# Как Савл стал Павлом

И. Р. Бранденбург

# И. Р. Бранденбург


## КАК САВЛ СТАЛ ПАВЛОМ


## Введение


Старый и новый пиэтизм часто обвиняли в том, что он слишком большое значение придает обращению. Допустим, что обращение человека к Богу часто понималось узко и законнически, — но исходя из откровения Св. Писания принципиально нельзя оспаривать, что вера — не плод психологического развития. Более того, вера есть творческий акт Духа Святого, это значит — дар благодати „без всякой нашей заслуги и нашего достоинства“.

Насколько бы Творец нашей жизни и Ткач нашей жизненной истории не приготовлял многообразно этот дар: будь то чрез благословение родительского дома, чрез воспитание и встречи с другими людьми, чрез переживания и опыта, все же обращение от притязания земного мира к абсолютному притязанию Божию остается всегда великим чудом Божьим. Оно не рождается на почве культуры, на которую более или менее влияло Евангелие. Поэтому всюду, где живая община служит своему Господу, христианин молится и ожидает, чтобы Бог увеличивал Свою Церковь чрез обращения. При этом не важно, имеет ли эта церковь „пиэтическую“ форму в смысле церковно-исторического направления или конфессионально церковную форму.

Таким образом понятно, что здесь нас не интересуют психологические формы религиозных переживаний. Здесь также речь не о чём-то содействующем нравственным законам, как будто мы должны исполнить целый ряд предписаний, чтобы нас посчитали „обращенными“. Здесь речь идет только о вере. Но не только об интеллектуальном акте, не о богословском познании, но о вере, как о новой форме жизни. Нас не интересует биологически определяемая жизнь человека, занимающего своё место в мироздании. Нас интересует жизнь, которая ни в коем случае не вытекает из естественности, но которую все же нельзя объяснить законами природы. Эту новую жизнь Бог дарует нам через посредничество Своего вечного Сына, Иисуса Христа. Бог дарует жизнь высшего порядка. Поскольку эта жизнь не приходит к нам на основании законов природы, то она не приходит принудительно, как старость или смерть.

Несколько десятков лет можно прожить и без этой жизни от Бога. Очевидно многие люди так и живут. Возможно даже большинство. Всё же Бог дает каждому возможность обратиться и начать новую жизнь. И поскольку эта жизнь веры не дается нам насильственно, то она и начинается с обращения. Обращение же может иметь разнообразные формы — как и мы люди разнообразны по лицу и характеру. Всё же это начало веры имеет характерные черты, которые постоянно повторяются или должны повторяться. Эти характерные черты здорового обращения мы и проследим, стараясь очень внимательно прочитать и истолковать повествование о перемене в жизни Савла из Тарса, позднее ставшего ап. Павлом.

Обращение — это начальная стадия веры. Поэтому она неутвержденная. Так как и новорожденный младенец ещё далеко не взрослый человек.

Но обращение все же нечто целое, так как и здоровый младенец является целым человеком.

Обращение, так как и вера, — дар Божий. И все же оно одновременно содержит и требование, повеление Божие. Неверие всегда будет качать головой над этим. Эгоистический человек с несокрушенным сердцем знает только такой вид дара, где он сам остается пассивным. Это самое удобное. Его идеал — сказочная страна, рай лентяев. Кто Божий дар только так ожидает, тот останется разочарованным.

„Со страхом и трепетом совершайте своё спасение, потому что Бог производит у вас и хотение и действие по Своему благоволению“ (Фил. 2, 12-13).

Этими словами ап. Павел описывает чудо Божия дара, которое не низводит нас до пассивного чурбана, но предоставляет нам свободу выбора. Бог не навязывает Своего дара никому. Величина Его дара должна и хочет произвести в нас не только тоску и жажду, но также послушание и обращение от собственных путей. То, что мы можем уклониться от этого побуждения, это обратная сторона этого высокого достоинства, для которого Бог определил человека, сотворив его по образу и подобию Своему.

То, что обращение есть нечто совсем другое, нежели благочестие или только мораль, становится нам ясным на примере Савла. Конечно Бог признает всякое детское доверие и слышит крик птенцов ворона, как сказано об этом в Пс. 146, 9. Здесь же речь идет о более глубоком событии в жизни, о повороте, в котором человек так неотложно нуждается, чтобы не ошибиться в цели жизни. Это не ограниченность, приведшая нас к этой теме. Более того, нас выводит милосердие Божие из ни к чему не обязывающей половинчатости и приводит в обязующее служение Божие. Так пишет ап. Павел к Римлянам: „Итак умоляю вас, братия, милосердием Божиим, предоставьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего“ (Рим. 12, 1).

Кто пережил, насколько велика эта возможность жизни, тот не может об этом молчать. Кто ещё не пережил, тому должно быть засвидетельствовано, чтобы и он получил часть в великом благе дара Иисуса Христа.


## 1. Божье время


Бог дал нам Иисуса Христа, чтобы мы в Нём и чрез Него пережили новое, глубокое общение с Богом. Это общение совсем нечто другое, как только отвлеченная вера или просто доверие Богу, хотя оно включает в себе и то и другое. Оно — подчинение царскому притязанию Иисуса Христа, как Господа. Это подчинение — последствие Его спасающей, прощающей любви. Только безраздельно можно принадлежать Иисусу Христу, потому что Он безраздельно отдал Самого Себя нам. Мы видим это в Его распятии.

Такое внутреннее решение имеет конечно свою предысторию и развитие. Но поскольку решение воли совершается только тогда, когда войдет в нашу жизнь сильный мотив, определяющая причина, поэтому ложно говорить о „ежедневном обращении“. Чрез это умаляется серьезность решения и легко вкрадывается мысль об эволюции в покаянии, которая нам хорошо известна в естественных путях.

Перед нами ежедневно стоит вопрос, хотим ли мы верить и быть послушными. Но если решение в жизни было истинным, то наше ежедневное решение следовать за Христом не включает в себя ежедневного обращения. Мы следуем за Иисусом Христом, а это конечно требует постоянной реализации нашей веры, но не ежедневного жизненного решения, готовы ли мы призывать Иисуса Христа как Спасителя.

Поэтому справедливо говорить о Божьем часе в жизни, но не употребляя при этом часов и календаря. Как раз растерянный и нерешительный человек нашего времени, лишенный последней опоры, страстно желает этого часа Божьего, где его отношение к Творцу найдет последнее разъяснение. Часто люди только благочестиво пустословят. Дело здесь не в словах и мыслях, но в Божьей действительности, чтобы эта действительность вошла в нашу так, чтоб мы всегда могли считаться с ее всеобъемлющим присутствием в нас.

Многие хотят, чтоб Бог положил Свою руку на нас и обрадовал бы нас Своим общением. Мы нуждаемся в уверенности, что Он чрез Иисуса Христа снимает с нас все обременяющее нас и мучащее. Мы ищем случая, чтобы наша жизнь получила новое направление чрез Бога и мы вышли бы из тысяч суматох на свободный путь и целеустремленно шагали бы в жизни. Это сделало бы нашу жизнь полнокровной, что несравненно больше мимолетного чувства счастья. Может быть кое-кто из читателей покачивает головой: все это мне не нужно, ибо я „пережил“ Бога. Если мы спросим: когда, где и как вы пережили то мы услышим в ответ о чудесном спасении, о пережитой помощи или о чудесном ответе на молитву. Кто же не оценит благоговейно такого переживания? Каждый знает, какими благодарными мы должны быть за некоторые повороты в нашей жизни, когда мы были в безвыходном положении. Мы не должны забывать славить Бога за Его руководство в нашей жизни.

Один участник последней войны рассказывал нам, как он пережил в окопах прорыв вражеских танков. Одна из этих махин двигалась как раз на его укрепление.

В отчаянии он взывал о помощи Божией. И вот случилось поразительное: в нескольких метрах от его окопа танк остановился и начал поливать из пулемета по его линии. Итак он остался нетронутым. После некоторых минут страха противник начал отступать. Наш рассказчик остался целым и невредимым. Конечно, такое переживание останется незабываемым. И это вполне понятно, что рассказчик закончил такими словами: „Тогда я пережил Бога“. Все же мы заперты в схему времени. Это значит, колесо событий вращается дальше. Вчерашнее становится позавчерашним, завтрашнее становится сегодняшним. Настоящее предстает перед нами как неотложная реальность, с которой мы должны считаться. Она требует нашего внимания. Если мы прошлого и не забываем, то оно отступает на задний план. Картина мало-помалу, становится неясной и расплывается совсем. Пережитое покрывается пылью. Каким бы выразительным не было переживание, оно не может сохранить свою силу, если оно не станет началом цепочки событий. Прошлым жить невозможно. Настоящее составляет нашу жизнь. Пусть воспоминания и влияют на настоящее, все же настоящее сильнее воспоминаний.

Жизнь веры не подобна блеску молнии в темную ночь, которая освещает человека ясным светом на один миг, так что некоторые загадки окружающего нас мира становятся нам понятными. Жизнь веры больше подобна восходящему солнцу, свет которого сопровождает нас постоянно. Жизнь веры не коротко отрывистый звук, но льющийся потоком звук органа новой песни. Если опыт переживания не переходит в новую жизнь, тогда оно не исполнило своего поручения. Обращение должно быть таким вступлением к новой жизни.

Многие считают излишним такое новое начало жизни, потому что они чрез воспитание и привычки подвизаются в выставлении напоказ своей религиозности. Конечно мы не хотим умалять благочестивого воспитания и привычек. Если бы в нашем народе было больше такой субстанции, то многое было бы легче. Но кто не знает, что привычное обращение со святым опошляет святое. Чудо благодати превращается в что-то спеченное дома, сухим хлебом. Оно не приводит никого в удивление. В этом бывает часто нужда детей из благочестивых семейств. Для них Бог и дело Его спасения стало чем-то само собою разумеющимся, навевающим скуку.

Верно также и то, что Бог действует имманентно в естественных связях нашей жизни — родительский дом, школа, народ, специальность, супружество. Он не исчерпывается творением этого космоса, благословение которого мы испытываем ежедневно. В этих естественных вещах Он так часто невидим, что большинство людей даже и не спрашивают о Подателе и Творце, несмотря на то, что с такой жадностью привязываются к Его дарам. Но Бог имеет для нас больше, чем повседневную жизнь с ее дарами и задачами. Слишком близоруко переносить естественное развитие мыслей на новое Божье творение.

Безусловно естественную религиозность можно также украсить религиозными обозначениями, но этим мы не удовлетворим всем требованиям Евангелия Христова.

Если ап. Павел пишет: „Итак, кто во Христе, тот новая тварь“ (2 Кор. 5, 17), или если ап. Иоанн говорит в своем послании: „Имеющий Сына Божия имеет жизнь; не имеющий Сына не имеет жизни“ (1 Иоан. 5, 12), то они имеют несомненно совсем другое в виду, нежели ни к чему не обязывающее религиозное мировоззрение. Пусть эти человеческие идеи и представления имеют своё место, но при первой же испытании открывается их бессилие. Здесь вопрос касается большего, как только религии. Религия есть усилие человека снизу вверх в направлении тайны Бога и вечности. В вере же человек побеждается самооткровением Божиим. Человек никогда не найдет пути к Богу, если Бог Сам не придет к нему. И это Он делает в Иисусе Христе. Поэтому здесь „конец всех религий“, это значит всех мировоззрений, всех собственных усилий и самоизбавлений. Там где Иисус Христос встречает нас, там осуществляется притязание господства над нами, там Бог вступает раз и навсегда в центр нашей жизни. Когда приходит час Божий, тогда человек „рождается свыше“, как Иисус Христос говорит Никодиму. Поскольку этот вопрос решительно важен, то мы должны стремиться к истинному обращению к Богу.

Мы хорошо знаем, что призвание и обращение Савла из Тарса были особенным случаем, который выделяется от всех остальных обращений. Но если мы внимательно рассмотрим повествование о его обращении, то мы получим необходимое понимание и важные импульсы. Мы должны согласиться, что Бог никогда не повторяется. Внешне это может быть по-разному с каждым из нас. Бог делает оригиналов, а поэтому они действует оригинально. Но Он один и Тот же Бог, и мы люди все сделаны из одного материала. Поэтому мы и учимся на примерах других, обратившихся к Богу.

Итак, приступим к последовательному чтению повествования ап. Луки, описывающего в 9 гл. Деян. переживания Савла.

„Савл же, ещё дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав приводить в Иерусалим“ (Деян. 9, 1-2).

Мы не много знаем о предыстории Савла. Он был вениамитянин из гор. Тарса в Киликии, на юге Малой Азии. Он был воспитан в доме строгого благочестия в диаспоре. Возможно, что родители дали ему имя в честь бывшего царя Савла из колена Вениаминова. Позднее он рассказывает, что в молодости он был ревнителем отеческих преданий, Моисеева закона и предписаний книжников. Юноша идет в Иерусалим, чтобы там учиться у известного, всеми почитаемого богослова, книжника Гамалиила. Слышал ли и видел ли Савл лично Иисуса Христа? Некоторые заключают из слов к Коринфянам: „Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем“ (2 Кор. 5, 16), что да. Это заключение предположительное. Павел мог думать при этих словах и об оценке личности Иисуса Христа.

Первый раз упоминается о Савле в связи с побиванием камнями Стефана. Он был свидетелем побивания и стерег одежды тех, которые убили Стефана.

