П. И. РОГОЗИН

ПАСТЫРЬ

ПУТЬ ХРИСТИАНСКОГО ПАСТЫРСТВА

ЗАОЧНЫЕ БИБЛЕЙСКИЕ КУРСЫ ВСЕХБ

ВВЕДЕНИЕ

Подготовляя эту новую книгу, автор наметил и неуклонно преследовал одну лишь цель — ее практическое применение.

Строго следуя основным, руководящим истинам Евангелия, пользуясь яркими, наглядными примерами из жизни и служения великих «мужей Божиих» всех веков и располагая многими аналогичными богословскими трудами на иностранных языках, автор предлагает будущему пастырю церкви те свои выводы и заключения, в которых каждый духовный труженик нуждается.

Автор отнюдь не склонен надеяться, что содержание настоящей книги явится исчерпывающим для всех читателей, ибо труд этот предназначен, главным образом, для тех духовных работников и деятелей, которые выступили на ниву Христову без достаточной богословской подготовки, равно как и для тех, кто обратился уже ко Христу и, посвятив себя на служение Ему, находится в той или иной стадии духовного приготовления.

Вот почему труд этот носит не критический, а конструктивный характер. Старания автора, в данном случае, направлены не к тому, чтобы оттенить отрицательные стороны пастырства и осудить, а чтобы, раскрыв перед читателем положительные стороны, — помочь.

Конечно, не всегда удавалось избежать некоторой критики, но она применялась только в тех случаях, когда необходимо было выделить истину путем контраста. Так действовал автор даже тогда, когда полезное не совпадало с приятным.

Справедливость требует добавить, что содержание настоящей книги является не столько плодом личного опыта и духовных достижений автора, сколько результатом его многолетнего изучения затронутых книгой вопросов. Это его исследование и легло в основу сложившегося в представлении автора ПАСТЫРСКОГО ИДЕАЛА.

Автор

ПАСТЫРЬ

«Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а БОГ один и тот же»...
1 Кор. 12:4-6

Раскрывая отличительные черты служителя Божия, Св. Писание пользуется многими замечательными именами. Каждое из этих имен таит в себе глубокий смысл.

Имя «Евангелист», например, указывает на главную жизненную цель служителя Христова, которой он сознательно посвятил себя: нести миру благую весть, — Евангелие (Еф. 4:11). «Посланник Христов» — подтверждает его полную зависимость от Пославшего и связанные с этим посланничеством полномочия, привилегии и ответственность (2 Кор. 5:20). «Сеятель», «жнец», «соработник у Бога», «работник в Его винограднике» — все эти имена и названия характеризуют духовную деятельность, как труд тяжелый, изнуряющий, упорный, требующий полной внимательности и постоянства. (Мк. 4:14; Иоан. 4:36-37; 1 Кор. 3:9; Мф. 20 гл.). Имя «воин Христов» — указывает на его высокое призвание сражаться с силами мрака, защищать истину, нести внутреннее, духовное освобождение. С этим последним именем неразрывно связаны опасности, гонения, лишения, обычные трудности военной жизни, ранения, страдания и смерть (1 Тим. 1:18; Иоан. 10:11-13; Д. Ап. 20:19-24).

Слово Божие богато и другими именами служителя Христова, но самым поразительным и самым прекрасным из всех является имя пастырь.

«Я есмь Пастырь добрый», — сказал о Себе Господь наш Иисус Христос и этими словами охарактеризовал все Свое земное служение. Имя «пастырь» замечательно уже тем, что оно подразумевает служение, которое порождается любовью, основано только на любви, возрастает и движимо любовью. Любовь — сущность и главное условие подлинного пастырского служения. Только любовь содержит в себе верховную цель, возвышеннейший мотив и располагает нужными силами и средствами для достижения своей цели.

Вот почему, привлекая вновь отрекшегося ап. Петра к пастырскому служению, Христос трижды спрашивает его: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня?» (Иоан 21:15-21) Только «любовь Божия, излившаяся в сердца наши Духом Святым, данным нам», способна терпеть слабости, переносить недостатки овец своей паствы и не бежать с разочарованием от принятого на себя служения (Рим. 5:5).

Спустя многие годы тот же ап. Петр, уснащенный духовным опытом, обращается с воззванием ко всем пастырям своей эпохи, говоря: «Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду, — и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядаемый венец славы» (1 Пет. 5:1-4).

Греческое слово «пастырь» (лощтр>), означающее: пастух, руководитель, предводитель, вождь, наставник — при поверхностном его исследовании, как бы предполагает некоторое превосходство пастыря над рядовыми членами церкви; но это не так, ибо в самой сущности своей имя это подчеркивает великую ответственность пред Богом за благополучие стада и его прямой долг пред стадом.

Подлинный пастырь — не господин, а только слуга своей паствы; слуга в смысле нежной родственной заботы и любвеобильного о ней попечения.

Ничто так не уподобляет служителя Божия Самому Иисусу Христу, как его многообразное и постоянное попечение о стаде: — пасти голодных, отыскивать заблудших, врачевать больных, перевязывать раненых, защищать слабых, усмирять буйных. Естественно, что подобная деятельность ожидает от пастыря самоотвержения, преданности стаду, преданности, не знающей границ, ибо «пастырь добрый полагает жизнь свою за овец»... При таком именно взгляде на свое служение духовные интересы паствы, ради которой пастырь живет и трудится, окажутся у него всегда на первом месте. Напротив, пастырское благополучие, его личная свобода, родственные связи и чувства, дружеские взаимоотношения и общественная репутация — все это отойдет на второй план в тех случаях, когда возникает угроза духовному благополучию овец, вверенных его пастырскому попечению. Апостол Павел, много лет служивший «Господу со всяким смиренномудрием и многими слезами», бесстрашно заявляет: «узы и скорби ждут меня, но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа»... (Д. Ап. 20:19, 23-24)

Необходимо заметить, что наряду с именами, встречающимися в Библии, существует в современном обществе много и других имен, присвоенных некоторыми священнослужителями. Христос предупреждает Своих учеников о таком легкомысленном пользовании именами, говоря: «а вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья; и отцем себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос. Больший из вас да будет вам слуга»... (Мф. 23:8-11)

Этими словами Христос раз и навсегда положил коренное различие между новозаветным пастырством и ветхозаветным священством. В подлинном христианстве мы имеем только единого посредника между Богом и человеками, «Первосвященника Великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия», Который был «наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека... Который воссел одесную престола величия на небесах и есть священнодействователь святилища и скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек»... Христос, «Первосвященник будущих благ со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление». Такая непреложность Божественного искупления и такое посредничество Христово навсегда лишило ветхозаветное священство его прерогатив. Это же самое нужно сказать и о всяком другом священстве, посягающем на «посредничество», «заступничество» и «ходатайство»... С тех пор, как «Христос вошел в нерукотворенное святилище, по образу истинного устроенное, вошел в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие», никто, кроме Христа, не смеет и не может стоять и посредничать между человеческой душой и Богом. Это право приобретено Христом Его Голгофскими страданиями и смертью: «Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:34; Евр. 5, 7, 8 и 9 гл. гл.).

Уверовавший, принявший Иисуса Христа своим личным Спасителем не нуждается в человеческом посредничестве. Чрез Христа нам открыт свободный доступ к Богу (Евр. 10:19-20), «чтобы получить милость и обретать благодать, для благовременной помощи» (Евр. 4:16). В силу этого слово Божие называет всех возрожденных свыше членов церкви Христовой «царственным священством», т. е. царством священников (1 Пет. 2:9). Право служить Богу в древне апостольской церкви никогда не принадлежало одному избранному человеку или определенной категории лиц, но каждый член ее, чувствовавший побуждение сердца сказать слово к назиданию собравшихся, имел на это полное право. Подобное служение ко взаимному назиданию весьма широко практиковалось в апостольской церкви. Апостол Павел упоминает об этом неоднократно, говоря: «Посему увещевайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете»... «Научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями»... «Я уверен о вас, братия мои, что вы полны благодати и исполнены всякого познания и можете наставлять друг друга»... (Рим. 14:19; 1 Фес. 5:11; Кол. 3:16; Рим. 15:14; 1 Фес. 5:14)

Новозаветный пастырь — не священник, ходатайствующий за мирян, а избранный церковью представитель, в лице которого она имеет своего руководителя, координирующего ее многоразличную активность в провозглашении новозаветных истин.

Тот очевидный факт, что некоторые служебные обязанности церкви доверены исключительно пастырю, объясняется тем, что во всех подобных случаях, когда какое-либо сообщество выступает совместно, всегда одно доверенное лицо действует от имени всего коллектива.

Вполне понятно, что подобного рода полномочия возлагают на пастыря известную ответственность, которая в свою очередь компенсируется некоторыми привилегиями. Но, принимая во внимание такое привилегированное положение пастырского служения, нам отнюдь не следует приходить к выводу, что для рядовых членов церкви исключена всякая возможность духовного служения. Напротив, Слово Божие говорит: «Каждому из нас дана благодать по мере дара Христова» (Еф. 4:7). И поэтому каждый может участвовать в служении «по мере веры, какую каждому Бог уделил»... (Рим. 12:3-8)

Чрезвычайно важно заметить, что общепринятое в номинальном христианстве подразделение церкви на две группы: духовенство и миряне — не имеет в Новом Завете никакого основания. Новозаветный пастырь стада, при всей его великой ответственности за преуспевание церкви, не имеет никакого духовно-правового отличия или сана, которым, в той или иной мере, не обладал бы и самый скромный член его паствы. На этом основании, истинные служители Господни, покорные воле Всевышнего, всегда решительно отказывались от всяких санов, прерогатив и привилегий, которые могли бы отделить их от братьев или занять среди них особое положение. Ибо они не могут пренебречь повелением Спасителя: «Кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий, как служащий»... (Лук. 22: 26) В Ветхом Завете пастырь занимал свое место у жертвенника и алтаря, в Новом Завете — у кафедры и на всяком месте его ежедневного служения ближним. Проповедуемое с кафедры слово Божие, вверено церкви для ее руководства и утверждения в вере. Но оно также служит средством обращения ко Христу грешников и для их дальнейшего духовного воспитания.

Апостолы и ученики, как первые провозвестники радостной Вести Спасения, естественно оказались облеченными высоким духовным авторитетом; ибо они являлись не только уполномоченными церкви, но и первыми посланниками свыше, утверждавшими не свой, а Божий авторитет, тем словом, которое они проповедовали. Но такой авторитет, как во времена апостолов, так равно и в наши дни является авторитетом не административным, а исключительно духовным.

Этот необходимый пастырю духовный авторитет достигается только при согласовании горячей, глубокой проповеди с высокой духовной жизнью проповедующего. Духовный авторитет обнаруживает себя только там, где сам пастырь служит живым примером того, о чем проповедует. Там, где у пастыря отсутствует личное следование за Господом, будет отсутствовать и тот духовный авторитет, которым служитель Божий призван обладать.

Греческие имена для пастыря христианской церкви, которыми апостолы пользуются: пресвитер и епископ, (πρεσβύτερος, επίσκοπος), — тождественны по смыслу и положению. Оба они подразумевают не только достойного и способного избранника церкви, на которого возложены обязанности «блюстителя», но и человека, располагающего безусловной духовной зрелостью и тем духовным влиянием, которые пришли к нему в результате его многолетнего следования за Господом и приобретенных в служении, опыта и мудрости.

Пастырский авторитет или пастырская власть не имеют ничего общего ни с властью светского общества, ни даже с отцовской властью в семье. Христос установил примером Своей земной жизни, что благодатная для души человеческой власть может быть достигнута только путем глубочайшей любви и беспредельного христианского смирения. Не обладая ни раввинским дипломом, ни разрешением первосвященника, ни полномочиями и поддержкой Ирода, Христос учил и действовал, «как власть имеющий»... (Мф. 7:29) В основу духовной власти пастыря Христос положил принцип христианского соревнования во взаимной любви и служении. Он сказал: «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф. 20:25-26). «Ибо кто больше: возлежащий или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий», — сказал Спаситель на Тайной вечери, омывая ноги ученикам. В таком именно духе смирения и любвеобильного желания быть полезным своему ближнему протекает служение пастыря, пользующегося своей пастырской властью.

Духовной власти Христа никто не смел отрицать. Напротив: «народ, видев это, удивлялся и прославлял Бога, давшего такую власть человекам» (Мф. 9:8). Власть Христа не была властью угнетающей, превозносящейся, снизводящей подвластного на нижнюю ступень, но — властью ободряющей, возвышающей, вдохновляющей «на всякое доброе дело». Такая власть приобретается чистосердечным деланием добра, без задней мысли о взаимности и без малейших расчетов на награду.

Сущность Христова служения выражена в Св. Писании тремя словами: «Он ходил, благотворя» (творя благо) (Д. Ап. 10:38). Это же «творение блага», как первое и непременное условие плодотворной христианской жизни, являлось неизменным содержанием жизни и служения ап. Павла. Это он сказал: «Будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобресть»... (1 Кор. 9:19) «Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса»... (2 Кор. 4:5)

Служение современного пастыря должно протекать в том же духе радостной любви Христовой. Малейшее уклонение от русла этой любви лишает наше служение духовной красоты и духовной ценности. Пастырское служение без истинной любви и подлинной духовной власти — не только трудное, но и заведомо бесплодное.

Пастырь — слуга Божий. Он раб, ожидающий скорого возвращения своего господина и, в его отсутствии, исполняющий все порученное ему. «Блажен раб тот, которого господин его пришед найдет поступающим так»... (Мф. 24:46) Незыблемые в веках основы пастырского служения и ныне остаются теми же, какими они были открыты церкви Духом Святым в самом начале христианской эры. Мудрый пастырь и в наши дни обращается за вдохновением, предостережением и указанием к неисчерпаемому опыту прошлого. Жизнеописания выдающихся мужей веры, служителей Христовых, верно подвизавшихся во все века христианства, являются для современных пастырей образцом и руководством во многих отношениях.

Наряду с изумительными характерами христианских деятелей, о которых повествует история церкви, пастырь знакомится с целым рядом истинных героев веры на страницах Библии. Повествования из жизни ветхозаветных пророков, людей одухотворенных и самоотверженных, несмотря на очевидную разницу эпох, могут оказать весьма ценную услугу служителю Божию. Ибо все то, что Дух Святой запечатлел на страницах Библии, было, как говорит Апостол, «описано в наставление нам, достигшим последних веков» (1 Кор. 10:11).

Вспомним хотя бы верность пророков своему божественному призванию или их молитвенное общение с Богом, преданность Его воле, аккуратность и безотлагательность в исполнении Божьих поручений, смелое обличение лжи, дерзновенную защиту истины и многое другое. Любознательный и проникновенный пастырь встретит здесь множество поразительных примеров, достойных всякого подражания.

Конечно, Новый Завет несравненно богаче не только примерами, но и в смысле руководящих начал подлинного христианского пастырства и вытекающих из них прямых и косвенных требований к пастырю и его деятельности. Достаточно вникнуть в те ясные и точные повеления Господни, которые даны были первым Его вестникам, посланным в селения Галилейские (Мф. 10 гл.), или вспомнить пастырские послания апостола Павла, адресованные к Титу и Тимофею, в связи с предстоявшим избранием пресвитеров на острове Крите и в Ефесе. Эти послания послужили темой для многих комментариев и книг, написанных лучшими богословами культурных стран, но вдумчивый служитель Божий, размышляя и углубляясь в эти «неисследимые богатства» духовные, всегда извлечет для себя все новую и свежую драгоценную пищу.

В заключение нельзя не сказать, что единственным никем и никогда непревзойденным примером для пастыря, как Божьего слуги, всегда останется пример «Пастыреначальника и блюстителя душ наших» (1 Петр. 5:4; 2:25). Он — «начальник и совершитель», «пастырь добрый», «оставил нам пример, чтобы мы шли по следам Его» (Евр. 12:2; Иоан. 10:11; 1 Пет. 2:21).

Пастырь — брат во Христе. Общаясь с членами церкви, пастырь должен не только знать, но фактически чувствовать, что, являясь слугой Божиим, он остается только братом во Христе. Там где отсутствует сознание этого братского равноправия и братолюбия, там не избежать пастырю своего ложного самоуничижения. Оказывая наименьшему брату во Христе ту или иную услугу, истинный пастырь не будет усматривать в этом ни своей особой жертвенности, ни унижения. Ибо по мере того, как пастырь уничижает себя и смиряется пред братьями, Господь чудесным образом возвышает его в их глазах. И наоборот, самовозвышение и постоянное чувство собственного превосходства пред братьями приводит недостойного пастыря к бесчестию и падению, ибо «всякое такое тщеславие есть зло» (Иак. 4:16). Конечно, бывает иногда и «смирение паче гордости», но такое смирение названо в слове Божием — лицемерием.

Служение пастыря нельзя рассматривать служением, направленным к истинной цели, если пастырь не руководим в своем служении двумя про-явлениями одной и той же истины, а именно: пастырь всегда должен помнить, что он призван быть «соработником у Бога», но и никогда не забывать, что к этому же «соработничеству» призван и каждый член церкви (1 Кор. 3:9). Как пастырь, так и члены все призваны «на дело служения, для созидания тела Христова»... (Еф. 4:12)

Слова апостола Павла: «повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны»... или повеление апостола Петра: «младшие, повинуйтесь пастырям» (Евр. 13:17; 1 Пет. 5:5), понятны и естественны в порядке обычной духовной дисциплины, встречающейся в жизни любого человеческого сообщества, где у избранного руководителя есть то или иное основание на уважение и сотрудничество своих сочленов. Но даже в светском обществе такой руководитель не смеет проявлять высокомерия, пользоваться начальственным понукиваньем и ждать от всех немой покорности и рабского повиновения.

Как брат во Христе, пастырь постарается хорошо узнать каждого члена церкви и установить с ним необходимую духовную близость; стать надежным другом тем, кому он призван служить; искренно и глубоко полюбить их и этим путем завоевать их уважение к себе и братскую привязанность. Такова первая и прямая задача христианского пастыря.

Занимаясь решением этой важной задачи, пастырю надлежит избегать двух опасных крайностей:

Во-первых, пастырь не должен стать человекоугодником. Он должен всегда сознавать, что пастырское смирение и самоуничижение ничего общего не имеют с так называемым льстивым заискиванием, низкопоклонничеством, лживой похвалой и раболепием.

Служить только в угоду людям, поступать лицеприятно, делать все лишь для того, чтобы снискать себе людское благоволение, жаждать людской похвалы и внешних выражений всеобщего одобрения — недостойно христианского пастыря. Подлинный служитель нисколько не постесняется сказать там, где это понадобится: «У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал. 1:10).

Во-вторых, пастырю необходимо избегать чрезмерного упрощения личных его взаимоотношений с членами церкви. Уклоняясь от проявления ложного превосходства над членами церкви, пастырь не должен сузить объем своих духовных достижений в угоду общепринятым людским мнениям и суждениям. В своих словах и поведении он не должен опускаться до того духовного и культурного уровня, который он, как пастырь, призван поднять.

Конечно, из всего вышесказанного не следует заключить, что пастырю вменяется в обязанность выставить на вид свои знания, подмечать и оттенять всякую неправильность, критиковать не относящиеся к догматам веры слова, намерения и поступки своих собратьев. Пастырю следует помнить, что они суть близкие его друзья и ничто не должно омрачать их взаимного доверия и дружбы.

Перед пастырем всегда открыта широкая возможность начертать, в частной беседе с верующими, такой характер человека, привести им такой возвышенный пример, который был бы способен зажечь в их сердцах стремление к целям все более и более возвышенным и достойным.

Если пастырю приходится иметь дело с людьми заведомо пустыми и легкомысленными, он может завязать беседу о кратковременности земной жизни, о ее главном назначении и ответственности, о драгоценной возможности обращения ко Христу и самоотверженного служения ближнему.

Услыхав злую и необоснованную о ком-либо критику и осуждение, пастырь всегда может высказать свое более снисходительное суждение о человеке. Людям завистливым, крайне мелочным и упорным искателям только материальных выгод пастырь должен указать, твердо и убедительно, на другие более возвышенные и неувядаемые во времени идеалы.

Пастырь может оказаться в дружбе с плотскими верующими, сердца которых захвачены мирскими целями, стремлениями и делами, но и здесь пастырь не должен снизойти на их уровень духовной жизни и житейского мировоззрения, ибо принятие пастырем их утилитарных взглядов будет лицемерным соглашательством, беспринципным снисхождением и сознательным потворством, еще более укрепляющим их в ложном представлении о жизни.

Пастырь — друг мытарей и грешников. Только Дух Святой может научить пастыря, как подойти к тем, кому он призван Богом проповедовать благую весть спасения. Только Он один может дать пастырю способность чувствовать себя в людской среде так, как чувствует отец среди родных детей, неизменно внушая авторитет и уважение, вызывая любовь и радушие, располагая их к доверию и откровенности. В чем же собственно заключается смысл и назначение пастырского служения, как не в том именно, чтобы снизойти к людям и, став их другом, духовно помочь им, наставлять их в вере, ободрять в испытаниях, предостерегать об опасностях... Как мудрый советник, пастырь подаст в нужную минуту нужный совет; как верный друг, он будет первым, кто выразит сочувствие, успокоит; с нежностью матери пастырь поднимет духовно опустившегося, укрепит ослабевшего, поддержит падающего; с долготерпением отца он будет готов вразумлять, увещевать, обличать и запрещать.

Прислушайтесь, о чем молится служитель Божий, подвизавшийся в темную эпоху средневековья:

«Господи! Сделай из меня орудие Твоего мира. Чтобы там, где царит ненависть, я внес бы любовь; там где есть обида, я внес бы прощение; где наблюдается несогласие, я внес бы союз; где есть заблуждение, я внес бы истину; где есть сомнение, я внес бы веру; где царит безнадежность, я принес бы надежду; где все лежит во мраке, я принес бы свет; где овладела печаль, я принес бы радость. О, Учитель! Да ищу я быть утешенным только для того, чтобы самому утешить других; да ищу я быть понятым, чтобы самому понимать; быть любимым, чтобы любить; ибо только отдавая — получают, расходуя и теряя себя — находят, прощая других — бывают сами прощены, умирая — воскресают к жизни вечной»...

Таков путь христианского пастырства.

ПАСТЫРСКОЕ ПРИЗВАНИЕ

«Дух Святой поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею»...
Д. Ап. 20:28

Наравне с Ветхозаветным священством, Новозаветное пастырство является высокой честью для всякого человека, посвятившего этому служению всю свою жизнь. Однако, пастырства с его высокой честью «никто сам собою не приемлет, но призываемый Богом» (Евр. 5:4). Слово Божие говорит, что даже «Христос не Сам Себе присвоил славу быть первосвященником, но Тот, Кто сказал Ему: «Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя» (Евр. 5:5).

В силу этого, пред всяким, выступающим на такое высокое и святое поприще, должен встать во всей своей серьезности и ответственности главный вопрос: «Действительно ли я призван Богом к пастырскому служению?»

Роковые и непоправимые последствия допущенной в этом вопросе неясности и ошибки должны предостеречь человека, избирающего путь пастыря, от не вполне зрелого решения. Поэтому, есть веское основание для того, чтобы вовремя напрячь все свои духовные силы и, во что бы то ни стало, твердо установить тот очевидный факт, что он действительно призван быть сосудом к чести благоугодным и потребным домовладыке (2 Тим. 2:21).

Эта абсолютная уверенность пастыря в собственном своем призвании необходима ему не только для внутреннего, душевного спокойствия, но и для преодоления всех связанных с этим служением трудностей, гонений и неудач. Для подлинного пастыря, принявшего свое служение непосредственно от Господа, не страшны разочарования, поношения, нужда, испытания, страдания и даже мученическая смерть. Ибо во всех обстоятельствах его самоотверженной жизни у пастыря будет твердая и непоколебимая опора веры и безусловная покорность воле Призвавшего его. Но к великому прискорбию надо заметить, что слова Господни, обращенные к некоторым Ветхозаветным пророкам: «Я не посылал их, они сами побежали», относятся и ко многим священнослужителям нашего атомного века. (Иер. 23:21)

Для того чтобы иметь глубоко укорененную и всесторонне обоснованную уверенность в таком своем призвании, нужна бесспорная очевидность не только личного внутреннего призвания, являющегося переживанием, сокровенным для всех окружающих, но и — внешнего, подтвержденного окружающей средой, христианской церковью или пастырями.

