. Под угрозой смерти пять мужчин и семь учеников старших классов своими руками подготовили машину смерти. Они молили Бога, чтобы система минирования не сработала. Боевики не только отдавали приказы, но и скрупулезно проверяли выполненную заложниками работу.

Теперь, когда минирование зала было закончено, всех находившихся в коридоре завели в него. Войдя вместе со всеми, Алик Цаголов не узнал хорошо знакомое помещение. По всему залу были протянуты провода, в баскетбольных сетках террористы разместили взрывные устройства. При входе заложников заставляли выбрасывать сотовые телефоны, видеокамеры и фотоаппараты, что заложники выполняли безропотно. Но, однако, не все хотели расставаться со своими мобильными телефонами. Заметив, что некоторые заложники не выполняют требований, один из боевиков, плотного телосложения, с густой рыжей бородой, судя по всему, главарь и вдохновитель террористов, – товарищи называли его полковником, – в ярости закричал:

– Я предупреждаю, если мы найдем у кого-то телефон, расстреляем его самого и двадцать сидящих рядом с ним!

После этих слов люди принялись судорожно выкидывать спрятанные телефоны. Они понимали, террористы не шутят. Отобранная электронная техника была тут же уничтожена. Все, что осталось от фотоаппаратов, видеокамер и телефонов, боевики собрали и унесли. Сразу же после этого в зал вошли две шахидки. Они стали выборочно обыскивать заложников. Женщины-террористки были одеты во все черное, даже лица были обмотаны черными платками. При виде их многие заложники начали снимать с себя золото, доставать деньги и отдавать им. Но шахидки сказали: «Ваше золото оставьте себе, нам оно ни к чему». Во время обыска они подняли около пятнадцати молодых мужчин. Вставая со своих мест, мужчины обнимали детей, жен, матерей. Скорее всего, они догадывались, куда и зачем их выводят.

– Мама! Куда увели папу? – очень тихо спросила маленькая Мадина.

– Тише, я не знаю, не говори больше, – прижав к себе дочку, еле сдерживая слезы, проговорила мать девочки.

Мужчины более пожилого возраста оставались в зале. Скорее всего, для террористов они не представляли опасности. Куда увели остальных? Что предпринимают там, на свободе, представители власти для освобождения заложников? Люди, находящиеся в спортивном зале, надеялись на скорое вызволение, хотя понимали, что сделать это будет непросто. Боевики постоянно напоминали, что не хотят никому причинить зла, но это далеко отстояло от правды. Было ясно, террористы готовы на все. Они уже преступили грань, когда, для устрашения, убили одного мужчину на глазах у остальных. «Что нас ожидает?» – этот вопрос терзал всех. Рожденные свыше христиане, находившиеся в зале, понимали, что в данной ситуации следует полностью положиться на Бога и просить Его послать мудрость тем, кто занимается их освобождением.

Примерно через тридцать минут после того как вывели мужчин, школа содрогнулась от мощного взрыва.

Несколько боевиков, находившихся в зале, поспешно вышли. Что случилось? Неужели началось освобождение заложников? Но после взрыва воцарилась тишина. Боевики вернулись. Они всем своим видом показывали, что все под контролем.

– Скажите, что произошло? – робко спросила одного из террористов пожилая женщина.

- Ничего страшного, – ответил боевик.

Вскоре после того как террористы закончили минирование зала, дети начали просить пить. Террористы выбрали из числа заложников несколько человек, и те, принеся воду в ведрах ив пластмассовых бутылках, стали раздавать ее жаждущим. В зале царила духота, многие дети плакали, родители старались их успокоить. Шум страшно раздражал террористов, им, очевидно, нужна была полная тишина, чтобы слышать, что происходит на улице. Особенно злился «полковник». Ему по нескольку раз приходилось повторять свои требования. Видя, что шум не смолкает, он произвел несколько выстрелов из пистолета и грозно произнес:

Если в зале не будет тишины, мы будем стрелять по вас. Скажу откровенно, нам без разницы, кто вы – дети, старики или старухи. Мы пришли убивать и будем это делать, пока всех вас не перебьем, как собак.

Одни боевики, как, например, «полковник», вели себя с захваченными людьми агрессивно, другие были более снисходительны, но все они творили нечто ужасное. Подобного злодеяния мир еще не знал. В руках у боевиков находились далекие от политики мирные жители Северной Осетии. Среди заложников – юные миссионеры, их восемь: пятеро детей Таймураза Тотиева и трое – его брата Сергея, пастора церкви ЕХБ Беслана. Дом молитвы всего в пятистах метрах от школы, и дети уверены, что именно сейчас верующие, преклонив колени, молятся об их освобождении. Дети из воскресной школы напуганы происшедшим, но рады что с ними Сидакова Дзерасса, их духовный наставник. Чуть дальше – Ирина Джиоева, верующая из их церкви, вместе с сыновьями Артуром и Марком. Артур прилежный ученик воскресной школы, добрый и отзывчивый мальчик.

- Хорошо, что папа был занят и не пошел с нами, – не по-детски серьезно рассуждала восьмилетняя Анна, младшая дочь Сергея. – Он, с его больным сердцем, здесь бы не выдержал.

- А ты думаешь, папе и маме сейчас легко – особенно папе? Они ведь не знают, что с нами, живы мы или нет, – перебил Аню Азамат, указывая рукой в сторону окна. – Я знаю, что папа и мама, дядя Таймураз и тетя Раиса где-то рядом, около школы, и очень сильно переживают за нас.

- Давайте помолимся за наших родителей, – предложила Аннушка.


## Гостеприимная церковь


Церковь «Амонд» Российского Союза ЕХБ в городе Беслане основана в 1992 году небольшой группой верующих, проживающих в Правобережном районе Северной Осетии. Добираться из Беслана во Владикавказ на общение христиан многим стало не по карману. Реформы, вызванные перестройкой, привели к обнищанию основной массы населения. Во времена коммунистического режима в Северной Осетии было открыто всего несколько молитвенных домов. Уверовавшие из небольших городов и поселков были вынуждены приезжать на общения за десятки километров. Конечно, общественный транспорт в основном работал слаженно, но, все равно, чтобы добраться из Беслана до Владикавказа, требовалось не менее двух часов.

Первым пресвитером этой церкви был избран Константин Феликсович Тотиев. В настоящее время пасторское служение совершает Михаил Константинович Кодзаев. Первое время церковь арендовала малый, а затем и большой зал бесланского Дома культуры. А уже в 1993 году был построен Дом молитвы, рассчитанный на 200 человек.

Все эти годы церковь «Амонд» занимается евангелизацией, работой в детских интернатах, организацией всевозможных благотворительных акций, проведением детских лагерей отдыха. При церкви была открыта воскресная школа и кукольный театр.

В 2001 году в церкви была образована команда лидеров, чьей основной задачей являлась духовно-просветительская работа с неверующей молодежью. С этой целью было организовано пять христианских лагерей отдыха, в которых отдохнуло более трехсот человек. Многие ребята после пребывания в христианских лагерях стали посещать воскресную школу и участвовать в богослужениях. В рамках работы с неверующей молодежью команда лидеров проводила духовно-нравственную работу в 11-х классах средней школы № 1 города Беслана и устраивала благотворительные акции с раздачей рождественских подарков.

Каждое воскресенье двери Дома молитвы в Беслане открыты для всех, кто желает услышать Слово Божье, прославить Его в молитве и песнопении. В настоящее время в церкви «Амонд» более двухсот пятидесяти членов.

25 июня 2004 года церковь в Беслане посетили члены экспедиции «Евангелие – народам России». Экспедиция уже подходила к своему завершению. Позади десятки республик, сотни городов, тысячи километров. Рожденные свыше христиане России поддерживали проект изо всех сил. Впервые в истории России была проведена столь масштабная миссионерская работа. Сотни уверовавших во Христа обрели мир с Богом. Обездоленным, многодетным и инвалидам в рамках проекта была оказана существенная помощь. 24 июня члены экспедиции посетили Чечню. Членам церкви, собравшимся в разрушенном молитвенном доме, была преподана Вечеря Господня. Надолго запомнится разрушенный город и на его фоне – счастливые лица пожилых сестер.

Впереди осталось всего несколько городов и служений, а 27 июля на общероссийском съезде верующих церквей ЕХБ в городе Брянске самая результативная по значимости миссионерская экспедиция завершит свое служение.

Днем 25 июня состоялся сбор церквей Северной Осетии. Впервые церкви Евангельско-баптистского братства собрались на совместное богослужение. Пение семьи Ларионовых из Риги и проповедь Рувима Волошина, заместителя председателя союза ЕХБ России, никого не оставили равнодушным. После небольшого призыва к кафедре потянулся поток людей, желающих обновить свое покаяние.