Лука ясно пишет: „Савл же одобрял убиение его“ (Деян. 8, 1). Позднее он был очевидно движущей силой гонения и разрушения Иерусалимской церкви, которая насчитывала уже тысячи членов. Савл разыскивал по домам учеников Иисуса Христа и предавал их суду. Позднее он признается перед царем Иродом Агриппой, что он, облеченный уполномочием от первосвященника, сам производил аресты, подвергал наказаниям в синагогах и принуждал верующих хулить имя Иисуса Христа и отречься от Него. Кто отказывался это делать, тот должен был умереть. Женщин не щадили также, как и мужчин. Результат этого гонения был таков, что большинство верующих, переживших это гонение, покинули Иерусалим и невольно стали свидетелями Воскресшего в провинциях. (Это была первая, щедрая миссионерская акция, вынужденная гонением.) Так молодой фанатический ревнитель причинил Первохристианской церкви безмерное страдание. (Кто хочет об этом прочесть в Новом Завете, прочтите следующие места: Деян. 7, 56-8, 4; 22, 3-5; 26, 4-11; 2 Кор. 11, 21-22; Гал. 1, 13-14; Фил. 3, 5-6; 1 Тим. 1, 12-13.) Ещё в преклонном возрасте Павел с горечью вспоминал об этих безобразных выходках.

„Савл же, ещё дыша угрозами и убийством...“ — так повествует ап. Лука. Фанатическая ненависть против последователей Иисуса Христа была дыханием его жизни. Каждый его вздох был атакой на молодую церковь. Он не мог поэтому успокоиться, что только в столице Иудеи его гонение принесло известный успех. За пределами Иудеи эта „зараза“ распространялась в иудейском рассеянии. Очевидно Савл слышал, что в столице Сирии, в почтенном старом Дамаске, собралась группа учеников Христа. Савл не успокоился до тех пор, пока первосвященник не выдал ему письменного уполномочия очистить общину иудеев в Дамаске от заблуждения поклонников Иисуса Христа. Последние рассматривались как секта среди иудейства.

Синедрион был духовной судебной инстанцией над иудейством в рассеянии. Правда, сомнительно, что власть его была такой великой, что он также и в Дамаске мог производить аресты. Но иудейство и так считало римскую власть незаконной, и римский наместник смотрел сквозь пальцы на внутренние иудейские распри, чтобы избежать лишних неприятностей.

Христиане названы здесь „последовавшими новому учению“, в других переводах „новым путём“. Это яркое определение. Они не были людьми объединенными общим ходом мыслей (общим мышлением), это не был устав или закон, держащий их вместе, также не сформулированное вероисповедание, как позднее стало в истории Церкви. „Последовать“ — это жизненное направление. Они ещё не у цели, они в пути, люди, нашедшие путь, по которому надо идти дальше. Они в следовании за Тем, Который сказал: „Следуй за Мною!“

Их не интересует производящее переворот знание, чрез которое они отличались бы от незнающих (невежественных). Здесь речь идет о движении, начавшемся со встречи со Христом.

Пророки уже предсказали путь (Ис. 35, 8; 49, 11). Путь — не теория, но жизненная форма в зависимости от Того, Который назвал Себя Добрым пастырем. Он ведет Своих этим путём. Он мог даже сказать: „Я есмь путь“. Позднее Савл сам исповедует: „Я даже до смерти гнал последователей (пути) сего учения“ (Деян. 22, 4). Замыслы его в Дамаске были совершенно определенными: израильтянин, который шёл этим путём, путём Христовым, и не готов был отречься от этого пути, платился за это жизнью.

С таким убеждением Савл отправился из Иерусалима на север, чтоб чрез Галилею достичь сирийской границы. Он должен был идти старой дорогой, по которой двигались караваны в Дамаск, по которой две тысячи лет тому назад, только в обратном направлении, проходил Авраам со своими стадами. Савл был не один. С ним была большая свита сопровождавших его, потому что при известных условиях в этой экспедиции должна была быть применена и сила. Исполненный уверенностью победы и с чувством, что он этим служит Богу, Савл тронулся в путь. Позднее он сам сказал о таких людях: „Они имеют ревность по Боге, но не по рассуждению“ (Рим. 10, 2).

Одно небольшое словечко, которое в греческом подлиннике состоит только из трех букв, и ради своего беззвучия могло быть легко незамеченным: „ети“ — ещё — придает первому предложению нашего повествования особенный смысл. „Ещё“ Савл уверен в победе, „ещё“ он строит планы, полные ненависти и пагубы против небольшой Церкви Христовой в Дамаске, — но как долго?

Вся сомнительность человеческих планов и намерений обнаруживается в этом словечке. „Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его“, — эти слова читал молодой богослов Савл в Пр. 16, 9. Размышлял ли он над этими словами? Маленькое слово „ещё“ ставит все его планы под вопрос!

Кажется всё идет ещё согласно его желания. И синедрион был готов дать ему письма в Дамаск. Как уверенно мы иногда идем нашими путями! И как часто и над нами висит словечко „ещё“!

Правда, это слово может быть и очень утешительным. Примерно для горсточки христиан в Дамаске, которые полны страха и беспокойства, потому что они получили известие о приближении гонителей. Ещё вы в страхе! Ещё ваше положение кажется безвыходным. Ещё вы взываете о помощи к вашему Господу. „Не падайте духом, помощь у дверей. Тот, Который услаждает ваши сердца и утешает вас, стоит здесь“.

Ещё! это значит: известный, небольшой промежуток времени, и тогда положение переменится. Ап. Петр писал в своем послании: „Поскорбевши теперь немного, если нужно, от различных искушений“ (1 Петр. 1, 6).

Тысячекратно переживали ученики Иисуса Христа на протяжении столетий: „Но печаль ваша в радость будет“ (Иоан. 16, 16-22). Эта необычная перемена от уныния к уверенности, от сетования к славословию, от нужды к помощи в христианской жизни! В связи с этим прочтите замечательный 29-ый Псалом! У Бога есть Свои времена. Кто вникнет в Библию, тот найдет не только радостные примеры этому. У Бога Свои времена для суда и благодати. Он может удивительно долго ждать. Поэтому Библия часто прославляет Его долготерпение и снисходительность.

Но иной раз Бог действует очень быстро. К примеру, если Содом и Гоморра должны были исчезнуть. Он — Господь времени. Это относится также и к великим эпохам истории. Об этом много писал пророк Даниил. Но это относится также и к личной жизни. Бог допускает, что Иосифа забывают в тюрьме, пока не пришел час его освобождения и его молитвы были услышаны. Он допустил Израилю столетиями ждать обещанного Мессию. Он допускает поколению за поколением петь предрождественские гимны о пришествии Иисуса Христа в этот мир, не дождавшись исполнения этого обетования. „Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтоб все пришли к покаянию“ (1 Петр. 3, 9). Божие „ещё“ может сделать очень скромным. Как долго будет Бог ещё ждать? Но Божие „ещё“ также и очень утешительное. Поскольку Бог ждет, то мы также можем иметь терпение. Он достигнет Своей цели.


## 2. Первый вопрос Савла


„Когда же он шёл и приближался к Дамаску...“. Итак Савл со своею свитой был почти уже у цели, как вдруг путь ему был прегражден. „Доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим“, повелевает Творец бушующему морю согласно повествования о сотворении мира в книге Иова 38, 11.

Атака Савла против небольшой горсточки последователей Иисуса Христа в древней сирийской столице была остановлена лично Воскресшим. Загадочное, неподдающееся всем человеческим объяснениям происшествие!

Мы — люди не в состоянии с нашими имманентными представлениями объяснить трансцендентные события. В таких случаях мы говорим о чуде. Чудо есть всегда непосредственное вторжение вечного мира Божия в этот временно-обусловленный мир. Человеческие слова здесь ничего не могут объяснить. Они могут только указать на знамение, которое произошло.

Знамением здесь был ослепляющий свет. Павел описывает позднее этот свет перед Агриппой (Деян. 26, 13) как „превосходящий солнечное сияние“. Это сияние осветило его и сопровождавших его так, что они пали на землю. Но ослеплен был только он один этим светом, так что он на насколько дней лишился зрения. Очевидно в этом свете Савл увидел Того, Кого он сразу же называет „Господи“. Позднее ап. Павел писал коринфянам: „Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего?“ (1 Кор. 9, 1). И дальше: „А после всех явился и мне, как некоему извергу“ (1 Кор. 15, 8), где он перечисляет все известные ему явления Господа Иисуса Христа после воскресения из мертвых. Позднее для Павла не было никакого сомнения в том, что он в тот час видел в неестественном свете воскресшего Иисуса Христа. Это единственное явление Воскресшего после Его вознесения на небо. Хотя оно отличается от всех последующих видений и откровений, будь то те, которые Павел сам пережил (напр.: Деян. 22, 17; 18, 8; 2 Кор. 12, 9 и др.), будь то те, что на протяжении истории Церкви другим были даны. Во всяком случае он сам утверждает принципиальную разницу между этими упоительными видениями и явлением у Дамаска. Критическая оценка с нашей стороны была бы бессмысленной, так как у нас нет данных для исследования этого феномена.

Мы должны положиться на библейское повествование. Разве только, что мы принципиально отвергаем чудо. Но этим мы и так уже отнимаем фундамент для обмена мнений. Павел сам находился под таким сильным влиянием истины, что мы можем отнестись к его словам с большим доверием. Также и Лука, который лично был очень близок к Павлу, как немногие, мог сам ссылаться только на сообщения Павла. Насколько бы важным не было для Савла узреть Воскресшего, — все же перемена его дальнейшего пути произошла чрез слово Иисуса Христа. Явление Иисуса Христа могло его осудить и уничтожить. С ним могло случиться, как с тем пророком, который, испугавшись, вскричал: „Горе мне! погиб я! Ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа“ (Ис. 6, 5).

В один миг познал Савл, что он находится в ужасном заблуждении. Его ревность против исповедующих воскресшего Иисуса Христа была невообразимой несправедливостью против Божией Истины. Не христиане были заблудшими еретиками, а он, фанатик, был на ложном пути. Он думал, что служит Богу, но он познал, что он боролся против Бога. Он много пролил невинной крови.

Мы знаем, что в таких моментах, в одну долю секунды перед нашим взором может развернуться целый фильм воспоминаний. Световый образ Христа не поражает его уничтожающим лучом молнии. Савл не пал мертвым, как Анания и Сапфира. Иисус Христос проговорил к Нему. Где Бог зовет, там действует Его благодать“. Я назвал тебя по имени твоему...“ (Ис. 43, 1), — было сказано Богом Израилю. Уже в голосе, услышанном Савлом, кроется милосердие и снисхождение Господа: „Савл, Савл! что ты гонишь Меня?“

Савл не был для Иисуса Христа незнакомцем. Он видит себя узнанным Взывающим к нему. Подобно, как если бы кто заговорил к нам в темноте или на чужбине, кто-то узнал нас. Повторное упоминание его имени является здесь знамением, что за Савлом уже давно наблюдает Зовущий. Как могла просиять молодому книжнику в этот момент истина 138 Псалма: „Господи! Ты испытал меня и знаешь. Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумеешь помышления мои издали... все пути мои известны Тебе“ (Пс. 138, 1-3).

Это не так важно, был ли тон Зовущего угрожающим или упрекающим, — во всяком случае, Савл знал, что его видят насквозь. Тот, Кого он ненавидел, становится ему поперек дороги и удостаивает его одним вопросом. Для Савла Иисус Христос до сих пор был мертвым. По его мнению синедрион хорошо поступил, осудив Иисуса Христа на смерть, потому что Он совращал Израиль.

Теперь это мнение рухнуло, рухнуло его благочестие, его богословие, его мнение о христианах. Иисус жив! Он живет не в недоступном царстве мертвых, Он — Вездесущий. Он вмешивается в этот мир и в нашу жизнь. Он говорит всесильное, веское слово, проникая в наше существо.

Разве Савл гнал Иисуса? На мертвого он не смотрел как на величину, с которой надо считаться. Люди, призывающие имя Его, только раздражали его гнев. Теперь Савл должен был глубоко познать, что он терзал Иисуса Христа, когда он терзал Его Церковь.

„Что ты гонишь Меня?“ Невозможно ненавидеть учеников Иисуса Христа, чтобы в то же время не ненавидеть и Его. Невозможно любить Его, чтобы в то же время не любить и учеников Его. Г лава и члены существенно принадлежат вместе. Кто отсекает ветвь, тот уничтожает и лозу. Кто разрушает камни храма, тот разрушает и храм. „Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня“ (Лк. 10, 16). Эта родственная по духу связь между Христом и Его Церковью тяжело теперь поражает Савла. Об этом не думал тот или иной хулитель и презирающий, глумящийся над христианами. Для гонимых же, для притесняемого малого стада могло быть великим утешением и силой к верности сознание, что Иисус Христос так тесно соединяется со Своими.

Вопрос Господа: „Что ты гонишь Меня?“ требует ответа. Савл мог сказать: Я не знал Тебя, я не знал, что Ты живешь. Но он только пролепетал: „Кто Ты, Господи?“ Трепеща, он не отказывает Ему в имени „Господи“, но он и не признает Его также. Иисус Христос знает Савла по имени, Он знает его пути и блуждания, и Он видит его насквозь. Позднее Павел много раз говорил: „Он знал меня“ (1 Кор. 13, 12). Но для Савла Иисус ещё Неизвестный.