Призвание внутреннее, несомненно, является основным. Мы знаем целый ряд лиц и случаев, имевших место в древнеапостольской церкви и на всем протяжении церковной истории, когда духовные работники, непризнанные своими современниками или церковными властями, совершали великую христианскую работу, плоды которой являются лучшим подтверждением того факта, что эти люди были призваны и поставлены на служение промыслом Божиим, хотя никто из лиц «власть имущих» не рукополагал их и вряд ли сочувствовал их успешному служению.

Наряду с такими случаями нам известны из той же истории церкви печальные примеры, когда священнослужители, обладавшие богословскими дипломами и высокими санами, в действительности были рукоположены и посланы на служение только людьми, а не Богом. Эти пастыри не были истинными вестниками, которые с дерзновением проповедовали бы «слово, данное им от Бога»... (Иер. 7:1-2; 34:8; 36:1)

Каким образом можно узнать и проверить, имеет ли вступающий на пастырское поприще истинное призвание от Бога?

Мы должны прежде всего согласиться с тем, что путь пастырского призвания — замкнутый круг между Богом и душой, призываемой Богом на служение. Поэтому не может быть и речи о тех или иных признаках, правилах и доказательствах в вопросе внутреннего призвания. Но при всем этом, человек, ощутивший в сердце своем призыв Божий и внутренне ответивший на него, вряд ли сможет скрыть такое благословенное переживание от самого себя или от других. Дух Божий, в данном случае, ниспошлет ему такую уверенность, такую ясность и так повелительно подчинит Своей Воле его волю, и сердце, и разум, и чувства, что для него самой величайшей реальностью будет в этот момент одна только реальность — это безусловное сознание того, что отныне вся его дальнейшая жизнь принадлежит Богу и будет протекать в служении Ему.

Не исключается возможность, что Бог может подвергнуть твердость нашего призвания неоднократной и весьма суровой иногда проверке, но подобного рода испытания только укрепят призванного на его новом пути. Ростки служения, возникшие в подлинно живой душе, под благодатным действием Святого Духа не смогут быть искоренены или заглушены. Пастырь, воистину призванный Богом на служение, пройдя чрез самые лютые беды и грозные потрясения, всегда сохранит уверенность в грядущем торжестве Христовой правды и никогда не утратит желания спасать погибающих.

Но для того, чтобы призвание явилось результатом нашего вполне зрелого духовного опыта, а не временного душевного возбуждения, необходимо глубокое молитвенное самоисследование. При подобном самоанализе одним из отрадных открытий в самом себе явится страх оказаться недостойным такой высокой чести, неспособным воспринять ее; страх, сопровождаемый обостренной чуткостью нашей совести ко греху и непреодолимым желанием личного освящения и праведной жизни.

Желательно также, чтобы вступающий на путь пастырского служения не только подверг себя духовному самоанализу и тщательно проверил самого себя: располагает ли он всеми необходимыми пастырю качествами, способностями и здоровьем? Этот вопрос весьма важен, и ответить на него может только человек, ищущий во всем воли Божией и обладающий редким даром, — даром беспристрастного суждения о самом себе, о своих личных качествах, талантах, способностях и недостатках. Он должен решить сам: располагает ли он совокупностью всех непосредственных данных, требуемых для такого исключительно сложного и ответственного труда?

Полезно будет упомянуть здесь хотя бы о нескольких главных и непременных условиях и требованиях для всех, вступающих на путь пастырского призвания:

Духовная зрелость

Как и в чем такая духовная зрелость себя обнаруживает? — Во многих отношениях, но главным образом в том, что духовно зрелый человек действительно ощущает и глубоко переживает духовные нужды окружающей его среды. В этих переживаниях он воспринимает людские страдания, их духовные заблуждения и нищету, как свои собственные. Он испытывает глубокое сострадание к ближним и безграничную симпатию ко всем погибающим во грехах, пороках и беззакониях. Наша духовная зрелость определяется ничем иным, как только этим. В служении Самого Христа эти высокие чувства зрелости неоднократно выражались двумя словами: «увидев, сжалился»... (Лук. 7:13; Мф. 9:36). Сострадание Христа к людям было не только на словах, но на деле; сострадание деятельное, самоотверженное, идущее в деле спасения погибающего на любой риск.

Там где такое непосредственное участие в судьбе ближнего отсутствует, там никакая способность и одаренность пастыря его не заменит и не сделает его «духовно зрелым». Отсутствие подобной проникновенности в чужое горе, в чужую духовную нужду, делает призвание «ловца человеков» бесцельным (Мк. 1:17).

Духовные качества

Известный объем высоконравственных, моральных, интеллектуальных и духовных качеств должен отмечать и выделять личность пастыря. В своем пастырском облике пастырь должен совместить здравомыслие и сообразительность, расторопность и сдержанность, энтузиазм и самообладание. Причем, все эти качества должны быть неразрывно связаны с естественной искренностью, неподдельной простотой, самым широким радушием и сердечной любовью, располагающей даже людей замкнутых в себе к живому отклику. Если все эти ничем не заменимые качества отсутствуют у желающего пастырствовать, он должен знать и помнить, что он никогда не сможет пользоваться у людей должным доверием к себе и достигать желанных успехов. Совершать пастырское служение в таких условиях, все равно что везти телегу, опрокинутую вверх колесами. Слова, сказанные Христом: «Ибо иго Мое благо и бремя Мое легко» относились только к тем, кто ответил на Его зов: «придите ко Мне... и научитесь от Меня» (Мф. 11:28-29).

Только вышеприведенные качества пастыря являются условием его успеха и подтверждением того, что его стремление к пастырству вдохновлено свыше.

Физические силы

Отличное здоровье, ясный ум, твердый голос, точный слух и отсутствие телесных немощей и недостатков делают пастыря не только более способным к духовной работе, но и прямо содействуют ей. Конечно, из всего этого не следует заключить, что все эти качества должны быть представлены в какой-то наивысшей, предельной мере, иначе вряд ли нашлись бы действительно призванные, да и сам апостол Павел был бы забракован по причине частых недугов. Но, в данном случае, хотелось указать на преимущество здорового над больным, умственно развитого — над неграмотным, имеющего зрение, голос и слух — над тем, кто является жертвой того или иного физического уродства. Тот кто серьезно и, вместе с тем, смиренно ищет воли Божией в таком важном вопросе, как служение, которое связано с успехом или поражением, с пользой или вредом для нивы Божией, тот никогда не будет оставлен без должного духовного света, если всецело доверится Господу и будет уповать на Его своевременное указание и руководство.

Таковы главные условия и разные обстоятельства внутреннего призвания. Перейдем теперь к признакам призвания внешнего порядка.

Всякое внутреннее призвание должно быть подтверждено внешними признаками призвания, исходящими от окружающей нас среды. Мы способны увлекаться и замазывать себе глаза, обманываться, но люди могут нам помочь узреть свое увлечение в истинном его свете. Человек, утверждающий, что он решил стать мореплавателем и тут же содрогающийся при виде волнующегося моря, вряд ли убедит кого в том, что его решение правильно. Можно ли допустить, чтобы избрание профессии было правильным, если человек этот решил быть акробатом, хотя ноги у него очень слабые, а позвоночник искривлен и не сгибается? Может ли человек настаивать на том, что истинное его призвание быть художником-портретистом, когда всякий, кто однажды имел уже с ним дело, решительно отказывается от его услуг? Не то же ли самое мы должны сказать и о человеке, который утверждает, что он призван быть проповедником, когда он не находит ни одной души, которая согласилась бы выслушивать его проповеди? Не должен ли такой проповедник заключить, что его внутреннее призвание было ошибочным?

Поэтому, кроме внутреннего своего свидетельства о призвании, очень важно иметь «доброе свидетельство от внешних»... (1 Тим. 3:7).

Подобное признание его пастырских способностей внешними может найти свое выражение в добром отзыве о нем отдельных духовных работников, в избрании его той или иной церковью на пастырское служение, в молитве с возложением рук тех пастырей, которые и сами были когда-то рукоположены на служение.

Нужно однако добавить, что догматизировать роль христианской церкви в этом вопросе было бы грубой ошибкой. На протяжении всей истории церкви, то и дело, встречаются случаи, когда люди, не получившие рукоположения, были тем не менее призваны на служение Богом и обогащены поразительными дарами Святого Духа. Плоды служения этих людей выразились в духовном пробуждении уснувших церквей, в спасении погибавших грешников, в создании новых церквей, которые процветали под их опытным руководством.

Но нам известны и другие случаи, когда люди, удовлетворявшие всем требованиям и правилам церкви и наделенные, как будто бы, всеми нужными качествами для пастырского служения, оставались до конца своих дней «бесплодной смоковницей». Нот почему апостол Павел говорит Тимофею: «Рук ни на кого не возлагай поспешно и не делайся участником в чужих грехах... Таких надобно прежде испытывать, потом, если беспорочны, допускать до служения» (1 Тим. 5:22; 3:10).

Рукоположение как бы предполагает, что посвящаемый на служение уже доказал на деле свою всестороннюю подготовленность к совершению принимаемого на себя служения. Что же касается его дальнейшего духовного обогащения и пастырского успеха, то эти последние находятся в полной зависимости от его верности Богу и от уровня его личной молитвенной жизни.

Никогда не следует забывать, что рукоположение возлагает серьезную ответственность и на тех, кто рукополагает. Молитва с рукоположением является своего рода свидетельством о том, что церковь соглашается непрестанно молиться за посвящаемого ею и в будущем.

Посвящаемый на служение сознает и верит, что молитва о нем церкви не является первой и последней, но что он может не сомневаться в молитве о нем церкви на земле так же, как он не сомневается в молитве о нем Спасителя и Начальника жатвы на небесах.

Мы уже упоминали о том, что весьма важным и неотъемлемым требованием, предъявляемым пастырскому кандидату, требованием, о котором он должен очень серьезно подумать, прежде чем он выступит на служение, является дар проповеди. Этому дару нельзя научиться. Он приходит к нам от Бога. Некоторые смешивают этот дар с ораторским искусством, забывая что влияние и значение проповеди заключено и обнаруживается ни в блеске красноречия, ни в том или ином подкупающем построении фраз, ни в особом уменьи держать себя за кафедрой и тем завоевывать расположение к себе слушателей, но в особой простоте, ясности, благоговении и силе изложения и передачи духовных истин, внедряя их глубоко и навсегда в умы и сердца слушателей.

Конечно, мы не отрицаем того, что люди предпочитают и охотнее слушают человека-пустобая, речь которого вызывает восторг и восклицания: «Как увлекательно говорит!» «Какое ораторское мастерство!» чем скромного и сосредоточенного на духовных истинах проповедника. Но это предпочтение никогда не смутит подлинного служителя Христова, знающего, что «ангелы радуются на небесах об одном кающемся грешнике»... (Лук. 15:10) Избегая напыщенных, увлекательных, цветистых фраз, он простыми, точными, правдивыми словами, полными внутреннего содержания, заставляет слушателей взглянуть на самих себя, заглянуть в тайники своего собственного сердца и властно влечет их к новой духовной жизни, к покаянию, к окончательным решениям и к серьезным, коренным переменам (Д. Ап. 19:18-20).

Мы уже говорили, что пастырь призван обладать особым и редким в наши дни даром, — даром исключительно сердечной общительности с людьми.

Без этого дара пастырь вряд ли сможет оправдать свое высокое призвание. Пастырю надлежит быть человеком с открытым для всех сердцем, — предупредительным, любезным, внимательным, радушным, везде подчеркивающим свое искреннее влечение к настоящей дружбе. Он должен беседовать и поступать с притягательной силой чистосердечности и откровенности, одинаково располагающей к нему старых и молодых, близких и совершенно чужих ему людей. Эти прекрасные душевные качества, если они имеются, вызывают у людей не только естественное уважение и доверие к пастырю, но и привязанность к нему.

Дар сердечной общительности с людьми, повторяем, весьма драгоценен и кто иной, как не пастырь, должен обладать им. Но как бы ни были значительны и необходимы для служения пастыря все упомянутые способности и душевные качества, ему самому нужно прежде всего быть примерным христианином, который сам от всего сердца верит во все то, что проповедует другим. Истинный пастырь всегда будет живым примером подлинного христианства. И те, с кем он общается, не должны сомневаться в том, что он всем своим существом отдался и принадлежит Христу, надеясь что и другие люди последуют его примеру.

«Будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте... О сем заботься, в сем пребывай, дабы успех твой для всех был очевиден» (1 Тим. 4:12-15).

Таков путь христианского пастырства!

БОГОУГОДНАЯ ЖИЗНЬ

«Ибо похвала наша эта есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией жили в мире, особенно же у вас»...
2 Кор. 1:12

Поддерживать, «возгревать» и совершенствовать свою пригодность к служению так, чтобы служебные обязанности становились все более и более естественным выражением внутренней духовной жизни — вот то «единое на потребу», та потребность и надобность, к чему молодой пастырь должен постоянно стремиться.

Бог «признал его верным, определив на служение» (1 Тим. 1:12). Его познания Слова Божия и дары Святого Духа, его способности и душевные качества дали ему возможность приступить к своей пастырской деятельности. Заветное желание молодого пастыря осуществилось; но осуществление заветной мечты не должно привести пастыря к тому духовному состоянию, которое выражено словами Самого Господа, адресованными церкви Лаодикийской: «Ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»... (Откр. 3:17)

Достижение пастырского положения — не цель, а только средство к цели. И только молитвенное созерцание пастырем бесподобного примера Пастыреначальника поможет молодому служителю постоянно помнить: как мало еще пройдено им, и как труден и, возможно, далек его дальнейший путь.

В любом деле первый энтузиазм человека, приступающего к новой работе, должен мало-помалу превратиться в сосредоточенную энергию, направленную к ежедневному планомерному исполнению его трудных и ответственных обязанностей. Дело пастыря, в этом отношении, не может служить исключением. Он должен постепенно приучить себя к планомерному труду, приобрести навык справляться с целым рядом новых требований, возникающих в процессе его службы.

Встречаясь с этими часто непредвиденными требованиями и отвечая на них, пастырь должен всякий раз вложить всю свою душу, сосредоточить всю свою духовную мощь, дать свое самое лучшее, совершенно не считаясь с тем, в каком настроении духа он сам находится в данный момент. В отличие от других смертных, пастырь не может, не имеет права уклоняться от принятых на себя обязанностей под тем или иным уважительным предлогом, поддаться гнетущему чувству, подчиниться сложившимся обстоятельствам, уклониться от самопожертвования, уйти от самодисциплины, превратиться в профессионального «служителя алтаря».

Стать таким именно формалистом и совершать свое пастырское служение значит допустить целый ряд незаметных духовных падений, какие ни в коем случае и ничем не могут быть оправданы.

Надо помнить, что когда самые священные обязанности становятся только формальными действиями, они перестают быть священными. Конечно, нельзя отрицать того факта, что чувство ответственности пред Богом и людьми часто ослабляется и, при повторности одних и тех же душевных напряжений, быстро притупляется, но и эта проблема восстановления и обновления духовных сил предусмотрена Господом. Еще Соломон сказал: «Если притупится топор, и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить» (Екк. 10:10).

Лучшим средством против подобного рода ослабления и притупления, против упадка духовных сил и снижения деятельности должен быть тихий час, час личного регулярного молитвенного общения с Господом.

Духовное обнищание в служении людям должно быть восполнено духовным обогащением в общении с Богом, чрез молитву и чтение слова Божия. Пастырь должен помнить, что слово Божие — хлеб для его души; что его духовная жизнь, благоухает ли она или увядает, зависит от того, насколько она насыщена этим небесным хлебом; что он не может насыщать духовно других, если его собственная душа живет впроголодь.

Можно с уверенностью сказать, что главной причиной повального духовного бессилия, наблюдаемого ныне в жизни и служении служителей Христовых, является то, что эти служители пренебрегают собственной душой и бесшабашно расходуют больше сил, чем получают. Сам Христос показал нам, как дорого и желанно было для Него молитвенное общение с Отцом. Мы заботимся об отдыхе даже в ущерб молитве. Для Христа молитва была важнее отдыха: «А утром, встав весьма рано, вышел и удалился в пустынное место, и там молился» (Мк. 1:35). «В те дни взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Богу» (Лук. 6:12).

В связи с этим, вспоминается свидетельство известного Джорджа Мюллера. Вот что пишет этот муж Божий: «Богу было угодно научить меня одному великому уроку, благословенными плодами которого я пользуюсь вот уже много лет. В одно время мне вдруг стало до очевидности ясно, что главной и постоянной моей заботой должно быть попечение о моей собственной душе и что главной целью такого за нею ухода должно быть стяжание радости в Господе. Потому первой задачей, решением которой мне надлежит ежедневно заниматься, это — принести к Господу мою пустую, остывшую, изголодавшуюся душу и, находясь в общении с Ним, согреть ее, напитать, напоить и таким путем привести ее к внутренней духовной удовлетворенности и отрады. Я рассуждал так: если Бог возложил на меня высокую обязанность проповеди Евангелия и спасения погибающих, если Он ожидает от меня, что я буду светом для окружающих меня людей и поддерживать слабых, помогать нуждающимся, ободрять малодушных, утешать скорбящих, тогда я сам лично должен быть напоен и насыщен, в противном случае проповедь будет происходить в неправильном духе и никогда не приведет к благим результатам». Итак, хлеб для души — прежде всего! Наша проповедь и наша молитва будут иметь должную силу только тогда, когда Бог вновь явит Свою святость, любовь и величие, наставит нас, ободрит, смирит и утешит. Бывают случаи, когда мы чувствуем себя совершенно нерасположенными к молитве, не готовыми: нам нечего сказать Богу, но мы должны помнить, что чем слабее мы ощущаем в самих себе потребность читать Слово Божие или молиться, тем сильнее мы нуждаемся в них. Без углубления в Слово Божие и молитвы пастырь не может иметь общения с Богом, а без общения он не может долго оставаться истинным мужем Божиим.

В силу этого, крайне желательно и весьма необходимо, чтобы пастырь, при всей его перегруженности работой дня, всегда находил бы определенное время для личного чтения Слова Божия и молитвы.

Часто люди, пренебрегающие тихим часом, ссылаются на недостаток времени, тогда как правдивее было бы усмотреть в этом отсутствие известной воли. Час молитвы не надо искать, его нужно строго установить, пунктуально придерживаться этого часа и любой ценой оберегать его.

В какое же время дня надо пользоваться «тихим часом»?

В определении того или иного времени не может быть общего правила. Каждый верующий распределяет свое время в зависимости от распорядка дня и обстоятельств его личной жизни. Однако, многие полагают, что наилучшим часом для такого общения с Богом будет час утренний, и чем более ранним он окажется, тем, конечно, лучше. В это время — в доме еще тишина. Еще не успели предъявить свои права житейские заботы, людские проблемы, злободневные сообщения, письма, волнения и огорчения. Как легко войти в молитвенное настроение именно в эти минуты, прежде чем не увлекли человека дневная сутолока и суета.

Роса орошает природу обильнее всего по утрам. Авраам, живший в тесном общении с Богом, вставал рано по утру и, как сказано: «стоял пред лицем Господа», — какая изумительная картина! какой дивный пример для подражания! (Быт. 19:27) Манна небесная падала только по утрам, когда утраченные силы должны быть возобновлены.

Конечно, было бы грубой ошибкой ограничить наше общение с Богом одним тихим часом в сутки. Не сказано ли: «Непрестанно молитесь»? Будучи обремененным в течение дня самыми сложными и трудными вопросами и делами, опытный пастырь привыкает превращать в молитву каждую новую встречу с людьми, каждую новую нужду, затруднение или желание. Но, помимо этого навыка и тихого часа, пастырь должен выделить для себя один день в неделю, когда бы он мог отдать большую часть своего времени для молитвы. Молитва — это естественное дыхание его возрожденной души, и он не должен забыть этого. Нет более серьезной и постоянной борьбы в жизни пастыря, как именно борьба за молитвенный тихий час, и поражение пастыря в этой борьбе бывает всегда роковым.

Как лучше всего использовать время уединенного тихого часа? Какими пособиями лучше всего пользоваться? — представляется личному выбору и опыту каждого. Существенно лишь сказать, что тихий час предназначен не для систематического изучения Библии или поисков материала для воскресных проповедей, но исключительно для чтения Слова Божия, для размышления и проникновения в духовный смысл прочитанного, для самоанализа, самоуглубления и молитвы. Изучение Библии, подготовка проповедей, чтение духовных книг — насущий долг пастыря, но для таких занятий он найдет другое время.

Тихий час пастырского уединения можно рассматривать как беседу раба со своим господином.

Подобно рабу, пастырь, перед началом дня, нуждается в новых силах, в новых наставлениях, указаниях и распоряжениях. Наше духовное укрепление, очищение и восполнение остальных нужд является работой Духа Святого в нашей душе, и мы должны дать Ему нужное время для выполнения этой работы в нас. Пастырь, который находится под действием и водительством Духа Святого, и сам насладится жизнью в Боге, какую он ведет и в таком случае и другим поможет прийти ко Христу. Ибо жизнь, сокрытая в Боге, не сможет быть сокрытой от людей.

Продолжая развивать тему настоящей главы: «Богоугодная жизнь» пастыря, мы должны подчеркнуть следующее: Богоугодная жизнь, жизнь хождения в Духе Святом обязательна решительно для всех возрожденных свыше детей Божиих, будь то пастырь или самый молодой, неопытный рядовой член Христовой церкви. Безусловная истинность этого часто упускается из виду. Отсюда — преувеличенные требования, предъявляемые к пастырю, и преуменьшенные — к пастве. Нужно согласиться, что в основе преувеличенных, как будто бы, требований, предъявляемых к пастырю, можно усмотреть некоторую долю справедливости и, какими бы произвольными они ни были, пастырю нужно все же считаться с ними и никогда об этом не забывать. Вполне естественно, если рядовые члены церкви стремятся увидеть в лице своих пастырей несравненно лучших христиан, чем они сами. И хотя Слово Божие предъявляет одни и те же требования к пастырю и к пастве, но все же каждый убежден, что пастыря они обязывают больше. И не без основания, потому что он призван «быть образцом для верных»... (1 Тим. 4:12) Освященная жизнь пастыря должна быть такой открытой и наглядной, чтобы все знающие его могли легко судить о том, каким должен быть истинный христианин.

Надо сознаться в том, что кажущиеся преувеличенными требования людей, которые бывают безграничны, совпадают с требованиями Самого Пастыреначальника, сказавшего ученикам: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Пастырь призван являть собою Христа. И апостол Павел так именно и рассматривал свое пастырство, стараясь «во всем показывать в себе образец» и не стесняясь предлагать верующим: «Подражайте мне, как я Христу» (Тит. 2:7; 1 Кор. 4:16; 11:1).

Если люди убеждаются в том, что жизнь пастыря не является воистину освященной и богоугодной жизнью, если он не вкладывает в служение всего своего сердца, если у него отсутствует тот беспорочный христианский характер, которого все ожидают от него, он не должен ожидать от них снисхождения к себе или оправдания. Церковь может еще «покрыть любовью», простить, но мирские люди, соблазнившиеся его поведением, не простят никогда.

Красивые слова, не подтвержденные благими поступками и самоотверженными делами, не имеют в наш век никакой цены. Одна лишь красноречивая проповедь без любви и богоугодной жизни никогда не достигнет истинной цели.

Глубокая серьезность и воплощенная естественность во всем поведении — вот что еще приличествует пастырю в его высоком и ответственном положении. Но тут же необходимо сделать некоторые оговорки. Глубокая и мудрая серьезность, о которой идет здесь речь, не имеет ничего общего с напускной, лицемерной «елейностью» современных книжников и фарисеев. Эта неподдельная серьезность ни в коем случае не противоречит пастырской жизнерадостности и не исключает его участия в простых, невинных развлечениях и радостных событиях окружающей его среды. Здравое и умеренное суждение о людях, душевная расположенность к ним, строгий контроль своих собственных чувств и полагающаяся снисходительность к чувствам других — все это не может не украсить духовный облик истинного пастыря.