В заключение богослужения Михаил Кодзаев пригласил всех гостей посетить Дом молитвы в Беслане. Он знал, что вечером этого дня экспедиция собиралась покинуть пределы Северной Осетии, и убеждал, что Беслан как раз по пути. Ко мне подошел Юра Ларионов и сказал:

– Петр, мы не сможем. Ты ведь знаешь, каким напряженным был наш график.

Еще бы не знать! За два дня мы провели евангелизацию в колонии строгого режима во Владикавказе, посетили Грозненскую церковь и провели два прямых эфира на радиостанции МСС.

– В Беслане приготовили ужин, будут национальные пироги, шашлык. Отказаться нельзя.

- Ну хорошо. Когда выезжаем?

Экспедицию встречали пением и щедро накрытыми столами. На лицах прибывших нескрываемое удивление. Такого гостеприимства им еще никто не оказывал. Молодежь в перерывах между пением подносила новые яства.

- Это цахараджын, наш пирог со свекольными листьями.

- А это картофджын, хотя возьмите лучше олибах, пирог с сыром, – нахваливали еду молодые сестры.

- Самые лучшие пироги – это шашлыки, – утверждали братья и ставили на стол тарелки, полные мяса.

- Петр, я же тебе говорил, что мы не осилим это служение! Посмотри, какое изобилие!

- Юра, надо осилить! На столах ничего не должно остаться, таков закон кавказского гостеприимства.

- О’кэй, придется соблюсти закон.

Общение длилось более четырех часов. Звучало пение не только на русском и осетинском языках, но и на кабардинском и балкарском. На Вечерю любви в Беслан съехались христиане из соседних республик: Кабардино-Балкарии и Ставропольского края. Хозяева проявили настоящее кавказско-христианское гостеприимство, а гости, в свою очередь, обещали вспоминать бесланцев в молитвах. Никто и не думал, что через сорок дней некоторые из стоявших перед нами молодых братьев и сестер бесланской церкви окажутся в заложниках.


## Первая жертва


В зале вот уже несколько минут полная тишина, покой нарушает только приглушенный женский плач. Основная масса детей, уткнувшись лицом в дощатый пол, плачет, но плачет тихо, почти беззвучно. Матери прижимают к груди малышей, чтобы их плач не был слышен.

- Ни одного слова, полная тишина. – Это приказ обезумевшего боевика. Перед дверным проемом, ведущим к коридору школы, лежит обагренный кровью мужчина. В сторону убитого заложники стараются не смотреть – им страшно. Несколько минут назад, подняв Руслана Бетрозова, «полковник» приказал:

- Наведи порядок, а если не установится гробовая тишина, то, клянусь Аллахом, я тебя расстреляю.

Руслан пытался успокоить плачущих детей, но это было невозможно. Боевиков страшно раздражал шум и детский плач. Людей уже не пугали выстрелы в воздух... Руслан стал первым невинно убиенным. Он умер на глазах у детей и взрослых от выстрела в затылок.

– Скоты, вам что, нужны вот такие методы? – грозно выкрикнул «полковник», расстрелявший Бетрозова. – Сидите тихо, и все будет нормально. У нас есть определенные требования. Если их выполнят, то вы все выйдете отсюда живыми, за исключением, конечно, его, «полковник» указал в сторону убитого мужчины. – Хотя вы никому не нужны, но если вдруг военные убьют кого-нибудь из моих людей, я расстреляю пятьдесят человек находящихся в зале.

- Бараны, что вы сидите? Вынесите его из зала, – приказным тоном обратился «полковник» к нескольким мужчинам из числа заложников.

Мужчины, взяв Руслана Бетрозова, вынесли его из спортивного зала. Через некоторое время они вернулись, и вместе с ними в зал вошел небольшого роста боевик со шрамом на шее. Он подошел к «полковнику» и сообщил, что кто-то из захваченных людей звонил и сообщил о количестве находящихся в школе боевиков. «Полковник» резким тоном, обращаясь к заложникам, медленно, выделяя каждое слово, проговорил:

- Если сейчас я найду у кого-то из вас телефон, то убью его и с ним еще несколько человек.

После этой угрозы кто-то из заложников выбросил в центр зала телефон. Боевик со шрамом на шее, подняв четверых преподавателей школы, сказал:

- Нам необходимо знать точное количество заложников. Вы должны всех пересчитать.

Преподаватели принялись пересчитывать людей, но у них ничего не получалось. Зал был забит до отказа. Некоторые дети, потерявшие в суматохе родителей, вставали со своих мест и, увидев их, сразу перебегали к ним. Преподаватели постоянно сбивались со счета и начинали процедуру заново. Тогда один из боевиков разрешил родителям поочередно вставать с места и громко называть фамилию и имя разыскиваемого ребенка. Через несколько минут все дети нашли родителей, совсем маленькие, прижавшись к мамам, перестали плакать.

Время шло, все большее число людей мучились жаждой, дети без разрешения вставали со своих мест и выходили из зала. Это стало раздражать боевиков, и они приняли решение: выводить в туалет, где находился водопроводный кран, только по пятеро детей. В переполненный зал взрослые приносили ведра с водой и поили остальных заложников. В помещении, набитом до отказа, стояла ужасная духота, поэтому многие дети просили разносчиков воды намочить их вещи. Мокрая одежда высыхала в считанные минуты, и дети и взрослые снова бросали в ведра с водой свою одежду. Но воды на всех не хватало, однако боевики все чаще запрещали приносить воду. Преподаватели продолжали выводить детей в туалет, но во второй половине дня им тоже стали запрещать.

Основная часть террористов не скрывали своей ненависти и презрения к заложникам. Некоторые дети настолько боялись разгневанных боевиков, что испражнялись прямо под себя. Зал наполнился жуткими запахами. Грудные дети плакали, родители старались изо всех сил их успокоить – от всего этого стоял шум. На замечания заложники практически не реагировали. Террористы почти не общались с заложниками. Это вызывало сильный стресс у взрослых: они не знали, какие требования выдвинуты, не могли просчитать шансы положительного исхода переговоров – их судьба решалась помимо них.

Полной тишины боевикам удалось добиться лишь после нескольких выстрелов, произведенных поверх голов заложников. Пули пробили несколько стекол, и все этому очень обрадовались. Через небольшие отверстия в зал стал поступать свежий воздух.

Людей у здания школы нет, двор опустел. Изнутри школы постоянно раздаются выстрелы. При каждом замирает сердце. Против кого направлено оружие? Кто очередная жертва? Никто до конца не осознает происходящее. В семидесяти метрах от захваченного здания собралась небольшая группа людей. Они стоят в немом оцепенении, их взоры обращены к школе. Они не замечают, как мимо них проходит молодая девушка, направляясь в сторону школьного двора. Опомнившись, они попытались остановить ее:

- Стой, куда ты? Тебя убьют!

Но она продолжала путь к школе, игнорируя предостережения. Снова выстрел, потом еще один. Вдруг раздался пронзительный женский крик:

- Убили! Убили!

Девушка лежала на земле. Через какое-то мгновение она попыталась встать, но вновь упала. Видно было, что она ранена и нуждается в помощи. Из толпы выбежало несколько человек, но вновь раздались выстрелы. На этот раз стреляли по тем, кто поспешил на помощь. Помочь раненому человеку было практически невозможно. Через минуту подъехал бронетранспортер с сотрудниками милиции, и людей попросили уйти в безопасное место.

- Помогите девушке!

- Она ранена...

- Ей срочно нужна помощь, – просили люди.

Бронетранспортер направился в сторону раненной девушки. Из окон школы по машине открыли огонь из гранатомета. Было произведено два выстрела, но оба снаряда разорвались, не задев машину. Пока шла перестрелка боевиков с сотрудниками милиции, девушка отползла в безопасное место. Через полтора часа она уже находилась в районной больнице. Позже выяснилось, что эта молодая женщина хотела пройти в школу к своей восьмилетней дочери, которая, как и многие другие в тот день, стала заложницей.

Семеро мужчин выносят парты из классов и закрывают ими окна. Бандиты допускают возможность штурма, поэтому стараются усилить линию обороны. Боевик с перевязанной рукой постоянно придирается к одному из мужчин: ему кажется, что этот заложник – сотрудник милиции. Несколько раз он уже передергивал затвор автомата, но его останавливали его товарищи.

- Что ты к нему привязался?