Или этот вопрос был бегством в сомнение? Блуждающий свет водит меня за нос. Не продукт ли это моей живой фантазии? „Кто Ты?“

Правда, вопрос: „Кто Ты“ имеет большое значение для решающего шага в жизни. „Кто такой Иисус?“ Этот вопрос задавали Его современники. Этот вопрос задают многие и сегодня. Кто этот Иисус, Которого мы проповедуем? Откуда вы берете право призывать Его имя? Имеет ли Он действительно власть, как вы утверждаете? Есть ли смысл считаться с Ним сегодня? Такие вопросы задает сегодня мир.

Но этот вопрос: „Кто Ты, Господи?“ не должен умолкать и в Церкви. Кто Ты для меня? для Твоей Церкви? Чего я могу ожидать от Тебя? Чего Ты ожидаешь от меня? Церковь, в которой эти вопросы умолкают, впадает в мертвую ортодоксальность. Кто Ты? Действительно ли Ты Тот, Которого видел Стефан в славе, когда на него уже сыпались смертельные камни? Ты ли Христос Божий, на Котором решается спасение или погибель мира, спасение каждого из нас.


## 3. Ответ Иисуса Христа


„Я Иисус, Которого ты гонишь“. Это короткое предложение поразительно по своей форме, по содержанию неизмеримой силы и действия. Форма поразительна, когда Говорящий называет Своё земное, чтоб не сказать „гражданское“ имя. Не следовало ли скорее ожидать ответа: Я вечный Сын Божий! или: Я — Христос!? Называя Своё земное, человеческое имя — имя в Израиле любимое и часто употребляемое Иегошуа, Иисус, исповедует полную тождественность сына Человеческого с Превознесенным. Ещё Рудольф Штейнер, основатель модерной антропософии, строго различал между земной личностью Иисуса из Назарета и вечным Христом. Это гностическое уклонение существовало с самых древних времен. И рационализм не считается серьезно с библейским повествованием и допускает его только в рамках своего научного опыта. Рационализм скорее терпел бы, если бы только прозвучал голос Божий „в сердце“ слышавшего. Но Иисус!?

Да, это как раз удивительно, что проговорил Воскресший и никто другой. Проговорил Тот, Который жил на земле, и тысячи познали Его. Историческая личность Иисуса, Которого синедрион хотел уничтожить чрез распятие, останется и дальше самолично историей здесь на земле. Он жив, и не только идея о Нём. Не только Его мысли. Явление Иисуса не подобно камню, который, брошенный в огромный океан, создает большие волны, которые только лишь тихо плескались о берег, чтоб скоро совсем утихнуть. Тем более Он все ещё живой фактор истории. Он Сам, Который лежал в яслях, как младенец, взрослым умер на кресте на Голгофе, — Он призывает Савла из его смятения. Никто другой, как Иисус, Который божественным способом, собирает Свою Церковь. Его Церковь! Кто ее гонит, тот гонит Его. Неужели ты дерзнешь дотронуться доверенных Божиих?

Согласно сведения Павла, которые он дал перед Фестом и Агриппой (Деян. 26, 14), Иисус Христос в Своем явлении добавил: „Трудно тебе идти против рожна“. Крестьяне в те времена подгоняли животных рожном, конец которого был заострен. Если строптивое животное шло против рожна, то оно тем болезненнее ранило себя. Чувствует ли Савл колючку в своем сердце и своей совести? С каких пор? Осталась смерть Стефана без сокрытого влияния на молодого, ревностного фарисея? Или колючка погонщика только в этот момент вонзилась в его тело? Во всяком случае это слово является предупреждением тем, кто продолжает оказывать сопротивление Иисусу Христу. Боль этого момента стала бы неизлечимой, вечно гноящейся раной, если бы он не открыл своего сердца ожидающему терпению Иисуса Христа. Иисус Христос встречается ему как Господь и Повелитель, но и в то же время как долготерпеливый Спаситель и Помощник.

Слово Божие показывает, как велика благодать, встретившая его в его заблуждении. Какое это было высокомерие бороться против Воскресшего и Его Церкви! Осужденный Савлом есть Христос, Сын Божий. Разве не должен был Он осудить своего гонителя?

Не только рухнуло богословие Савла. Всё направление его благочестия, его самоуверенность, его законническая праведность, его образ жизни, мысли и дела были направлены против воли Божией.

Как раз потому, что Савл ревновал о Боге и Его законе, он и пережил полное крушение. Позднее он описывал своё переживание сильными и недвусмысленными словами: „Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу“ (Гал. 2, 19). Это было уничтожением его прежней жизни. Но это была смерть к жизни. Иисус Христос не только принял его в Свою праведность, но Он даровал ему также новую праведность. „Но помилован потому, что так поступал по неведению“, напишет Павел спустя десятилетия Тимофею. То, что Савл здесь пережил, было судом креста и в то же время любовью Распятого. „Умереть со Христом, чтобы жить со Христом“, — это Евангелие, которое апостол отныне понесет всему миру. Воскресший явил Свою силу в том, что Он преградил милостиво ему путь. Если бы Христос не обратил к нему Свою прощающую благодать, то жизнь Павла имела бы ужасный конец у ворот Дамаска.


## 4. Второй вопрос Савла


В другом месте, в повествовании об этом переживании, записанном в Деян. 22 главе, ап. Павел отчитывается после своего ареста перед народом за свою прошлую жизнь. Там назван ещё второй вопрос, который мы находим в девятой главе Деян.: „Господи! что повелишь мне делать?“

С этим вопросом обратился Савл, повергнутый на землю, к Иисусу Христу. Этот вопрос выражает полную покорность бывшего гонителя. Он должен познать, что до этого он не поступал по воле Христа. Спрашивая о воле Иисуса, этим он свидетельствует, что он признает царственную волю Господа. Или заключалось в этом вопросе ещё и то человеку по природе так близко лежащее желание: не могу ли я откупить мое преступление? Нет ли жертвы, благоугодной Тебе? Что мне делать?

Нам хорошо известны такие ложные обращения. Человек старается уклониться от суда Божия, объявляя готовность уплатить цену своей вины. Может быть он даже говорит: я хочу нести за это ответственность!

Так могла думать также самарянка у колодца Иакова, когда для нее ещё чужой Иисус открыл ее заблуждение в супружеской жизни: должна я теперь идти в Иерусалим на поклонение, вместо горы Гаризим, где поклоняются наши отцы? Насколько бы точным не было такое заявление, но тем не менее наше прежнее понятие опровергается переживанием Савла. Он остался бы тогда фарисеем, который старался привести в равновесие заблуждение и добрые дела. Тогда не началась бы для него новая жизнь.

Но кто пережил крест в общении с Иисусом, тот не хвалится больше своими добрыми намерениями. Он не предлагает добрые намерения и не старается обеспечить себе нравственное алиби. Нет, у Савла это называется теперь: „И уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня“ (Гал. 2, 20). „Господи! что повелишь мне делать?“

Здесь происходит перемена команды в жизни человека, который не желает вести самого себя и не живет больше для себя и своего превозношения, но который живет для Умершего и Воскресшего за него (Рим. 14, 8-9; 2 Кор. 5, 15).

Это решающе важно, что этот второй вопрос должен быть при здравом обращении.

Не вина М. Лютера, что на протяжении столетий в реформаторских церквах люди сделали из Благой вести одностороннее облегчение совести в совершенных ошибках. „Кирие елеизон — Господи, помилуй!“ поётся не только в церквах Востока, но и в Римо-католической церкви, и на богослужениях лютеран. Крест, как освобождение от угрызений совести, причащение, крещение — все это толковалось односторонне. Евангелие стало пластырем утешения для многих жгучих ран. Конечно, это верно! Но оно больше, несравненно больше! Это далеко не так, что мы, освободившись от проклятия греха и вины, все же предоставлены самим себе. Это не так, что мы, как легкомысленные сыновья, готовы были делать дальше долги, потому что добрый отец все покроет.

Евангелие освобождает нас из рабства сатаны и приводит нас в служение Иисусу Христу, в полное и нераздельное служение.

Неустанно взывает этот муж, который на пороге новой жизни спрашивал: „Господи, что повелишь мне делать?” Устно и письменно обращался он к церквам: „Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею” (Деян. 20, 28).

„Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии” (1 Кор. 6, 20). „Ибо Христос для того умер и воскрес и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми” (Рим. 14, 9).

Надо было бы сделать выписки из всех посланий апостолов, если бы мы захотели привести „доказательства” Священного Писания, что христиане — люди, которых Иисус Христос освободил от всяких уз, чтобы взять их целиком в Своё подчинение. Не из религиозного идеализма или пуританской ревности, не из самоизбранной наклонности или сектантского фанатизма, но из простой причины, что Иисус Христос дал им новую жизнь и что этой жизнью можно жить только живя для Иисуса Христа. Кто не хочет согласиться с этим, тот потеряет то, что он только что обрёл. В этом беда многих христиан, которые хотя и знают, что им нужно соединение со Христом, но никогда не отдались Ему полностью.

Сказали ли мы этим слишком много? Кажется, что только немногие познают эту истину. Об этом также не часто и проповедуют. Также и в церковном наставлении недостаточно ясно об этом говорят, хотя Мартин Лютер недвусмысленно исповедует в катехизисе: Он искупил меня, чтоб я служил Ему и был бы Его собственностью. Как бы все иначе выглядело в наших церквах, если бы неутомимо и ясно напоминалось об этом: что христианин не живет для самого себя, но для своего Господа.

Мы не призваны быть судьями и искать виновных. Мы должны ударять в свою собственную грудь. Столетиями, — в России больше тысячи лет, — считается почти само собою разумеющимся, что мы — христиане. Не принадлежащих к христианским церквам мы сразу же считали богоотступниками. И всё же, каждый из нас должен поставить этот серьезный вопрос: христианин ли я? Да не утешает себя никто так быстро извинительными словами М. Лютера: „Христианин находится в процессе становления — не в законченной стадии“ Мартин Лютер не хотел этим присовокупить христианскому имени нравственное стремление. Конечно, человек в процессе становления, но он должен сперва родиться. Ап. Павел также исповедовал: „Братья, я не почитаю себя достигшим; а только забывая заднее простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести высшего звания Божия во Христе Иисусе“ (Фил. 3, 13-14).

Со стороны церкви хотели всех, по возможности весь народ, считать „в вере“. И поскольку это было невозможно, то требования были сведены до минимума. Радовались тому, что народ „принимает участие в церковной жизни“. Хотя и возвещалось благовествование о благодати и о прощении, читалась Библия, но также ясно было сказано и о том, что в жизни человека должна наступить перемена руководства, что мы должны предоставить право Иисусу Христу над нами, над нашим имуществом, над нашим временем да вообще над всей нашей жизнью.

Мы не должны оправдываться богословским утверждением, что, дескать, были проповеданы великие „объективные“ факты: Христос всё сделал. На кресте была обещана победа. Там всё решилось.

Конечно, там всё решилось, и мы должны непрестанно прославлять эту победу. Дверь была открыта, путь приготовлен. Но теперь наступил момент воспользоваться приготовленным путём и переступить через порог двери.

Достойное поклонения великое чудо Голгофы и Пасхи, но если бы этим было всё закончено, тогда был бы оправданным вопрос: почему Бог повелевает проповедовать эту Благую весть? какое практическое действие должна иметь эта проповедь?

Савл сказал позднее: „Потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения“ (2 Кор. 5, 19). Конечно, это объективный факт спасения. Это значит: факт налицо, верю я или не верю, живу ли я подобно язычнику или же я преклоняюсь перед Иисусом Христом. Но апостол продолжает дальше: „И дал нам слово примирения. Итак мы — посланники от имени Христова“ (2 Кор. 5, 19-20).

Итак есть Благая весть, она должна быть провозглашенной, возвещенной, ибо она — спасающее слово для погибающего мира. Почему это слово должно быть проповеданным? Почему это так необходимо, так неотложно? „Бог увещевает чрез нас, от имени Христова просим: примиритесь с Богом“ (2 Кор. 5, 20).

Итак мы должны увещевать во имя Божие, призывать, убедительно просить. Из простого свидетельства объективного факта спасения получается повелительная форма проповеди. Это значит: на объективный факт должна последовать субъективная оценка. Объективный — это реальный, субъективный — личный. Великий факт — Бог дал нам Иисуса Христа и требует личный шаг послушания, решения, подчинения. Я не знаю, чрез какие увёртки эти настолько ясные слова ап. Павла (читайте: 2 Кор. 5, 19-20) могли бы быть умалены.

Ко кресту и воскресению мы ничего не можем добавить. Здесь неисчерпаемое богатство. Но берем ли мы от этого богатства и делаем ли выводы, которые вытекают из этого — это вопрос, на который каждый должен дать ясный ответ.