Напротив, всякое проявление запальчивости, горячности, пылкости, суетливости, сомнительной вольности, кривлянья и шутовства — недопустимы в пастырском обиходе. Все эти качества рассматриваются отталкивающими качествами вообще, а тем более у служителя Божия.

Если пастырь, по всему своему складу души, человек не «духовный», а «плотской», ему трудно и даже невозможно будет уследить за собою. Один только высокомерный взгляд, легкомысленное замечание, самонадеянный ответ способны будут свести на нет даже заслуживающий внимания труд пастыря. «Ложка дегтя портит бочку меда», — говорит народная мудрость. Соломон подтверждает эту истину, говоря: «Мертвые мухи портят и делают зловонною благовонную масть мироварника; то же делает и небольшая глупость уважаемого человека с его мудростью и честью» (Екк. 10:1).

Не удивительно, если Св. Писание изобилует ценными предостережениями, относящимися к новозаветному пастырю. Оно указывает на целый ряд возможных промахов, оплошностей, ошибок и недостатков, которые подстерегают пастыря и могут роковым образом влиять на его характер и лишать духовного авторитета. К такого рода духовным вредителям относятся: гордость, раздражительность, завистливость, корыстолюбие, жадность к наживе, скупость и многое другое. Для многих смертных деньги — это тот кумир, которому они поклоняются, ревностно служат, принося в жертву свое здоровье, время, свободу, тело и душу. Вполне естественно, если люди хотят видеть и лично убедиться: не являются ли деньги идолом и в жизни пастыря?

Известно, что людской суд в этих случаях бывает беспощаден и неумолим. Но суд этот уместен и вполне справедлив, если он основан не на слухах и нарочито измышленных сведениях, а на точных, строго проверенных фактах. Проповедовать ради денег, искать многолюдной паствы из-за большего дохода, жениться ради приданого, дружить только с людьми влиятельными и зажиточными и чуждаться простых и бедных, заискивать у тех, от кого надеешься получить и вести себя высокомерно с теми, кто сам нуждается в церковной помощи, — все эти и подобные им поступки должны навлечь на недостойного пастыря заслуженное им осуждение и лишить его права именовать себя служителем Христовым.

Слово Божие требует, чтобы пастырь был: «непорочен, как Божий домостроитель; не дерзок, не гневлив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец, но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержен... Рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым»... (Тит. 1:7-9; 2 Тим. 2:24)

Плодотворность пастырского служения обусловливается также и его уменьем сообразовать свое поведение со справедливыми и не расходящимися со Словом Божиим требованиями окружающей его среды. Никто из верующих не должен жить, поступая и действуя так, как подсказывает его случайное настроение духа, совершенно не считаясь со своими ближними. Каждый из нас связан, в той или иной степени, с окружающими нас людьми и часто должен строго проверять свои привязанности и вкусы, умерять свои желания и аппетиты. Пастырь же тем более нуждается в особой согласованности всех своих поступков с общими принципами христианского поведения. В завершение своего общения с людьми пастырь должен иметь дерзновение сказать: «Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение»... (2 Кор. 6:3)

Пастырю доверено великое и благородное дело: проповедь, с которой неразрывно связано драгоценное имя Самого Христа, и Оно не должно терпеть урона, благодаря пастырской бестактности, грубости и безрассудству.

Забота о людских душах, которым он должен указать путь спасения или способствовать их духовному росту, обязывают пастыря быть сугубо осмотрительным во всех нормах своего поведения: «Остерегайтесь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию... ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми» (2 Кор. 8:21).

Приступая к служению, молодые пастыри впадают иногда в ненужную крайность, подчеркивая пред всеми свою исключительную независимость от того, что о них думают и говорят люди. На разные лады они повторяют одну и ту же мысль, что общественное мнение не имеет для них никакой решительно цены. Такая крайность, подобные взгляды и поведение вряд ли заслуживают аплодисментов. Апостол Павел был человеком исключительной духовной мощи. Любовь к независимости и свободе у него была выражена весьма сильно и, тем не менее, Павел всегда подчиняется необходимости проверять свои поступки и сообразовать свои действия с культурным и духовным уровнем его друзей и его врагов. Долгий опыт в служении привел Павла к тому, что врагам Евангелия он должен был сказать: «У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал. 1:10). Но тот же апостол готов был отказаться от личной свободы вообще, когда возникал вопрос о спасении погибающих: «Будучи свободен от всех, я всем поработил себя», — заявляет он (1 Кор. 9:19). Конечно, мы не должны стать рабами людского о нас мнения, иначе вопрос: «что скажут люди?» снижал бы ценность нашего свидетельства о Христе. Но, поскольку наша совесть чиста, неважно, как судит нас общественное мнение, ибо «Кто ты, осуждающий чужого раба? Пред своим Господом стоит он или падает: и будет восстановлен, ибо силен Бог восстановить его» (Рим. 14:4).

Как бы то ни было, пастырь не должен полагать преткновения Слову, служить помехой этому Слову, оказавшись недостойным его проводником (2 Кор. 6:3). Ради Христа и спасения душ, пастырь не должен позволить себе ни одного духовно-сомнительного слова или шага к соблазну окружающих. Как написано: «Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божией»... (1 Кор. 10:32)

Памятуя о такой широкой возможности соблазна, пастырь будет осмотрителен в знакомствах, в развлечениях, в одежде и во всех делах и предприятиях личной своей жизни. Пастырю приличествует так держать себя в любом обществе, чтобы, распрощавшись, люди не были удивлены, узнав, что им пришлось иметь дело с пастырем. Поэтому, крайне необходимо, чтобы благоговейное сознание своего пастырского долга, своего особого предназначения и глубокой ответственности не покидало пастыря даже в самые обыденные минуты его жизни. Пастырь должен вести себя среди людей так, чтобы не только он не забывал о том, что именно отличает его от других людей, но чтобы и сами люди не упускали из виду эту разницу.

В одежде пастырь должен соблюдать известную скромность. Он не должен выглядеть щёголем и франтом, но его внешний вид не должен свидетельствовать о его неряшливости, неопрятности и нечистоплотности. Он должен присмотреться к тем вкусам и манерам одеваться, которыми пользуются люди среднего культурного уровня его местности и не подчеркивать своей одеждой никому ненужной оригинальности или своеобразия. В этом случае советы и указания Слова Божия, относящиеся к сестрам, могут быть отнесены и к рядовым братьям, и к пастырям: «Да будет украшением вашим... не нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек»... (1 Петр. 3:3)

В беседах лучше быть кратким в своих высказываниях и терпеливым и внимательным в своих выслушиваниях других, чем быть несдержанным и говорить самому без устали и без умолку. Никогда не прерывать говорящего, давая своему собеседнику полную возможность высказаться. Как бы ни была занимательна трактуемая тема беседы, лучше говорить нормально, не повышая голоса, и никогда не спорить. Любой ценой нужно избегать не только ссоры, но малейшего огорчения своего собеседника; не жестикулировать, не волноваться, не суетиться и не поддаваться различным своим настроениям. Пастырь никогда не смеет ставить себя в такое нелепое и неловкое положение, которое давало бы основание людям отнестись к нему унизительно.

Каким бы долгим и трудным ни оказался для него путь пастырский, на всем этом пути пастырю должно оставаться преданным другом каждого, кто вверен его духовному попечению. Отношение пастыря ко всем членам церкви должно быть одинаковым. Он не должен и не может быть лицеприятным, ибо «если поступаете с лицеприятием, то грех делаете»... (Иак. 2:9)

Пастырь должен быть для каждого члена церкви своим родным и близким человеком; но при всей лучшей близости этих взаимоотношений пастырь не должен допускать с людьми никакой фамильярности, никакого преувеличенно непринужденного жеста или взгляда, никакой развязности и бесцеремонности. Слово Божие повелевает пастырю рассматривать старца, как отца; младших, как братьев; старых женщин, как матерей; молодых, как сестер, со всякою чистотой (1 Тим. 5:1-2).

Пастырю необходимо держать свое сердце всегда свободным от малейшего чувства критики и осуждения. Ему не следует забывать также и того, что у каждого человека есть полное право ждать от пастыря любезности, услужливости, понимания, участия, нежности и даже посильной помощи и жертвенности. Без этих высоких и святых качеств пастырь вряд ли сможет преуспевать в своем духовном служении.

Пастырю, как и другим людям, свойственно стремиться к семейной жизни. Брак не человеческое, а Божье установление, и нет оснований думать, что духовный труженик лишен возможности и права создать такую семейную жизнь, которая не препятствовала, а способствовала бы его служению. К тому же, здравая, нормальная супружеская жизнь, протекающая в любви и полном душевном согласии, способна только помочь развитию и укреплению истинного пастырского характера. Если жена пастыря является действительным его другом, умеющим понять и достойно оценить призвание и служение людям, пастырь встретит у жены, как ни в ком ином, верную поддержку в дни испытаний, мудрый совет в минуты решений, утешение в часы огорчений и непоколебимую опору в период колебаний. Такая семейная гармония не может не обогатить пастыря ценным во всех отношениях духовным опытом.

Пастырю как семьянину всегда будет удобнее и легче подойти к семейным проблемам, заботе о детях и разным затруднениям и предложить свою пастырскую помощь. Тот, кто сам лично пережил или переживает нечто подобное, тем охотнее разделит с людьми их горе, тем искреннее и сердечнее поможет им в годину скорби, потери, нужды, болезни и различных испытаний.

Трудно указать какое-либо другое служебное поприще, где бы служащий находился в такой тесной зависимости от его семейной жизни и где бы зависимость эта ощущалась с такой острой необходимостью, как в пастырском служении. Мы говорим, конечно, о жене-друге, жене-единомышленнице, жене содействующей, а не противодействующей мужу в его чрезвычайно сложном, важном и многообразном деле. При такой взаимной поддержке семейная жизнь пастыря будет подлинным примером и благословением для всех окружающих. Но, в тех случаях, где между пастырем и его женой полный разлад и противоречивость чувств, полная противоположность интересов, целей, мнений и взглядов; где супруги живут под одной только кровлей, но живут врозь, каждый своей жизнью, там семейная жизнь может не только обессилить пастыря, но духовно парализовать его, сделав его совершенно неспособным к дальнейшему пастырскому служению.

В пастырстве душевное состояние работника решает вопрос успеха или неудачи его духовного дела. Трудно указать другую профессию, где бы острота и кристальность чувств так обнаруживались, как именно здесь, и где бы они оказывали такое решающее влияние на исход всей работы. Надо понять, что пастырь способен помочь духовно другим только тогда, когда он сам духовно умиротворен и уравновешен. Поэтому, блажен тот пастырь, который пользуется бесценным благом: находиться под «охраной» заботливой, близкой души и может провести утром тихий час с Богом, или, подготовляясь к проповеди, может полностью отдаться чтению, размышлению и углублению в Слово Божие, зная что в детской комнате тишина и во всем доме царит мир. Какое это благо для работника выйти из дому для духовного служения в беззаботном, благоговейном, радостном настроении духа, а возвратиться в дом для восстановления утраченных за день сил, встретив должное понимание, сочувствие и поощрение. Такой душевный мир, взаимная любовь и доверие, такая взаимная заботливость дружной, сплоченной семьи имеет исключительно важное значение в служении пастыря.

Об охране и благополучии семейного очага должны позаботиться все члены семьи пастыря, если его призвание в полной мере доступно их пониманию и благожелательности. На жене пастыря лежит забота, чтобы ничто враждебное и противоречивое пастырской работе не было допущено в доме. В этом отношении жена пастыря воистину является его ангелом хранителем. Велико благословение Господне в той пастырской семье, где эта жертвенная забота о пастырском служении выполняется. Но велико то зло, которое может внести в жизнь и служение пастыря равнодушная или тяготящаяся его призванием жена, если пастырь, в таких случаях, не научится вовремя «удерживать язык свой от зла», «предавать все Судии Праведному» и одерживать победу над самим собою (Пс. 33:14; 1 Пет. 2:23). В противном случае зло окажется неискоренимым и крайне разрушительным, губительным.

На всякую семейную жизнь не только снисходят благословения, но часто обрушиваются и многие болезни, нужды, скорби, горе и смерть. Если пастырь научится относиться ко всем этим испытаниям с присущей ему покорностью, они помогут ему еще более созреть духовно и возрасти в терпении, покорности воле Божией и в сострадании людям. Не только пастырь, но и его жена окажутся более подготовленными к утешению тех, кому они призваны служить. В своем личном приобщении к всеобщему человеческому страданию пастырь и его жена обнаружат новые основы взаимного понимания и новые мотивы для более твердой дружбы.

Лучшей женой для пастыря будет та жена, которая раз и навсегда посвятила свою жизнь на служение Богу и выходит замуж с чистосердечной готовностью всегда и всесторонне содействовать той духовной работе, которую Бог поручил совершать ее мужу. Лучшей женой пастыря окажется та, которая не только способна, но и никогда не уклоняется от любой духовной работы в церкви. Там, где нет подобного сознательного, постоянного и радостного сотрудничества между мужем и женою, пастырское служение вынуждено будет принять не вполне здоровые, а иногда и вовсе уродливые формы.

Жена, избегающая и отказывающаяся от всякой обязанности в церкви и откровенно тяготящаяся пастырским призванием своего мужа, вряд ли сможет быть хорошим другом в доме и вдохновляющим его работником в церкви. Бедная, она даже и не догадывается с какими огорчениями и трудностями сопряжено пастырское служение вообще, а поэтому ей будет очень трудно и почти невозможно войти в положение мужа, который однажды и навсегда посвятил этому служению всю свою жизнь. Там, где у жены пастыря проявляются склонности к обособленности, к роскоши и удовольствиям, непреодолимая тяга к наживе и мирской, светской жизни, там жена окажется в служении пастыря «жертвенным камнем»... «Мудрая жена устроит дом свой, а глупая разрушит его своими руками» (Пр. Сол. 14:1).

Жена пастыря должна научиться и уметь вести свое хозяйство. Как обычно, доходы служителя Христова не так уж велики, и ей нужно бережливо расходовать то немногое, что Господь им послал. В домашних потребностях, в пище, одежде и других тратах необходимо проявить умеренность, помня, что, помимо удовлетворения семейных нужд, надо еще отложить что-нибудь и для других. Нельзя забыть о нуждах церкви, о людях стучащихся в дверь пастыря, нуждающихся, голодных и больных, о людях, лишенных крова и человеческого участия.

Семейное счастье и радостная совместная работа супругов во многих случаях зависит от высшего, благодатного дара, каким должна обладать жена пастыря, а именно: от ее мудрой сдержанности в словах. Грубые ответы, резкие замечания, необдуманные утверждения, непроверенные слухи, поспешные выводы, незрелые решения — все это не должно быть допущено женой пастыря. Ей следует научиться также терпеливо, без упреков и ссор, переносить все выпадающие на долю своей семьи невзгоды и несчастья; не омрачать и не осложнять семейную жизнь домашними мелочами и не досаждать мужу пустыми и несущественными волнениями. Не разглашать секретов. Не разносить сплетен. Не спорить и не враждовать с людьми.

Глубоки и драгоценны проявления благодати Господней в том пастырском доме, где муж и жена научились избегать всяких недоразумений с людьми, благодушествовать в скудности и изобилии, не надоедать другим людям своими жалобами на материальные затруднения, безропотно и дружно переносить нападки, унижения и недовольства, нести терпеливо свой крест, свое жизненное бремя, исполняя свои обязанности, служа от всей души Богу и людям.

Велики и неисчислимы сонмы воинов Христовых, мужей Божиих терпеливых и многострадальных! Невзирая на жестокие гонения за веру, на всякие житейские беды и безвыходные обстоятельства, они прожили свою славную, осмысленную, целеустремленную и плодотворную жизнь, оставив нам пример для подражания. Христос прошел этим путем — первый, около 20 веков тому назад, и в наш, исключительный по своему неверию, век многие идут по Его кровавым следам. И прав был тот, кто сказал: «О глубине и величии нашей веры следует судить не по тому, на что мы способны в нашем служении, а потому, как много мы способны страдать за Имя Христово». «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни« (Откр. 2:10).

Воспитание детей должно быть одной из главных забот пастыря и его жены. «Детей содержащий в послушании», — напоминает пастырю слово Божие. По вполне резонному суждению людей дети пастыря должны являть всем окружающим пример образцового воспитания. Но как печально, когда у людей имеется полное основание в этом горько разочароваться. Пастырь не смеет отдавать себя служению на духовной ниве, наставлять других детей, и тут же нерадеть о наставлении и воспитании своих собственных. Подобное пренебрежение — великий грех не только перед Богом, но пред семьей и обществом. Жертвовать своей семьей ради окружающих? — Такое жертвоприношение отвергается Самим Богом; ибо сказано: «Тот, кто о домашних не печется, тот хуже неверного» (1 Тим. 5:8).

Излишне говорить о том, что воспитание детей должно быть умелым и вестись твердой, но вместе с тем и любящей рукой. Надо остерегаться в этом вопросе двух весьма распространенных ложных направлений детского воспитания: первое направление заключается в предоставлении детям полного произвола, ложно именуемого свободой, и второе — в чрезмерной к детям суровости.

В первом случае бесконтрольного попустительства, при котором все дозволено, все допустимо, дети теряют выдержку, силу воли, разучаются владеть собою. В результате они доходят до крайнего предела распущенности, ничем не сдерживаемого своеволия, разнузданности, произвола и даже преступления.

Во втором случае, где в основу воспитания положен крайний родительский деспотизм, не считающийся с волей и желаниями ребенка, вырабатываются безвольные автоматы, люди, лишенные свободы действий, прав личности; люди с душевным складом раба, слепо и подобострастно исполняющего волю другого.

Воспитывая ребенка, родители должны проявлять к детям абсолютную справедливость, бережно охранять их индивидуальность, не ломать их душевного позвоночника, не насиловать их детской воли в угоду безграничному родительскому самодержавию. Детское сердце побеждается не деспотизмом родителей, а их любовью и великодушием. Если родители станут без конца порицать детей за их слабости и недостатки, но не учить их добродетелям, то они быстро станут в тягость и себе, и детям. Нельзя запретить детям быть детьми и требовать от них уравновешенного поведения людей взрослых.

Для того, чтобы ребенок мог нормально и всесторонне развиваться, возрастать физически, умственно и духовно, он должен развиваться в здоровой атмосфере окружающей его домашней среды. Поставить ребенка на путь такого именно постепенного и всестороннего развития, привести его к вере в Бога, приспособить его к успешной борьбе со всеми превратностями реальной жизни — вот в чем главная задача подлинного воспитания.

Призвание проповедовать миру Евангелие Христово не освобождает пастыря от его ответственности и обязанностей как гражданина. В общественном мнении пастырь — слуга Божий, «избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцом, воскресившим Его из мертвых» (Гал. 1:1). Пастырь призван нести духовное служение вне всякой зависимости от тех или других политических партий, от того или иного государственного строя. Он твердо верит и убежден, что «всякая душа должна быть покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению; а противящиеся сами навлекут на себя осуждение, ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых» (Рим. 13:1-3). Церковь, к служению которой пастырь призван, — «не от мира сего» (Иоан. 17:14; 18:36), а поэтому, выполняя возложенные на него церковью обязанности, пастырь должен быть свободен и стоять в стороне от всех политических действий, соревнований и распрей. Так смотрят на пастырскую деятельность люди, и это вполне совпадающее с волей Божией мнение людей должно быть оправдано пастырем не только формально, внешне, но и внутренне, сердечно. Ибо властям «надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (Рим. 13: 5).

Церковь, представляющая собою собрание верующих, имеет право своего голоса. Она свободна указать на те или иные злоупотребления, притеснения, произвол и несправедливость, но действуя так, она выступает только как христианская община, а отнюдь не как политическая группа. Подобные выступления могут быть только в тех случаях, когда церковь решает выразить свое отношение или взгляд и поручает пастырю сказать в любви Христовой то, что Сам Христос сказал бы в данном случае. Ибо написано: «Все что вы делаете, все делайте во славу Божию, не подавая соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божией» (1 Кор. 10:31-33).

Все сказанное в этой главе должно было привести нас к той центральной истине, что богоугодная жизнь пастыря, даже в условиях проявления лучших его качеств, никогда не избежит всякого рода неожиданностей, преград, препятствий и помех, равно как и не сможет никогда застыть в одной, хотя бы красивой и гармоничной, но омертвелой форме. Подлинная богоугодная жизнь пастыря неуклонно будет устремляться к новым и новым вершинам духа, к более глубоким и совершенным духовным достижениям, которым нет предела. «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Фил. 3:13-14).

Таков путь христианского пастырства.

САМООТВЕРЖЕННОЕ СЛУЖЕНИЕ

«Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее».
Мк. 8:35

Пастырское служение тогда только будет благословенным, плодотворным, угодным Богу и людям, когда пастырь радостно отдается этому служению и исполняет его с покорностью и смирением раба. Пастырь должен относиться ко Христу не только как к своему личному Спасителю, но и как к своему Господу, Которому он всецело принадлежит и самоотверженно служит.

Раб не избирает произвольно того или иного образа жизни; он не присваивает и не распоряжается имуществом и деньгами своего хозяина; он не приказывает, а принимает приказания и беспрекословно их исполняет.

Пастырь — «воин Христов»... Какой толк от солдата, который не подчиняется своему начальству? И каких побед можно ожидать от армии, составленной из подобных солдат? Воин Христов, сознательно и добровольно посвятивший себя Христу, с радостью готов идти туда, куда Бог приказывает и в точности исполняет любое Его повеление.

В жизни такого дисциплинированного служителя Божия дело Божие всегда будет на первом плане, прежде всего и превыше всего. Бог ожидает от пастыря только такой полной и нераздельной преданности Ему и Его делу. Он говорит: «Я Господь — Бог твой... Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10). И еще: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостью твоею, и всем разумением твоим»... (Мк. 12:30)

Почему Бог повелевает нам сохранять в себе такую к Нему целостность, такое внутреннее единство?

Потому что способности нашего сердца крайне ограничены. Оно не может отдаться всецело чему-нибудь одному, без того чтобы не порвать с чем-то или с кем-то другим, противоположным первому. Христос открыл эту истину, сказав: «Никто не может служить двум господам; ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24). Поэтому, Бог справедливо ожидает, что у Его раба будет одна только привязанность — это Он Сам; одна единственная цель жизни — угождать во всем Ему, одна единственная страсть — спасать погибающих.

Христос сказал о Себе, что Он «пришел в мир грешников спасти», «взыскать и спасти погибшее» (Лук. 19:10). И если это было главной жизненной задачей Спасителя, то в этом же искании и приведении ко Христу погибающих во грехах и пороках людей должна заключаться и главная задача Его верного раба.

Пастырь, не осознавший такой именно цели своего призвания, окажется пред опасностью сосредоточить свою деятельность на проповеди несущественных и второстепенных истин, часто не имеющих ничего общего с подлинным планом Божьего спасения и с вопросами подлинной духовной жизни. Пастырь же, постигший эту главную цель своего посланничества, но по разным сомнительным мотивам изменивший ей или исказивший ее, должен «вспомнить, откуда он ниспал, покаяться и творить прежние дела» или оставить свое «пастырство»... (Откр. 2:5).

И действительно, какой смысл быть пастырем человеку, сердце которого не горит уже больше жаждой спасения погибающих, когда «смерть вторая», «гибель вечная» — ничего уже не говорящие для него понятия, когда в душе пастыря уже не теплится молитва о возрождении свыше тех, кому он все еще продолжает проповедовать.

Спешу впрочем заявить, что в чем бы ни заключался тот грех, который лишил пастыря его прежней ревности, духовной чистоты и силы, грех этот должен быть исповедан пред Господом и решительно оставлен: ибо только этим путем раскаявшийся обретет мир с Богом и получит новое «помазание свыше», исполнение Духом Святым и сможет продолжать свое служение Богу и людям.

Рассматривая дальше самоотверженное пастырское служение, весьма существенно упомянуть о тех руководящих началах, какие должны быть свойственны каждому истинному пастырю.