- Чует мое сердце, он из милиции. Его надо убрать! Работа по сооружению баррикад продолжалась чуть более часа. Потом троих мужчин завели в школьную библиотеку и заставили срывать полы. Мужчины молча выполняли приказы, не понимая ни их смысла, ни плана действий боевиков. После того как были сорваны полы, мужчин выстроили в ряд и приказали положить руки за голову. Однако после тяжелой работы руки самопроизвольно опускались, и не было сил удерживать их поднятыми. Особенно тяжело приходилось пожилым. Люди изо всех сил старались держаться, но руки их не слушались.

- Что, тяжело? – подойдя к мужчинам, спросил «полковник». – Мой народ в таком положении находится уже двенадцать лет, так что терпите.

Четырех мужчин после нескольких часов томительного ожидания увели на второй этаж, а трем приказали лечь на пол в коридоре.

Из зала, где находились заложники, периодически доносились автоматные очереди и одиночные выстрелы. В 15.00 диктор радиостанции «Маяк» сообщил о захвате бесланской школы и о количестве людей, удерживаемых бандитами. Названное число заложников поразило: триста пятьдесят, тогда как на самом деле в школе находилось более тысячи человек! Ведущий новостного канала сообщил, что люди, захватившие школу, не выдвигают никаких требований.

Через несколько минут после окончания новостей школу потряс мощный взрыв. Казбек Урумов, один из троих мужчин, оставшихся в коридоре, услышал, как кто-то на втором этаже выкрикнул «Аллах акбар», и вновь школа содрогнулась от взрыва. «Неужели начался штурм?» – подумал Казбек. Но, к его удивлению, боевики не отреагировали на взрывы. Около пяти часов вечера этих троих мужчин подняли и повели на второй этаж. У двери одного из классов они лицом к лицу столкнулись с главарем бандитов.

- Пусть ваши не думают, что мы шутим, – сказал «полковник».

Мужчины не сразу поняли, о чем говорил боевик. Но когда их завели в кабинет, их глазам открылась ужасная картина. На полу лежали тела расстрелянных. Класс был буквально залит кровью.

- Выломайте оконную раму и выбросьте трупы на улицу, – резким тоном приказал главарь. – Двух человек достаточно, чтобы справиться с этой работой.

Одного из мужчин увели обратно. А Казбек и напарник, Маирбек Магкоев, стали выбивать оконную раму. Несколько боевиков, находившихся в классе, о чем-то громко разговаривали на своем языке. Вдруг один из них резко подошел к окну и произвел выстрел из гранатомета.

– Выкидывайте классную мебель, а потом убитых, – обратился затем к мужчинам стрелявший из гранатомета. Когда дело дошло до убитых, мужчины остановились. Тела были обезображены до неузнаваемости, некоторые расчленены и части их были разбросаны по полу. Боевики, наблюдавшие за происходящим, вышли из классной комнаты и продолжили разговор в коридоре. Мужчины собирали части тел и выкидывали их. Когда работа наполовину была завершена, Маирбек очень тихо обратился к Казбеку:

– Послушай, давай убежим. Высота ведь небольшая, мы сможем выпрыгнуть из окна и окажемся на свободе. Казбек молчал. Ему трудно было поверить в то, что они смогут уйти. Один из боевиков только что заглянул в класс и с усмешкой проговорил:

- Что, непривычная работа? Боитесь запачкаться? Быстрее заканчивайте.

- Нет, я остаюсь здесь, – шепотом произнес Казбек, – а ты как знаешь. Если удастся спастись, расскажи всю правду. Пусть власти срочно предпринимают все возможные меры.

- Давай, брат, – попрощался Маирбек и выпрыгнул из окна. Казбек видел, что Маирбеку удалось добежать до стоявших автомашин. Он сильно хромал, скорее всего, ушиб ногу. Увидев, что в классе остался только один заложник, боевики пришли в ярость. Один из них, подбежав к окну, стал стрелять в сторону машин, другой принялся избивать Казбека. Через некоторое время избитого Казбека привели в зал и разрешили пройти к семье. Он выглядел ужасно: на лице следы побоев, вся одежда в крови. Он молча обнял жену и сказал:

- Мне помог Бог, я чудом остался в живых.

Казбек рассказал о том, что всех мужчин, которых вывели из зала, боевики убили.

Чуть позже его слова подтвердил молодой мужчина по имени Сослан. Когда его затащили в зал, он был без сознания, лицо было залито кровью. Женщины, находящиеся рядом с ним, попытались привести его в чувство. У них ничего не получалось. Необходимо было остановить кровотечение, но в таких условиях это тоже было сложно. Смыв ему с лица кровь, одна женщина – звали ее Тамара – громко воскликнула:

- Господи, да ведь у него выбит глаз! Это же...

Ее тут же остановила другая женщина, прошептав:

- Тамара, ты что кричишь! Они же могут услышать, и тогда нам придется плохо...

Она посмотрела на стоящих в центре двух вооруженных боевиков, но они были заняты своим делом и не обращали на них внимания.

- Господи, как привести его в чувство, чем помочь? Как обеззаразить рану, не имея медикаментов? – причитала теперь уже шепотом Тамара.

Вдруг сидевший рядом с ними мальчик протянул Тамаре майку. Судя по внешнему виду, ему было не более восьми лет, однако он, видя беспомощность женщин, предложил им единственное и доступное обеззараживающее средство. Он, так же как и они, шепотом произнес:

- Это моя майка, я пропитал ее мочой. Мама всегда говорила, что если рядом нет врача, то обработай рану тем, что имеешь всегда при себе. Я думаю, это поможет. Впервые за несколько часов томительного ожидания женщины, переглянувшись между собой, улыбнулись.

Все это время он находился рядом с ними, но они только сейчас заметили его.

- Как тебя зовут? – спросила Тамара. – Ты с кем?

- Я один, а зовут меня Карим. Я пришел с мамой, но она побежала за цветами. Больше я ее не видел. Здесь я никого не знаю, пришел в первый класс. Вы спасете его? – спросил Карим.

– Обязательно, – подтвердила Зоя, соседка Тамары. Приближалась ночь. Сидеть без движения очень нелегко – болят не только ноги, болит тело. Боевики, охраняющие зал, периодически сменяют друг друга. Многие из них сняли маски, и теперь можно рассмотреть их лица. Переговариваясь, они позволяют себе улыбаться, скорее всего, радуются успешно проведенной операции.

Все, что происходит в зале, снимает на видеокамеру оператор-боевик. Иногда, явно злорадствуя, он просит заложников улыбаться, утверждая, что снимается история. О трагедии в Беслане уже знал весь мир, но никто еще не предвидел развязки.


Вечером, дома, мы все молились со слезами. Семейная молитва уже давно стала для нас не просто традицией, но и важным элементом духовной жизни. Ровно в девять вечера все члены нашей семьи поочередно просят у Бога милости и благословения. А после молитвы самого младшего мы все вместе вслух произносим: «Господи, благослови нас на эту ночь. Пошли ангела-хранителя. Благослови папу, маму, Лену, Сашу, Олю, Диму, Дениса, Романа». Если б было возможно перечислить всех находящихся в школе по именам...

О трагедии в Беслане узнали практически во всем мире. Звонили из разных стран, но мы располагали скудной информацией. Руководители силовых ведомств поочередно заверяли: «Делается все возможное».

- Папа, как ты думаешь, Господь поможет детям? – глядя прямо в глаза, спросил меня младший сын Ромик. – Чего хотят террористы? Они их отпустят?

Роме только восемь, но ему уже известны слова: террорист, теракт, заложник. Прямо над нашим домом регулярно совершают рейсы в Чечню вертолеты. За прошлый 2003–2004 учебный год регулярными стали звонки о заминировании школы, в которой Ромик учится. Естественно, всех детей распускали по домам. Подобные звонки раздавались во всех школах Северной Осетии, и дети в эти дни были особенно счастливы.

- Папа, школу опять заминировали, – придя домой, сообщал Ромик. – Теперь и выспаться можно, – с нескрываемой радостью продолжал он.

Угрозы минирования школьники воспринимали как подаренную возможность отдохнуть от занятий. В республиканской прессе периодически появлялась информация об обнаруженных «телефонных хулиганах». Среди задержанных были и пожилые люди, которые никак не могли объяснить мотив совершенного ими поступка, но в большинстве случаев звонили сами школьники. Самому младшему телефонному террористу было всего семь лет.

- Папа, а что они сейчас делают? Им дают кушать и пить? – спросил Денис. Естественно, он имел в виду заложников, находившихся в школе уже более двенадцати часов.

Я не знал, что ответить. Днем в толпе распространился слух, будто террористы отказались принять продовольствие. Следовательно, все заложники голодны, но о том, что им не дают даже воды, мы не знали.

На ночь все расположились в одной комнате. Мы продолжали говорить о трагедии и по-своему комментировали регулярно выходившие новости. Сон одолел нас лишь к четырем часам утра.