Или может быть кто-нибудь скажет: То, что Павел говорит, это для меня неважно и неинтересно. Но, в таком случае закрой свою Библию и возьми в руки „Заратустра“ Ницше, или стихи Гёте, или китайца Лаотзе, или других религиозных поэтов и философов. Но не называй себя больше христианином. Христиане — это люди, которых покорил Христос. Они примирились с Богом. И именно, не только примирились со своею судьбой, но прежде всего с Тем, Который приготовил им их судьбу. Они приобретены для Бога. Они знают, что не обойдется без серьезной борьбы, если мы хотим проявить себя на деле, как достояние Бога. Они даже знают, что они часто, даже очень часто согрешают, потому что стараются противопоставить свою волю воле Божией. Поэтому они не считают себя лучшими других. Но одного они не могут — они не могут жить без Иисуса Христа. Их совесть однажды пробудилась для притязания Того, „Кто нас возлюбил и предал Самого Себя за нас“ (Гал. 2, 20). Они признают Его притязание. Поэтому они знают больше о падениях, нежели те, кто не хочет признать этого притязания. Над их жизнью неизгладимо стоит вопрос: „Господи! что повелишь мне делать?“

Там где этот вопрос отсутствовал при рождении нашей веры, там он должен непременно быть навёрстанным. Ибо может статься, что радость освобождения от гнетущего бремени вины и от блуждания в жизни наполнит так сердце, что мы забудем взять иго Иисуса Христа на себя, о котором Он говорит: „Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко“ (Мтф. 11, 28-30).

Иго — служение Христово, находиться в распоряжении другого, который знает себя не только спасенным от мучения эгоистической жизни, но также знает себя спасенным для самоотверженной и жертвенной жизни.

Именно для Того, Который „искупил нас не золотом и серебром, но Своею драгоценной Кровью“, чтобы я был Его собственностью и жил бы в Его Царстве и служил бы Ему. Это не было Его виной, что благочестивые перенесли это служение на небеса, в потусторонний мир, чтобы здесь на земле иметь только „утешение“, жить — для своего удовольствия.

Для Савла это было направляющим для всей его жизни: я теперь живу свободно от всякого личного удовольствия и принадлежу безраздельно Иисусу Христу.


## 5. Второй ответ Иисуса Христа


Ответ Иисуса Христа на вопрос: „Что повелишь мне делать?“ поразителен: „Встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе должно делать“ (Д. Ап. 9, 6). Это звучит довольно поразительно. Иисус Христос не говорит о великих жизненных планах, хотя Он несомненно имел таковые для Савла. Иисус Христос говорит только о следующем шаге. Не прерывай твоего путешествия! Доведи его до конца! Ты на пути в Дамаск. Итак продолжай твой путь, пока ты не достигнешь цели. Всё остальное ожидает тебя там.

В Дамаск? Как охотно теперь возвратился бы Савл обратно! Что ему делать там? Причина, которая побудила его предпринять это путешествие, открылась как ужасное заблуждение. Ведь он хотел теперь обратиться от этого пути. Имя Дамаск звучит в его ушах, как обвинение в убийстве. Только не туда! Там его хорошо знают. Одни ожидали от него выслеживания учеников Иисуса Христа, другие боялись его больше, нежели смерти. Нет, только не в Дамаск!

Но Савл отрекся от своей воли. Склонности и желания собственного сердца не играют больше роли. Господь повелевает, и он повинуется. Иисус Христос посылает его в Свою Церковь. Она Его орудие, здесь, на земле. Он — виноградная лоза, из которой церковь, как ветвь, живет. Христиане — ветви, которые приносят для Него плоды. Он живет для них и они живут для Него. Теперь Савл должен познать церковь с другой стороны, как исполнительницу воли Божией.

Кто ищет Иисуса Христа, тот не должен проходить мимо Его Церкви. Савл послушался: кто ее гонит, тот гонит ее Господа. Он должен также познать: Кто хочет служить этому Господу, тот должен быть в Церкви. Царь и Его царство неразделимы. Как бы не подчеркивал ап. Павел позже, что он без помощи со стороны человека стал христианином, потому что Воскресший призвал его непосредственно, — все же он меньше всего был отшельником и мизантропом.

Позднее он повторно сравнивал живой организм Церкви с телом, в котором все члены соединены и служат один другому взаимно (1 Кор. 12, 12-27; Еф. 4, 15-16).

И сегодня не один бы богоискатель обрёл помощь, если бы он последовал этому повелению Иисуса Христа: иди в общину принадлежащих Мне. Там ты узнаешь, что тебе надо делать.

Но если мы и не старались с фанатизмом Савла уничтожать последователей Иисуса Христа, — то как часто все же презрение благочестивых или антипатия к христианам были причиной, почему мы не пришли к Иисусу Христу. Допустим, что у Его учеников и сегодня многое достойно презрения, — но кто презирает Его учеников, тот презирает их Господа. Так некоторым препятствует гордость так называемого высшего образования или его общественное положение, или другие сомнительные преимущества пойти в „Дамаск“. Может быть ты боишься бедности?

Для Савла было решительно важно с воспитательной точки зрения, что он пошёл в тот круг людей, к которым он до этого относился враждебно. Он прямо-таки дышал убийством. Теперь это было искуплением своей вины, как выражаются наши юристы, доказательством истинности своего обращения и нового убеждения, что он пошёл туда, где раньше его имя произносили со страхом и ужасом. Савл, предпринимая этот шаг, сжег позади себя все мосты. Чрез послушание мы закрепляем наше обращение. Нет, только не назад в Иерусалим! Позднее он пойдет туда. Теперь — вперед в Дамаск!

Сперва в общину верующих. Потом уже свидетельство перед синедрионом, что он принадлежит Распятому.

Как раз для молодых христиан важно „коммунио санкторум“, общение святых — это почва, на которой развивается новая жизнь. Пусть первое время угрожает им здесь законничество, отчасти нетрезвость, пусть среди христиан встретятся нам странные люди, — но объединяющими узами есть Слово и Дух Иисуса Христа, Который объединяет людей разных характеров, разных профессий и образования в великом исповедании: Иисус — Господь!

Известна ли нам эта осчастливливающая радость, когда мы впервые познаем других как братьев и сестер во Христе?

Новообращенный легко попадает в опасность рассматривать самого себя как первого и единственного. И сколько ему надо учиться от тех, которые уже давно на этом пути! От этого процесса и Савл не был освобожден.

Но прежде чем мы пойдем с ним в Дамаск, чтобы понять его переживания там, нам следует ещё некоторое время присмотреться к его окружению.


## 6. Присутствовали и все же непричастны


Мы не знаем, сколько было сопровождавших Савла. Но как уже было упомянуто, он был не один в пути. Можно предполагать, что сопровождавшие его были рекрутированы из охраны храма. Это была та иудейская охрана, во главе которой стоял сотник, и она была ответственна за порядок на территории храма. Она находилась в распоряжении синедриона при случайных экзекуциях и принятиях мер. Это были люди, которые арестовали Иисуса Христа в Гефсиманском саду (Мтф. 26, 47; Лк. 22, 52). Некоторые толкователи предполагают, что эта группа, находившаяся в пути с Савлом, состояла из десяти-двенадцати человек или даже больше. При известных условиях они должны были считаться и с сопротивлением. Об этих попутчиках Савла рассказывается в нашем повествовании: „Стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя“.

В другом месте (Д. Ап. 22, 9) Павел говорит: „Бывшие же со мною свет видели и пришли в страх, но голоса Говорившего ко мне не слышали“. И в Д. Ап. 26, 14 Павел говорит только: „Все мы упали на землю, и я услышал голос, говоривший мне на еврейском языке: Савл, Савл! что ты гонишь Меня?“

Незначительные уклонения в повествованиях не должны смущать нас. Лука был критическим автором. Без сомнения, он заметил их и все же оставил их так, как есть. Это показывает, что он не хотел гармонизировать их.

Кому приходилось слушать и оценивать показания перед судом, тот знает, что такие расхождения в формальностях являются как раз доказательством подлинности и жизненности свидетельств.

Слышали ли сопровождавшие только голос и не видели света или видели свет, но не слышали голоса, совершенно безразлично для того, что здесь должно быть показано. Они получили несомненное впечатление от объективного происшествия. Было очевидным, что здесь дело идет не только о душевных переживаниях в глубине души Савла. Они должны были признать позднее, что здесь произошло таинственное. Но одного здесь не случилось: Они не были убеждены в истине воскресения Иисуса Христа и в Его телесном присутствии в данный момент. И это самое примечатальное в сопровождавших Савла: Они присутствавали, когда решительный противник Иисуса Христа был разоблачен и покорен, они были вовлечены в чудесное событие. Они не могли отрицать, что здесь произошло нечто странное, но их сердца не были покорены. Внешнее присутствие ещё никогда не заменяло внутреннего присутствия. В этом отношении в какой-то мере оправдана тривиальная реплика: „Посещение церкви не играет никакой роли“. Здесь кроется опасность для всякого попутничества. Мы все подвержены этому искушению — мы, родившиеся в христианстве. Кто не заметил, что здесь опасность, тот возможно стал уже ее жертвой.

Благо нам, если нас мучит сознание, что я участвую в чем-то, что ещё не стало моим достоянием и моим переживанием! Этот вопрос мы должны ставить не только нашим детям, но самим себе: Является ли наследие отцов также и нашим наследием? Можем ли мы засвидетельствовать из личного опыта о том, что Иисус Христос совершает в Своей Церкви? Открыты ли мы для Его действия, как тогда, пред Дамаском в жизни ап. Павла. Каждая общественная организация — а церковь стала таковой на протяжении столетий — носит тяжелое бремя, своего рода баласт, в лице тех членов, которые только внешне принадлежат к ней. Человек время от времени посещает церковь, когда он имеет в этом „потребность“. Мы не охотно отрекаемся от церковных церемоний и торжественных форм. Но втайне мы имеем свою собственную религию. И как часто последняя рождается из ленивой рассеянности или из недовольства другими христианами. „Должно быть, существует высшее существо“, „Ничего не приходит случайно“, „Да, да, человек должен что-то иметь, на что он опирается“ — это скудные, очень скудные плоды, которые остаются таким непричастным свидетелем великого события.

Сопровождавшие должны были вести Савла, ослепленного сиянием виденного им света, в Дамаск, где он на улице, которую и сегодня можно отыскать в плане города, в доме одного израильтянина, по имени Иуда, нашел пристанище. После этого он мог отпустить своих спутников. Кто знает, смутят ли первосвященника, принесенные ими в Иерусалим сведения? Как осторожному, политически думающему первосвященнику-саддукею фанатизм молодого фарисея Савла и без этого покажется сомнительным. Он, должно быть, считался с заболеванием Савла. Это предприятие состоялось не по его инициативе.

Но, что теперь собственно должна была начаться великая глава столкновения Савла-Павла с иудейством — об этом первосвященник и не предполагал.

Этот неудачный посланец синедриона должен был снова возобновить гнусный процесс против Учителя из Назарета. Волнующая глава истории Церкви была ещё впереди. Иудейство должно было быть поставлено чрез этого Савла перед проблемами и борьбой, с которыми оно никогда не справится до того дня, о котором Иисус Христос пророчествовал: „Не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: „благословен Грядый во имя Господне!“ (Мтф. 23, 39). А Савл, слепой и разбитый, сидел в это время в Дамаске, в своей комнате.


## 7. Неизвестный воин Иисуса Христа


Позже Павел так часто и ясно подчеркивал, что он без человеческого посредничества, только чрез непосредственное откровение Воскресшего, стал Его последователем и исповедником, что мы должны ему это поверить. Он пишет галатам, которые очевидно были склонны видеть в нём не апостола воскресшего Иисуса Христа, но в лучшем случае только ученика апостолов: „Павел апостол, избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцом, воскресившим Его из мертвых“ (Гал. 1, 1).

Исходя из этого мы должны считаться, что явление Иисуса по дороге в Дамаск произвело в нем перемену и преобразование. Ибо мы видим его постящимся три дня. Это был безусловно признак молитвы и печали. На нём остался знак суда, чрез который он прошёл — он остался с поврежденным зрением. Павел мог иметь в виду эти дни глубокого горя, когда он писал: „Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я распят со Христом“ (Гал. 2, 19).

К церкви он ещё не присоединился. Факт воскресения Иисуса Христа и то, что Савл был удостоен видеть Его, для Павла было вне всякого сомнения. Савл не сомневался и в том, что Иисус Христос помиловал его. Он мог познать это из того, что Иисус Христос не уничтожил его во гневе суда Своего у Дамаска.

Нет сомнения, что путь веры имеет ступени. Первые шаги в жизнь с Иисусом Христом ведут от познания к познанию. Павел мог с полным правом писать: ни один человек не должен был свидетельствовать мне о воскресении Иисуса Христа. Я сам видел Его! Он удостоил меня узреть Свою благодать, и чрез это сделал меня Своим свидетелем и апостолом. „Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего?“ (1 Кор. 9, 1). Крещения, которое для Павла не было церемонией и церковно-правовым актом, он не мог совершить сам над собою. Вступление в церковь должно было быть конкретным. Оно должно было стать для Павла незабываемым переживанием. Павел не чувствовал себя мизантропом, но братом среди братьев. Тот факт, что его другой крестил, не хотели и не могли оспаривать слов в Гал. 1, 1.