Мы уже вскользь коснулись того, насколько пастырь должен быть послушным Богу.

Повиновение и покорность водительству Духа Святого были отличительной чертой служения апостолов. Когда апостолов арестовали и привели в синедрион и «приказали им отнюдь не говорить и не учить об имени Иисуса... Петр и Иоанн сказали им в ответ: судите, справедливо ли пред Богом — слушать вас более, нежели Бога? Мы не можем не говорить того, что видели и слышали» (Д. Ап. 4:18-20).

Апостол Павел, достигший таких блестящих успехов в своем служении Христу, обязан этому именно повиновению Духу Святому. Он своевременно научился «не противиться» Богу. Это «непротивление» легло даже в основу его обращения ко Христу: — «Я не воспротивился небесному видению», — свидетельствует апостол о своем переживании, имевшем место у ворот Дамаска (Д. Ап. 26:19).

Повиновение и покорность Духу Святому должны быть главными стимулами пастырского служения. Пастырю нужно с самого начала развивать в себе способность распознавать голос Пастыреначальника от «голосов иных» (Иоан. 10:3-5). У пастыря должен выработаться навык смиренно принимать от Господа повеления и указания и, в точности, безоговорочно исполнять их. Бог избирает и поставляет человека на служение, и Он же дает нам для этого нужные способности и силы. Помните, что говорит Бог пророку: «Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели вышел ты из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя»... И когда пророк ссылается на свою неподготовленность, говоря: «О, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод», — Господь отвечает: «Не говори ’я молод’, ибо ко всем, к кому пошлю Я тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь. Не бойся их; Я с тобою, чтоб избавлять тебя... Препояшь чресла твои, и встань и скажи им все, что Я повелю тебе; не малодушествуй пред ними, чтобы Я не поразил тебя в глазах их»... (Иер. 1:5-8 и 17)

Глубоко постигая внутреннее значение слова «раб», апостол Павел не иначе называл себя, как только «рабом Иисуса Христа». Да и Сам Христос «страданиями навык послушанию» и в Своем служении «был послушным Отцу; послушным даже до смерти и смерти крестной»... (Евр. 5:8; Фил. 2:8) Слово Божие говорит, что послушания Богу ничем нельзя заменить: «Послушание лучше жертвы»... и что непокорность есть такой же грех, как волшебство, и противление то же, что идолопоклонство» (1 Цар. 15:23).

Истинное послушание всегда будет послушанием безотлагательным, немедленным. Эту поспешность в исполнении повелений Божиих мы встречаем в Писании неоднократно. Когда ангелы возвестили пастухам о явлении в мир Спасителя, они «поспешивши пришли, и нашли ... Младенца, лежащего в яслях» (Лук. 2:16). Когда ангел повелел женам мироносицам: «Пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых»... они «вышедши поспешно из города, со страхом и радостью великою побежали возвестить ученикам Его». В служении Самого Господа, то и дело, мы встречаемся с такими словами, как: «и тотчас», «и немедленно», «и внезапно» (Мф. 28:8; Мк. 1:20,42 и 43; 5:36; 10:52). Пастырю необходимо, прежде всего, быть абсолютно уверенным в воле Господней и, получив такую уверенность, действовать решительно и без малейшего промедления.

Истинное послушание, при исполнении Богом порученного дела, выразится в соблюдении исчерпывающей точности. Царь Саул лишился трона за то, что не выполнил в точности ясного Божьего повеления (1 Цар. 15:3). По этой же вине погиб и пророк Божий, которого послал Бог обличить царя Иеровоама во всех грехах его (3 Цар. 13:21-22). Пастырь не останется без успеха и плода, если и о нем можно будет сказать: «Ибо ты в точности последовал Господу, Богу моему» (И. Нав. 14:9).

Истинное повиновение всегда будет носить на себе печать святой и дерзновенной смелости. Господь повелевает пророку Иеремии: «Не бойся их!» и пророку Иезекиилю: «А ты, сын человеческий, не бойся их и не бойся речей их, если они волчцами и тернами будут для тебя, и ты будешь жить у скорпионов, — не бойся речей их и не страшись лица их, ибо они мятежный дом; и говори им слова Мои, будут ли они слушать, или не будут»... (Иез. 2:6-7)

Царь Саул, оправдываясь пред Самуилом в своем нарушении воли Всевышнего, сказал: «Я боялся народа и послушал голоса их». Саул проявил в данном случае малодушие и Бог «отверг царство его». Вот тот вопрос, который ставит Бог малодушному: «Кто ты, что боишься человека, который умирает, и сына человеческого, который то же, что трава, и забываешь Господа, Творца твоего», говорящего: «бойся только Меня!» (Ис. 51:12-13). Неемия восклицает: «Может ли бежать такой человек, как я? Может ли такой, как я, войти в храм, чтобы остаться живым? — Не пойду!» (Неем. 6:11)

Пастырь, у которого остро выражено отсутствие стойкости, мужества, твердости и непоколебимости духа, вряд ли призван быть Божьим провозвестником, глашатаем. Бог повелевает: «Утешайте малодушных, поддерживайте слабых»... (1 Фес. 5:14) Как же может пастырь выполнять это повеление Божие, когда он сам человек малодушный, слабый, трусливый, легко поддающийся упадку духа, безволию и унынию?

Слово Божие говорит: «Праведник смел, как лев!» И пастырь окажется в нужный момент таковым, если он на личном опыте убедился, что значит «сораспяться Христу», умереть для себя, для своих личных земных интересов, для мирской славы и людской похвалы (Пр. Сол. 28:1).

Повиновение Богу и точное выполнение Его повелений не окажется полноценным, если оно не будет радостным. «Служите Господу с веселием» (Пс. 99:2). Бог не нуждается в служении по принуждению, из-под палки. Бог ожидает от нас только такого служения, которое проистекает из любви и благодарности к Нему, а такое служение всегда будет радостным. Господь говорит: «Сеющий и жнущий радоваться будут»... «Рабы Мои будут петь от сердечной радости»... и «радости вашей никто не отнимет у вас» (Иоан. 4:36; Ис. 65:14; Иоан. 16:22).

В своем служении Господу пастырь должен быть исполнен святого рвения и усердия. Ревностно выполняя волю Божию, он не имеет права щадить себя. Это то единственное, что способно зажигать сердца других к жертвенному служению.

Рассказывают про одного командира, который отправлялся в любое сражение с поражавшим солдат бесстрашием и отвагой. Рискуя жизнью, он не признавал никаких предосторожностей и не останавливался пред самыми явными опасностями. Такое изумительное презрение к опасностям и смерти увлекало за командиром весь отряд, который проявлял чудеса храбрости. Подобную отвагу командир объяснял тем, что, вступая в сражение, им руководила одна единственная мысль: или победить или умереть, но умереть на поле брани. Он говорил: «В каких бы неожиданных и безвыходных обстоятельствах я не оказался, пока я жив, я не имею права считать себя побежденным». Этот смельчак был усердным и решительным в исполнение своего гражданского долга. Не менее решительным и усердным должен быть пастырь. И до тех пор, пока пастырь не сможет сказать, как говорил часто апостол Павел: «но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью», или «я готов умереть за имя Господа Иисуса», он вряд ли сможет рассчитывать на серьезный успех в деле спасения погибающих душ. (Д. Ап. 20:24; 21:13)

Пастырь, который больше всего на свете заботится о своем здоровье и репутации, страшится усталости и переутомления, чрезмерной деятельности сердца, напряжения нервов, голоса или зрения может оказаться милым и уважаемым «служителем культа», но ни в коем случае не самоотверженным «ловцом человеков» (Мк. 1:17).

Однако, мы готовы забыть, что наряду с ревностью истинной, положительной существует несколько проявлений ревности отрицательной, проявлений, которых следует пастырю избегать.

Одним из таких вредных проявлений ревности надо считать ревность одностороннюю, однобокую. Случай такой ревности мы часто встречаем в жизни молодых проповедников и — неоднократно в Св. Писании. Вот вам пример: Царь Ииуй устремил свою ревность на истребление «дома Ахавова», но преступно пренебрег созиданием своего собственного дома. Истребляя царственный дом Ахава и всех поборников Ваала «с земли Израильской», Ииуй покрывал нечестие и пороки в своем доме, в своей собственной душе. Какая печальная история. Бог облагодетельствовал Ииуя «за то, что ты охотно сделал, что было праведно в очах Моих»... Но тут же сказано: «Ииуй не старался ходить в законе Господа, Бога Израилева, от всего сердца. Он не отступал от грехов Иеровоама, который ввел Израиля в грех» (4 Цар. 10:15-31). В результате Бог не мог не искоренить и дом Ииуя, как истребил дом Ахава.

Пастыря подстерегает эта же однобокая ревность Ииуя. Как легко пастырю проявить ревность, проповедуя, обличая и бичуя пороки других, забыв при этом о своих собственных. Апостол Павел усматривал в этом «замысел врага» и поэтому духовно бодрствовал: — «дабы проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27). Пастырь, одержимый бесовской ревностью Ииуя, часто не созидает, а разрушает дело Божие. Он всегда очень требователен и даже жесток к грешнику, неспособен снисходить к нему, часто враждебен и беспощаден в своих к нему словах и отношениях, забывая о том, что ревность, исходящая от сердца, из любви, — полна милосердия, нежна и долготерпелива.

Ревность лицеприятная также является одним из проявлений превратно понимаемой ревности. Этот вид ревности проявляли книжники и фарисеи во дни земной жизни нашего Спасителя. Это они были чрезмерными ревнителями отеческих преданий, блюстители буквы закона, защитники обрядов, традиций и установлений своей секты. В наши дни этим же духом лицеприятной ревности заражены миллионы людей. Подобно ветхозаветным фарисеям, отвергавшим новозаветное учение Христа, современные «блюстители церковного благолепия», «ревнители древнего благочестия», «защитники вековых традиций», «приверженцы веры отцов» готовы были бы вести на Голгофу каждого, кто не разделяет их часто суеверных и безосновательных взглядов.

Опасность современного пастыря заключается в том, что он также, как и другие, способен стать ярым приверженцем той или иной специфической христианской группировки, того или иного объединения, движения, союза или общества и, ревнуя об успехе только своей организации, перестанет считаться с интересами и правами всех остальных, здравостоящих в вере организаций.

В таких печальных случаях, когда пастырь стал на путь лицеприятной ревности, он, не задумываясь над тем ущербом, какой причиняется церкви, унижает, высмеивает и поносит все другие группы, кроме своей. Лицеприятная ревность обычно не переносит успеха в работе других служителей Христовых и готова чуть ли не отстранить их от служения. Однажды подобная ревность была проявлена апостолами и вызвала порицание Учителя. «Иоанн сказал: Учитель! мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами. Иисус сказал: не запрещайте ему» (Мк. 9:38-39).

Ревность, порожденная невежеством, также должна быть отнесена к разряду ложной ревности. Апостол Павел часто и много страдал от своих единоплеменников лишь потому, что они никогда не скупились в проявлениях этого рода ревности. Особенно усердствовали в этом отношении иудействующие христиане, убеждавшие уверовавших в необходимости обрезания, в соблюдении субботы, десятины и других требований закона Моисеева. Они не знали еще, что «Христос искупил нас от клятвы закона» (Гал. 3:13). «Не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией; потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего» (Рим. 10:3-4). Павел писал: «Я ревную о вас ревностью Божиею»... А они «ревнуют по вас нечисто»... «Ибо свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению» (2 Кор. 11:2; Гал. 4:17; Рим. 10:2).

Как это ни странно, но невежество часто бывает искренним и глубоко убежденным. И чем невежественнее человек, тем нетерпимее он бывает к подлинной Христовой истине. Сам Христос частично стал жертвой людского невежества: «Бог отцов наших (говорит ап. Павел) прославил Сына Своего Иисуса, Которого вы предали и от Которого отреклись пред лицем Пилата, когда он полагал освободить Его; но вы от Святого и Праведного отреклись и просили даровать вам (Варавву) человека убийцу, а Начальника жизни убили... впрочем я знаю, братия, что вы, как и начальники ваши, сделали это по неведению» (по невежеству)... (Д. Ап. 3:13-17) Ап. Павел говорит о своем невежестве, имевшем место до его обращения ко Христу, следующее: «Я был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии» (1 Тим. 1:13). Позже он то и дело встречал людей враждебно настроенных к нему и к его проповеди Евангелия и глубоко им сочувствовал, говоря: «сии противятся (не ему, а) истине, люди развращенные умом, невежды в вере» (2 Тим. 3:8). И не только сочувствовал им, но и чувствовал известную задолженность пред ними и ответственность за них пред Богом: «Я должен и Еллинам и варварам, мудрецам и невеждам; итак, что до меня, я готов благовествовать и вам... Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему»... (Рим. 1:14-16) У пастыря должны быть такие отношения ко всем людям, такая ответственность, такие же чувствования, ибо «Христос за всех умер... и не желает, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Кор. 5:15; 2 Петр. 3:9).

В заключение напомним, что истинная ревность приходит к нам свыше. Истоки ее в глубинах Божьей любви. Она рождена от Духа Святого и помогает пастырю видеть и сознавать ужасное состояние человека, не знающего Бога, живущего во власти греха и сатаны, не видящего никакой нужды в своем собственном спасении и безрассудно враждующего с Богом.

Истинная ревность возникает в сердце пастыря из глубокой и непоколебимой уверенности в том, что есть еще всякая возможность спасения и новой возрожденной жизни для самого страшного, жуткого, безнадежного грешника чрез его простую, детскую веру в Спасителя грешников, Иисуса Христа, умершего за грехи наши на Голгофском кресте.

Истинная ревность — плод Божьей любви к нам, верующим, и нашей любви к людям: «Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев» (1 Иоан; 3:16).

Кроме послушания и ревности, неотъемлемой и незаменимой чертой пастырского характера должно быть постоянство.

Пастырь, как никто другой, должен быть человеком постоянным. Ничто так отрицательно и отталкивающе не действует на людей, как пастырское непостоянство. Человек непостоянный никогда не будет иметь серьезных друзей или приметного успеха. Человек, легко и часто меняющийся, неустойчивый, лишенный опоры в своих склонностях, характере, поведении, словах и делах, — кому он нужен? Ему не могут довериться ни люди, ни Бог. Такого человека, не внушающего к себе доверия, Христос называет неблагонадежным, говоря: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лук. 9:62).

Бог ожидает от пастыря постоянного исследования и проверки своего собственного сердца: «Вникай в себя и в учение, занимайся сим постоянн о» (1 Тим. 4:16).

— В молитве: «В молитве (будьте) постоянны» (Рим. 12:12).

— В своих отношениях к верующим: «Постоянно любите друг друга от чистого сердца» (1 Петр. 1:22).

Пастырь постоянный во всех своих делах и занятиях, аккуратный и точный в исполнении своих обязанностей, пунктуальный в условленных встречах и платежах, — какое яркое свидетельство того, что его Бог — Бог устройства и порядка (1 Кор. 14:33).

Непостоянство, как таковое, имеет свои причины. У некоторых непостоянство вошло в характер только потому, что они легкомысленно берутся за осуществление невыполнимого замысла и терпят поражение. О таких неудачниках можно сказать словами народной мудрости: «Не по плечу дерево зарубил!»

Другие становятся непостоянными, избегая напряжения мысли и траты времени, необходимых для планомерного распределения своего рабочего дня, для выполнения того или иного труда или отдельной работы. В результате, не завершив ни одного дела, они тут же принимаются за другое.

Конечно, при всем наличии этой крайне отрицательной черты в характере пастыря, никогда не следует отчаиваться, равно как и самую горькую неудачу не нужно рассматривать и принимать как окончательное поражение. Если мы, признав свою слабость и бессилие, обратимся с этой нуждой ко Христу, Он непременно дарует нам желанную духовную победу. Ибо «верующий в Него, не постыдится» (Рим. 9:33).

Наконец, пастырю необходимо проявлять верность в малом. «Ибо верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом», — сказал Господь (Лук. 16:10). Как важно быть верным в расходовании пастырского времени. Время — самое драгоценное сокровище, которое Бог вручил нам, доверил, как Своим «управителям». Мы ответственны пред Богом за каждую минуту нашего времени в той же мере, в какой ответственны за каждую копейку вверенных нам материальных средств. Поэтому, смеет ли пастырь сознательно убивать время, проводя его безрассудно? Некто сказал, что самым расточительным человеком следует рассматривать того, кто, не зная ценности времени, безумно расточает его. Просматривая биографии выдающихся людей, мы убеждаемся, что все они были обязаны способности распределять и использовать их время. В этом секрет их успеха и ответ на вопрос: как каждый из них мог оставить после себя такие огромные труды, на выполнение которых не хватило бы нескольких обычных людских жизней.

Пастырь должен приобрести навык спасать время, делать каждый уходящий час целеустремленным, осмысленным и содержательным. Именно то уменье, с каким люди пользуются временем, во многих случаях полагает разницу между бедным и богатым, грешником и святым, погибшим и спасенным. Один дорожит каждой минутой и, после известной затраты времени, достигает намеченной цели; другой же легкомысленно и бесцельно убивает свое драгоценное время, пока безжалостное время не убьет его.

Не так ли бывает и с пастырями? В одном случае использован каждый благоприятный момент для углубления в Слово Божие, для молитвы, посещений и случайных бесед; в другом же случае время течет, как ручей, бесконтрольно, и все, что можно было бы осуществить, по привычке, откладывается на завтра или для более благоприятного времени, которого обычно не бывает. Излишне доказывать, что в обоих случаях окажутся и разные последствия. «Что посеет человек, то и пожнет»... (Гал. 6:7)

Пастырь — «домостроитель тайн Божиих; от домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным». Верность апостола Павла легла в основу его призвания, как он об этом свидетельствует: «Он призвал меня верным, определив на служение» (1 Кор. 4:2; 1 Тим. 1:12). Пастырская верность в малом особенно необходима в тех местах и в тех случаях, где духовная работа только начинается. Заботиться о двух-трех уверовавших, новообращенных, учить их «соблюдать все, что Я повелел вам», приготовлять ради них, ради их духовного преуспевания самые содержательные проповеди, вести разные записи и церковные книги — все это возможно только при наличии пастырской верности в малом (Мф. 28:20).

Как понятны, прекрасны и глубоки слова Спасителя, обращенные к Своему служителю, успешно и верно подвизавшемуся и завершившему свое земное поприще: «Хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставляю; войди в радость господина твоего» (Мф. 25:21).

Постоянно, покорно, ревностно, радостно и верно служить своему Спасителю и Господу Иисусу Христу, исполняясь Духом Его Святым, — таков путь христианского пастырства.

РАБОТА НАД САМИМ СОБОЮ

«Добрый служитель Иисуса Христа, питаемый словами веры и добрым учением... Вникай в себя»...
1 Тим. 4:6 и 16 ст.

Пастырь лишен всякого основания надеяться на какой-то постоянный успех в служении без неустанной работы над самим собою. Успешный доктор, затративший столько лет на подготовку к врачебной деятельности и даже приобретший известный опыт в своей врачебной практике, перестанет быть успешным, если не будет приобретать новых знаний: наблюдать человеческий организм, изучать болезни, применять новые средства лечения и т. д. Юрист нуждается в том, чтобы обновлять в памяти известные ему по школе старые законоположения и неустанно следить за появлением новых и быть в курсе их применения в условиях современной жизни. Вообще, каждая специальность имеет своих специалистов и любой специалист вскоре может оказаться беспомощным и отсталым, если он оставит в стороне дальнейшее и при том более глубокое изучение своей специальности.

Было бы крайне ошибочно и невежественно думать, что только пастырь является приятным исключением из этого общего правила; что только пастырь, изучив в богословском учебном заведении все то, что полагается пастырю знать, может пользоваться приобретенным знанием, не пополняя его в дальнейшие годы пастырского служения.

В действительности же, какой бы высокой и законченной ни была школьная подготовка пастыря, она только открывает ему всеобщую ограниченность всякого человека и указывает на нужду и необходимость дальнейшего самообразования. Со многими весьма важными вопросами приходится знакомиться, пользуясь новыми книгами; и многие проблемы разрешать не по теоретически усвоенным методам, а применяясь к окружающей пастыря действительности, с которой мало был знаком. В школе мы не только знакомимся с содержанием книг, но учимся, как пользоваться книгами, извлекая из них нужный нам материал, в течение всей дальнейшей нашей жизни. Побывав в школах, мы далеко еще не овладели учебою, а только подошли к ее берегам и познакомились с нею. Ибо, «кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать» (1 Кор. 8:2).

Целью пастырского самообразования должно быть: не простой подбор сведений или накопление установленных наукой фактов, а выработка подлинного христианского мировоззрения и созидание подлинной христианской личности, — образ идеального пастыря. Апостол Павел дает такой совет ученику своему Тимофею: «Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины... занимайся чтением, наставлением, учением» (2 Тим. 2:15; 1 Тим. 4:13).

Приступая к самообразованию, служитель Божий никогда не может забыть, что он является, прежде всего, учеником Христовым. Те истины, которые пастырь призван провозглашать, и та мудрость и сила, с которыми это провозглашение осуществляется, будут ниспосланы ему свыше при условии, если он будет любить Бога и учиться у Христа. Ибо тот, «кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор. 8:3).

Наряду со всем этим пастырю надлежит помнить, что благодать, мудрость и вдохновение свыше даются нам не для того, чтобы избавить нас от упорных занятий и кропотливой духовной подготовки, а для того, чтобы освятить собранный нами материал, воплотить его в нас и мудро направить нашу активность.

Пастырское самообразование вряд ли достигнет желанных результатов, если будет проводиться без строго намеченной программы занятий, без вполне обоснованной и эффективной системы работы.

Конечно, такую программу и такую систему всегда необходимо соразмерять с отпущенным нам весьма ограниченным временем. Но, каким бы скудным отрезком времени пастырь ни располагал, для работы над самим собою, в его программу самообразования должно войти: изучение Слова Божия, чтение богословских трудов, знакомство с целым рядом литературных произведений, имеющих высокое культурное значение и получивших всемирную известность, обмен мнениями с другими духовными работниками, общение с простыми искренними людьми и дисциплина духа, ума и тела.

О том, что в условиях всякой духовной работы Библия и молитва должны оказаться у пастыря всегда на первом месте, нет надобности говорить. Любая газета способна убедить нас, что человек — навеки погибший грешник; но одно лишь Слово Божие убеждает нас, что есть Тот, Кто спасает погибших грешников. Только Библия открывает человечеству истинный и полный путь Божьего спасения, и нет другого откровения, которое заменило бы эту Божественную книгу. Поэтому изучение Библии должно протекать в духе благоговения, веры, глубокого размышления и молитвы.

Успех изучения Библии зависит всецело от того, насколько мы сознаем присутствие Божие в данное время и чувствуем действие Духа Святого в нашем сердце. Только Дух Святой способен открыть наш «ум к уразумению Писаний», только Он один может «умудрять простых» и, как «Дух истины, — наставить нас на всякую истину»... (Лук. 24:45; Пс. 18:8; Иоан. 16:13)

Но прийти к этому духовному состоянию души немыслимо без уединенной молитвы. Молитва — дыхание нашей духовной жизни. В жизни и служении пастыря вообще все должно быть овеяно молитвой и ничто не должно уйти или миновать молитву. Молитва поможет пастырю смотреть на вещи правильно и разрешать встречающиеся проблемы мудро. Она залечит все раны сердца, усладит все горечи, предохранит от разочарований, уныния и лени. Она предотвратит возникновение духовных болезней, гордости, грубости, легкомыслия, формализма и многого другого. Некто сравнил атмосферу молитвы с атмосферой некоторых островов океана, при какой смертоносные паразиты не могут жить.

Весьма важно приобрести привычку такой постоянной молитвы, но горе пастырю, если его молитва сделается мертвой привычкой; если его былой сердечный трепет превратился в какой-то устный лепет. Бог слышит иногда молитву сердца и без слов, но вряд ли слышит Он одни лишь слова молитвы без участия сердца. «Если сердце не молится, напрасно трудится язык», — гласит латинская пословица.