Второй день страданий


Среди заложников распространился слух, что пришло время для переговоров, и, скорее всего, их всех освободят. Известие обрадовало и придало сил. Мучительное ожидание... Люди, естественно, измождены, они крайне беспомощны и беззащитны, но теперь у них появилась надежда на спасение.

В то же время, всех терзали вопросы, на которые не было ответов. Если в скором времени последует освобождение, то для чего боевикам вдруг понадобились противогазы? Для чего они занесли в зал тяжелые ящики и что в них? Зачем запугивать детей и взрослых, периодически стреляя в потолок? Боевики все уже давно без масок, их лица открыты. У некоторых взгляд довольно чистый, и они не похожи на тех, кто способен безжалостно убивать. Другие – полная им противоположность. Они явно употребляют наркотики, их взгляд затуманен, а действия непредсказуемы. Они очень агрессивны, все время стараются унизить пленников и беспричинно бьют людей прикладами автоматов, будь то ребенок или взрослый.

- Мама, я хочу пить... мне жарко... я не хочу умирать... Мамочка, сделай что-нибудь... помоги мне... я умираю... – Залина с мольбой и отчаянной надеждой смотрит матери в глаза.

- Девочка моя, ты будешь жить, скоро все закончится... – Успокаивала свою пятилетнюю дочь Венера Кудзиева. У Залины высокая температура, дыхание затруднено, девочка все время повторяет одно и тоже:

- Мамочка, сделай что-нибудь, помоги мне...

Венера не могла больше смотреть на страдание ребенка. Она взяла дочь на руки и вынесла ее в коридор. Удивительно, но никто из боевиков, охранявших зал, не остановил ее. Выйдя в коридор, Венера положила маленькую Залину прямо на кафельный пол. Она боялась, что девочке станет хуже, но услышала:

- Теперь хорошо... Я тебя прошу, не уноси меня обратно в зал... Там нечем дышать.

В зале Залина находилась постоянно на руках у матери. Вот уже больше суток у девочки не падает температура. Тело дочери пышет таким жаром, что буквально обжигает Венеру.

- Господи, прости меня, грешную! Помоги мне сейчас, дай мне сил, облегчи страдания моей девочки, – Венера искренне, со слезами на глазах и стоя на коленях, взывала к Богу. Раньше она слышала о Боге, но не верила в Него. У нее дома было Евангелие, но она никогда не прикасалась к нему. Но здесь, в зале, ей передали бумажку с написанной детским почерком молитвой «Отче наш».

Венера прочитала эту молитву, но не поняла сути. У нее возникло много вопросов, на которые постаралась ответить сидящая рядом преподаватель воскресной школы церкви «Амонд» Дзерасса Сидакова. Она рассказала Венере о рождении, смерти и воскресении Иисуса Христа.

- Венера, я верю в то, что здесь, рядом с нами, страдающий Иисус Христос. Люди отвергли любовь Божью и избрали тьму вместо света. Грех царствует в этом мире и господствует над людьми. Люди жестоки, потому что отвергли милосердного Бога. Но Бог и сегодня предлагает Свою любовь грешному человеку. Тебе необходимо покаяться в грехах, и ты почувствуешь, что в страдании ты не одинока, Иисус Христос здесь, рядом с тобой, – подытожила Дзерасса. Второго сентября, в одиннадцать часов дня, Венера молилась.

Молилась со слезами на глазах, прося прощения и помощи у Того, Кого раньше отвергала по неведению. После произнесенных из глубины сердца слов Венера, почувствовав облегчение и прилив сил, вдруг встала и вместе с дочерью направилась к выходу из зала. Оказавшись в коридоре, она по-настоящему испугалась, ведь ее вместе с дочерью просто могли убить. В то же время она удивлялась тому, что никто из боевиков не обратил на нее внимания. Венера почувствовала настоящее облегчение. Гладя дочь рукой по волосам, она продолжала повторять:

- Господи, прости меня и помоги.

Через некоторое время к ней подошел боевик и попросил пройти в зал. Венера не сопротивлялась. Взяв на руки дочь, она, неожиданно для себя, обратилась к террористу:

- Моя девочка едва стоит на ногах. Я вас очень прошу, дайте ей воды.

Боевик внимательно посмотрел на Венеру и сказал:

- Хорошо, я сделаю все, что от меня зависит.

Когда они проходили мимо туалетов, боевик остановился:

- Быстро зайди и напои ребенка...

Венере показалось, что боевик боялся быть замеченным. Он постоянно оглядывался по сторонам и все время торопил. Венера поднесла дочь к крану, и та с жадностью стала пить. Мать просила дочь пить как можно больше. Она сознавала, что, может быть, это последняя возможность утолить жажду. Когда девочка напилась воды, Венера спросила:

- Можно я тоже попью воды?

- Пей, – разрешил террорист, – только быстрее.

Венера набросилась на воду. Она думала, что никогда не напьется. Холодная вода, проникая внутрь, доставляла ей огромное удовольствие. Никогда в жизни она не испытывала такого наслаждения. Напившись, Венера хотела облить себя водой. Но боевик остановил ее:

- Нет, нет, не делай этого. И никому не говори, что пила воду. Об этом никто не должен знать.

Венера вернулась в зал и прошла на свое место. Девочка успокоилась и уснула.

Около двенадцати часов дня Вадима Хадикова, пришедшего в школу с детьми, подняли с места. Вся рубашка Вадима была в крови, засохшей и взявшейся коркой. Первого сентября его уже один раз выводили из зала с основной массой мужчин, но он вернулся. Теперь он был бледен и едва держался на ногах. Сделав несколько шагов, он чуть не упал. Женщина, сидевшая рядом с ним, громко выкрикнула по-осетински: «Господи, куда они его ведут?» К ней сразу же подошел один из террористов и приказал замолчать.

У выхода из зала Вадим оглянулся. Среди массы людей он увидел своих детей и помахал им рукой. Больше он в зал не вернулся.

Во второй половине дня с одного конца зала прозвучал приказ: «Всем встать!» Заложники стали подниматься со своих мест, но неожиданно с другого конца зала поверх голов была выпущена автоматная очередь, и раздался крик: «Всем сесть!» Испуганные люди уже не знали, что делать, как реагировать на противоречивые приказы. С одной стороны их заставили встать, с другой – сесть. Неразбериха длилась около минуты, пока, наконец, все успокоились и сели на свои места.

- Да это я им приказал встать, – попытался оправдаться один из террористов.

- А я приказал сесть, – смеясь во весь рот, сообщил с другого края боевик со шрамом на лице. – Давно я не видел такого стада баранов, вот развеселили.

Они смеялись, смеялись над людьми, униженными и оскорбленными, ни в чем неповинными и беззащитными.

- Вы должны вести себя очень хорошо, слушаться нас. От этого зависит, будете вы жить или умрете. А своим выродкам закройте рты. Я уже устал от их криков, вам понятно? – угрожающе подытожил боевик. Только на его лице по-прежнему оставалась маска.

- Если вы их не успокоите – успокоим мы, – произнес он. – Навсегда.

Угроза повергла в шок матерей, но не распространилась на грудных детей, и они по-прежнему продолжали плакать. Матери пытались успокоить их, но их старания оказались безуспешными. Тогда боевик в маске приказал матерям, имеющим детей до двух лет, встать и вывел их из зала. Всех терзал вопрос: неужели террористы расстреляют матерей и детей? Одна из женщин, пересилив страх, спросила у охранявшего боевика, действительно ли они способны на такую жестокость? На что получила утешительный для всех ответ.

– Скорее всего, их отпустят. Сейчас сюда придет один человек, вы его все знаете. Женщин с малолетними детьми отвели в школьную раздевалку. Им хорошо – и нам неплохо.

Действительно, во второй половине дня в зал вошел мужчина. На нем была черная куртка с капюшоном. Заложники устремили взгляды на пришедшего. Мужчина сбросил капюшон – и все узнали его. Это был Руслан Аушев, бывший президент Ингушетии. Когда он увидел полный зал людей, его лицо побелело. Скорее всего, он не ожидал такого количества заложников. Он хотел чтото сказать, но у него осекся голос. Все происходившее в этот момент снимал на видеокамеру один из террористов. Вероятнее всего, видеокассету они передадут через Аушева в созданный для освобождения заложников штаб. Это будет первая достоверная информация о количестве и состоянии заложников. Буквально через минуту, так ничего и не сказав людям, Руслан Аушев вышел из спортзала.

Сердца людей снова наполнились надеждой на скорое освобождение.