Итак, мы приходим в церковь Иисуса Христа в г. Дамаске. Когда она образовалась, — чрез проповедь ли Петра в день Пятидесятницы, где тысячи из иудейской диаспоры слышали Благую весть и чрез покаяние и прощение стали рабами Иисуса Христа (Деян. 2, 38-41), или чрез рассеяния церкви в Иерусалиме после убиения Стефана (Деян. 8, 1-4) — трудно установить. Поскольку древний город Дамаск находился на дороге, по которой двигались караваны из Египта чрез Палестину в Месопотамию, то из Иерусалима в Дамаск было живое движение. Уже управитель Авраама и его старший слуга Елиезер был родом из Дамаска (Быт. 15, 2). Царь Давид, в расцвет Израиля, присоединил Сирию с Дамаском к своему царству (2 Цар. 8, 5-6). И только во времена Соломона город выходит из-под господства Израиля (3 Цар. 11, 23). Позднее, в особенности во времена пророка Елисея, была постоянная вражда между Сирией-Дамаском и северным царством Израиля.

Во времена пророка Исаии и иудейского царя Ахаза Дамаск и Самария были в союзе против Иерусалима в так называемой Сирийско-ефраимской войне (Ис. 7, 1-9). Пророкам часто открывалось слово суда и против Дамаска (Амос 1, 3-5; Ис. 17, 1-3; Иер. 49, 23-27). При таких тесных соседских взаимоотношениях, — которые со времени умиротворения Римской империи кесарем Августом ещё более укрепляются, — совсем неудивительно, что из Иерусалима образовалась церковь в Дамаске. То, что между ними было живое общение, показывает желание Савла очистить от христианства после Иерусалима и Дамаск. Христиане обоих городов находились в тесном контакте. Христиане в Дамаске были уже предупреждены о Савле и знали о нём, как он поступал в Иерусалиме с их братьями. Церковь в Дамаске была не малой, иначе Савл не пошёл бы сперва туда.

Только один член Дамаскской церкви выступает на мгновение на сцену. Его имя — Анания. Об этом Анании мы не много знаем, ни как давно он следует за Христом, ни его последующей судьбы. Но если Лука называет его здесь по имени, то лишь потому только, что он во время составления Д. Ап. ещё жил, или же он был известным в церкви.

Здесь Анания назван просто „учеником“, без особого служебного чина. Возможно, что он принадлежал к надзирателям или епископам. Во всяком случае, для Луки это было совсем неважным. Но важно, что он, как член церкви, находился в той цепи божественных событий и водительства, в которой он должен был исполнить краткое, но решительно важное поручение. Для этого поручения Господь избрал именно его. Если нам и не известна внешняя история Анании, то все же мы знаем о его внутреннем отношении к Иисусу Христу. Первое, что нам в нём бросается в глаза — это его решительный и быстрый ответ на зов Иисуса Христа в видении. Был ли это сон на яву средь бела дня (как у ап. Петра в Д. Ап. 10 гл.) или ночной сон — это не так важно. Во всяком случае Господь находит пути, чтобы открыться Своим слугам. Анания не в недоумении, кто его призывает, подобно как некогда мальчик Самуил 1 Цар. 3, 4. О Самуиле было сказано: „Самуил ещё не знал голоса Господа, и ещё не открывалось ему слово Господне“ (1 Цар. 3, 7).

Об Анании мы можем сказать как раз противоположное: он знал Господа и слово Господа было ему открыто. Он мог сказать, как однажды прор. Илия сказал: „Перед Которым (т. е. Господом) я стою“ (3 Цар. 17, 1).

„Я, Господи!“ У призванного христианина это должно быть нормальным настроением. Быть христианином — это значит быть мобилизованным воином Иисуса Христа. Быть христианином — это значит находиться в распоряжении Иисуса Христа. Так, как в гимне рано умершего миссионера в Китае Трауба звучит: „В Твоём распоряжении, мой Спаситель и Господь, в Твоём распоряжении чем дольше, тем больше“. Эти „воины“, — как граф Цинцендорф назвал последователей Христовых, готовых на служение и готовых к борьбе, — в наши дни стали редким явлением.

Заполнение церкви чиновниками, различие между „духовенством“ и „мирянами“, между „духовными служителями“ и гражданскими — всё это умаляет притязание Иисуса Христа. Уже само слово „служба или месса“ имеет очень светский и часто требовательный тон и в Евангелии вообще не встречается. Везде, где М. Лютер, переводя Библию на немецкий язык, употребил кельтское слово „месса“, там в подлиннике стоит греческое слово „диакония“. А это значит служение. Отсюда и русское слово „диакон“. Где эти готовые на служение люди в Церкви Христовой?

Мы должны быть благодарными за диаконов и диаконис и за их служение, где оно не встречалось бы. Но диакония несравненно больше, как только „месса“ или профессия. Профессор Шлаттер говорит в своей „Христианской этике“: „Служба, делающая другого бездейственным — не христианская служба“. Также и наши диаконы и диаконисы хотят способствовать тому, чтобы вся церковь — пожилые и молодые, мужчины и женщины услышали бы зов Христов к служению. Кто познает эту истину и серьезно относится к ней, тот сам духовно обогащается. „Я, Господи!“ — это показывает внутреннюю готовность и ожидание на указание и приказ. Это выражает также решительность в повседневной жизни ориентироваться на волю Божию. Не успокоимся и мы до тех пор, пока и наша жизнь не обретет такое направление.


## 8. Повеление Христа


Не всегда Его повеления нам нравятся. В Царствии Христа всё совершается не по нашему настроению и вкусам. Так и здесь. „Встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме тарсянина, по имени Савла: он теперь молится и видел в видении мужа, именем Ананию, пришедшего к нему и возложившего на него руку, чтоб он прозрел“ (Д. Ап. 9, 11-12).

Прямая улица и сегодня ещё главная улица города Дамаска. Нумерация домов была ещё не известной в те времена. Между прочим, в начале нашего столетия и в Москве не было номеров на домах. Достаточно было назвать имя владельца дома — в данном случае в те времена имя Иуда среди иудеев было очень распространено. Возможно, что этот человек имел гостиницу, в которой охотно останавливались путники из Иерусалима. Иди и отыщи его! Спроси о нём! Это необходимо, чтобы ты позаботился о нём во имя Моё, „он теперь молится“. Что же в этом особенного? Молиться свойственно человеку. Кто не молится, тот лишает самого себя человеческого достоинства. Он утрачивает как раз ту способность, которая превозносит его над животным: он может искать общение с Богом! К тому же Савл был ревностным фарисеем, а фарисеи имели определенные часы молитвы, которых они очень строго придерживались (сравни Д. Ап. 3, 1: „в час молитвы“). У Савла это не должно было быть необычным, что он молился. Это должна была быть особенная молитва, которую Иисус Христос имел в виду. Ибо молиться и молиться есть разница. Нам всем известна молитва по привычке. Нам известно человеческое моление, к которому нас могут побудить чётки и мельницы молитвы. Известно, что Мартин Лютер даже молитву „Отче наш“ назвал „великим мучеником“, потому что так часто ее произносят необдуманно, механически. Подобное встречается во всех религиях. Это было и в фарисействе.

Но здесь в камере, в доме Иуды на Прямой улице в городе Дамаске, вознесена была очевидно иная молитва. Это было не только воздыхание смиренного духа и сокрушенного сердца, в котором, по словам пророка Исаии, охотно обитает Бог (Ис. 57, 15), это было призывание имени Христова слепым Савлом.

Вчера и позавчера ещё хулитель этого имени, которое превыше всех имен, — сегодня: он тот, который научился воспевать „Христе элеизон“, что значит „Христос, помилуй“. Это отличало молодую Церковь Христову в ее молитвах от иудейской общины, из которой они вышли. Имя Иисуса Христа часто призывалось в их среде. Об этом имени они говорили и проповедовали. Поэтому синедрион и предупредил их строго-настрого, „чтоб не говорили об имени сем никому из людей“ (Д. Ап. 4, 17). Но как раз от этого ученики и не могли отказаться. Читайте их ответ синедриону, во власти которого было применить судьбу их Учителя и к ним (ср. Д. Ап. 4, 19). Да, они ожидали от имени Иисуса сверхъестественную помощь и знамение (Д. Ап. 3, 6; 4, 30). Поэтому первые христиане, — до того, как их стали называть христианами, — как раз именовались „призывающими Его имя“ (Д. Ап. 9, 14).

Для иудея, строго воспитанного в монотеизме, который с детства знал только святое имя Бога отцов (Яхве), было неслыханным, когда соплеменники призывали в молитвах имя Распятого.

Здесь кроется главная причина сопротивления верующего мусульманина против христианской веры: Нет имени, которое можно призвать, кроме имени Аллаха! И для миссионера среди магометан очень трудно доказать своим слушателям, что „между Отцом и Сыном нет ревности“, как однажды удачно сказал известный евангелист Самуил Келлер. Конечно и те христиане не хотели призывать другого бога. И сегодня верующие не хотят этого делать. Призывая имя Иисуса Христа, мы не молимся мимо Отца. Тем более мы молимся Отцу, призывая Того, Который мог сказать: „Никто на приходит к Отцу, как только чрез Меня“ (Иоан. 14, 6). И поскольку мы это знаем, то Иисус для нас — Христос, Посредник, Первосвященник, Который взял на Себя и понес нашу вину. Он открыл нам путь к сердцу Отца. Он единственная дверь к Отцу (Иоан. 10, 9), потому что Его слова — слова Отца (Иоан. 7, 16; 17, 8), потому что только Он ищет творить волю Отца (Иоан. 5, 30), потому что Его любовь ничто другое, как любовь Отца, которую Он явил нам. Да, видящий Иисуса Христа видит Отца (Иоан. 14, 9). Так будем же призывать имя Иисуса Христа, зная, что этим самым мы чтим Отца.

В одиночестве своей слепоты, почти подавленный познанием своего заблуждения и вины, Савл научился призывать Явившегося ему на дороге. Возможно что призывание имени Иисуса Христа отсутствует у тех, кто не идет дальше своих воображений и сомнений. Или также у тех, которые всегда держатся привычных форм церковной жизни и в тайне замечают, что их холодная вера в провидение ещё далеко не истинное детское отношение к Отцу Иисуса Христа. Это призывание имени Иисуса Христа с достоверностью не имеет в виду форму молитвы. Тем более оно должно быть выражением той сердечной перемены в отношении к Тому, Которого на протяжении столетий воспевают в духовных гимнах. Взять к примеру такие слова:

„Ах, Господь мой, Иисус, если б я Тебя не имел

И если б Кровь твоя не говорила за грешника,

Куда б я делся, бедный грешник,

И где бы я искал помощи?“


„Он молится“ — может быть это было бы большой переменой и в нашей жизни. Из этого слова Господа к Анании мы должны услышать тихое требование и к нам. Иисус Христос не оставил одинокого Савла. Он чрез сон нашел путь к его сердцу, чтоб приготовить его к посещению Ананием. Итак, Савл знал, что его слепота будет исцелена чрез возложение рук.

Все происходит по-человечески и показывает, как естественно повествует Библия: обычно всегда готовый воин Христов Анания приходит в ужас и не скрывает своего страха за маской кажущегося благочестия.

Савл из Тарса?! Но это же самый опасный наш противник, убийца многих братьев! Это невозможно, что б я пошёл к нему, это было бы подобно посещению льва в клетке! Нас ведь предупредили не попадаться ему на глаза. Положение Анании было подобно положению того иудея, который должен был пойти к яростнейшему ненавистнику иудеев или в гестапо (тайная гитлеровская полиция), где его могла ожидать только погибель.

„Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме; и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твоё“ (Д. Ап. 9, 13-14). Небольшая группа христиан в Дамаске была категорически предупреждена об их опасном враге и его приходе к ним. Они молились в страхе за гонимых и подверженных опасности. Они уже пережили в Иерусалиме во дни гонения, что это значит: „Посему страдает ли один член, страдают с ним все члены“ (1 Кор. 12, 26).

Теперь же они сами попали на линию и испытали: „В мире будете иметь скорбь“ (Иоан. 16, 33), и есть одно только убежище, Сам Иисус Христос, Который победил мир. Он дарует нам укрытие в грядущей опасности. „Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною“ (Пс. 22, 4). Анания изливает в молитве своё наполненное страхом сердце перед Богом: только не это! Ты посылаешь меня прямо в пропасть!

Иисус Христос совсем не реагирует на эти сомнения Своего ученика. Приказ повторяется, и чрез обоснование важности исполнения подчеркивается: „Иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Моё пред народами и царями и сынами Израилевыми; и Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Моё“ (Д. Ап. 9, 15-16).

Никакого возражения! Приказ есть приказ! Планы и поручения Иисуса Христа не считаются с человеческими соображениями и малодушием. Иди! не теряй времени. Здесь вопрос касается высоких целей, которым должны быть подчинены все сомнения. Это и есть показатель таких исповедников и воинов, что Царство Небесное и его интересы у них на первом месте. Конечно, это одерживается не без борьбы. Мы видим это на примере Анании. Но мотивировка повеления сказана ему Господом: если он это знает, то он отрекается от возражения. Он не может сказать: нет.

Савл — „избранный сосуд“. Он не станет таковым чрез образование, переживания и упражнения. Ибо это не врожденные качества или унаследованные. То, что его сделало орудием в руках Мастера, Иисуса Христа, есть исключительно его избрание. Избрание благодати, о которой могли говорить так убедительно и убеждающе реформаторы. Так всегда бывает в кругу учеников Иисуса Христа. У них нет ничего, чем бы они могли хвалиться. „Что ты имеешь, чего бы не получил!“ (1 Кор. 4, 7) написал ап. Павел позже. В труде для Иисуса Христа дело не в виртуозности, но в благодати, — как избрание, так и пребывание, как начало, так и плоды. „Ибо без Меня не можете делать ничего“, — говорит Иисус Христос (Иоан. 15, 5).