Чтение книг также является одним из важных условий пастырского самообразования и работы над самим собою.

Люди читают книги, руководствуясь разными мотивами, целями и побуждениями: одни ищут в книгах занимательности, того, что вызывает интерес, захватывает их внимание, возбуждает чувства, увлекает их воображение. Для них чтение — простое препровождение времени. Другие же ищут в книгах определенного ответа на те или иные интересующие их вопросы. Они стремятся к умственному обогащению, к раскрытию и удовлетворению высших духовных запросов.

Поэтому пастырю надо прежде всего знать, что именно читать и как читать. Надо выработать привычку к регулярному чтению. Без этой привычки самый блестящий проповедник быстро выдохнется, станет повторяться и перестанет быть блестящим. Часто один лишь час, отданный ежедневно чтению полезной книги, располагает его к полезным размышлениям, поддерживает душевное напряжение и умственную бодрость. Разумное чтение не убивает времени, а делает время еще более драгоценным.

Чтобы приобрести и постоянно укреплять в себе привычку к ежедневному чтению, необходимо преодолеть некоторые помехи и препятствия. Одним из таких препятствий всегда окажется отсутствие времени. Мы уже упоминали об этом, в связи с утренним тихим часом. Мы уже говорили о том, что в жизни пастыря ни одна минута времени не должна быть потеряна. Но, с другой стороны, пастырь должен уметь так распределять каждый свой день, чтобы достаточно было времени на все и для всех. В противном же случае ни для чего и ни для кого не будет времени. Итак, отсутствие времени и достаточность его полностью зависит от умелого и неумелого распределения.

Отсутствие руководства может послужить весьма ощутительным препятствием в деле пастырского самообразования.

Почему так важно иметь полезное руководство? Потому что в течение многих и многих веков были написаны миллиарды книг, а человек за всю свою, пусть даже долгую, жизнь способен вдумчиво прочесть не больше весьма немногих тысяч томов. Отсюда следует заключить, что если человек не отнесется с исключительным разбором к тому, что именно читать и для чего, то вряд ли он чего-либо достигнет своим беспорядочным и бестолковым чтением.

Один весьма одаренный и благословенный проповедник сказал, что со дня своего обращения к Господу он читает только те книги, которые способствуют его изучению Библии и служению. Трудно, конечно, возражать против подобного погружения в узкопрофессиональную литературу, так как все ученые, общественные деятели, знатоки и специалисты по разным отраслям знания обязаны в своих достижениях такой именно специфической для каждой отрасли литературе. Но было бы грубой ошибкой для молодого пастыря подражать в чтении одаренному проповеднику, который, кстати сказать, ограничивался чтением только богословских книг — после своего уверования, но до этого успел закончить университет и приобрести огромную эрудицию во многих областях науки и жизни.

Читать надо внимательно, относиться к прочитанному критически, размышляя над прочитанным. Полезно также выписывать из книги те или иные истины, оригинальные выражения или яркие примеры и записывать свои мысли, которые рождаются при чтении книги.

Следует помнить, что чтение приводит нас к усвоению различного рода знаний, размышление приводит нас к убежденности, убежденность влечет к плодотворной активности, в которой мы и находим должное выражение нашей личности.

Наряду с чтением книг общение с людьми искренними также содействует пастырю в его работе над самим собою.

Читая книги лучших авторов, мы невольно знакомимся с этими одаренными, мудрыми, выдающимися людьми и судим о них по созданным ими литературным произведениям. Содержание их книг всегда связано с бытовой стороной реальной жизни, с описанием характеров и нравов, с раскрытием психологии разных людей, обогащая нас ценными сведениями, указаниями и фактами, необходимыми нам для более глубокого изучения падшей человеческой природы. Но самые достоверные и наглядные сведения о сущности натуры человека мы черпаем при непосредственном соприкосновении с живыми людьми, в искреннем и близком общении с ними.

Мы говорили о книгах неодушевленных, но каждый человек в своем роде — единственная, замечательнейшая, живая книга, и пастырю надо научиться читать ее, если он желает быть полезным служителем Христовым.

Но наше знакомство и беседа с людьми ни в коем случае не должны быть мотивированы одним только желанием изучать их. Напротив, нам необходимо, общаясь с людьми, изучать самих себя, учиться у людей и беседовать с ними не для того, чтобы позже воспользоваться некоторой сущностью бесед, как подходящей иллюстрацией в своей проповеди, но чтобы глубже и ближе познакомиться со всем разнообразием духовных нужд и запросов своих слушателей. Люди посещают духовные собрания не по слепой укоренившейся привычке, а потому, что их влечет туда живой интерес услышать живую проповедь слова Божия. В силу этого проповедник и должен лично познакомиться, что именно интересует посетителей его богослужений, ибо успех пастырского служения часто может быть прямо или косвенно связан с этим интересом.

Работать над самим собою означает, что вся жизнь пастыря должна протекать в условиях строгой самодисциплины, самовоспитания. Пастырь должен уметь управлять собой, подчинять все свои действия известному порядку, основанному на христианских принципах. Пастырю крайне необходимо дисциплинировать свое мышление, постоянно увлекая его в определенном духовном направлении: «О горнем помышляйте, а не о земном» (Кол. 3:2). В беседах ли, в чтении или наблюдениях пастырю необходимо находить самое главное, самое возвышенное и святое и сосредоточиваться на нем. Ум пастыря можно дисциплинировать так, что он, подобно магниту, способен будет притягивать к себе то, что особенно ценно для жизни пастыря и его проповедей.

Пастырю следует дисциплинировать также свои чувства. Бывают случаи, особенно в многолюдных церквах, когда в течение дня пастырю приходится иметь дело с противоречивыми переживаниями. Утром, например, совершать погребение, после обеда бракосочетание и вечером крещение или проповедь Евангелия. В таких случаях он должен уметь «плакать с плачущими и радоваться с радующимися», но не как артист, а как слуга Божий, — всегда непритворно, всегда от чистого сердца (Рим. 12:15).

Как в приведенных случаях, так и во множестве других обстоятельств нет другого средства дисциплины, кроме молитвы и глубокого сознания, что «уже не я живу, но живет во мне Христос»... «Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе»... Поэтому, «все могу в укрепляющем меня Иисусе»... (Гал. 2:20; Фил. 2:5; 4:13)

Желательно и необходимо, чтобы пастырь был человеком, обладающим крепким физическим здоровьем. Пастырю, как и всем смертным, необходимо следить за своим организмом и всегда помнить, что такова уж неотступная обязанность всякого человека. Нормальный, здоровый, укрепленный организм так же необходим для пастырского служения, как хороший и отлично настроенный инструмент для музыканта. Бог возложил на нас большую ответственность за благосостояние нашего тела: «Не знаете ли вы, что тела ваши — храм Святого Духа... кто разрушит храм, того покарает Бог»... (1 Кор. 6:19; 3:17)

В наблюдении и уходе за своим физическим здоровьем пастырю следует тщательно избегать двух крайностей, именно: или совершенно пренебречь заботами о плоти, или же «попечение о плоти превратить в похоти» (Рим. 13:14).

Нужно отметить, что те из мужей Божиих, которые больше всего потрудились на Божьей ниве, чаще всего обладали хорошим здоровьем и умело следили за ним. Моисей, например, умер будучи ста двадцати лет и, несмотря на многие годы, отданные неустанному и весьма беспокойному труду, «зрение Моисея не притупилось, и крепость в нем не истощилась» (Втор. 34:7). Есть основание полагать, что апостол Павел также обладал недюжинным здоровьем, если оказался в состоянии пройти все тюрьмы, какие сатана настроил на его жизненном пути и перенести все то, что он перенес (2 Кор. 11:21-27).

В уходе за здоровьем прежде всего необходимы: простота и скромность в ежедневном распорядке жизни, спокойный сон и скромная, неприхотливая, питательная пища.

Наше питание должно быть нормальным. Ученые говорят, что подавляющее большинство людских заболеваний связаны с неправильным питанием. Но несмотря на эти заверения врачей, пока люди здоровы, они совершенно не интересуются вопросами питания, мало принимают во внимание, что вредно и что полезно организму, но чаще всего руководствуются исключительно вкусовыми ощущениями и привычной избалованностью. Одни страдают от истощения, другие — от пресыщения. Немногие предпочитают черствый хлеб только что выпеченному, так как всем известно, что свежий хлеб, при обильном его потреблении, является несомненным бичом всей системы пищеварения. Кто не знает, насколько вредно пить во время еды или сразу же после принятия пищи, но немногие способны на такую самодисциплину. Ученые специалисты по вопросам питания советуют, например, не есть яблок, апельсин и других сочных фруктов на полный желудок, так как в этом случае они будут способствовать выработке мочевой кислоты, отравляющей кровь. Фруктовые соки могут способствовать здоровью, если они приняты отдельно от регулярного питания. Эти же ученые доказывают, что наше тело составлено из 16-ти основных элементов, а поэтому и питание наше должно соответствовать требованиям нашего организма. Если эти элементы не поступают вместе с принимаемой пищей в наш организм, мы расплатимся за это болезнями.

Вопрос питания — вопрос первостепенной важности и чрезвычайной сложности. Этому предмету посвящено множество полезных книг, которые мало кто читает. Люди соглашаются с тем, что здоровье — бесценное сокровище в мире, что без него все наши успехи и достижения — ничто, но мало занимаются этим вопросом. Пастырь должен проявить свой живой интерес к отделу медицины и уходу за здоровьем, не только ради себя, но и ради тех, кому призван служить.

На нашей обязанности лежит также следить за тем, чтобы сон наш был нормальным, так как от него зависит нормальное состояние нашего здоровья. Достаточный сон обновляет и укрепляет наш организм. Слишком продолжительный сон, наоборот, расслабляет организм и старит его; тогда как постоянная недостача сна способна быстро расшатать и дезорганизовать весь наш организм. Чрезмерный сон опасен тем, что он притупляет наше сознание, и при возрастающей привычке к излишеству сна можно легко дойти до расслабленности мозга, слабоумия и даже идиотизма.

За отсутствием физического труда пастырю нужно заниматься физическими упражнениями. В этом отношении нужно сказать, что ничто не способствует кровообращению и укреплению нашего тела, как самая обыкновенная ходьба. Ее не смогут заменить никакие системы и способы гимнастики и упражнений. При ходьбе мы пользуемся наибольшим количеством наших мускулов, чем при любом виде упражнения. Прогулки и посещения членов паствы могут совмещаться, как полезное с приятным. Тем более, что ходить правильно на прогулке значит ходить не вразвалку, медленно покачиваясь с ноги на ногу, а идти так, как если бы вы торопились к трамваю или поезду. Важно при этом помнить, что всякое переутомление умственное или физическое вредно. Поэтому, продолжительность прогулки зависит полностью от состояния здоровья прогуливающегося. Никто кроме него не сможет точно определить: где кончается полезность прогулки и где начинается ее отрицательная, вредительская деятельность. Прогулки, отдых, труд, сон и питание должны иметь отведенное им время в расписании пастырского дня.

Естественно, что пастырь, пренебрегающий уходом за собою, какой бы даровитостью он не обладал, станет угрюмым, раздражительным, нетерпеливым, беспокойным и тяжелым человеком для всех его окружающих.

Кроме всего этого, ему угрожает еще опасность сделаться неврастеником с растрепанными нервами, меланхоликом с бесконечными мрачными эмоциональными переживаниями и бредовыми идеями. Находясь в таком плачевном состоянии, он может усомниться даже в своем пастырском призвании.

Деятельность пастыря весьма многообразна, она требует постоянной и крайней напряженности ума и чувств и громадной затраты душевной и духовной энергии. Поэтому никакая нервная система не сможет справиться со всем тем напряжением, какое необходимо пастырю для работы над проповедью, над самим собою, над своей семьей и членами своей паствы, если он пренебрежет своим законным отдыхом. Некоторые склонны смотреть на отдых как на пустую трату времени, но Бог, знающий нужды человеческого организма, установил закон отдыха, принцип шестидневного труда: «день же седьмый посвящай Господу Богу твоему»... (Исх. 20:8-10). Христос, выслушав доклад возвратившихся с проповеди учеников, повелевает им: «Пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного. Ибо много было приходящих и отходящих, так что и есть им было некогда»... (Мк. 6:31)

Хотелось бы напомнить о том, что пастырский отдых, о каком идет здесь речь, не должен иметь ничего общего с праздностью, бездельем и безотрадным прозябанием. Бессодержательная праздность не устраняет, а только усиливает нашу усталость. Отдых пастыря, как человека занимающегося умственным трудом, должен выразиться в смене своего обычного распорядка дня и обычного труда, другим распорядком и другим трудом. Отдыхая, пастырь должен разумно и содержательно провести свое время, с пользой применить свои силы, отвлечь, рассеять и успокоить свой усталый ум.

Новое исполнение Духом Святым, — вот на что пастырь должен обратить главное внимание, работая над самим собою. Кроме укрепления сил физических, пастырь оберегающий и развивающий свое духовное начало, нуждается в регулярном обновлении сил духовных, — в новом и новом исполнении Духом Святым. «Исполняйтесь духом!» — повелевает нам Слово Божие. Исполняйтесь всякий раз, когда ощущаете в этом явную потребность. Такая нужда в новых силах особенно остро чувствуется тогда, когда приходится встречаться с великими затруднениями, переживать горе, переносить испытание, претерпевать нападки врага душ человеческих, идти крестным путем гонений, страданий, болезней и смерти.

Но не только в тяжелых случаях мы нуждаемся в исполнении Духом Святым. Духовный опыт многих служителей Божиих убеждает нас в том, что каждое новое поручение, полученное от Господа, требует для своего выполнения обновленных духовных сил. Не то же ли самое мы наблюдаем и в служении апостолов? Не этим ли объясняется знаменательная фраза, которой Дух Святой пользуется, описывая выдающиеся случаи в апостольском служении: «И исполнившись Духа Святого, (Петр, — Стефан, — Павел...) сказал»... (Д. Ап. 4:8; 13:9)

Подобная потребность в новом помазании свыше ощущается иногда вслед за только что одержанной победой. Обычно духовные победы одерживаются после длительной борьбы, которая протекает при крайнем напряжении духовных, умственных и физических сил. Такую победу одержал Самсон: «И почувствовал сильную жажду, и воззвал к Господу и сказал: Ты соделал рукою раба Твоего великое спасение сие; а теперь умру я от жажды»... Но Господь открыл для Самсона источник «он напился, и возвратился дух его, и он ожил; оттого и названо имя месту сему: «Источник взывающего»... (Суд. 15:18) «Блажен человек, которого сила в Тебе... Проходя долиной плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает ее благословением. Приходят от силы в силу»... (Пс. 83:6-8)

В каком бы немощном состоянии духа служитель Божий ни оказался, он всегда может воззвать к Богу и получить от Него новые силы для преодоления преград в исполнении воли Божией и для окончательной победы.

В минуты одиночества, отчаяния и кажущейся нам обреченности мы нуждаемся в новом исполнении Духом Святым. О Христе сказано: «И находясь в борении, прилежнее молился; и был пот Его, как капли крови, падающие на землю»... Победив в Гефсимании, Он нуждался в новых силах для победы в Синедрионе, Гаввафе и на Голгофе. (Лук. 22:44; Иоан. 19:3)

Пророк Илия, одержав победу над лжепророками на Кармиле, оказался в состоянии ужасной подавленности и уныния. Он почувствовал смертельную для себя опасность, услыхав об угрозах царицы Иезавели: «Все пророки Господни убиты и моей души ищут», — сказал Илия. Он внутренне не был готов продолжать дальнейшую жизненную борьбу, «отошел в пустыню на день пути, и, пришедши, сел под можжевеловым кустом, и просил смерти себе, и сказал: «Довольно уже, Господи; возьми душу мою!» (3 Цар. 19 глава)

Как близки и понятны все эти переживания пророка современному глашатаю правды Божией, когда ему тоже кажутся вдруг напрасными все его старания и усилия привести людей к духовному прозрению. Он ясно видит и убеждается, что «дух мира сего» точно бушующее море, залил все его поле духовной деятельности; что Бог как будто бы навсегда умолк, а диавол яростно усердствует, засевая ниву плевелами, безнаказанно кощунствуя, глумясь и издеваясь над всем святым.

Но «когда разрушены основания, что сделает праведник?» Он прежде всего проникнется глубоким сознанием того, что «Господь во святом храме Своем, — престол Его на небесах, очи Его зрят»... (Пс. 10:3-4) «Очи Господа обозревают всю землю, чтобы поддерживать тех, чье сердце вполне предано Ему» (2 Пар. 16: 9).

Проникнувшись этим сознанием и этой верой, служитель Христов обретет новую надежду на обретение нужных ему духовных сил. И он не будет разочарован, потому что сказано: »Он дает утомленному силу, и изнемогшему дарует крепость. Утомляются и юноши и ослабевают, и молодые люди падают, а надеющиеся на Господа обновятся в силе»... (Ис. 40:29-31) Бог обновил силы Илии, Давида, Даниила, Петра в темнице, Иоанна на Патмосе, Павла на плахе. «Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать»... (Лук. 12:4) «Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть... Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни!» (Откр. 2:10) Велика верность Господня. Безграничны запасы Его благодати. Неисследимы Его пути. Неисчерпаемы источники Его любви и силы. «Ибо не мерою дает Бог Духа Своего» (Иоан. 3:34).

Путь непрестанной работы над самим собою при систематическом изучении Библии, постоянной молитве, регулярном чтении полезных книг, близком общении с искренними людьми, строгой самодисциплине и частом исполнении Духом Святым, — таков путь христианского пастырства!

РАБОТА НАД ПРОПОВЕДЯМИ

«Ибо, когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих».
1 Кор. 1:21

«И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на. силе Божией».
1 Кор. 2:4-5

Проповедь Евангелия, свидетельство об истине, изложение Божьего плана спасения погибающего человечества — вот в чем главная цель и назначение проповедника. В силу этого, место для проповеди, кафедра — это своего рода пастырский трон. И когда пастырь отрекается от своего трона, тогда ничто уже не может удержать пастыря на его прежней духовной высоте: ни дела милосердия, ни заботы о ближних, ни ревностное его участие в культурных, просветительных и социальных организациях. Само собою разумеется, что такое желание помочь другим и участие в полезных организациях не может не быть свойственно пастырю, но когда он «отрекается» от проповеди, отводя, в угоду другой активности, второстепенное место кафедре, тогда этим самым он низводит себя самого на положение человека, утратившего свое истинное призвание и назначение. «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине», — сказал о Своем служении Христос. Не этого ли самого служения ожидает от пастыря Тот, Кто сказал: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал»... (Иоан. 18:37; 15:16)

Мы отмечали уже, что проповедовать спасение и обновленную жизнь вовсе не значит теоретическое изложение христианских истин о спасении, но примером нашей личной жизни свидетельствовать и подтверждать достоверность проповедуемого нами духовного возрождения. Но, кроме этого высокого христианского примера, от пастыря ожидается еще правильное и занимательное освещение многих духовных вопросов. Поэтому, если пастырь желает привлечь ко Христу жаждущих истины или принести безусловную духовную пользу своей пастве, его духовные «пажити» должны быть «злачными пажитями» (Пс. 22). Для того же, чтобы располагать такими свежими и аппетитными пажитями, необходимо ревностно и молитвенно работать над каждой своей проповедью. Некоторые проповедники, ленивые или вовсе неспособные к такой подготовке проповедей, любят ссылаться на слова Спасителя: «Не заботьтесь, как или что сказать»... (Мф. 10:19), допуская, что к проповедям можно и не готовиться. Они забывают, что это повеление Господне относится к мученикам, когда их будут допрашивать, пытать и судить, а не к пастырям, находящимся на свободе. «В тот час будет дано вам, что сказать»...

Выступление пастыря с проповедью должно быть всегда главной частью богослужения, и он должен всегда быть отлично к этому подготовлен. Говорить же экспромтом, без всякой подготовки, можно только в условиях жуткой необходимости или в преступной самонадеянности. Проповедь расценивают не по ее длине, а по содержанию. Проповедь, бедная содержанием, с бесконечными примерами, лишенными смысла — бесцельна и пуста. Из подходящих сюда иллюстраций возьмем следующую: «Когда я выхожу за кафедру проповедовать, то за пять минут до выступления я не знаю еще, о чем буду говорить», — гордо сказал молодой проповедник одному из своих обычных слушателей. — «Вот, как!» — воскликнул слушатель, и добавил: «Ну, теперь я понимаю, почему ваши слушатели пять минут спустя уже не помнят, о чем шла речь!?»

Человек, не обладающий особыми дарованиями и гордо заявляющий, что для подготовки своей проповеди он уделяет не более получаса времени, достоин не сожаления только, но самого решительного порицания. Тот пастырь, который выступал уже с проповедью в течение целого ряда лет, всегда убеждался в абсолютной необходимости методичной и молитвенной подготовки своих проповедей. Такому труженику не нужно будет выступать пред публикой с плотским задорным, показным самоодушевлением и приносить «пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел» или давать слушателю камень вместо хлеба и змею вместо рыбы... (Лев. 10:1; Мф. 7:9-10)

Пастырю, который живет своим служением и горит желанием способствовать своими проповедями духовному росту его слушателей, не нужно будет «в поте лица» трудиться над составлением проповедей, ибо они сами падут к ногам его, как зрелый плод его молитвенного проникновения в сокровенный смысл слова Божия и размышления над ним. Он не встретит затруднения также и в подыскании для своей проповеди подходящих иллюстраций и примеров, ибо он, как магнит, будет притягивать все, что видит и слышит, чему можно было бы придать духовный смысл, вывести тот или другой духовный урок. Рассказывают про одного пастыря, который посетил ферму. Показывая пастырю своих лошадей, владелец фермы указал на одну из них и сказал: «Эта — моя любимица. Она внешним видом неказиста, но я люблю ее за то, что она способна ходить во всех упряжках». Пастырь, прервав его, полушутя заметил: «Вот в таких членах церкви я нуждаюсь!» В следующее воскресенье пастырь проповедовал на стихи 31-го псалма: «Не будьте, как конь, как лошак несмысленный, которых челюсти нужно обуздывать уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе»... Он провел аналогию между грешником и дикой лошадью, от которой хозяину нет никакой пользы. Он напомнил о лошадях своевольных и необузданных или вовсе необъезженных. Фермеры с большим вниманием слушали о лошадях норовистых, останавливающихся вместе с телегой и грузом среди лужи, а также о тех, которые охотно «ходят в любой упряжке», не отказываются ни от какой обязанности в служении церкви. Дальше он перешел к разбору других стихов псалма, говорящих о необходимости покаяния и исповедании грехов, об уверенности в спасении и благодарственной молитве, о радости спасения, дальнейшей покорности и повиновении своему Господу и т. п.

Конечно, случай с лошадью дал пастырю идею сходства, но чтобы превратить случай в духовную притчу и вывести соответствующие уроки и заключения, надо было располагать нужным для этого временем. Но любая затрата времени окажется потом весьма незначительной, если время ушло на улучшение проповеди. Но может случиться и так, что при самой широкой затрате времени проповедь все же не поддается улучшению. В таких редких случаях лучше оставить намеченную тему в стороне и обратиться в молитве к Богу за другой.

К обдумыванию главной воскресной проповеди желательно было бы приступать уже в понедельник или вторник и, постепенно работая над нею, закончить к пятнице. При таком урывочном методе можно не спеша удалять, подбирать и видоизменять те мысли, аргументы и примеры, которые открывают путь к более лучшим.

Возникает вопрос: что надо проповедовать?

Все то, что пастырю надлежит проповедовать людям заключено в одном слове — спасение. Это слово не нуждается в эпитете: полное, полное спасение. Оно должно быть полным — полным, или никаким. Оно не может быть частичным, временным или половинчатым. Оно может быть только полным, совершенным и вечным. Спасение наше — Бог. Он говорит: «Я — изрекающий правду, сильный, чтобы спасать»... Это Он, воплотившись, «сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного» (Ис. 63:1; Евр. 5:9).