По всему залу расходятся записки с молитвой «Отче наш». Дзерасса, Азамат, Аннушка, Лариса, Мадина, Люба, Альбина и Борис не успевают писать. Второклассники Борис и Аня тоже стараются изо всех сил. Они пишут медленнее, чем их сестры, но зато выводят каждую букву.

Люди, получая небольшой клочок бумаги с написанной на нем молитвой, читают ее и передают молитву дальше. Дети благодарят Бога за возможность свидетельствовать о Нем и рады, что когда-то, раньше, успели выучить эту молитву наизусть. Они стоят перед лицом смерти, но об этом не думают. Юные миссионеры сознают: Бог допустил эту ситуацию, и они искренне рады тому, что многие находят утешение в молитве, произнесенной Христом в канун Его страданий. Они видят, что находящиеся вместе с ними в спортзале не просто произносят «Отче наш», а полностью полагаются на Небесного Отца. Дети увлечены своим служением и не обращают внимания на «полковника», который в ярости и негодовании предупреждает, что он и его друзья готовы на все.

– Ваше правительство по-прежнему утверждает, что заложников триста человек. Это означает, что они готовятся к штурму. Я еще раз повторяю, мы готовы умереть. Так что, если начнется штурм, вы умрете вместе с нами.

Удивительно, но Тотиевы продолжают совершать свое служение, не обращая внимания на угрожающие заявления. Бог закрыл их глаза и уши и не позволил страху проникнуть в их чистые сердца, и они с еще большим рвением передают записки с написанной молитвой.

- Ни один из вас больше не увидит воды. Вся вода отравлена, пейте свою мочу. Понятно?

Два боевика занесли в зал несколько пустых пластиковых бутылок и бросили их людям. «Полковник» продолжал:

- Вы никому не нужны: ни Богу, ни вашему правительству. Мочитесь в бутылки и утоляйте жажду.

- Бедный человек, – шепотом, ни к кому не обращаясь и как бы констатируя факт, произнесла Дзерасса. – Он не понимает того, что говорит. Если люди и забудут о нас – Бог нас не оставит. Вы знаете, у меня сейчас совсем нет страха. Вчера я сильно боялась, а сегодня Бог послал в мое сердце уверенность: Он с нами, – обратилась Дзерасса к своим братьям и сестрам.

Воскресная школа церкви ЕХБ открылась в городе Беслане в 1993 году. Для десятков детей из Беслана школа стала истинным миром счастливого и беззаботного детства. Веселые праздники, незабываемые христианские лагеря отдыха, занятия по изучению Библии являлись незыблемыми составляющими мира детей. Два раза в неделю ребята приходили постигать мудрость и вечную ценность Священного Писания. Любовь к Богу стала для детей маяком в их только-только начавшейся жизни.

Из шестидесяти пяти воспитанников воскресной школы тридцать пять ребят оказались пленниками. Об этом нам было уже известно.

Я в пятистах метрах от школы, возле районного Дома культуры, где находятся родственники заложников. Дом культуры расположен примерно в трехстах метрах от школы № 1. В Доме установлены телекамеры, оттуда российские и зарубежные каналы ведут трансляцию и дают репортажи о развитии событий. Родственники собрались группами до полутора десятков человек. Многие приехали из дальних сел, чтобы поддержать своих родных.

В кинозале ДК установлен телевизор для просмотра выпусков новостей. Периодически к людям выходит глава аналитико-информационного отдела администрации президента Лев Бартуевич Дзугаев и докладывает о состоянии дел. В каждом своем выступлении он подчеркивает, что силовой вариант решения проблемы исключен и что штаб будет вести переговоры с террористами. Родственники заложников не сомневаются в том, что правительство сделает все для спасения детей и до штурма дело не дойдет. По предварительным данным, в школе удерживается примерно триста пятьдесят четыре человека. Объявленная численность заложников вызывает шквал возмущения. Из толпы раздаются гневные выкрики:

- Прекратите врать! Это неправда, в школе не триста пятьдесят четыре человека. Там их более тысячи!

- Что нужно боевикам? Какие у них требования? – слышится со всех сторон.

- Вы знаете, что составляются списки пострадавших. На данный момент, согласно обработанной информации, нам известно, что в школе террористы удерживают около трехсот пятидесяти человек и не выдвигают пока никаких требований.

Но люди не верят официальным заявлениям, потому что пользуются своей арифметикой: к восьмистам детей, обучающихся в школе, прибавить родителей, бабушек и дедушек – в итоге получается, что в заложниках около полутора тысяч человек. К вечеру второго сентября в районе ДК начинают собираться группы мужчин в гражданской одежде. Некоторые из них вооружены.

- Если здесь что-что случится, наши мужчины, все как один, дадут отпор. Они и сейчас готовы вмешаться, но их не подпускают силовые структуры, – объяснила жительница прилегающего к школе района. – В нашем дворе остались одни отцы, все женщины и дети там, в школе. Думаете, они могут сидеть спокойно? – сказала она.

Примерно в 15.00 от основной массы людей, находящихся возле школы, отделилась небольшая группа мужчин и женщин. Это члены поместной церкви Евангельских христиан баптистов. Отойдя немного в сторону, они склонили головы для молитвы. Они приняли решение не расходиться по домам до разрешения ситуации. Их поддержали христиане Владикавказа, организовав несколько молитвенных групп.

Из школы по-прежнему периодически доносятся одиночные выстрелы. При каждом выстреле сжимается сердце. Если нам, находящимся в пятистах метрах от школы, жутко и страшно, то что переживают те, кто сейчас в эпицентре этого кошмара, в зале захваченной школы?

– В школе мой сын Карим, – вскользь бросила молодая женщина, стоящая рядом. – Я привела его в школу на линейку, оставила с преподавателем, а сама побежала за цветами. Думала, что скоро вернусь... Цветы купила, а в школу пробраться не смогла. Как же он теперь без меня? Когда ему было три года, его отец разбился в автокатастрофе. Умирая, муж просил беречь сына, а я не смогла сдержать данного обещания...

Женщина явно не находила себе места. На вид ей было лет двадцать пять, но виски уже посеребрила седина. Глядя на нее, становится ясно: в жизни ей довелось хлебнуть немало горя. Вот и сейчас ей очень тяжело. Она, как многие стоящие вблизи школы, нуждаются в психологической и медицинской помощи. Тогда я предложил этой женщине помолиться.

- Наверное, это единственное, что мы можем сделать для наших детей, – согласилась она.

Мы присели на скамейку во дворе, и я помолился. Во время молитвы Лариса, так звали женщину, не проронила ни слова.

- Я никогда в жизни не слышала подобной молитвы. Искренне скажу вам, мне стало намного легче. Не могли бы вы записать мне эту молитву на листке бумаги?

Она поспешно открыла сумочку и достала небольшой блокнотик.

- Эту молитву я произнес словами, исходящими из глубины моего сердца, но вы можете так же просить у Бога помощи, используя простые слова.

Наш разговор длился более часа. Мы погрузились в прошлое, на некоторое время оставив настоящее. Жизнь Ларисы – настоящий кошмар. Всего за несколько дней до этой трагедии Лариса вместе с семилетним сыном переехала в Северную Осетию из далекого Узбекистана. Она осетинка, но родилась и выросла в Ташкенте, не говорит на осетинском, но зато свободно владеет узбекским языком. Ее дедушка и бабушка во времена сталинского режима были депортированы из Северной Осетии в Среднюю Азию.

Дедушка Азамат был очень образованным человеком, но, будучи юристом, допустил непоправимую ошибку, написав очень обоснованное, на его взгляд, письмо «товарищу» Сталину о существующем произволе в судебной системе. Скорее всего, письмо действительно содержало убедительные факты, так как обычно за письма, адресованные Сталину, расстреливали, а коммуниста Азамата и его семью лишь сослали, конфисковав имущество.

– Им было очень, очень тяжело, но они выжили. Они хотели жить, но... – Лариса заплакала.

- Самое страшное, – спустя немного времени продолжила она, – произошло в 1978 году. Во время пожара в нашем доме сгорела вся моя семья. Из пламени пожарные спасли только меня, двухлетнего ребенка. В том же 1978 году меня определили в детский дом. Мой муж, как и я, воспитывался в детском доме. Мы прожили с ним всего четыре года. Он был хорошим семьянином и добрым отцом. Мы мечтали о счастливой жизни, но горе снова ворвалось в мою жизнь. Мой муж разбился в автокатастрофе, он умер прямо у меня на руках, – Лариса снова расплакалась.

Слушая рассказ женщины, я периодически возносил о ней молитву Господу. Столько пережитого, столько горя в ее жизни, и вот этот кошмар...