Цель и значение этого сосуда — не высокая производительность, но удивительно скромная: „Чтобы возвещать имя Моё пред народами и царями и сынами Израилевыми“. Это звучит скромно, и все же это самое возвышенное, к чему только человек может быть призванным: быть подсвечником для света мира, для Иисуса Христа! Его имя должно возвещаться в Его силе и в полномочии, в Его притязании и в Его действии. Какая грандиозная направленность. Какое нагромождение всех „церковных целей“ в один центральный пункт! Сознавала ли Церковь Христова это одностороннее поручение и сознает ли в настоящее время? По нашему впечатлению у Церкви странно поверхностные целеустремленностьи: религиозно-нравственное воспитание, церковные влияния, воля общественности, политическая ответственность, культурные обязанности, благотворительное служение — ах, всё на своём месте, пусть оно так и будет, но если мы не отображаем Спасителя и Царя Иисуса Христа пред людьми — язычниками и иудеями, царями и простолюдинами, тогда всё вышесказанное может быть холостым ходом, напрасным старанием. „От долгого пути твоего утомлялась... (Ис. 57, 10). „Ты утомлена множеством советов твоих...“ (Ис. 47, 13). Да, этот же пророк осмеливается говорить о пустословии (Ис. 58, 13).

Человеческая и благочестивая деловитость всегда подлежит суду Божию. Мы все, находящиеся в христианской церкви, должны учиться из призвания

Савла, что вообще главное во всей нашей многослойной церковной работе.

Имя Иисуса Христа должно быть возвещено, также пред великими мира сего и пред власть имущими. Таковые в особенности подвержены искушению отказать в почести Царю царей. Имя Его должно быть возвещено всем народам на земле, также и избранному, но все ещё жестоковыйному народу завета. Где Церковь Христова, там миссионерская работа и свидетельство. Мнение, что будто время миссионерской работы среди народов прошло или что оно придет лишь в Тысячелетнем Царстве — не признает сущности миссионерской деятельности. Миссия — поручение. И Церковь по своей сущности — светящая Церковь, которая не может и не должна прятать свой свет, если она не желает потерять его. Она имеет в своей среде избранные сосуды, посредством которых Господь Сам продолжает Своё дело до конца сего века. Как Он прославит в грядущем веке Своё имя во славу Отца — нас сегодня это не касается. Достаточно уверенности: Он совершит!

И ещё одно важное добавочное предложение содержит приказ Анании с описанием поручения Савлу: „И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Моё“ (Д. Ап. 9, 16).

Имя Иисуса наивысшее и для нас доступнейшее откровение Бога. Но оно не только благодать для пробужденного грешника, кающегося и униженного, но оно также и суд над высокомерием и над отстаиванием своих прав несокрушенного человека. Имя Иисуса, Распятого, есть также объявление войны — Божией против греха мира сего. Бог говорит „да“ по отношению Своего творения и любит мир, пожертвовав Своего Сына (Иоан. 3, 16), но Он говорит „нет“ греху, за который человек хочет держаться. Здесь мы стоим перед решением: или с миром против Бога, или с Богом против бунтующего мира.

Поскольку Савл был покорен Иисусом Христом, то мир будет против него — благочестивые и безбожники, как иудеи, так и римляне. Стоять на стороне Иисуса Христа — это значит: быть готовым страдать. Что Савл делал верующим в Иерусалиме, то сделает Иерусалим ему, как последователю Иисуса Христа. Но это страдание будет обезврежено и благословенно во имя Иисуса Христа, которое принесет ему эти страдания. Поэтому Павел пел хвалебные гимны в темнице после поругания над ним в Филиппах и из тюрьмы в Риме он мог писать: „Радуйтесь всегда в Господе; и ещё говорю: радуйтесь“ (Фил. 4, 4). И дальше: „Но мы хвалимся скорбями“ (Рим. 5, 3). ,Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим“ (1 Кор. 4, 12-13). „Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтоб и жизнь Иисусова открылась в теле нашем“ (2 Кор. 4, 8-10). Так мог ап. Павел писать позднее. Он не искал страданий. Когда страдание приходило, то оно было настоящим мучением. Но из страдания всегда рождалась жертва любви к Тому, Кто умер за наши грехи.


## 9. Служение Анании, оказанное Савлу


„Анания пошёл. Что говорят эти немногие слова? Исчез ли действительно страх перед опасным гонителем? В каком настроении Анания мог пойти? Было бы психологически неверно и неестественно с нашей стороны ожидать, что Анания отправился в путь, как сиящий герой.

Мужество — не презрение опасности, но послушание вопреки опасности. Анания пошёл, потому что мотиву страха встретился сильнейший мотив — приказ Иисуса Христа, слово Божие. Это слово оказалось сильнее первого мотива. „В мире будете иметь страх“, констатирует Иисус Христос раз и навсегда. Так оно и есть. Только на одном месте мировой истории был побежден мир с его страхом и обезоружен. Верой мы должны посетить это место, преклониться перед силой этой победы, чтобы жить только в вере, но не в страхе. Всё, что совершается из страха, есть грех. Сегодня из страха делается политика. Из страха не один убивал, а ещё чаще лгал и отрекался. Страх признак неверия. Правда, не всегда вера сдерживает страх, но вера заглушает и сковывает его.

Итак, робкий Анания идет своим путём. Но он идет в послушании, потому что Господь повелел ему идти. Пусть он пошёл с трепещущим сердцем, но он знает себя сокрытым в руке Божией. „Сзади и спереди Ты объемлешь меня, и полагаешь на мне руку Твою“ (Пс. 138, 5).

Анания приходит в дом Иуды. Он расспрашивает, где здесь муж из Тарса. Как он войдет в комнату? Будет он сперва испытующе рассматривать опасного человека, или он обстоятельно представит самого себя? Или в долгом разговоре приготовит известное сближение, чтобы потом, под конец, открыться с великой неожиданностью?

Слово Анании настолько отрадное, так удивительно замечательное, что приходится все снова удивляться манере повествования Библии. Она освещает везде Благую Весть, даже в незначительных подробностях.

„Брат Савл“ — с этим приветствием Анания поспешает к слепому. Савл мог не поверить своим ушам, когда его здесь, в Дамаске, кто-то величал этим именем. Сегодня это слово „брат“ стало почти обесцененной величиной. Не только „брат по службе“, как легкомысленно высказывается это обращение. Масоны называют себя также братьями, даже члены спортивного клуба и игроки в скат. В те времена „братьями“ назывались последователи Иисуса Христа, например: Д. Ап. 9, 30; 11, 1; 12, 17; 15, 11 и 23. Они стали братьями, потому что чрез Иисуса Христа пришли к Отцу. Они стали великой семьей Божией. Быть братом — это великий дар, которым мы обязаны „Первородному между братьями“ (Рим. 8, 29).

С этим обращением из уст того, кого Савл хотел истребить, излилось божественное милосердие на ослепшего. Одним единственным словом Анания построил мост чрез все пропасти страха. И как бы это было чисто по-человечески, если бы Анания некоторое время любовался бы судьбой ненавистника христиан. Как легко в его речь мог вкрасться наставительный тон: „Мы не будем больше вспоминать прошлого, дорогой Савл, потому что мы постановили не обижаться на тебя!“ Тысячи и тысячи раз христиане поступали так, да и сегодня ещё поступают.

Но там, где Иисус Христос действует и говорит, будь то чрез Ананию или ещё через кого, там это происходит царственно и великодушно: „Ты — мой брат“. Этим всё сказано. Ибо: „Господь Иисус Христос, явившийся тебе на пути, которым ты шёл, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа“ (Д. Ап. 9, 17).

Следовательно, потому брат, что Иисус Христос имеет Своё дело с Савлом. Господь „послал меня“ — сам я здесь не играю никакой роли. Я только посланник вместо Иисуса Христа (2 Кор. 5, 20). Я только орудие в руках другого, Который трудится над тобою, и Его работа будет продолжаться, потому что Он не пришел ещё к цели с тобою. Иисус Христос работает над тобою!

Это правильная форма проповеди Евангелия, если свидетельствуется Его действие и показывается Его деятельность. „Который явился тебе“. Он Сам положил начало истории твоего спасения, прежде всех твоих блужданий. Он стал тебе поперек дороги — „на пути, которым ты шел“, того пути, который должен был погубить Церковь Иисуса Христа и который умножил бы ужасно твою вину. Но то, что началось несколько дней тому назад, то продолжается здесь в этой келье. „Начавший в тебе доброе дело будет совершать его даже до дня Пришествия Иисуса Христа“ (Фил. 1, 6).

Из собственного опыта ап. Павел мог укреплять своих братьев в Филиппах. Двойной дар, который был дарован Савлу чрез ходатайственную молитву с возложением рук: „Чтобы ты прозрел и исполнился

Святого Духа”. Внешняя слепота должна была исчезнуть одновременно с внутренней слепотой.

Согласно повествованию в Д. Ап. кажется, что в первом поколении христианства дар Святого Духа переживался как ясный перелом в сознании. Из чего Павел узнал, что он исполнился Духом Святым? Были ли для этого особые восторженные признаки, как некоторые круги в прошлом, да и теперь думают? Позже апостол выразился определенно по этому поводу, как Дух Святой проявляется в жизни верующего. Он не есть робкий дух раба, но сообщает уверенность любимого своим дитя отцом (ср. Рим. 8, 15). Там нет больше колебаний о принятии блудного сына, а теперь нашедшегося: „Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии“ (Рим. 8, 16). „Радость в Духе Святом” (Рим. 14, 17) воссияла грандиозно в сердце Анании. С возвращением зрения воссиял также свет присутствия Христа в сердце. „Озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа” (2 Кор. 4, 6). Это важнейшие признаки присутствия Духа Святого.

„И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его...” (Д. Ап. 9, 18). Это выражение должно выразить мгновение исцеления, которое было внешним признаком принятия и примирения Савла. Как неожиданно Господь может дать перемену! „В один миг”, — так описал Август Герман Франке поворот в своей борьбе веры. Может быть это удивит кое-кого, что он не удовлетворился крещением Духом Святым. Неужели водное крещение может дать ему больше, нежели он уже получил? Однако такой способ одухотворения уйти в самого себя, очевидно был чужд первым христианам. Также и ап. Петр повелел Корнилию в Кессарии креститься со своими домашними. Иисус Христос запечатлел их Духом Святым (Д. Ап. 10, 44-48; 27; Еф. 1, 13). Павел сам писал позднее из собственного переживания: „Но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа, и Духом Бога нашего“ (1 Кор. 6, 11).

„Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни“ (Рим. 6, 4).

Насколько Павел не пренебрегал словом Иисуса Христа, настолько он не сомневался, что в крещении Иисус Христос заявил Своё притязание на него и утвердил Свой дар.

Была ли пища, которую он принял для подкрепления, для него связана с Преломлением хлеба, которое совершали ученики со дня Пятидесятницы повторно и торжественно? „Вечерей Господней“ называет ап. Павел это (1 Кор. 11, 20-34). Он свидетельствует, что Господь Сам передал ему и поэтому она не должна совершаться легкомысленно.


## 10. В Церкви Иисуса Христа


Итак Савл стал членом учеников Иисуса Христа, причислен к общине Его последователей. Здесь не требуется много фантазии, чтоб вообразить себе, что заключает в себе это выражение: „И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске44 (Д. Ап. 9, 19). Здесь он познал благословенное общение освобожденных от всяких уз и соединенных узами любви Христовой. Здесь он мог сделать ошеломляющее открытие, которое делают с давних пор ненавистники благочестивых, когда они становились детьми Божьими и в истинном общении отныне учились все оценивать по-новому, вместо прежнего представления о Церкви Иисуса Христа, когда они были ослеплены ненавистью, презрением высокомерной хулой и самомнением.

Этими словами не сказано лишнего. Наравне с опытом собственного помилования, чрез прощение Иисуса Христа, ничто не обогащает так, как общение верующих, насколько вообще это на земле возможно. Здесь осуществляется тоска по истинному братству.

Какая противоположность по сравнению с солидарностью фарисеев в их самоуверенности. Законничество разрушает общение, вера же в Иисуса Христа созидает его. Так ап. Павел мог позже убедительно засвидетельствовать коринфянам и галатам.

Несомненно в Дамаске не было скучно молодому, новообращенному христианину в кругу призывающих имя Иисуса Христа, которых он пришел арестовать и судить. Сколько вопросов могло быть в его сердце! И как прислушивался он, когда испытанные горем рассказывали ему о жизни с Иисусом Христом!

Но он не хотел проводить время в Дамаске только для отдыха. „И тотчас стал проповедовать в синагогах, что Он есть Сын Божий“ (Д. Ап. 9, 20).

Павел и позже не знал христианства без обязанности и служения. Он чувствовал себя со дня обращения миссионером и посланником Иисуса Христа. То что Господь сказал вначале Анании (ст. 15), то Он Сам открыл и Павлу.