Слово спасение подразумевает не только избавление от грядущего гнева Божия, суда и наказания, но и освобождение избавленного от власти греха, плоти, мира и сатаны. Оно включает обновление духа, души и тела, освящение и уподобление Христу вплоть до «полного возраста Христова». Оно подразумевает свидетельство спасенных, служение и развитие церкви в настоящем и вечную ее славу со Христом в грядущем будущем.

К великому прискорбию, «бог века сего ослепил умы» многих современных проповедников и они ушли, уклонились от проповеди спасения Христова, и эта главная цель благовествования от них ускользнула. Вместо того, чтобы благовествовать о благодатном спасении, они перешли к «иному благовествованию», к проповеди чисто внешней культуры, гуманитарных идей, условной морали и всякого рода заблуждений.

Церковная история подтверждает тот факт, что всякий пастырь, подвизавшийся с успехом в деле спасения душ, был вместе с тем и горячим защитником чистоты и неповрежденности христианских догматов. Но и на этом правильном пути пастырь должен остерегаться двух подстерегающих его опасностей: первая — вступить в открытую борьбу со всеми, встречающимися ему заблуждениями, пустив в ход все способы и средства, присущие воинствующему антагонизму и нетерпимости; а вторая — вывесить белый флаг, сдаться на волю победителя и пойти рука об руку со всеми извратителями и противниками чистого Евангелия. Мудрый пастырь не позволит увлечь себя ни в первую, ни во вторую крайность. Избегая излишней полемики и беспринципного соглашательства, он будет держаться главной линии — проповедовать всем, и тем и другим, спасение Божие.

В первые века христианства задача проповеди сводилась главным образом к тому, чтобы знакомить людей с главными основами христианства, призывать ко Христу, обличать во грехах, поддерживать гонимых, утешать скорбящих, способствовать росту добродетелей среди уверовавших и, конечно, предотвращать христиан от всякой ереси и заблуждения.

В наше время подбор подобных же тем не менее полезен и весьма желателен. В целях духовного пробуждения неверующих и приведения их к вере пастырь должен указать им на самые простые, но вместе с тем главные условия веры. Проповедуя Слово Божие, пастырь должен пробудить их спящую во грехе совесть, открыть нужду в глубоком покаянии и полной перемене жизни.

В тех случаях, когда совесть слушателя уже пробуждена и он сам видит, что стоит на опасном и ложном пути, пастырь должен вывести его из состояния медлительности и направить волю его к определенным решениям. Во всяком случае, путь спасения должен быть обстоятельно освещен человеку, прежде чем он сможет разумно, сознательно и охотно принять его. Надо сказать, что такие призывы, как: «Обратись к Богу!» — «Приди ко Христу сейчас!» — «Только веруй, и спасешься!» мало помогут человеку, если у него нет еще полной ясности: что собственно ожидает от него Спаситель? Пастырь должен знать, какой вред наносит он своему служению, срывая преждевременно зеленые, несозревшие плоды.

Проповедь должна быть всегда простой и вместе с тем серьезной, увлекающей слушателя ввысь, но и близкой к реальной жизни, освещающей и обогащающей ум, но и согревающей и умиляющей душу. Стремление пастыря блеснуть своей начитанностью и знаниями кто-то сравнил с пастухом, который кладет овцам очень вкусную пищу, но, к сожалению, кладет ее выше их голов, так что они не могут достать и остаются голодными. «Не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно»... (Рим. 12:3)

Не менее вредным может оказаться и старание пастыря взвинчивать своей проповедью и сердобольными примерами чувства слушателей. Мы не говорим о тех реальных случаях, которые не могут не вызвать у христианина чувства сострадания, отзывчивости, сочувствия чужому горю и т. п., но пользоваться жалостливыми, сентиментальными, трогательными рассказами только для того, чтобы взвинтить чувства, может быть допустимо в практике светских ораторов или в театральных произведениях. Пастырю же следует помнить, что чувства человеческие, часто и быстро меняющиеся, неустойчивы, непостоянны и ведут «очарованных» ими к очередному разочарованию, к чувствам горечи, уныния и подавленности. Христос не играл на людских чувствах. Напротив, Он часто остужал их... Людям, которые основывали свои решения на чувствах: «Господи! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел», — Христос отвечал: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лук. 9:57-58). «В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Фил. 2:5).

Ни одна проповедь не может рассматриваться полной и соответствующей своей цели, если она не содержит в себе точно и ясно изложенного пути спасения, если в ней отсутствует призыв к покаянию, направленный к неверующим и призыв к освящению и служению — верующим. Задача проповеди в том, чтобы пробудить веру в тех, у кого ее нет, укрепить веру у тех, у кого она ослабела, остыла, сообщить слушателям новые духовные знания и опыт, подтвердить необходимость открытого исповедания Иисуса Христа пред всем миром, побудить верующего к принятию на себя того или иного духовного служения в церкви.

Проповедь — искусство. Всякое искусство — творческая художественная деятельность. Всякое искусство рождается и питается талантливостью его творцов. Однако, даже великие таланты, даже непревзойденные гении нуждались в элементарных познаниях, законах, правилах и указаниях, связанных с их искусством. Талантливость — дар Божий, который должен быть пущен в оборот и умножаться. Талантливый проповедник может начать свою деятельность «из ничего», но, задавшись мыслью передавать людям волю Божию и выражать те самые лучшие и высшие чувства, до каких сам лично дожил, он может стать действительно мастером своего дела. Оставаясь всегда самим собою и никому не подражая, он будет выпускать в свет только те проповеди, в которые вложил все свое самое лучшее. Он будет инстинктивно избегать в своих проповедях туманности, запутанности, беспорядочности, посредственности и однообразия, которые не имеют с искусством ничего общего.

«Искусство есть водворение в душу стройности и порядка», — сказал Н. В. Гоголь. Эту стройность и этот порядок, которые Бог водворил уже в душу пастыря, не трудно будет ему водворять и в свои разнообразные проповеди.

Разнообразие проповедей заключается не только в схеме их построения, их структуре, но и в удачном подборе тем, в своеобразном подходе к каждой теме, в оригинальности и неожиданности ее освещения.

Библия — это неоскудевающая в веках сокровищница разнообразнейших тем, это божественный орган, способный издавать бесконечные сочетания и вариации звуков. В Библии мы встречаем: историю, биографию, события, случаи и происшествия, законы, притчи, пророчества, исполнение пророчеств, философию, науку, религию и множество других исключительных по своему значению предметов. Каждый из них может лечь в основу того или иного характера проповеди.

Проповедь, как и любое литературное произведение, должна быть построена, удовлетворяя всем требованиям стилистики. Построение проповеди можно сравнить с построением дома, в котором есть двери, обилие окон и целый ряд прекрасных, светлых комнат.

В основу строения проповеди нужно положить то или иное место Св. Писания. Но подыскание такого подходящего фундамента оказывается иногда не таким уж легким делом. Трудность эта не в том, что в Библии мало подходящих к теме текстов и не из чего выбрать, а в том, наоборот, что их очень много, причем один текст важнее и прекраснее другого. Неудивительно, если проповеднику приходится иногда провести в молитве и раздумье несколько часов, прежде чем решить окончательно: о чем на этот раз сказать людям? Бывают также случаи, когда нужный текст открывается проповеднику за чтением Библии, в беседе с людьми или при размышлениях и молитве.

Как же определить правильность избираемого текста? Как правило — проповедовать с успехом можно лишь о том, что успело уже захватить душу самого проповедника. Отсюда, избирая текст, необходимо руководствоваться следующими соображениями: склоняется ли ум и сердце проповедующего к этому именно тексту? Ощущается ли у людей явная необходимость в том, чтобы говорить на эту тему в данный момент? Является ли заключенная в избранном тексте истина выражением чувств и настроений самого пастыря.

Говоря об избрании текстов, интересно заметить, что великие духовные трибуны предпочитали великие тексты. Мудрые проповедники избирают самые простые тексты, которые можно было бы легко, серьезно и убедительно иллюстрировать. Тексты могут быть до чрезвычайности кратки, но каким бы кратким ни был избранный текст, он должен все же обладать «большими плечами»; чтобы нести на себе все строение проповеди.

Прежде чем приступить к построению проповеди, необходимо уделить нужное количество времени для изучения намеченного текста; рассматривая его связь с контекстом и сравнивая его с параллельными местами Писания. Углубляясь в смысл и значение текста, нельзя упускать из виду, что каким бы ни был избранный текст, он всегда окажется гораздо глубже и богаче, чем мы в самом начале думали. Поэтому, приступая к разбору текста, надо молиться, чтобы Господь «открыл ум к уразумению» данного текста.

Составленная проповедь должна быть, с начала и до конца, одним неразрывным целым, литературным монолитом. Такая неразрывность и единство всего содержания проповеди зависит от выполнения трех главных условий:

Прежде всего, строго придерживаться темы. Что такое тема? — Главная мысль, вокруг которой концентрируется и вращается все содержание проповеди. Вся проповедь должна исходить из темы, строиться на теме и завершаться темой. Тема призвана главенствовать, и все, что вводится в проповедь, должно быть полностью ей подчинено. Малейшее уклонение от темы, как фальшивая нота в музыке, лишает проповедь необходимой гармонии.

Дальше, нужно неуклонно стремиться к достижению цели. Целью, в данном случае, должно быть то впечатление, которое пастырь желает произвести своей проповедью на слушателей. Произнесение проповеди должно быть всегда связано с той или иной реальной задачей. Весь план проповеди, вся ее конструкция должна соответствовать той реальной цели, какую пастырь имеет в виду. Пастырь должен еще до составления проповеди ответить самому себе на следующий вопрос: к каким результатам приведет сказанная мною проповедь? Проповедь без определенной цели никогда не сможет привести к желанным результатам. С другой стороны, чем яснее цель проповеди, тем обеспеченнее ее успех.

Наконец, надо стремиться, чтобы душевное настроение проповедника, его манеры и способ изложения строго соответствовали бы теме и цели проповеди. Разные чувства, выраженные пастырем при изложении проповедей, придают каждой проповеди и разный характер. Внутреннее единство переживаемого проповедником настроения способствует целостности получаемого слушателем впечатления. Вот почему дар или способность выразить словами, передать слушателю то, что в данный момент внутренне переживаешь, заслуженно рассматривается подлинным проявлением ораторского искусства.

Каждая правильно построенная проповедь заключает в себе: введение, изложение и заключение. Рассмотрим их по порядку.

Введение

Ошибочно думать, что введение непременно должно предшествовать каждой проповеди. Введением обычно пользуются в тех случаях, когда перед проповедником враждебная, новая или безразлично настроенная аудитория, нуждающаяся в особом подходе и подготовке, в создании нужной духовной атмосферы. Иногда введением пользуются там, где объявленная тема не вполне ясна и не вытекает из прочитанного отрывка Писания, но подобных неясностей надо избегать. Во всех же случаях, где нет особой необходимости пользоваться введением, лучше всего ознакомить слушателей с главной своей мыслью.

Но если, по тем или иным соображениям, введением нужно все же воспользоваться, тогда надо твердо помнить, что оно должно быть кратким, живым и содержательным, с отлично подобранными и глубоко продуманными мыслями. Всем известно, что проповедник завоевывает внимание аудитории чаще всего в течение первых пяти минут своей речи. В силу этого надо так использовать эти первые минуты, чтобы успеть создать у аудитории благоприятное впечатление, вызвать доверие к себе и уверенность в том, что все излагаемое вами заслуживает живейшего внимания.

Изложение

Нам известны два главных типа проповеди: синтетическая и аналитическая. Синтетический способ проповеди основан на синтезе, где предмет рассматривается в единстве и взаимной связи всех его частей. Примером такой синтетической или текстуальной проповеди может служит разбор следующего текста: «Мы же всегда должны благодарить Бога за вас, возлюбленные Господом братия, что Бог от начала, чрез освящение Духа и веру истине, избрал вас ко спасению, к которому и призвал вас благовествованием нашим, для достижения славы Господа нашего Иисуса Христа» (2 Фес. 2:13-14).

Темой этого текста может быть: Призвание.

В самом изложении может быть три подразделения:

1. Кто призвал? — «Бог призвал вас»...

2. Каким образом призвал? — «Призвал вас благовествованием нашим»...

3. Для какой цели избрал? — Цель двоякая:

а) земная — «освящение и вера истине»...

б) небесная — «Для достижения славы Господа нашего Иисуса Христа»...

Другой метод проповеди, называемый аналитическим, основан на анализе, на применении анализа к рассматриваемой теме, когда сама тема разлагается на составные части. Для примера возьмем следующий стих Писания: «По славному благовестию блаженного Бога, которое мне вверено»... (1 Тим. 1:11) Для аналитической проповеди темой могут послужить два слова: «Блаженный Бог». В изложении может быть три отдела:

1. Что такое блаженство вообще?

2. Истинное блаженство, в его совершенной форме, доступно только одному Богу.

3. В какой мере блаженство доступно человеку?

Как вы заметили, синтетическую проповедь легче подготовить чем аналитическую, но мудрый пастырь будет пользоваться обоими видами, так как оба вида могут явиться мощным духовным оружием, которым владеет каждый опытный проповедник.

Для успешной разработки обоих методов проповеди необходимо прежде всего глубоко проникнуть в смысл избранного стиха, слова, фразы, отрывка Писания или темы. Полезно познакомиться с тем, что говорят другие богословы по данному предмету. Проповедь можно обогатить, собрав по данному вопросу факты, доказательства, иллюстрации, занимательные случаи из истории, науки, литературы, связав ее с мировыми событиями, социальными проблемами, бытовыми явлениями, ежедневными происшествиями. Вообще, нет такого проявления жизни, такой отрасли знания, такого духовного опыта, которых нельзя было бы умело использовать для проповеди. В этом отношении возможности пастыря воистину безграничны.

Едва ли можно сомневаться в том, что всякая достигающая своей цели проповедь требует длительной и трудной подготовки. Но какой бы трудной и длительной ни оказалась подобная работа, проповеднику необходимо проделать ее, иначе проповедь, какой бы удовлетворительной ни выглядела, всегда будет звучать неестественно, деланно, фальшиво, потому что изложение будет поверхностным, малосодержательным и неинтересным. Обычно люди ожидают от пастыря нечто весьма значительное, важное, добытое кропотливым трудом, проверенное его личным опытом; и люди вправе ожидать от пастыря именно этого.

Каждая проповедь должна быть так внутренне скреплена и спаяна, чтобы в ее логическом течении слушатель без труда улавливал непрерывную нить главной, руководящей мысли. Желательно, чтобы изложение включало в себе не больше трех или четырех подразделений. Вводить много частей и подразделений значит обкрадывать проповедь, лишать ее должной сосредоточенности, устремленности и необходимой напряженности. В изложении недостаточно для проповедника овладеть проповедью, нужно чтобы излагаемая проповедь полностью овладела проповедником; ибо только тогда проповедь способна будет овладеть слушателем.

Заключение

На заключительную часть проповеди следует всегда обратить особое внимание, так как от заключения чаще всего зависит весь ее исход, — успех или неудача. Закончить, даже хорошую, проповедь как-то слабодушно, малоубедительно, вяло значит проиграть сражение. Такое неудачное заключение оставляет слушателя безучастным и равнодушным. Проповедник не должен никогда забыть, что одно дело — прервать речь и как бы без всякой причины умолкнуть, сказав «аминь», и совершенно другое — действительно закончить, завершить свою речь. Слушатель, следивший с напряжением за развитием темы, должен почувствовать в последней фразе пастыря внутреннюю удовлетворенность: — последний кирпич положен, дело завершено.

Пастырь, знающий свое дело, всегда сумеет придать выражению накопившихся чувств ту форму, которая умиляет сердца, вдохновляет слушателя на решение и подвиг, влечет душу к божественной любви, к святости и обновленной жизни. Если же аудитория была глубоко тронута проповедью, хорошо закончить призывом к покаянию, обращению, освящению, посвящению на то или иное духовное служение или закончить ее мягкими, напутственными пожеланиями.

Чрезвычайно важно и крайне необходимо добавить ко всему сказанному о работе над проповедями что, как бы ни была построена проповедь, но, если в ней отсутствуют живые, удачные примеры, она быстро утомляет слушателя и плохо запоминается.

О Христе сказано: «Множество народа слушало Его с услаждением» (Мк. 12:37). Его беседы и проповеди изобиловали яркими примерами-притчами. «Я очень внимательно и неоднократно слушал ваши проповеди и вы ни разу не произнесли слова «подобно», — сказал один слушатель проповеднику и добавил: «А вы ведь знаете, как часто Спаситель пользовался этим небольшим словом: ‘Царство Божие подобно’... ‘подобно человеку... зерну... сокровищу... закваске... купцу... хозяину... царю... девам’»...

Примеры в проповеди так же необходимы, как окна в комнате, как зажженные свечи в темном подвале, наполненном сокровищами.

При избрании примеров нужно заботиться о том, чтобы примеры не были длинными, иначе они уводят слушателя от той истины, которую иллюстрируют.

Кроме того, примеры должны быть очень простыми, ясными и абсолютно правдивыми, реальными, жизненными, как притчи. Для анекдотов, неправдоподобных историй, выдумок, небылиц и занимательных пустяков — в проповедях не должно быть места.

Никогда не следует также злоупотреблять обилием примеров, иначе от самой проповеди ничего не останется. Так случилось с проповедью на тему: «Простота во Христе», выслушав которую, слушатель подошел к проповеднику и вполне резонно заметил: «Я услышал очень многое о ‘простоте’, но, к моему удивлению и сожалению, — ничего о Христе» (2 Кор. 11:3).

Примеры весьма полезны не только в публичных проповедях, но и в частных беседах с людьми. Иногда краткий, но удачный пример озаряет ту или иную истину и запечатлевает ее в памяти собеседника на всю жизнь. Памятен вопрос, заданный пастырю хозяином дома в тот момент, когда гости сидели за столом и ели поданную рыбу: «Скажите, пастырь, как вы лично поступаете, встречаясь при чтении с трудными и не вполне понятными местами Библии?» —

«Я поступаю с ними так же точно, как с костями при еде рыбы: рыбу ем, а кости откладываю в сторону; кто-то другой потрудится позже и над костями», — ответил пастырь.

Итак, работая усердно над каждой своей проповедью, пастырь располагает неограниченными возможностями, которые позволяют ему создавать постепенно подлинные шедевры богословского красноречия.

Но, скажем в заключение: обладая всеми этими возможностям и создавая все эти шедевры — тщетный труд, бесполезная трата времени, напрасная работа, если пастырь проповедует без духовного «облачения», без любви. Ибо сказано: «Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3:14).

Или, как мы поем в гимне:

«Научи меня, Боже, молиться,

Сораспявшись Тебе вновь и вновь,

В благодати Твоей раствориться,

Для служенья облечься в любовь».

Если пастырь когда-либо придет к такому духовному состоянию, когда любовь Христова остыла в его душе и сердце стало бесчувственным, холодным, исполненным горечи и осуждения, тогда пусть он лучше оставит на время свою кафедру, уединится, вновь приблизится к Голгофскому Кресту и там, взирая на Распятого, попытается усладить свою горечь, вновь возжечь и расплавить свое сердце, освободиться от духа «пораженчества», недовольства и осуждения. Если же и такая личная встреча с Распятым не поможет вновь облечься во всеоружие Божие и стать духовно боеспособным, тогда лучше для него умолкнуть навеки, навсегда, ибо какой толк? — «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, — нет мне в том никакой пользы!» (1 Кор. 13 глава)

Таков путь христианского пастырства.

ПАСТЫРЬ И ПАСТВА

«Мы могли явиться с важностью, как Апостолы Христовы, но были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими. Так мы, из усердия к вам, восхотели передать вам не только благовестие Божие, но и души наши, потому что вы стали нам любезны»...
1 Фес. 2: 7

Взаимоотношения между пастырем и его паствой не могут и не должны быть обусловлены строго формальными, деловыми обязательствами или дружескими связями. При соблюдении в отношениях искреннего взаимного доверия, при глубокой душевной чистоте и внутреннем благорасположении эту связь пастыря и паствы можно уподобить той единодушной и крепкой связи, которая царит между членами примерной семьи.

Христос имел именно это в виду, когда сказал уверовавшим: «Все же вы — братья». В этих словах заложено глубочайшее духовное содержание. Пастырь ли, рядовой ли член церкви — все крепко связаны друг с другом, духовно принадлежат один другому. Каждый из них, как член духовной семьи, заинтересован в общем благополучии всех и каждого в отдельности: «Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится один член, с ним радуются все члены» (Мф. 23:8; 1 Кор. 12:26).

Пастырь, являющийся уполномоченным представителем церкви, выступает пред внешними лицами и организациями от имени всех, но он же получил при избрании и полномочия духовные, а именно: нести всей церкви и каждому ее члену поучения, наставления, подкрепление и, если нужно, — увещание, запрещение, обличение.

И такую духовную работу пастыря нельзя рассматривать как служение, вызванное случайными обстоятельствами, но как главное и большое дело, которому пастырь посвятил всецело свою жизнь. Положение, занимаемое пастырем, обязывает его говорить с членами своей паствы об их недостойном поступке, не как частное лицо, а как власть имеющий... (1 Кор. 9:12) «Обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим. 4:2).

Попечение о вверенных пастырю душах должно являться главной и постоянной его обязанностью и заботой. При строгом и неукоснительном исполнении этого вида служения заместить пастыря на его посту бывает делом не легким и часто даже немыслимым; так как пастырский труд — это тот редкий вид служения, о котором апостол Павел писал: «Ибо хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов»... (1 Кор. 4:15)

И действительно, пастырское попечение о людских душах можно сравнить только с родительской заботой о детях. Конечно, пастырь ни в коем случае не является «заместителем Христа на земле», как думают о папе римском, но исполняя свое служение, как бы уподобляется Христу и сотрудничает с Ним изо дня в день, направляясь туда, «куда Он Сам хотел идти»... (Лук. 10:1)

Христос — Пастыреначальник каждой человеческой души, с которой мы встречаемся и, как пастырь, окружает ее своими заботами и попечением. Христос ожидает, что пастырь будет подражать в своем служении Ему одному, ибо нет более возвышенного примера для подражания. Те пути и методы подхода к людям, которыми пользовался Христос во дни Его земного служения, остаются лучшими, несравнимыми и непревзойденными и в наше время. Его беседа с самарянкой — неисчерпаемый источник знания для современных «светил», специалистов по психологии.

Только Христос открыл нам, какую ценность представляет собою каждая человеческая душа. Он не только показал, но доказал на деле, что ради спасения бессмертной души человека стоит пойти на любые жертвы, страдания и смерть.

Христос учит нас уважать в каждом человеке его личность, его личную свободу и его личную ответственность. Поэтому, не щадя Себя в проявлениях многообразной помощи людям, Он никогда и никому не навязывал Своих услуг. Даже в деле покаяния и дальнейшего духовного возрастания, Он никогда не торопил людей, но с безграничным терпением ожидал естественного плода.

Интересно заметить, что путь приближения Христа к человеческим душам лежал не сквозь доказательства и споры, что является излюбленным приемом людей, не знающих истины, но чрез простое раскрытие божественной истины и чрез Свое личное свидетельство и уверенность в ее незыблемости. Он сеял правду Божию, как зерно, в землю и терпеливо ожидал ее всхода в расположенных сердцах, ее цветения и жатвы. «Ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе», — поясняет Он притчей (Мк. 4:26-29).

Христос никогда не требовал и не ожидал, что Его слова будут приняты безоговорочно и беспрекословно. Напротив, Он даже ценил открытое искреннее возражение, поощрял независимость суждения тех или иных мнений, недоумений и взглядов. Христос никого не призывал к бессознательной вере, к слепому следованию и рабскому повиновению. Он не только не придавал никакой цены подобному следованию, но обнажал и бичевал всю его позорную наготу. С людьми же чистосердечными и глубоко искренними, пусть даже медлительными и может быть робкими в исповедании своей веры, Христос проявил такое долготерпение, как никто другой во всем мире.