Немного придя в себя, Лариса продолжила:

- После смерти мужа я стала разыскивать родственников. Через два года поисков мы с Каримом узнали, что здесь, в Беслане, проживает двоюродная сестра дедушки Азамата, тетя Соня. Она, так же как и мы, была одинока и очень обрадовалась нам. В прошлом году мы гостили здесь три месяца, и я впервые увидела фотографии мамы и папы. Общаясь с людьми, поняла, здесь моя родина. 22 августа мы с Каримом переехали в Беслан. Контейнер с нашими вещами еще в пути.

Внезапно Лариса посмотрела мне в глаза и спросила:

- Как вы думаете, сколько продлится этот кошмар?

Почему Бог не вмешивается в эту ситуацию?

Состояние заложников ухудшается с каждым часом. Надежда на скорое освобождение померкла. Многие страдают расстройством кишечника. Но боевики запретили заложникам пользоваться туалетом. Катастрофически не хватает кислорода, нечем дышать. У многих – повышенное артериальное давление, практически всех мучает головная боль. Срочно нужны медикаменты, продукты питания, но самое главное – вода. Невыносимо душно, все время хочется пить. Дети умоляюще смотрят на родителей, в их взоре немая просьба – пить. Родители страдают от невозможности помочь детям, у них на глазах не просыхают слезы: сколько еще продлится этот кошмар? Заложников уже не страшат развешанные по всему залу взрывные устройства, и они с трудом реагируют на приказы боевиков. В углу, недалеко от выхода, бабушка пытается привести в чувство лежащую без сознания внучку.

- Господи, услышь и помилуй. Помоги мне!

Видя, что девочка пришла в себя, бабушка стала обращаться к ней:

- Лиза, Лизонька, вот попей этот чай. – Она протягивает ко рту девочки маленькую детскую туфельку. Попробовав содержимое, девочка в ужасе восклицает:

- Бабушка, ты обманываешь! Это ведь не чай, это моча! Бабушка, милая! Принеси мне хоть немного воды! Я очень сильно хочу пить, помоги мне!

- Лиза, я принесу тебе воды, подожди немного. Я пожилая женщина, может быть, они выпустят меня, и тогда я смогу помочь тебе.

Бабушка попыталась встать, но не смогла, ноги не слушались ее. И тогда она поползла к двери, ведущей из зала в коридор. Пожилая женщина безо всякого страха направлялась туда, где была вода. Когда до двери оставалось около двух метров, ее остановили:

- Куда?

Боевик приставил к шее женщины холодный ствол автомата.

- Я умоляю вас, выпустите меня, мне плохо.

- Ползи назад, а то прямо сейчас попадешь в рай, – передернув затвор автомата, приказал боевик. Но бабушка, не обращая внимания на угрозы, попыталась ползти дальше. Ее не страшила смерть. Она хотела принести хотя бы один глоток воды, чтобы исполнить желание семилетней внучки. Видя, что женщина продолжает ползти, боевик изо всех сил ударил ее по голове прикладом автомата. Женщина на миг остановилась, потом продолжила свой путь. Остановил ее лишь крик внучки:

- Бабушка, бабуля, не уходи, мне плохо!

Женщина попыталась вернуться обратно, но силы покинули ее. Тогда боевик, схватив ее за волосы, оттащил на место. Пожилая женщина чудом избежала смерти. Внучка, крепко обняв бабушку, сказала:

– Бабушка, мне уже хорошо, я не хочу воды. Хочешь, я буду пить мочу? Только больше не уходи от меня, мне было очень страшно за тебя.

Земфира Созиева оставила дома семимесячную дочь. Рядом с ней ее двое сыновей: одиннадцатилетний Александр и девятилетний Георгий. Земфира нацедила в стакан немного молока из своей груди и предложила своим детям, но они наотрез отказались.

- Мама, покорми лучше тех, кто младше нас, – сказал Жорик и передал небольшой стаканчик сидящей рядом четырехлетней девочке. Она с жадностью выпила молоко и умоляющее попросила:

- Тетенька, дайте мне еще. Это так вкусно!

- И мне, и мне дайте, пожалуйста! – посыпались детские просьбы.

Приближалась ночь. В зале по-прежнему стояла духота, а на улице в это время шел сильный дождь. Из окон можно было заметить, как на дворе школы струйки воды, объединившись, превращались в небольшие ручейки. Всего несколько сантиметров разделяли жаждущих от живительной влаги. Люди вставали со своих мест и смотрели в окна. Боевики, видя, что заложники не обращают внимания на их слова, выпустили поверх голов автоматную очередь и приказали всем лечь. Мест не хватало, люди прижались друг к другу. Жара от соприкосновения стала настоящим кошмаром. Неожиданно для всех боевики приказали старикам подняться и пройти в тренажерный зал. Многие пытались встать, но падали – к тому времени силы покинули измученных заложников. Когда кто-нибудь из старшеклассников хотел помочь пожилому человеку встать, боевики тут же наставляли на него автомат и приказывали сидеть. Всех, кто смог идти, отвели на ночь в тренажерный зал, где было не так жарко.


## Первая правдивая информация


Из донесения: «Около 17.00 после переговоров Р. Аушева с бандитами были освобождены 27 заложников (12 женщин и 15 детей дошкольного возраста). Всем вышедшим из школы была оказана первая медицинская помощь на полевом медицинском пункте 58-й армии».

Руслан Аушев стал единственным официальным представителем, которого захватившие школу террористы пропустили внутрь здания для переговоров. Аушев смог договориться об освобождении 27 заложников – матерей и детей. Добившись выдачи заложников и выйдя из школы с детьми на руках, он коротко бросил: «Моих там нет». Имел ли он в виду, что среди террористов нет ингушей или что там нет его родственников (была информация, что среди бандитов есть человек по фамилии Аушев), до сих пор неясно. К вечеру журналистам было объявлено, что он «временно устранился от переговоров». Причину не называли, но ясно было и так: Аушев, единственный авторитет для боевиков из тех, кого могла предложить власть, сделал все что мог.

Большая толпа, в которой много родителей захваченных детей, пребывает в невыносимом напряжении. Списки освобожденных заложников вывешены на дверях Дома культуры. Около часа мы пытались подойти к спискам, чтобы увидеть фамилии тех, кому удалось выйти на свободу. Мой мобильный телефон звонит постоянно.

- Петя, сейчас показали кадры с освобожденными заложниками. Среди тех, кого отпустили, и моя двоюродная сестра, – об этом сообщает мой зять Василий Кобзев. – Она с младенцем на руках села в машину к Аушеву. Я звоню им домой, но никто не отвечает. Сейчас еду к ней домой, а позже попробую тебе перезвонить.

Известие обрадовало меня. Теперь можно будет узнать информацию из первых уст. В десять часов вечера Василий снова позвонил и сказал, что только что его сестру привезли домой. Она вышла из школы с сыном, племянником и с грудным ребенком женщины, которой не знает. Она подошла к Юле, двоюродной сестре Василия, отдала ей ребенка и сказала:

- Я вернусь в зал. Там еще двое моих детей. Без меня они пропадут. Я прошу тебя, возьми моего сына и отнеси его по этому адресу.

Женщина быстро сунула в руку Юли записку и возвратилась в зал.

Поздно вечером, беседуя за чашкой чая с одной из освобожденных женщин, мы узнали, что в школе примерно тысяча триста заложников.

– Нас всех пересчитали несколько раз, ия точно знаю, заложников в зале больше тысячи трехсот человек. Обстановка ужасная, многих мужчин расстреляли. Несколько человек умерло прямо в зале. Боевики очень агрессивны и готовы на все. Они утверждают, что все заложники погибнут, если власть проигнорирует их требования. В спортивном зале, куда нас всех согнали, страшная духота. В школе остались моя семилетняя дочь, мама, сестра и муж, который чудом остался жив. Вчера мы повели нашу дочь в первый класс, думали, будет праздник, а оказались в настоящем аду.

Возвращаясь домой глубокой ночью, я все время думал об огромном количестве заложников. Я не мог представить, каким образом можно разместить более тысячи заложников в небольшом спортивном зале. Я не мог понять, если в школе тысяча триста человек, то зачем представителям власти утверждать, что заложников триста пятьдесят? На этот вопрос у меня, как и у многих других, до сих пор нет ответа.


## Третий день


Рано утром пожилых людей привели обратно. Пройдя на свое место, родные обнимались и не скрывали слез.

- Ну как вы? – обратилась к дочери и внукам семидесятивосьмилетняя Серафима. – Я не могла уснуть ни на минуту. Каждый раз, когда раздавались выстрелы, я молилась.