Перед правителем Феликсом и царем Агриппой Павел изложил вкратце своё обращение (Д. Ап. 26, 9-18). Там он рассказывает, что Иисус Христос сказал ему следующее: „...ибо для того Я и явился тебе, чтобы поставить тебя служителем и свидетелем того, что ты видел и что Я открою тебе, избавляя тебя от народа Иудейского и от язычников, к которым Я теперь и посылаю тебя, открыть им глаза, чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение грехов и жребий с освященными“. Какое славное поручение! Павел принял серьезно это поручение с первого же дня. Для него не было проблемой, что он должен проповедовать. „Он проповедовал Христа, что Сей есть Сын Божий“. Иисус — Христос в Своем неповторимом союзе с Отцом, Единородный Сын, Который находится в нерасторжимом общении с Богом — это было проповедью Павла, которую он призван проповедовать Израилю и язычникам.

Об этом повествует нам Лука до ареста апостола в Риме. Об этом свидетельствуют Послания, написанные его рукой, которые сохранились для нас в Новом Завете. Эта тема неисчерпаема. Эта проповедь никогда не надоест. Она всегда актуальная, она в высшей степени практичная и сообщает нам самое необходимое в жизни. Ибо от нашего отношения к Иисусу Христу совершается великий перелом в нашей жизни.

Возможно мы заметили, что здесь не сказано: „Савл проповедовал об Иисусе Христе“. Примерно так, как ученик пишет контрольную работу на заданную ему тему. Мы часто слышим лекции на разные темы. Они могут быть очень интересными, только их место не амвон, не кафедра проповедника. Здесь речь не идет о лекциях, в которых более или менее одаренный богослов излагает свои взгляды и мнения перед слушающей публикой. Савл никогда не говорил „об Иисусе Христе“ так, как будто бы Иисус Христос был объектом или предметом его обсуждения. Павел провозглашал Благую Весть Царя. Его обязанностью было возвещать о победе Князя жизни. Он провозглашал зов Призывающего. „Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса“ (2 Кор. 4, 5). „А мы проповедуем Христа Распятого...“ (1 Кор. 1, 23), так Павел охарактеризовал свою проповедь.

Что это значит? Савл с самого начала свидетельствовал о притязании Умершего за грехи наши и воскресшего Иисуса Христа на господство. Его мало интересовало человеческое мнение о Христе, но тем более не подлежащий обсуждению факт: Иисус Христос существует! Он — Христос, единородный Сын Божий! Он живет, и Он Податель благодати Божией для каждого верующего, принимающий его в общение со Своим Отцом и дающий ему участие в вечной жизни. Можно себе представить, какое действие могло произвести это свидетельство в синагоге в Дамаске.

„И все слышавшие дивились и говорили: не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих имя сие, да и сюда за тем пришел, чтобы вязать их и вести к первосвященникам?“ (Д. Ап. 9, 21).

Неожиданное легко пробуждает в нас страх. Здесь было особое основание для этого. До этого Савл был зачинщиком гонения на христиан. Имя этого ученика Гамалиила было на хорошем счету в синедрионе и в иерусалимском кругу фарисеев. Все говорили: на него можно положиться. Его ревность была образцовой. Его благочестие считалось непорочным. Его слово имело вес. И вдруг эта неожиданная перемена! Для религиозных вождей это было большое разочарование, наполнившее их сердца страхом. В большинстве случаев основная масса народа и так уже бежит за сильнейшим, не имея собственного убеждения.

Какое замешательство произойдет теперь в этой толпе? Что же теперь истинно, если один из ведущих умов так скоро отрекается от своего убеждения и исповедует то, против чего он раньше так яростно боролся!

Переполох иудеев в Дамаске показывает, как много они ожидали от Савла. Они ведь знали его очень хорошо и знали его бескомпромиссную программу: кто призывает имя Иисуса Христа, того арестовать и отвести в Иерусалим на суд. Что их могло ожидать, это показывает участь Стефана — первомученика. Мы уже слыхали, что Савл многих мужчин и женщин подверг такой же участи. Перед этим инквизиторским трибуналом было только две возможности: или отречение от имени Иисуса Христа, да при том с анафемой ещё — или смерть. Человек, который до сих пор другим грозил смертью, теперь сам испытал все это и не боялся угроз смертной казни. Какая сила сокрыта в имени Иисуса Христа! Какая сила действовала там? Такие вопросы могли возникнуть в толпе. Неужели Иисус Христос больше, как мы о Нём до этого думали?

До сих пор последователи Иисуса Христа были малозаметными людьми, малообразованными и без влияния. Среди них было много галилеян, которые в очах большого города Иерусалима и так уже считались ограниченными провинциалами. „Что может быть доброго из Назарета?“ Такой вопрос задавал не только Нафанаил. Но вот, известный богослов, который долгое время изучал эту материю и успел уже приобрести добрую славу, стал последователем этого распятого Галилеянина. Что же нам сказать на это?

Можно было бы привести примеры из позднейшей истории Церкви: как из древней истории, так и из поля миссии и из наших времен. Это была бы интересная книга иллюстраций, которая могла бы показать нам, что имя Иисуса имеет все ту же силу, как и тогда. До настоящего времени повторяется давний опыт в борьбе атеизма против верующих: „Да так говорит Господь: и плененные сильным будут отняты, и добыча тирана будет избавлена; потому что Я буду состязаться с противниками твоими, и сыновей твоих Я спасу (Ис. 49, 25).

Всегда, после краткого времени замешательства, следует громкий крик возмущения, ядовитая клевета и полное ненависти гонение против „вероотступников и ренегатов“. Савл становится Павлом.

Как только Павел был укреплен в своём пути, так обнаружилось, что призвавший его Господь одарил его теми дарами, которые ему нужны были в борьбе против сил сатаны.


## 11. Доказательство Иисуса Христа


Савл укреплялся все более и более и приводил в замешательство иудеев, живущих в Дамаске, „доказывая, что Сей есть Христос“ (Д. Ап. 9, 22).

„Докажите мне, что существует Бог“, — сказал мне однажды вольнодумец, с которым я дискутировал продолжительное время. Я ответил ему: „Если бы я мог представить Вам математическое доказательство существования Бога с логической непреложностью, то Бог не был бы уже Богом, но только лишь идолом, повинующимся нашей логике.

Бог есть Бог — и мы его творение. Он никогда не может быть предметом или объектом наших исследований и вычислений. „Ибо мы Им живем и движимся и существуем“, говорит ап. Павел. Поэтому мы не можем говорить и судить о Нём извне. Хотя мне известно, что философы старались дать ряд доказательств существования Бога, как-то: космологическое доказательство, историческое, моральное, онтологическое и т. д., но для нас они не убедительны. Конечно, — есть доказательство! Но я не могу дать его вам, вы должны его сами принять. Покоритесь Божью притязанию, отнеситесь к Нему так серьезно, как Он относится к вам серьезно, и Он откроется вам так убедительно, что Вам уже не потребуется логического доказательства“.

Все же, можем ли мы говорить о доказательстве Христа, которое Павел приводит в Дамаске? Павел доказал: „Сей есть Христос“ — так переводит проф. богословия Адольф Шлаттер последнюю часть этого стиха.

Когда Воскресший расставался со Своими учениками, то Он сказал им: „И будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли“ (Д. Ап. 1, 8). Он не призвал их быть экспертами, которые могли себе позволить собственное суждение или создавать личное мнение со своей точки зрения. Свидетели ни в коем случае не всезнайки. Но свидетели вовлечены в событие и происшествие, которое стало неотъемлемою частью их личного переживания. Где это случилось, там пожилая бабушка, которая ничего не понимает в правилах дорожного движения, может быть свидетельницей на суде, на котором разбирается дело автомобильной аварии, случившееся на ее глазах.

Достоверность Христа, Сына Божия, подтверждается свидетелями. В этом призвание Церкви. Так родился новый Завет как собрание свидетельств очевидцев (Лк. 1, 2; Иоан. 21, 24; 1 Иоан. 1, 2 и др. места).

Мир часто глумился: ваш Бог молчит! Но существует Его Церковь и в Церкви никто не должен молчать (Ис. 62, 6). Церковь не только свидетельствует словом, она живет и практикует свидетельство в страдании и хвалении. Она несет страдание в послушании в следовании за Христом, и она живет для славы Божией, зажигая свет Христовой любви.

Так как больной, исцелившийся от тяжелой болезни, не может молчать о своем докторе, но будет усердно рекомендовать его другим больным, так и Церковь верующих и спасенных исповедует неустанно Того, Который дал ей новую жизнь. Как же ей не свидетельствовать! И где этого нет, где свидетельство о Христе подавляется, умалчивается и где жизнью отрекаются от Него, там возникает серьезный вопрос: не является ли наше христианство только попутничеством и наша вера только иллюзией? В проповедовании Христа в древних церквах Европы на протяжении столетий эта опасность будет существовать постоянно. Привычка всегда действует усыпляюще. Поэтому каждой церкви, каждой проповеди поручена постоянная пробудительная работа. Называется ли это внутренней миссией, народной миссией или евангелизацией, это не имеет решающего значения.

Можно также говорить и о том, какие методы должны быть применены в такой пробу дательной проповеди, — еженедельные пробудительные собрания, или евангелизационные семинары, или палаточная миссия, или распространение трактатов, или посещение по домам, беседы с отдельными лицами, или массовые собрания — все это от случая к случаю может быть добросовестно принято во внимание. Но во всех случаях дело идет о свидетельстве о Христе, о слове этого ни с чем несравнимого имени, о слове Божием, как оно стало в Иисусе плотью и всех нас зовет к послушанию и вере.

Там где имя Иисуса Христа умалчивалось, где о Нём говорилось с интеллектуальной холодностью и объективностью ни к чему не обязующе, или где только приподнималось настроение у слушателей с еретической сентиментальностью — там было потеряно время и, в конце концов, это — отречение от Христа. Савл проповедует: Иисус есть Христос. Другими словами: не ищите другого пути к жизни, не спрашивайте о других методах и рецептах, не избирайте других вождей, не слушайте других пророков и предводителей сект! „Один у вас Учитель — Христос!“ (Мтф. 23, 8).

Возможно, что Его Слово было проповедано в человеческой немощи, — но поскольку оно Слово Божие, то оно носит в себе зародыш новой жизни и силу к новой жизни. Возможно, что Его ученики проповедовали с трепещущими сердцами, как Анания. Может быть у некоторых было мрачное прошлое, как у Савла, и ещё много других недостатков — это ни в коем случае не дает нам права пренебрегать ими и затыкать уши перед их свидетельством.

„Многие видят у верующих недостатки, но не замечают тех, которые они преодолели“, — так писал Богом наученный учитель из Мюнсингена Фридрих Майер. Поэтому мы не должны торопиться отодвигать в сторону Благую весть о Христе по той причине, что мы — может быть к нашей тайной радости — узнали, что верующие „тоже не ангелы“. Не так это всё просто. Мы обманываемся и лишаем самих себя лучшего в жизни, если мы ищем доводы, чтобы уклониться от внутреннего решения.

Кто хочет видеть, действительно видеть, тот может также и в жизни Церкви познать немало о пробуждающих силах, которые Благая весть о Христе совершает в человеке. Иисус Христос сделал не только гонителя Савла вестником Своей благодати, но и привязанного к деньгам Закхея превратил в щедрого добродетеля для многих. Он освобождает жертв алкоголя от этого порока, которым доктора не могут помочь. Легкомысленных Он делает добросовестными людьми, прелюбодеев — верными супругами, хулителей — молящимися. Мне часто встречались исповедники Иисуса Христа, которые с глубокой скорбью признавались, что раньше они были воинствующими безбожниками. Кто имеет глаза, чтобы видеть, тот сам может кое-что заметить в этом отношении.

В первом поколении христианства от Иисуса Христа и Его слова исходили такие удивительные действия, что однажды добросовестный историк Адольф фон Гарнак открыто заявил: „Если бы до нас не дошло Евангелие и ни одно слово Иисуса Христа, то мы и тогда вынуждены были бы заключить из исторических событий, что в первой половине первого столетия нашей эры появилась на сцене истории Сильная Личность.

Без этой Личности были бы немыслимы произведшие переворот события. Даже неверующий глаз профана может подтвердить это утверждение историка.

Во всем античном мире труд и служение были делом рабов и женщин. Какая произошла огромная перемена! Под влиянием Евангелия Иисуса Христа труд и служение были поставлены на должную высоту. Пусть тот прусский король и не был христианином в библейском понимании, — без пришествия Иисуса Христа в этот мир он никогда не мог бы сказать таких слов: „Я первый слуга моего государства“.

Имя фарисей до пришествия Иисуса Христа было почётным именем, которого никто не мог себе просто так взять. Но после пришествия Иисуса Христа из почетного имении оно стало бранным словом. Римская жестокость на протяжении столетий распяла на крестах тысячи и тысячи душ. Их имена всеми позабыты. Но Один, Который нес крест и умер на ужасном древе мучения, превратил виселицу в символ Божественной благодати. С тех пор Крест стал символом святой близости Божией.

Немногие, удостоившиеся быть носителями Рыцарского креста, задумывались над тем, что они едва ли носили бы крест как знак почёта, если бы Голгофское событие не принесло радикальной перемены орудию казни. Да будет ещё раз сказано: все это только символы для вдумчивого человека. Они не могут быть логическими доказательствами. Есть ещё больше таких „дорожных знаков“, встречающихся нам на жизненном пути, которые говорят нам: осторожно! Не проходи легкомысленно мимо! Здесь зарыто сокровище. Ты не должен считаться ни с ценою, ни со временем, ни с усилиями, чтобы приобрести это поле. Копай и перекапывай это поле так долго, пока сам не найдешь это сокровище, которого ни ржа не ест, ни мол не точит и которое никто из людей не может похитить у тебя.