Для того, чтобы успешно удовлетворять многие духовные нужды паствы, пастырю необходимо знать нужды паствы. Такое ознакомление с нуждами достигается только путем личного контакта с людьми. Пастырь должен сблизиться с людьми, войти в их дом, знать все мелочи их житейского быта, видеть условия их домашней жизни, занятий, наблюдать за проявлениями их чувств, знакомиться с их характером, духовными запросами, исканиями и устремлениями. При достигнутой таким путем духовной близости роль пастыря, как проповедника, значительно облегчается, а его престиж и духовный авторитет укрепляется. Члены церкви, знающие своего пастыря, проявят к его проповедям больше внимания, восприимчивости и усвоения; ибо люди гораздо охотнее слушают того проповедника, которого они лично знают, ценят и уважают.

Из всего сказанного вытекает, что посещения членов паствы на дому пастырь должен рассматривать одной из насущных нужд церкви и своим регулярным занятием. И такой прямой пастырский долг должен быть непременно выполнен, ибо пастырских посещений нельзя ничем заменить. Эти посещения и беседы, воистину, служат пробным камнем пастырской верности или неверности в деле его попечения о душах.

Трудно указать в служении пастыря на другую сферу его обязанностей, которая, оказавшись пренебреженной, вызвала бы среди людей столь явную неудовлетворенность и осуждение. Пастырское равнодушие к людским нуждам всегда бросается им в глаза, и они не способны прощать пастырю такое его отношение. Отказ пастыря посетить больного члена церкви под тем предлогом, что «сегодня нет ни одной свободной минутки» или по другим причинам, уважительным для пастыря, но не удовлетворяющим паству, приводит к недовольству и возмущению.

При сближении с членами церкви, во всех своих посещениях, заботах и разных видах помощи, во всех своих действиях пастырь должен быть вдохновлен и движим одной только любовью. Только любовь даст пастырю способность проявить себя в полноте, только она поможет ему стать отзывчивым, приветливым, общительным, внимательным, терпеливым, готовым на всякое доброе дело. Отсутствие же подобных проявлений христианского участия и симпатии к людям оказывается губительным не только для дружеских взаимоотношений, но и для всей его пастырской деятельности. Деятельность без любви и участия сердца — перестает быть христианской и пастырской деятельностью.

Любовь — один из плодов Святого Духа. В перечне всех Его плодов любовь стоит на первом месте. Вторым плодом, как бы сопутствующим любви, идет ничем незаменимая радость. Добрый пастырь стада, как носитель благой вести, будет желанным посетителем и радостным собеседником не только для членов своей церкви, но и для случайных знакомых, с которыми он встретится в их домах. И, напротив, двери многих домов окажутся закрытыми для такого пастыря, на елейном лице которого нет и следа приветливой улыбки, а за душой ни одного сердечного, искреннего слова; кто научился орудовать только текстами, ставить на вид людям их отрицательные качества характера и беспощадно критиковать все их слабости и несовершенства.

Чтобы доставлять радость другим, надо получить ее от Бога самому. Некто сказал: «Тот людям радости не даст, кто сам себе не рад». Мы способны только тогда достигать своей радостью других, когда мы можем сказать вместе с псалмопевцем Давидом: «Чаша моя преисполнена» (Пс. 22:5).

Таким избытком радости сопровождались посещения апостолов, Павла и Варнавы, по пути из Антиохии в Иерусалим. Во всех церквах, где они появлялись, они «производили радость великую во всех братиях» (Д. Ап. 15:3).

Гёте писал:

«Сумеет грудь носить страданье тихо,

Но радости безмолвно не снесет»...

Христос привел три притчи: об овце, драхме и блудном сыне, и все они заканчиваются словами: «порадуйтесь со мною», подчеркивая ту мысль, что истинная радость не способна радоваться в одиночку. Приглашая к участию в нашей радости других, мы удваиваем нашу собственную. Как сказано: «Давайте, и дано будет вам»... (Лук. 6:38)

Когда и куда направиться с посещением? — вот та мысль, которая должна занимать ум и сердце пастыря каждое утро. Рождение в семье, болезнь или горе, заботы о детях, потеря службы или утрата близких, разные перемены и новые обстоятельства дают пастырю новый повод и даже право посетить своих друзей.

С другой стороны, пренебречь в подобных случаях возможностью быть полезным, или делить радость и горе, но ожидать от пострадавших лиц особого приглашения значит совершать непоправимую и непростительную ошибку. Во всех таких случаях пастырское присутствие окажется только уместным и желанным, если оно овеяно любовью и неподдельной пастырской сердечностью.

Но тут необходимы некоторые оговорки. Пастырь должен быть всегда предупредительным и чутким. При всей людской близости, привязанности и доверии к нему, пастырь должен считаться с людьми и никогда не оказываться в тягость для них. При всеобщей занятости людей, когда так трудно им урвать полчаса для того или иного запущенного дела или для краткого отдыха, пастырь должен заранее определить, где и в какое время появиться, не нарушая распорядка дня и не утомляя усталых людей. Он должен помнить, что в часы еды, отдыха, домашней уборки всякое посещение окажется для хозяев обременительным, несвоевременным, неудобным. Поэтому, лучше всего заранее предупредить людей о том, что вы собираетесь посетить, прося их указать подходящий для них день и час. Этим согласованием посещения пастырь облегчает заботу хозяев и свою собственную задачу.

Всякий раз, когда пастырь входит в дом с визитом, хозяева должны сразу же узнать: зачем и почему он пришел к ним? Они должны без слов почувствовать, что пастырь зашел к ним не мимоходом, «на огонек», но по весьма важному делу. Конечно, в этом они должны убедиться не по его случайным фразам и малозначащим словам, а по его манере говорить, по смыслу его речи, по ясным и прямым вопросам. Весь характер пастыря должен свидетельствовать о том, что пришел к ним от имени Христа, по Его поручению, и что то дело Христово, ради какого он пришел, для него выше и дороже всего.

Само собою разумеется, что подобный подход пастыря к людям возможен только тогда, когда сам пастырь живет в тесном молитвенном общении с Богом и всей жизнью своей отражает духовный облик Христа. О таком пастыре позволительно будет сказать, как в свое время было сказано о пророке: «Вот я знаю, что человек Божий, который постоянно проходит мимо нас — святой»... (4 Цар. 4:9)

В чем же заключается то дело Христово, ради которого пастырь приходит к людям?

Для апостола Павла оно заключалось в том, чтобы представить каждого человека непорочным перед Богом (Кол. 1:22). Нужда человека неверующего в покаянии и обращении ко Христу. Рожденный свыше «младенец» во Христе нуждается в постоянном духовном питании и уходе (1 Пет. 2:2). Пастырь призван не только призывать к спасению, но и пещись о спасенных. Зажженная в человеческой душе искра Божия должна разгореться в неугасимое пламя.

Посещая новообращенного, пастырь имеет пред собою строго намеченную цель. Но в чем бы не заключалась эта цель, пастырское посещение должно быть духовно-обогащающим. Человек, ставший на путь Христов, непременно ждет от пастыря, что он даст ему полезные указания и советы, ответит на те или иные волнующие его духовные вопросы, поможет ему в избрании метода чтения Библии, в организации утреннего часа и т. п. Часто новообращенный нуждается в том, чтобы в постигших его неудачах, затруднениях и бедах довериться всецело Богу. Кто, как не пастырь, ободрит и укрепит его в вере и приобретении этого нового духовного опыта? Обычно, в самом начале своего следования за Христом, уверовавший останавливается в недоумении пред духовными тупиками, не уясняя, например, разницу между спасением и освящением, плодами веры и «добрыми делами», оправданием и греховностью, святостью и совершенной безгрешностью. Чаще всего только в личной беседе эти вопросы могут быть сообща рассмотрены и уяснены. Опытный пастырь осторожно, терпеливо и, вместе с тем, решительно вводит жаждущую душу в жизнь полной принадлежности Богу, покорного и радостного следования за Христом.

Важно также, чтобы, посещая членов своей церкви, пастырь дал понять людям, что они являются частью духовной семьи, единого духовного организма, который вместе с пастырем заинтересован в благополучии всех своих членов. «Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело»... (1 Кор. 12:13)

Часто может случиться, что беседа пастыря с членами общины в силу некоторой остроты затрагиваемых вопросов (порицание, обличение и. п.) окажется неподходящей по условиям данного места или окружения; тогда пастырю следует пригласить таких членов к себе и наедине высказать все то, что он считает своим прямым долгом сказать.

Но подобное посещение членами пастырского дома не должно быть ограничено особым приглашением или вызовом. Люди должны знать, что к своему пастырю они могут зайти в любое время, с любой нуждой, с обремененным и даже разбитым сердцем и обрести в его лице доброжелательного слушателя, понимающего их и всегда готового помочь им, чем только может.

Пастырское посещение людей должно быть, по возможности, непродолжительным. Но такое, ограниченное временем, посещение ни в каком случае не должно протекать в атмосфере напряжения, спешки и торопливости. Подобного рода посещение ничего, кроме вреда, не может принести. Зайти к человеку для того только, чтобы оторвать его от дела, без должного основания нарушить весь его распорядок дня и не принести в дом благословения, — такое служение может оказаться печальным, бесплодным и опасным.

Пастырское посещение членов общины должно быть непременно духовным и только духовным, а не плотским. О том, чтобы провести время в «перемывании косточек» отсутствующих людей, в неуместных шутках, анекдотах, в передаче неверных нарочито измышленных кем-то сведений и сплетен — о всем этом не может быть и речи. Но нужно избегать и других не менее вредных крайностей: лицемерной духовности, напускного благочестия, иссушающего душу формализма, официальной сдержанности и приторной елейности.

Духовному пастырю нет нужды в том, чтобы при посещениях сперва заводить разговор, потом тактично развивать и вести его, а под конец, когда время уходит уже, перевести разговор на духовную беседу. Если пастырь воистину является «Христовым благоуханием», он неизменно принесет с собою «запах живительный на жизнь» всюду, куда Господь направит его шаги. Дух Святой преображает человека, открывает его сердце для любви к людям, облагораживает душу, и такой человек, пастырь ли он или простой член церкви, не может не быть человеком естественным, сердечным, простым и доступным. Если пастырское посещение должно быть духовным посещением, оно должно проходить в атмосфере безусловной искренности, настоящей дружбы и в силе Духа Святого (2 Кор. 2:15-16).

Посещение членов паствы должно быть всегда тщательно подготовлено. В каждый дом, куда пастыря призывает прямой долг и принятые на себя обязанности, он может и должен войти с твердой уверенностью, что в своей горячей молитве к Богу, предшествовавшей этому посещению, он обрел новую силу Духа Святого, Который преодолеет все преграды на пути и одержит победу над всяким духом вражеским. Ибо «все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим. 8:37).

Говоря о затруднениях, возникающих при пастырских посещениях, мы имеем в виду посещения не духовных, а плотских членов церкви, не вполне еще освободившихся от «духа мира сего», от «рабства греха» и власти собственной «плоти», в которой «не живет ничто доброе»... (Рим. 12:2; 6:2-4; 7:18) Напротив, в общении с людьми духовными, которые «распяли плоть свою со страстями и похотями», «распяты для мира и мир распят для них» и сам пастырь ободряется, укрепляется и духовно обогащается.

Случается также, что во время пастырского посещения Бог расположит собеседника открыть пастырю всю свою душу, доверить пастырю свою тайную проблему или целый ряд мучительных проблем в надежде, что пастырь, как истинный брат во Христе и друг, принесет их в совместной молитве к Богу и будет всячески содействовать их разрешению. В подобных случаях истинный пастырь всегда оправдает доверие того, кто доверил ему свое дело (Иак. 5:16).

Бывает иногда, что, посетив многих, пастырь все же возвращается домой с тяжелым сердцем. Его угнетает мысль о том ничтожестве результатов, которые были достигнуты такой огромной затратой времени и труда. Он склонен думать в таких случаях, что «труд его тщетен пред Господом», и предаваться унынию. Но он должен помнить, что Бог посылает нас на ниву для того чтобы «сеять», а не подводить итоги. Бог ожидает от нас не успеха или неудачи, а — верности. Пастырь должен верить, что если посещения его совершались в духе Христовом, плоды их не замедлят сказаться. Члены церкви рано или поздно поймут и оценят его ревность. Они убедятся в том, что посещения пастыря как-то сблизили их не только с пастырем, но и со всей церковью; пред ними раскрылась внутренняя духовная жизнь паствы и более рельефно выступила личность самого пастыря. Духовный пастырь обогатится новым опытом. Духовная паства обогатится новыми посетителями, расширится круг ее служения окружающим людям, и все «посеянное» будет способствовать процветанию проповеди Евангелия и росту церкви (Фил. 1:12).

В каждой церкви есть свои инвалиды и больные. Раньше они исправно посещали все собрания, но теперь им трудно и даже невозможно передвигаться. Лишенные таким образом той духовной пищи, какая доступна всем посетителям собраний, они нуждаются в христианском общении и поддержке. Этих-то хронически больных необходимо навещать и насколько возможно возмещать тот духовный урон, какой несут они, пребывая вне общения с верующими.

При посещении таких членов полезно в своем обзоре нарисовать больному общий характер прошлого воскресного собрания, передать в общих чертах содержание проповеди, прочитать соответствующее место Писания, поделиться собственными переживаниями, рассказать о духовной работе в церкви. Одним словом, постараться за короткое время сделать все возможное, чтобы этого телесно немощного, но духовно бодрствующего человека посвятить в нормальную жизнь церкви. Краткие повествования пастыря о различных случаях и происшествиях в его служении, о преодолении собственных затруднений, о работе над самим собою и другие темы окажутся для больного весьма занимательными, и в своем одиночестве больной еще не один раз вернется к ним мысленно. При таком общении с больным и взаимопонимании пастырю будет несравненно легче разобраться во всех духовных запросах немощного человека, — запросах, часто более сложных и более мучительных, чем у здоровых людей.

Поэтому, прежде чем посетить того или иного больного нужно заблаговременно молиться и серьезно размышлять о характере и целях такого визита; нужно заранее наметить и уяснить, что прочесть из Библии, что сказать, чем и как обогатить духовно нуждающегося.

Посетить больного или здорового человека для того только, чтобы рассказать ему о своих собственных недугах, о погоде, да о происшествиях в городе, — неразумно и даже грешно. Лучше ничего не делать, чем делать что-то без толку, смысла и значения. «От всякого труда есть прибыль, а от пустословия только ущерб», — сказал мудрый Соломон (Пр. Сол. 14:23).

При первом известии о заболевании члена церкви, легком или серьезном, пастырь должен поспешить к нему, не ожидая развития болезни. Он должен повиноваться не только первому зову, исходящему от людей, но и зову своей души, не считаясь с личными делами, семейными обстоятельствами, разными затруднениями и усталостью.

Здесь, у постели больного, перед пастырем открывается прекрасная возможность своим выражением искреннего сострадания и целым рядом мелких услуг привлечь к себе сердце больного и убедить, что пастырь церкви действительно бескорыстный, жертвенный, настоящий его друг.

Все эти знаки пастырского внимания и любви глубоко западут в душу больного. Позже, вспоминая о днях своей болезни, он вспомнит, конечно, и о тех часах и минутах, которые были посвящены пастырем для облегчения его переживаний.

Задача пастырского посещения всегда сводится к тому, чтобы успокоить и ободрить страдающего телесно, указав ему на руку Отца Небесного, Который посылает испытания, имея в виду только нашу духовную пользу. Сам пастырь должен помнить в таких случаях, что болезни не всегда являются наказанием Божиим за грехи больного, но чаще всего как средство проверки, упражнения и укрепления духовной жизни христианина. Поэтому у постели больного — не место для суровых осуждений, порицаний и обличений. Пастырь ни в коем случае не должен оказаться в роли друзей многострадального Иова, которым он отвечал: «И я мог бы так же говорить, как вы, если бы душа ваша была на месте души моей; ополчался бы на вас словами, и кивал бы на вас головою моею; подкреплял бы вас языком моим, и движением губ утешал бы» (Иов. 16: 4-5; 42: 7).

Иногда пастыря приглашают к смертному одру человека, не принявшего еще Иисуса Христа как своего личного Спасителя. В таком случае первой обязанностью пастыря должно быть — открыть больному его тяжкую ответственность пред Богом и указать ему на нужду в спасительной жертве Христа, на возможность спасения.

Служение пастыря у одра умирающего — служение исключительное по своему значению; оно требует от пастыря выражения глубокого внутреннего сочувствия, тонкого проникновения в главные нужды человеческой души и весьма деликатного, тактичного подхода к удовлетворению этих нужд. Мысли человека смертельно больного редко когда отличаются строгой последовательностью и не всегда подчинены законам логики. Чувства больного не в меру возбуждены или подавлены. Все тело его может быть подвержено невыносимым страданиям. При таком печальном состоянии больного малейшая нерешительность пастыря, каждая его заминка и колебание могут сослужить плохую службу. Больной нуждается в ободрении, утешении и твердой надежде. Немного слов, но согретых пламенной любовью, способны перенести духовный взор умирающего на Господа нашего Иисуса Христа, «умершего за грехи наши и воскресшего для нашего оправдания»; на скорую встречу с Ним, на дарованную верующему «жизнь вечную», где «ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет»... (Откр. 21:4)

Посещение больного следует заключить краткой молитвой, выражающей ясные прошения о ниспослании больному полного прощения всех его прегрешений и абсолютной покорности больного воле Божией.

При подобных обстоятельствах прямой долг пастыря внести в дом больного, в эту опечаленную семью, дух спокойствия, понимания, сочувствия и умиротворенности.

Пастырь, преданный Господу и своему служению, всегда найдет в себе достаточно благодати Божией и духовного самообладания, чтобы не тяготиться подобным посещением, не проявить вдруг обидной поспешности и неуместной торопливости. «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим. 12:15).

Вопрос о том, должен ли пастырь посещать заразных больных, — не подлежит даже обсуждению. Во всех случаях, когда обнаруживается острая нужда в пастырской помощи и в личном его присутствии у одра больного, пастырь, так же как и врач, немедленно должен быть на своем посту, не взирая на то, что как врач, так и пастырь вместе с их семьями подвержены опасности заражения.

Однако же здравый смысл подсказывает, что элементарные требования гигиены должны быть соблюдены и разумные предохранительные меры должны быть приняты. Не следует, конечно, при встрече и расставании целовать больного, как это было принято. Надо также избегать при беседе склоняться низко к больному и вдыхать отравленный его болезнью воздух. Посетив заразного больного, пастырю ни в коем случае не следует сейчас же навещать других людей или немедленно возвращаться домой. Гораздо благоразумнее будет для него совершить небольшую прогулку, дыша полной грудью и проветривая самого себя, а вернувшись домой, сразу же вымыть руки и применить домашние дезинфицирующие средства. Пастырская осторожность отнюдь не должна волновать или оскорблять братские чувства больного. Только невежество может заподозрить пастыря в страхе заражения, боязни умереть и т. п... Законы и правила гигиены, выступающие столь решительно против суровых и беспощадных законов биологии и других законов природы, ничуть не противоречат ни нашему доверию и упованию на Бога, ни требованиям Слова Божия, предписывающего полную изоляцию прокаженных, мытье одежды осквернившихся прикосновением к нечистоте, трупам, гадам и пр. (Чис. 6 гл.; Лев. 15 гл.; Д. Ап. 15:20; Иуд. 23 ст.).

Наконец, в тех случаях, когда по всем данным нашего человеческого наблюдения у больного нет никакой надежды на выздоровление, необходимо подготовить его к смерти, избегая конечно того, чтобы как-нибудь не натолкнуть его на мысль о неизбежности близкой его кончины. Врачи, как нам известно, проявляют в этом вопросе большую осторожность, исходя из тех соображений, что до тех пор, пока человек еще не умер, трудно в некоторых случаях сказать определенно, каким окажется конечный исход борьбы между организмом больного и его болезнью. Поэтому, лишать человека надежды на выздоровление значит сознательно ослабить или даже убить его волю и тем свести на нет сопротивление организма. О тех же бесчисленных случаях выздоровления после того, как врачи легкомысленно обрекали больного на неминуемую смерть, мы все слыхали.

Избегая какого бы то ни было упоминания о смерти, пастырь должен объяснить больному, что здоровье его в большой опасности и что никогда не поздно и не рано стать на путь примирения с Богом и ближними, если он не позаботился об этом раньше. Понимая именно так исполнение своего пастырского долга в отношении умирающего, пастырь рискует иногда оказаться в некотором конфликте с врачом, чего он всеми мерами должен избегать; но при совершенной очевидности неминуемой смерти человека, нераскаявшегося и непримирившегося с Богом, пастырь может не считаться с требованиями врача и должен сделать все, чтобы умирающий отошел в вечность, примирившись с Богом, чрез веру в искупительную жертву Христа.

Для множества подлинно верующих людей определенная ясность и уверенность в приближающейся кончине гораздо лучше всех туманных надежд, которые они слышат, но сами уже не верят. Часто бывает, что больной сам лично заявляет всем об уверенности в своей близкой смерти, и тогда те вопросы, которые могут быть представлены в такие критические часы, становятся вполне естественными для больного и окружающих. Такое положение только успокаивает умирающего. Он смотрит теперь смерти прямо в глаза и ожидает от Бога необходимых духовных сил, чтобы бодро, по-христиански встретить ее. Он отдает родным последние распоряжения, приводит свои земные дела в должный порядок, прощается с близкими и так умирает, как надлежит умирать всякому, кто предал и самого себя и всех остальных в руки своего любящего Небесного Отца; «зная, что, когда земной его дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный вечный» (2 Кор. 5:1).

Не ожидая смерти больного, уже в последние дни его земной жизни, пастырь должен войти в новую сферу своего служения — в служение утешения. Пастырю надлежит утешить и ободрить родных и близких умирающего. Пастырь должен быть первым, выразившим им свое глубокое соболезнование. Пастырь должен быть первым, кто навестит семью умершего сейчас же после погребения. Вполне возможно, что его там ждут, с ним хотят поделиться своим горем и обсудить свою дальнейшую жизнь, складывающуюся теперь по-новому. От пастыря ждут теперь не только советов, но и самой действительной помощи в оформлении разных требований закона, в приспособлении к новым житейским переменам и обстоятельствам. Иногда возникает потребность переменить квартиру, определить детей в школу, принять те или иные важные решения. Кто, как не пастырь, может оказаться верным помощником и другом?

Следует еще добавить, что, при всем разнообразии подстерегающих пастыря искушений, искушение поверхностного утешения страдальцев является одним из самых серьезных. Действительным и плодотворным утешением могут служить не милые фразы, а «непреложные обетования» и основанный на них мудрый духовный урок, преподанный нам разлукой; раскрытие внутреннего смысла нашей покорности воле Божией во всех обстоятельствах жизни; уверенность в поддержке Отца Небесного, Который обещал «не оставить и не покинуть» в трудные дни с неизвестным будущим; победа Христова над смертью; твердая надежда на грядущее воскресение из мертвых и жизнь вечную. Только такой вид утешения способен будет усладить горечь переживаемой разлуки.

Говоря о пастырских посещениях, нельзя не вспомнить о том множестве людей, которые в силу различных условий не могут посещать богослужений; о тех, кто находятся в домах для бездеятельных и неспособных к труду, в больницах и тюрьмах.

Здесь пред пастырем открывается широкое поле деятельности. При посещении этих мест пастырю придется знакомиться с различными группами и отдельными лицами, часто одинокими и всеми забытыми, часто предубежденными, насторожившимися, разочарованными в жизни, измученными и никому не нужными. Посещая эти места, пастырь должен помнить, что главная нужда каждого, с кем он встречается, — дружба. Целью пастырской с ними дружбы должно быть желание привести их к личной дружбе со Христом. Основанием же пастырской дружбы должна быть одна только любовь к ним. Пастырь не может подходить к людям, как некий филантроп-благодетель, но как равный к равному. «Раздаватель ли, раздавай в простоте; благотворитель ли, благотвори с радушием»... (Рим. 12: 8)

Но, стремясь к обслуживанию различных духовных и материальных нужд своего поля деятельности, пастырь должен помнить, что главной и прямой его обязанностью является ведение духовных собраний. Проповедь Евангелия, ни при каких обстоятельствах, не должна быть вытеснена, пренебрежена и отойти на второе место. Уже на заре христианства, апостольская церковь ощутила опасность того, что материальное служение может, до некоторой степени, преобладать и первенствовать над служением духовным, а поэтому решила избрать диаконов, которые обязаны были взять на себя руководство материальным служением церкви и дать возможность апостолам отдаться всецело делу проповеди Евангелия, сказав: «Не хорошо нам, оставивши слово Божие, пещись о столах; итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Духа Святого и мудрости: их поставим на эту службу; а мы постоянно пребудем в молитве и в служении слова» (Д. Ап. 6: 2-7).