Они просто отгоняли детей от окон, чтобы те не наблюдали за дождем. Мама, если бы ты видела, с какой жадностью дети, подбегая к пулевому отверстию в окне, приставляли губы к стеклу и пытались наполнить свои легкие свежим влажным воздухом. Эти изверги, – дочь Серафимы посмотрела в сторону небольшой группы террористов, – не подпускали никого, даже самых маленьких. Каждый раз, когда кто-то из детей пытался подползти к окну, они стреляли в потолок. Слава Богу, что не убили никого. Говорят, что за ночь умерло несколько человек от сердечных приступов. Если честно, я с нетерпением жду, когда наши, наконец-то, начнут атаковать.

В этот момент снова раздалось несколько выстрелов. Не выдержав очередной моральной встряски, дочь Серафимы встала и, глядя в глаза стреляющему террористу, прокричала:

- Оставьте нас в покое! Чего вы хотите от нас? Мы простые люди!

Боевик направил ствол автомата в сторону поднявшейся женщины. Серафима, испугавшись, попыталась посадить ее на место, но дочь продолжала:

- Стреляй, я не боюсь смерти. Но посмотрите на детей – в кого вы их превратили!

Боевик вплотную приблизился к Светлане и приложил к ее виску ствол автомата. Серафима быстро поднялась с места и стала слезно просить террориста:

- Я прошу вас, не стреляйте. Моя дочь просто устала, она сейчас успокоится.

- Сядь! – резко оборвал пожилую женщину боевик. Серафима присела, а террорист ударил Светлану прикладом автомата по голове. Она упала прямо на своих лежавших навзничь детей...

Заложники, в основном, пребывали в состоянии полного безразличия, но некоторые периодически вступали в перебранку с террористами. Христиане церкви «Амонд», находившиеся вместе с заложниками, молились и просили Бога разрешить ситуацию. Ирина Джиоева вместе с сыновьями Артуром и Марком очень тихо пели песню «Ближе, Господь, к Тебе».

- Мама, мы умрем? – спросил Артур.

- Нет, мы никогда не умрем, мы будем жить вечно.

Наступит такой момент, что мы закроем глаза, а когда откроем, то будем уже у Бога.

- Мама, я очень хочу домой к папе, ты же знаешь, как сильно я его люблю. А потом, если мы все уйдем на небо, кто достроит наш дом? Кто позаботится о наших младших сестрах? Так что, мама, ты еще не должна уходить на небо, – серьезно произнес второклассник Артур. На какое-то мгновение он закрыл глаза и представил свой дом.

- Артур, пора вставать, – напоминает уже в третий раз мама. – Сегодня первое сентября, а это означает, что ты идешь в третий класс.

- Мама, на улице льет дождь, занятий не будет.

Артур повернулся на другой бок и даже стал похрапывать.

- Нет, лежебока, встань и посмотри в окно. Через двадцать минут мы всей семьей пойдем в школу, опаздывать нельзя. Сегодня праздник.

Артур медленно, нехотя встал, потянулся и направился к окну. Действительно, на небе светило яркое солнце. В его лучах величественно возвышались горы Большого Кавказа.

- Мамочка, посмотри, как на улице красиво, а ведь вчера целый день лил дождь.

В дождливую погоду Артур, как ему казалось, просыпался раньше всех. Почти бесшумно он направлялся в комнату бабушки, которая, к его удивлению, уже сидела за столом и читала Новый Завет на родном осетинском языке. Артур находил занятие в любую погоду: в солнечный день помогал папе и чувствовал себя настоящим мужчиной; когда шел дождь, он садился рядом с любимой бабушкой и слушал библейские рассказы. В школе, в которой учился Артур, многие дети не владели осетинской разговорной речью, а у него в дневнике по этому предмету красовались исключительно отличные оценки. Вчера из-за дождливой погоды он был дома и внимательно выслушал новую библейскую историю. И хотя любимым персонажем Артура был храбрый мальчик Давид, бабушка наотрез отказалась от чтения этой истории. Благодаря пасмурной погоде, только за последнюю неделю история про Давида и Ионафана была прочитана ею четыре раза!

Сегодня бабушка предлагала послушать историю про Лазаря, которого чудесным образом воскресил из мертвых Христос. Конечно, в глубине своей детской души Артур сопротивлялся, но ведь он осетин, а у осетин есть правило: младший не спорит со старшим. Артур подсел поближе к бабушке, и она, крепко обняв внука, стала читать.

– Бабушка, – перебил ее Артур, – значит, Лазарь не умер? И если Иисус Христос помог Лазарю, то Он всегда поможет и мне? У Лазаря, – продолжал свои рассуждения Артур, – было две сестры, почти как у меня. Но у Лазаря не было братьев, а у меня их столько же, сколько и сестер. И я, наверное, скорее всего, похож на Марфу, она была старшей в доме. Ей все время приходилось работать, как и мне, – заключил совсем не по-детски Артур.

На плечи девятилетнего мальчика рано легли заботы. Артур был надежным помощником. Совсем не было времени на отдых, хотя ему тоже хотелось погонять на велосипеде. Детского велосипеда в семье Джиоевых не было, как не было и необходимого строительного материала на достройку небольшого дома. В больших семьях, как правило, не хватает денег. Вот и семья Артура не была исключением. Но они были самые богатые во всем Беслане. Они всем рассказывали о своем сокровище, которое хранилось на небесах, и даже хотели им поделиться, но многим, кто их слушал, почему-то хотелось богатства земного.

В недостроенном доме всем было тепло и уютно. Артур дал слово, что каждый день, по возвращении из школы, будет продолжать помогать отцу. А как только завершится строительство, семья поедет на море.

Площадь все больше наполнялась людьми. Люди кричали, плакали, жаловались друг другу или просто, от безысходности, сидели на выставленных скамеечках и молчали. В небольшом городе пострадала почти каждая семья. Состояние людей, у которых в школе остались дети и родственники, с каждым часом становилось все хуже. Плачущий при всех мужчина – для Кавказа это верх неприличия. Но на площади таких много, и ни у кого даже не шевельнется мысль их осудить. С шести утра я нахожусь в городе. По-прежнему нет точной информации о происходящем внутри захваченной школы. Руководитель администрации президента Северной Осетии Лев Дзугаев вышел в очередной раз к журналистам. Его окружают сотни микрофонов и видеокамер. Общение с представителями прессы продлилось около пяти минут. Лев Бартуевич развернулся и направился в сторону штаба по освобождению заложников. В какой-то момент он увидел меня и подошел.

- Петр Анатольевич, спасибо, что вы здесь.

- Мы молимся, – искренне заверил его я.

Простившись со мной, он направился к представителям районной администрации. Неожиданно раздался взрыв страшной силы. Через десять секунд прогремел еще один. Со стороны школы в небо поднялся черный столб дыма. Все поняли, что произошло нечто ужасное. Часы показывали 13.08. По всей видимости, боевики устали, сломались, и дрогнула чья-то рука от невероятно напряженной обстановки. Когда находишься под постоянным прицелом до поры до времени молчащих автоматов, когда на тебя со страхом и ненавистью одновременно смотрят несколько сотен ни в чем не повинных детей, когда под окнами ходят убитые горем и разъяренные родители, любой сломается. Поэтому, наверное, и прозвучал тот роковой взрыв.

Из рапорта командующему 58-й армией: «3 сентября около 13.00 в здании школы прогремело два взрыва с небольшим интервалом, после чего были замечены бегущие в сторону группы разминирования, которую я возглавлял, дети и женщины. В 13.10 принял решение имеющимися силами начать эвакуацию, так как по ним был открыт огонь из здания школы. После эвакуации первой группы, состоящей примерно из 40 человек, принял решение осмотреть близлежащие гаражи, где тоже было найдено до 20 спасшихся из школы людей. К концу эвакуации этой группы со своими людьми оказался возле гаражей в 15 метрах от здания спортзала. Впереди нас действовала группа спецназа ВВ «Русь», саперов среди них не было. От старшего группы узнал, что в спортзале много детей и взрослых и эвакуация их невозможна, так как входы заминированы. В 13.35 принял решение провести разминирование силами своей группы и начать эвакуацию. Когда мы приступили к разминированию взрывных устройств, противник открыл по залу и по входу в гимнастический зал огонь из автоматического оружия и гранатометов. Кроме того, стрелял снайпер, что затрудняло разминирование и эвакуацию. Несмотря на это, было разминировано еще 3 самодельных взрывных устройства, что позволило сделать проход для эвакуации еще 100 человек. В 13.55 увидел возгорание северной стороны спортзала и потолка от попадания гранаты. Позвонил по мобильному телефону командующему о вызове пожарных. В 14.25 ранение получили командир, двое из группы спецназа «Русь» – один в ногу, другой в предплечье. Оказали им первую медицинскую помощь и эвакуировали. Силами группы разминирования и подоспевших местных жителей пытался потушить пожар, но из-за недостаточности сил огонь удалось остановить лишь на короткое время».