И если тебе самому будет дарован великий перелом в жизни, тогда и ты, как однажды Савл, станешь новым доказательством этой истины: „Сей Иисус — Христос!“ Каждое истинное обращение является доказательством истинности Благой Вести, которую Павел проповедовал до тех пор, пока он не подтвердил ее своею смертью.

Было бы заманчивым заданием, — но его мы и хотим предложить читателю Библии, — проследить путь ап. Павла чрез греко-римский мир. Многие предполагали — по нашему мнению несправедливо, — что Савл после обращения уединился в Аравию для духовной подготовки к служению. Хотя он и писал, к Гал. 1, 17, что он после своего обращения некоторое время провел в Аравии. Но во-первых, под Аравией мы не должны подразумевать сегодняшнюю Саудовскую Аравию. Так называлась тогда местность на юг от Дамаска.

И во-вторых, нигде Павел не намекает, что он пошёл туда на несколько недель для созерцания. Тем более мы должны предполагать, что он и там свидетельствовал в селах и городах о своём новом открытии.

Постоянным местом пребывания апостола по-видимому и дальше оставался Дамаск. Он ушёл оттуда, когда преследования стали опасными для его жизни, и после короткого посещения Иерусалима он пошёл в свой родной город Таре. Кто внимательно проследит послания ап. Павла, тот должен согласиться, что и это время было посвящено миссионерской деятельности. Правда, Павел появляется в поле нашего зрения опять, когда он чрез Варнаву нашел новое поле миссионерской деятельности в большом городе Антиохии. Отсюда местная церковь выслала его вместе с Варнавой в далёкое апостольское путешествие по Малой Азии и в Грецию. Конечно, он останавливался несколько раз сроком до трех лет на одном месте. Но эти остановки прерывались почти всегда насильственно. Внешне, преследуемый злейшими врагами, внутренне-побуждаемый горячей любовью к своему Господу — „должник всем людям, грекам и варварам, мудрым и невеждам“ (Рим. 1, 14) — поспешает он из города в город. Внешне кажется, что ему предписан путь с тысячью опасностями (прочтите 2 Кор. 11, 23-27). Как будто бы у него не было случая составить путевые планы или развить миссионерскую стратегию. Но если мы посмотрим на карту его путешествий, то мы удивимся, что ему было даровано проповедовать Благую Весть о Христе с Востока на Запад, во всех метрополиях тогдашнего мира: в Антиохии в Сирии, на острове Кипр, в Антиохии Писсидийской, в Ефесе, в Фессалониках в Македонии, в Коринфе в Ахаии. Вся Малая Азия и Греция на протяжении немногих десятилетий были усеяны многочисленными христианскими общинами. Из больших городов излучалась сила Благой Вести о воскресении во все окрестности. Мы наблюдаем это ярче всего в Ефесе. И в конце концов путь Павла заканчивается в столичном городе Риме, где сегодня ещё по дороге в Остию стоит величественный храм „Санкт-Пауло фуоре ле мура“, свидетельствующий о его насильственной смерти. Здесь он в шестидесятых годах первого столетия закончил свою тридцатилетнюю деятельность, которая началась в Дамаске.

Только немногим довелось видеть такой посев и плод работы за относительно короткую жизнь. Может быть Павел даже единственный, ибо его деятельность достигает до вечности. Удивительное при этом то, что Павлу не удалось добиться руководящего поста в молодой Церкви. В последнем послании перед свою смертью, во Втором послании к Тимофею, он жалуется: „Но все меня оставили“ (2 Тим. 4, 16). В основанных им церквах (например, в Коринфе) скоро нашлись заклятые противники против него. А спустя пятьдесят лет после его смерти, кажется, церковь не понимала его Посланий: ни к Римлянам, ни к Галатам. Несмотря на великого ученика Павлова, блаженного Августина (умер в 430 году по Р. X.), средневековая церковь даже в лице ее лучших представителей, как-то: Бернарда Клервоского, Франциска Ассизского, мейстера Экгарта и других, прошла мимо (Павла), не поняв его. И только в начале шестнадцатого столетия открыл в монастыре снова Послание к Римлянам монах Августиновского ордена как великое свидетельство об освобождении грешника от вины и рабства, от морализма и самоспасения. Ликуя, поёт Мартин Лютер: „Радуйтесь христиане, ликуйте и торжествуйте...“. Его гимн веры в короткое время прозвучал по всей Европе. Без Посланий Павла не был бы написан и Малый катехизис Мартина Лютера, который ежегодно становится путеводителем к Евангелию для миллионов молодых людей, которое делает человека радостным и благодарным.

Да, поистине, Савл был избранным сосудом в руках Иисуса Христа. Где его свидетельство принималось, там подтверждалась в сердцах снова и снова весть о Воскресении.


## 12. Доказательства Писания


Возможно, что Савл употреблял тогда в синагогах Дамаска ещё особенный метод доказательства Иисуса Христа. Читая его проповедь, которую он держал по свидетельству Луки в Антиохии Писидийской (Д. Ап. 13 гл.), мы замечаем, что он, как и другие апостолы (например ап. Петр в проповеди в день Пятидесятницы), ссылался на Ветхий Завет, доказывая величие Христово. К сожалению, сегодня мы не достаточно употребляем этот метод. Академическое богословие открыло за последние два столетия, что Ветхий Завет должен исследоваться методами критической науки как „исторический источник“. Некоторые мессианские пророчества, которые Церковь провозглашала в проповедях и песнопениях на протяжении столетий в честь Иисуса Христа и понимала их как указание на Его пришествие, толкуются теперь как нечто относительное. Нам говорят, что эти пророчества должны обозначать совсем другое. Без исследования вопроса: „Как это было на самом деле?“ стараются оспаривать пророчества. Читатель Библии при таких методах чувствует себя как-то неловко. Он замечает при чтении некоторых научных комментариев, написанных с таким трудом и прилежностью, что он как-то не на том пути, на котором находился ап. Павел. Отсюда он и не может прийти к тому познанию, которое имел Павел. Например: Павел читал Пс. 15 с уверенностью, что здесь говорится о воскресении Иисуса Христа из мертвых — не только о надежде на внешнюю помощь, о продолжении земной жизни или даже о празднике завета в храме.

Первохристианская церковь читала свою Библию, т. е. Ветхий Завет, христоцентрично. Для нее все слова Ветхого Завета были ориентированы на Грядущего. Пусть нам кажутся чуждыми сегодня толкования древних, но неоспоримым остается факт, что они, призывающие имя Иисуса Христа, находили подтверждение своей веры в Законе Моисеевом, в пророках и в Псалмах, а также в истории избранного народа. Итак, нет никакого сомнения в том, что Савл в своих проповедях в иудейских синагогах в Дамаске употреблял ветхозаветные свитки. И когда он читал обетования и чаяния благочестивых, то он говорил как однажды сказал Христос в Назаретской синагоге: „Ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами...“ (Лк. 4, 21). Так он доказывал, что Бог давно приготовил и обещал пришествие Своего Сына.

Кто сегодня читает без предубеждения Ис. 53 главу, тот удивлен, как удивительно отображен образ Распятого в Ветхом Завете! Для Савла и его слушателей в Ветхом Завете было доказательством, что Иисус Христос из Назарета — Мессия. Как часто читаем мы в Евангелии от Матфея такие выражения: „Да сбудется реченное чрез пророка“. Там, где открываются очи веры для библейского доказательства, где ухо пробуждается для реченного Богом в Его Слове, там вера находит много подтверждений Евангелию Христову.

Чрез эти подтверждения верующий находит ободрение на своем пути и укрепление в час искушения. И он говорит вместе с псалмопевцем: „Радуюсь я слову Твоему, как получивший великую прибыль“ (Пс. 118, 162).

Какую силу пробуждения, обновления и укрепления дал Бог Своей Церкви чрез Слово — откроется только в вечности.

Чем безопаснее и чем больше под защитой властей мира живет Церковь, тем менее благоговейно поступает она с Библией. Чем серьезнее ее опасности, чем беззащитнее она предана на произвол силам мира сего, тем более она учится прислушиваться к взаимосвязям и тонкостям библейского слова, чего никогда не достичь научным подходом к Библии.

Со времени реформации и контрреформации, вплоть до борьбы Церкви с гитлеровской диктатурой есть много исторических подтверждений этой истины. Возможно, что христианство сверхцивилизованной и уставшей Европы должно принять, как дар, новое благословение Библии от молодых церквей. Или гонимая церковь Востока засвидетельствует нам, что Библия содержит силу доказательства, которой мы не можем пренебрегать безнаказанно. То что воскресший Иисус Христос сделал Эммаусским ученикам, „начав“ изъяснять им от Моисея, пророков и всего Писания, „сказанное о Нём, — то это стало общим достоянием всего христианства чрез апостолов (Лк. 24, 27). „Надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и в псалмах“ (Лк. 24, 44). И не касались ли беседы Иисуса Христа с учениками в те недели, между Пасхой и воскресением, в которые Он „в продолжение сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием“ (Д. Ап. 1, 3), также сути этих взаимо-причин. Ибо когда Он говорил с учениками о Царствии Божием, Властелином которого Он поставлен на земле, то Он не оставил не упомянутым о действии Божием в истории Израиля и о Своем пришествии в уничижении. Для каждого, спрашивающего о доказательстве славы Иисуса Христа, мы не имеем другого ответа, как этот: Преклонись, веря, в послушании пред притязанием Иисуса Христа, Который хочет быть Христом и Господом твоей жизни! Начни серьезно читать и принимать в сердце Его Слово. Начни проводить жизнь твою, призывая Его имя, т. е. молясь Ему! И Он непременно откроется тебе. Читай и исследуй истину в книге откровения Божией воли, в Библии! Она и сегодня так свежа в своем свидетельстве, как и тогда в Дамаске. Она привела и приводит в наше время бесчисленное множество мыслящих и ищущих к личной уверенности в спасении. Никакое просвещение, никакой прогресс науки не может парализовать силу слова Божия. Но Библия познается только тем, кто всем сердцем искренно ищет истину и готов преклониться перед познанной истиной.

И в заключение: не отвращайся от бесчисленного множества презренных, призывающих имя Иисуса Христа даже и тогда, когда они по-человечески мало внушают уважения к себе и не представительны.

Среди них могут быть и такие, в ком ты соблазнишься, — но кто из нас знает, сколько мы другим доставляем трудностей? Но среди них всегда найдутся люди, которые уполномочены оказать нам служение Анании.


## 13. Новое имя


Спустя годы, после дамаскского переживания, Савл ради греческого окружения принял новое имя — Павел. В этом ничего не было необыкновенного — трудно произносимые для греков имена заменялись греческими или латинскими именами. Также и имя Иисус есть изменение еврейского имени Иегошуа. В Послании к Колоссянам 4, 11 ап. Павел упоминает некоего ученика по имени Иисус, который одновременно носил и латинское имя Иуст. Евангелист Марк первоначально назывался Иоанном (ср. Д. Ап. 12, 12). Таких примеров в Библии много.

Внешним поводом к перемене имени Савла могло послужить посещение острова Кипра, где он встретил проконсула Сергия Павла. Павел пережил великую радость, потому что этот высокий римский чиновник уверовал. „Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню“. Д. Ап. 13, 12. Это переживание в начале его миссионерского служения по поручению Антиохийской церкви было для апостола ободряющим подтверждением его призвания. В связи с этим событием мы читаем первый раз о перемене его имени: „Но Савл, он же и Павел“. Д. Ап. 13, 9. С этого места не упоминается больше имя Савл в повествованиях Луки.

Выбор этого имени возможно для Павла имел более глубокую причину. Савлом назывался он в честь первого израильского царя, который происходил, также как и Павел, из колена Вениаминова. Савл был „от плеч своих выше всего народа“. 1 Цар. 9, 2. Но конец жизни его был печальным. В отчаянии он покончил жизнь самоубийством. Незадолго перед своей смертью он обратился к волшебнице, а это — „мерзость пред Господом“. Втор. 18, 9-12. Воспоминания об этом муже причиняло Павлу душевную боль. И неужели он должен быть выше других? Он научился быть очень смиренным. 2 Кор. 7, 6. Павел по-латински означает: маленький, невзрачный. В перемене древнего царского имени в пренебрежительное обозначение „маленького“ заключалось своего рода исповедание: „И назовут тебе новым именем, которое изрекут уста Господа“, так читал Павел у пр. Исаии 62, 2.

Пророк ожидал для народа Божия великой перемены в мессианское время. Новое имя обозначало новое творение, новый Нрав и характер. Из жестоковыйного народа закона должен был стать народ благодати, обновленный чрез Духа Святого. Разве Савл не пережил это обновление? И не произошла ли в нём великая перемена, о которой он свидетельствовал коринфянам: „Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь всё новое“. 2 Кор. 5, 17. Итак, новое творение по вере в Иисуса Христа и в общении с Иисусом Христом желает теперь найти свое выражение и в новом имени. Из самоправедного фарисея Савла, чрез рождение от Духа Святого, стал помилованный грешник, который мог так засвидетельствовать: „Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я повел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и всё почитаю за сор, чтоб приобресть Христа“. Фил. 3, 7-8.

Эта перемена в его жизни сделала из ненавистника Христова апостола и свидетеля Иисуса Христа — Павла.