Дзерассе Сидаковой очень плохо. Находившиеся рядом с ней дети стали просить одного из террористов:

- Дядя, пустите тетю в коридор, ей очень плохо. Боевик бросил на нее взгляд и коротко процедил:

- Пусть идет.

Выйдя из зала, Дзерасса подошла к выбитому окну и облокотилась о стенку. Ее взору предстал родной город, в котором она родилась и выросла. Глядя в окно, она вспомнила, с какой любовью сегодня утром собирала в школу семилетнего сына Заурбека. Перед выходом из дома они помолились, прося Господа хранить и оберегать их. Первого сентября она, как и многие другие, пришла на праздник, который запомнится на всю жизнь. Глядя на город из выбитого школьного окна, Дзерасса почувствовала себя одинокой и забытой. Слезы катились из ее глаз, она не могла сдержать своих чувств. Она не плакала – она разрыдалась. Всего в пятистах метрах от школы находится Дом молитвы, который она посещала и где рассказывала детям о милости и любви Господа Иисуса Христа. Закрыв глаза, она вдруг представила богослужение: проповедь и церковный хор, в котором пела более десяти лет.

Неожиданно дверь небольшого молитвенного дома открылась, и в нее стали заходить люди. Людей становилось все больше и больше, но мест хватило всем. Людей было огромное количество, и все они воспевали величие и могущество Творца. Дзерасса вдруг поняла: она предстоит пред Всемогущим Богом, Который, обращаясь к ней, провозгласил: «Я с вами!» На душе у Дзерассы стало легко и спокойно. Небесный хор величественно прославлял Бога, и Дзерасса присоединилась к пению спасенных людей. Она стояла у окна, в окружении трех боевиков, но не замечала этого.

- Тяжело?

- Да, очень. – Дзерасса пришла в себя и немного испугалась стоящего рядом боевика. Но ей вдруг показалось, что вооруженный террорист сострадает заложникам, и она, набравшись смелости, спросила.

- У меня больше нет сил. Скажите, переговоры уже начались?

- У тебя нет сил? Я могу помочь! Все зависит от тебя. Тебе станет легко, в одно мгновение. Я могу пристрелить тебя прямо сейчас. А если не хочешь умереть, то возвращайся в зал, – смеясь, проговорил демон, облекшийся в человеческое тело. Но Дзерасса уверенно и спокойно смотрела боевику прямо в глаза:

- Бог даст мне сил, я в это верю! А если и суждено мне погибнуть, то, на основании Слов Божьих, я имею спасение и жизнь вечную. Но скажи мне, где ты проведешь вечность?

Дзерасса развернулась и пошла в зал. Она уже не боялась террористов. Бог наполнил ее Своей силой и послал покой и утешение. Возвратившись на место, Дзерасса крепко обняла своего плачущего сына и стала утешать его: – Заур, не плачь! С нами Господь! А значит, все будет хорошо!

В это мгновение прогремел взрыв, и началась хаотичная стрельба из крупнокалиберного оружия. Воспользовавшись суматохой, из здания школы, в состоянии паники, вырвались несколько заложников. Боевики начали расстреливать убегавших детей и попытались броситься следом. Те, кто находился в непосредственной близости от окон, взрывной волной были выброшены на улицу. Люди поднимались с земли и бежали. Остальная масса заложников тоже ринулась к выходу. Прогремел еще один взрыв. Трое оставшихся в зале боевиков начали безжалостно стрелять в спины убегающим. Большинство людей, находясь в полной прострации, продолжали сидеть в наполненном дымом помещении. Ирина Джиоева держит на руках раненого в голову восьмилетнего Артура. Он умирает у нее на руках, но она бессильна что-либо сделать. Она молится и просит Господа принять ее сына в Небесную Обитель. Боевики на мгновение прекращают стрельбу и приказывают всем оставшимся в живых подняться на второй этаж. Женщина умоляет отпустить ее. Она по-прежнему держит на руках Артура, но он уже умер. Рядом с Ириной Марк. Он плачет и говорит, что ему страшно.

– Оставь убитого сына здесь, а со вторым поднимайся на второй этаж, – приказал террорист.

Ирина положила Артура и вместе с другими оставшимися в живых заложниками пошла за боевиками. Выйдя из зала, заложники бросились бежать. Многие из бежавших по коридору падали замертво. Шквал огня обрушился не только на боевиков, но и на заложников. Огонь шел отовсюду, все время что-то взрывалось. Крыша над спортивным залом загорелась. От жара плавился пластик, украшавший потолок. Он плавился, и раскаленные капли падали вниз на раненных заложников, причиняя им страшную боль. Раненые не могли подняться с мест и начали гореть. Мужчины, не обращая внимания на шквальный огонь, забегали в зал, хватали раненых и под пулями выносили из горящего помещения. Они были в камуфляжной форме, но на руках были повязки из белой ткани. Это означало, что они наши.

Весь сентябрь 2004 года Беслан хоронил своих детей. Хоронил ежедневно. Официально подтвержденное число погибших в результате бессердечной акции террористов – более трехсот тридцати человек, и, скорее всего, это не предел, а лишь большая часть скорбного списка потерь. Потерь невосполнимых для матерей и отцов, дочерей и сыновей, бабушек и дедушек, братьев и сестер, мужей и жен, для всех жителей маленькой Северной Осетии. Не справившись с горем, несколько человек в 2005 году покончили жизнь самоубийством. В 2006 году от сердечно-сосудистых заболеваний похоронили еще нескольких человек из числа бывших заложников. Скорбный список жертв пополняется.

Опознание жертв продолжалось около шести месяцев. В траурные дни над всей Россией были приспущены государственные флаги, отменены все развлекательные мероприятия, были закрыты увеселительные заведения. Похоронные процессии с детскими гробами пронзали сердца не только жителей Северной Осетии и России, но и всего мира.

По-христиански повела себя мама Артурика в этом кошмаре. Ирина, которая со своими двумя сыновьями была в заложниках у террористов, пела детям христианские песни, молилась и старалась проповедовать Евангелие. В день похорон сына она во всеуслышание заявила:

– Я не питаю ненависти, потому как знаю, что ненависть порождает ненависть. Я лишь хочу, чтобы люди не остались равнодушными к этой трагедии, и она никогда не повторилась бы снова.

В семье Тотиевых жуткая трагедия унесла жизни шестерых детей. Двух девочек похоронили седьмого сентября, четверо детей около месяца числились в списках пропавших без вести. Маленького Бориса опознали 30 сентября в ростовской лаборатории № 124 в результате молекулярно-генетической экспертизы, и практически в тот же день были опознаны Лариса и Альбина. Похоронили их 3 октября в закрытых гробах. Азамат несколько месяцев провел в различных клиниках, он остался инвалидом на всю жизнь. Чудом уцелела лишь одиннадцатилетняя Мадина. Страшная, невосполнимая потеря для одной семьи.

Никакими словами не описать муки, через которые прошли заложники в те 52 часа без еды, без воды, без сна. Из детей Тотиевых никто ни разу не дрогнул. Все эти дни они искренне молились Богу и других учили этому. На маленьких клочках бумаги писали молитву

«Отче наш» и раздавали всем сидящим в зале.

– А вы взгляните, сколько мы писем получили в дни трагедии. Больше тысячи, – сказала мне Раиса Тотиева, когда я, спустя год, посетил их семью. – Пишут нам и дети, и взрослые. Каждый день в наш дом приходили соседи, друзья, приезжали совершенно незнакомые люди из разных уголков мира. Это очень нас поддерживало и придавало нам сил. А самое главное – это наша вера, вера в Спасителя Иисуса Христа, Который гарантирует нам встречу с нашими детьми на небесах. Мы искренне благодарим Бога за то, что Он оставил нам в утешение Мадину.

– Нельзя жить без веры, – поддержал разговор глава семьи Таймураз. – Если бы все люди соблюдали хотя бы две первые библейские заповеди – люби и почитай

Творца и возлюби ближнего, как самого себя, – то, уверен, не случилось бы того, что произошло. Но мы перестали заботиться о своей духовности и вспоминаем Бога лишь тогда, когда нам плохо, или за столом, обращаясь к Всевышнему со стаканом в руке, как принято у нас на Кавказе. Я ежедневно прошу Бога о прощении тех, кто причинил боль нашим сердцам.

– И все же я до сих пор не могу привыкнуть к царящей в нашем доме тишине, – не сдержалась напоследок Рая.