«Служение слова» находит свое выражение прежде всего в собраниях. Пастырю надо иметь ясное представление об организации и порядке собраний. Каждое собрание необходимо посвятить какой-либо одной духовной нужде или цели, придать собранию строго очертанный характер, создать в собрании известную духовную атмосферу: поклонения, благодарения, укрепления, посвящения себя Богу, братского общения, служения и т. п.

Очень важно, чтобы в собрании нашли бы свое полное выражение все внутренние чувства, вызванные данной темой. Такими вопросами могут оказаться: сочувствие страдающим братьям, потребность утешения, необходимость взаимного прощения, возрастание в познании истины, преуспевание в святости, любви, терпении и т. п. Эти и множество других вопросов могут стать самыми насущными в обиходе ежедневной жизни.

Необходимо также, чтобы каждое собрание располагало бы сердца присутствующих к принятию необходимых решений, направленных к пламенному исполнению воли Божией.

Порядок всех собраний зависит главным образом от их руководителя и, конечно, может подвергаться разным изменениям, в зависимости от текущих нужд собравшихся.

Как начать собрание? — По-разному. Вообще, надо всячески избегать однообразия, которое способно при постоянном повторении превратить любой порядок собрания в бездушное выражение формализма.

Собрание можно открыть пением соответствующего данной теме гимна, общей безмолвной молитвой, молитвой диакона или же краткой проникновенной молитвой самого пастыря.

Пение гимна и молитва должны пробудить в душе посетителя чувство глубокого благоговения пред Богом, в присутствии Которого он в данный момент находится. Это святое чувство, охватившее сердца всех собравшихся, поможет им устремить свой духовный взор и все свои мысли непосредственно к Небесному Отцу. Истинная молитва никогда не преминет создать среди собравшихся «единство духа» и придать всему собранию определенный характер.

Содержанием вступительной молитвы должно служить напоминание о неизменном присутствии Божием, которое способно привести каждого к сознанию своей собственной нечистоты и ничтожества. У человека глубоко верующего подобное сознание своей недостойности связано с тем «свободным доступом к престолу благодати», который открыт нам Самим Христом. «Поэтому да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи» (Евр. 4:16).

В некоторых собраниях, молясь, необходимо вспомнить драгоценное обетование о посредничестве Спасителя: «Если мы исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды... а если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, Праведника»... (1 Иоан. 2:1) В молитве к Богу каждый верующий должен внутренне пережить постоянно проявляемое к нему Божие милосердие, почувствовать, что, несмотря на свои несовершенства, он может вновь вручить себя Богу и, пребывая во Христе, оставаться Его искупленным чадом.

После вступительной молитвы можно перейти к чтению Слова Божия. Это публичное чтение, несомненно, нужно рассматривать, как восполнение первой и главной нужды каждого присутствующего. Слово Божие, его учение, руководство и неизменное утешение оживят человеческую душу, как роса преображает увядающие лепестки. В силу этого, приступая к чтению Слова, мы должны быть преисполнены исключительным вниманием и чрезвычайным душевным смирением. В некоторых церквах и собраниях принят обычай читать и слушать Слово Божие стоя. Приступая к чтению, пастырь должен подчеркнуть, что «мы подошли к самой главной части нашего собрания» — к чтению Св. Писания. Пастырь должен положить себе за правило: не читать избранного отрывка Писания публично, прежде чем он не прочел его внимательно наедине, уяснив себе правильность ударения и произношения каждого читаемого слова.

Вслед за чтением Слова Божия в некоторых церквах приступают к общей открытой молитв е. Когда сердце было согрето пением гимнов, вступительной молитвой пастыря и чтением Слова Божия, как отрадно для чада Божия открыть свои уста и принять участие в собрании краткой молитвой. Присутствие в собрании человека необращенного чаще всего вызвано его желанием услышать занимательную проповедь, тогда как человек верующий приходит сюда главным образом для поклонения Богу в духе и истине, для совместного принесения к ногам Христа всех своих забот и нужд и для молитвенного общения с верующими. Но там, где такая общая молитва вводится в обиход, пастырю следует воспитать своих членов и научить, что значит участвовать в богослужении краткой молитвой. Тот, кто не знает, что значит молиться кратко, молиться о себе, а не о других, молиться, а не проповедывать в молитве, тот должен воздержаться от участия в публичной молитве и пользоваться для этого специальными молитвенными собраниями.

Закончив общую молитву, следует перейти к произнесению проповеди.

Из сказанного выше о молитве не следует, конечно, делать вывода, что к слушанию проповеди можно отнестись с поверхностным вниманием. Вовсе нет! Благоговейное произнесение и слушание проповеди приводит к смирению, укрепляет веру, рассеивает сомнения, наполняет душу радостью, возжигает в сердце любовь, вдохновляет на жертвы, на подвиг, приготовляет нас к вечности, устремляет наш взор к небу. Проповедь никогда не должна утратить в собрании своего высокого места и назначения.

Но какой бы занимательной и полезной проповедь ни была, она не должна длиться более получаса. К длинной и бессодержательной проповеди не надо много готовиться, но короткая проповедь требует длительной и кропотливой подготовки. В наш век люди желают получить от проповедника духовно питательную пищу, пережевыванием которой они были бы заняты в течение наступающей недели. Пищу, пережеванную в их присутствии самим проповедником, они отказываются принять, предпочитая оставаться голодными. Для того, чтобы дать людям в пищу чистое зерно, нужно зерно провеять и очистить его от мякины и сора. Получасовая проповедь требует от проповедника концентрированного материала, отличающегося насыщенностью духовно питательных веществ, а не какую-то подслащенную и подкрашенную водичку.

Если проповедь была произнесена в силе Духа Святого, она всегда окажется свободной от лишних слов и расположит сердца слушателей к молитве, а раз так, то и заключить собрание лучше всего молитвой самого проповедника.

Произнося молитвы при открытии собрания или в самом завершении его, пастырь нуждается в том, чтобы Сам Господь был при его устах и учил его молиться. Как много собраний было испорчено, лишено благословений Божиих неудачной молитвой руководящего. Во избежание этого, каждому пастырю следует считаться с некоторыми требованиями, которые ему, как служителю Божию, могут быть предъявлены: Во-первых, каждый пастырь, произносящий общественную молитву, должен быть уверен в том, что творимая им молитва полностью отвечает букве и духу Св. Писания. Во-вторых, для того, чтобы достойно и с благословением молиться в собраниях, пастырю необходимо изо дня в день вести самому глубокую молитвенную жизнь. Как часто для слушателя становится очевидным, что пастырь гораздо более склонен проповедовать, чем молиться. В-третьих, молитвы пастыря, возносимые публично к Богу, должны возноситься им не только от сердца, но от всего сердца. И наконец еще одно условие молитвы: — общественная молитва пастыря должна быть торжественной, дерзновенной и беспредельно смиренной. Чем глубже мы переживаем присутствие Божие и чем ближе мы подходим к Нему, тем сердце наше отчетливее видит свою ничтожность и нищету. Поэтому, открывая уста свои пред незримым Богом, мы одновременно как бы слышим Его слова: «Сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3:5).

Рассуждая дальше о пастыре и стаде — теме этой главы, — мы приходим к заключению, что призвание пастыря — пасти стадо Христово, научая каждую овцу своего стада слушаться Голоса Доброго Пастыря, отличая этот голос от «голосов иных»... (Иоан. 10: 5)

Духовному попечению пастыря вручены люди слабые, а не сильные; он, как и врач, имеет дело не со здоровыми, а с больными. Если бы все овцы паствы оказались в постоянной безопасности и уже не нуждались в попечении и заботах пастыря, ему пришлось бы, по очевидной своей бесполезности, уйти от стада и найти себе другое занятие.

С другой стороны, пастырь превысил бы самоуправно возложенные на него полномочия «пасти стадо», если бы он ожидал и требовал от всех своих овец совершенства. Поступая так, он должен был бы забыть о том, что он сам далеко не совершен, живет в несовершенном мире, принадлежит к несовершенной церкви, призван служить несовершенным верующим, детям Божиим. Но истинный слуга Христов научился у ног Учителя и знает, как пасти стадо Христово и радостно исполнять волю Пастыреначальника (1 Петр. 5).

Но мы не должны забыть, что среди множества пастырей истинных встречается немало так называемых лжепастырей. В чем же выражается их лжепастырство? В том же, в чем выразилось лжепастырство ветхозаветных пастырей. Приходится поражаться тому, как порицания Господни, обращенные к лжепастырям глубокой древности, оказываются полностью применимы и к лжепастырям нашего атомного века.

Так говорит Господь: «Горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри? Вы ели тук и волною одевались, откормленных овец закалали, а стада не пасли. Слабых не укрепляли, и больной овцы не врачевали и раненой не перевязывали, и угнанной не возвращали и потерянной не искали... Рассеялись овцы Мои, и никто не разведывает о них, и никто не ищет их. Посему, пастыри, выслушайте слово Господне. Живу Я! говорит Господь Бог; за то, что овцы Мои оставлены были на расхищение и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих и пасли пастыри самих себя, а овец не пасли, — за то, пастыри, выслушайте слово Господне. Так говорит Господь Бог: вот Я — на пастырей, и взыщу овец Моих от руки их и не дам им более пасти овец, и не будут более пастыри пасти самих себя, и исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они пищею их»... Иез. 34 гл.)

Горьким последствием такого преступного равнодушия к судьбе тех, кто был вверен Богом заботам и попечению пастырей, явилось духовное обнищание самих пастырей. «Пастыри отпали от Меня», — говорит Господь (Иер. 2:8; 10:21). Отпавшие от Бога пастыри продолжали еще брести своим скорбным путем, — путем богоотступников, но уже были лишены благодатного елея и небесного руководства. Дело Господне было извращено, пренебрежено, оставлено, попрано. Сами же пастыри «сделались бессмысленными и не искали Господа, а потому они и поступали безрассудно»... (Иер. 10:21) В результате Бог произносит над пастырями страшный приговор: «Я накажу вас за злые деяния ваши, говорит Господь!» (Иер. 23:2) «Рыдайте пастыри, и стенайте, и посыпайте себя прахом, вожди стада; ибо исполнились дни ваши для заклания рассеяния вашего!»... (Иер. 25:34)

Бог открывает пророку, что придет то время, когда Он Сам чрез Духа Святого и «юродство проповеди» будет пасти Свое стадо: «Я отыщу овец Моих и осмотрю их... Буду пасти их на хорошей пажити, и загон их будет на высоких горах... Я буду пасти овец Моих и Я буду покоить их, говорит Господь Бог. Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде... Я Сам буду судить между овцою тучною и овцою тощею. Так как вы толкаете боком и плечами, и рогами своими бодаете всех слабых, доколе не вытолкаете их вон»... (1 Кор. 1:21; Иез. 34 гл.)

Ни один разумный пастух не станет выбрасывать из стада овец больных, обессилевших, раненных и голодных. Но, как часто подобные грустные явления наблюдаются в христианских общинах.

Конечно, бывают случаи заразной, повальной эпидемии в стаде; встречаются даже редкие случаи бешенства среди овец, когда возникает острая необходимость изолировать заразную овцу от здорового стада вплоть до окончательного ее выздоровления, и надо сказать: горе той пастве и тому пастырю, где подобная изоляция заразных овец не производится. Но такие явления всегда будут исключительными в практике христианского пастыря. В подавляющем же большинстве случаев пастырю приходится иметь дело с овцами раненными, ослабевшими, духовно истощенными или разжиревшими, распущенными и даже буйными, не признающими рамок нормальной духовной жизни. Часто так бывает, что неопытный пастырь вместо того, чтобы лечить больную овцу «бьет ее Словом Божиим»; вместо того, чтобы сблизиться самому с больной овцой и помочь ей или сблизить ее с теми овцами, которые способны оказать помощь слабому, он изолирует больную и тем самым только осложняет создавшееся положение. Больная овца чувствует свою слабость и уверена, что воспрянуть собственными силами к нормальной духовной жизни она не может, а помочь некому. С такими овцами бывает то, что с тем расслабленным, которого Христос встретил в Вифезде. Этот несчастный жаловался, говорил: «Не имею человека, который опустил бы меня в купальню» полного покаяния, решительного разрыва со всяким сознательным грехом и новой отдачи себя Богу...

Такое печальное недоразумение между больной овцой и пастырем чаще всего возникает вследствие пастырской неопытности, но иногда — что еще хуже — благодаря отсутствию подлинной пастырской любви. Недостойному пастырю просто не хочется возиться с немощной овцой, и чтобы избавиться от лишних забот, он изгоняет ее из своего стада.

Члены церкви заболевают той или иной духовной болезнью, главным образом, по причине пренебрежения духовным питанием: недостаточно глубоко читают Слово Божие, мало уделяют времени личной уединенной молитве, не регулярно посещают собрания, уклоняются от общения с верующими и т. п. Второй причиной духовного заболевания всегда может служить отсутствие духовных упражнений, духовной активности в церкви и ревностного свидетельствования о Христе в ежедневной своей жизни, на стороне.

Назначение пастыря не только в том, чтобы водить свое стадо на «злачные пажити и к водам тихим», но и оберегать его от грозящих опасностей: внешних и внутренних.

К опасностям внутренним относятся: мирская, светская жизнь, сознательное допущение греха, уклонение от истины, от Вечери Господней, от материального служения и многие другие червоточины, приводящие члена общины к роковым последствиям.

Под внешними опасностями подразумеваются проповедники разных ересей и лжеучений, нападки злых людей, гонители, лжебратия, лжепастыри и другие «лютые волки, не щадящие стада» (Д. Ап. 20: 29).

Этот вид пастырского служения сравнивается с служением пастушеской овчарки, оберегающей овец от всяких хищников своим лаем. Пастырей, уклоняющихся от такого служения, Слово Божие называет не особенно лестным именем, говоря: «Все они немые псы, не могущие лаять, бредящие лежа, любящие спать. И это псы жадные душою, не знающие сытости; и это пастыри бессмысленные; все смотрят на свою дорогу, каждый до последнего — на свою корысть» (Ис. 56:10-11).

Для борьбы с опасностями внешними пастырь располагает молитвой, силою Духа Святого и бесценными, непреложными обетованиями Божьими. «Прежде всего наложат на вас руки и будут гнать вас, предавая в синагоги и в темницы, и поведут пред царей и правителей за имя Мое; будет же это вам для свидетельства. Итак положите себе на сердце не обдумывать заранее, что отвечать; ибо Я дам вам уста и премудрость, которой не возмогут противоречить, ни противостоять все противящиеся вам. Преданы также будете и родителями, и братьями, и родственниками и друзьями, и некоторых из вас умертвят»... (Лук. 21:12-19) И еще: «Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно; и всякий язык, который будет состязаться с тобою на суде, ты обвинишь. Это есть наследие рабов Господа, оправдание их от Меня, говорит Господь» (Ис. 54:17).

Для борьбы с опасностями внутрицерковными пастырь пользуется такими средствами воздействия, как: обличение, увещание, запрещение и отлучение.

К обличению обычно прибегают в тех случаях, когда верующий, впавший в грех, лицемерно скрывает грех, а когда грех обнаруживается, отказывается признать это грехом и начинает оправдывать допущенный им грех.

В тех случаях, когда верующий, подобно ветхозаветному мужу Божию, духовно бодрствует и «подвергает себя обличениям всякое утро», вряд ли понадобятся какие-либо обличения со стороны. Но, когда он «презрел все обличения» Слова Божия и Духа Святого, тогда Бог пользуется Своим вестником, пастырем, чтобы чрез него предостеречь того, кто оказался вдруг на опасном пути.

Как приятно бывает пастырю встретить чуткую ко греху душу, охотно принимающую его обличение и даже благодарящую за него. Но таких случайностей не так много встречает пастырь на своем пути. Чаще всего ему приходится сталкиваться с обратным отношением к обличению, — люди не принимают обличения и ненавидят обличителя.

Обличение связано, прежде всего, с установлением самого факта греха. Поэтому, прежде чем обличать кого-либо в чем-либо, вскрывая и разоблачая допущенное зло, грехи и пороки, пастырю следует быть абсолютно уверенным, что такое нарушение Слова Божия имело место.

Слово Божие также повелевает обличающему обличать наедине: «обличи его между тобою и им одним»... (Мф. 18:15) Но бывают очевидные повторения греха, и притом в присутствии целой группы свидетелей. В таких случаях Слово Божие допускает обличение пред всеми: «Согрешающих обличай пред всеми, чтоб и прочие страх имели» (1 Тим. 5:20).

Во всех случаях обличения следует руководиться не только нежностью и состраданием, но там, где нужно, и пастырской строгостью: «Обличай их строго» (Тит. 1:13). «Обличай со всякою властью» (Тит. 2:15).

Если пастырь действительно любит своего брата во Христе и болеет о нем душой, он никогда не станет уклоняться от этого печального и ответственного служения. Он должен засвидетельствовать провинившемуся, что «ненавидящий обличения погибнет»... (Пр. С. 15:10) «Кто внимает обличениям, тот благоразумен» (Пр. С. 15:5). Наконец, пастырь должен подражать в этом служении Самому Господу, Который говорит: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покойся» (Откр. 3:19).

Увещание также является полезным средством пастырского воздействия на членов церкви, неправильно стоящих пред Господом.

Увещевать кого-либо значит уговаривать, наставлять на правильный путь, склонять, убеждать, доказывать неправильность занятой позиции, советовать: «Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть» (Откр. 3:18).

Разница между обличением и увещанием заключается в том, что обличение чаще всего связано с тем или иным нехристианским поступком, грехом и пороком, требующем покаяния и оставления допущенного греха, тогда как увещание связано с характером всего человека и с теми отступлениями от истины, которые могут быть допущены верующим по своему незнанию, неопытности или своеволию. Увещание направлено к тому, чтобы открыть неправильность принятого направления и указать на верный путь. Некоторые апостольские послания были вызваны необходимостью такого именно увещевания. Апостол Иуда начинает свое послание словами: «Я почел за нужное написать увещание»... (Иуд. 3 ст.) Заканчивая послание к Евреям, ап. Павел пишет: «Прошу вас, братия, примите сие слово увещания» (Евр. 13:22). В других своих посланиях Павел пишет: «Увещатель ли, — увещевай» (Рим. 12:8). Увещевай грешников примириться с Богом

(2 Кор. 5:20). Увещевай заблуждающихся, «чтобы они не учили иному»... (1 Тим. 1:3) Увещевай богатых, «чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живого... чтобы богатели добрыми делами, были щедры и общительны» (1 Тим. 6:17-18). Увещевай юношей «быть целомудренными» (Тит. 2:6). Увещевай всех «пребывать в вере» (Д. Ап. 14:22). «Увещевай всяким долготерпением» (2 Тим. 4:2). «Увещевай со всякой властью» (Тит. 2:15). Увещевай, но никогда не забывай, что «цель увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры»... (1 Тим. 1:5)

Увещание и обличение — эти два церковных воздействия, мудро примененные пастырем, проявят себя благотворно.

Кроме этого, Слово Божие облекает пастыря исключительным правом запрещать.

Ап. Павел повелевает Тимофею: «Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» и ожидает от него клятвенного обещания, что эти обязанности будут им выполняемы. (2 Тим. 4:2). Это обязательство остается в силе для каждого пастыря до сегодняшнего дня.

Пастырское запрещение может быть оглашено в церкви самим пастырем в тех случаях, когда возникает вопрос о нарушении благопристойности и чинности собраний и других церковных установлений и порядков. Запрещение может, например, коснуться неуместных разговоров в молитвенном зале до начала богослужения, неблагоговейного поведения случайных посетителей, оглашения разных заявлений или объявлений, идущих в разрез с общим настроением и всякого рода распущенности.

Членам церкви может быть запрещено вступать в резкие пререкания с инакомыслящими, участвовать в сомнительных предприятиях и делах, способных опозорить всю церковь.

В отношении сестер, как членов церкви, может возникнуть надобность в запрете при наличии их оголения в одежде, страсти к украшениям, нехристианских заботах о своей наружности и многого другого, что порицается Словом Божиим.

У всякого верующего человека, склонного еще к светской жизни, к мирским развлечениям и плотским радостям, всегда имеется известная тенденция, предрасположенность протянуть в церковь что-нибудь мирское и «узаконить» его. В подобных случаях пастырь должен своим запретом оградить церковь от проникновения в нее того, что противоречит слову и воле Божией и с чем церковь призвана бороться.

Член церкви может не подчиниться такому запрещению, но не подчинившись, он все же сознает всю серьезность пастырского требования и убежден в том, что, нарушая волю Божию, ему не уйти от своей тяжкой ответственности перед Богом. В данном случае пастырь как бы снимает с себя ответственность за поведение непокорного и может вместе с апостолом Павлом сказать: «Чист я от крови твоей» (Д. Ап. 20: 26).

Нельзя не упомянуть и о таких безнадежно распущенных людях, для которых всякое запрещение — пустой звук, и когда пастырю приходится ограничиться словами Писания: «Да запретит тебе Господь!» (Иуд. 9 ст.) Бессмысленно ведь вступать в пререкания с человеком, который развратился и произвольно грешит.

Правом запрещения пастырю следует пользоваться только в исключительных случаях, когда ясно выражено указание Господне. Только Дух Божий способен уберечь пастыря от превышения данной ему власти и от опасности низвести всю значимость пастырского воздействия на положение каких-то карательных мер или дисциплинарного взыскания. Полезно помнить, что запрещение всегда было излюбленным средством и способом расправы с неугодными лицами, которыми пользовались лжепастыри, любящие господствовать над наследием Божиим (1 Петр. 5:3). «Я писал церкви (жалуется ап. Иоанн); но любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас... понося нас злыми словами, и, не довольствуясь тем, и сам не принимает братьев, и запрещает желающим, и изгоняет из церкви» (3 Иоан. 9-10). Да сохранит нас Господь от подобного рода запрещений!

Наконец, надо сказать еще об одной мере церковного воздействия, о мере крайней и страшной, — об отлучении. Оберегая церковь, тело Свое, от духовного заражения, Господь прибегает иногда к ампутации омертвелого члена поместной церкви. Церковь не должна иметь и терпеть в своей среде разлагающихся мертвецов. Слово Божие ясно повелевает: «Извергните развращенного из среды вас!» (1 Кор. 5:13) «Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие. Чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца»... (Евр. 12:15-16) «Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Иоан. 15:6). Вот они — «временно верующие», о которых сказано в притче о сеятеле: «Услышав слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня и временем веруют, а во время искушения отпадают»... (Лук. 8:13) Это о них ап. Иоанн пишет: «Они вышли от нас, но не были наши; ибо, если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и чрез это открылось, что не все наши» (1 Иоан. 2:19).

К числу членов, подлежащих исключению из церкви, следует отнести прежде всего тех, кто, согрешив против брата, не кается пред Богом, отказывается от примирения с братом и не принимает увещания церкви. Христос учит: «Если согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18:15-17).

Всякий член церкви, согрешивший против церкви и Господа и не обращающий внимания на увещевания и обличения, но упорно пребывающий в содеянном грехе, также подлежит отлучению.

Однако, отлучение не должно быть поспешным и только формальным. Прежде чем вынести приговор отлучения, нужно действительно использовать все другие средства воздействия, имеющиеся в нашем распоряжении. Слово Божие дает ясные указания по этому поводу: «Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости»... (Гал. 6:1) Даже бездушные вещи, если они выходят вдруг из употребления, мы не сразу выбрасываем, но сперва стараемся исправить. Тем гораздо более внимания должно быть проявлено там, где речь идет о вечной участи бессмертного человека. «Братия, если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его, спасает душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5:19-20). «Если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его; но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата» (2 Фес. 3:14-15).

Отлучение, под тяжким бременем которого брат находится до своего исправления, конечно, никогда и ни в коем случае не должно оказаться результатом мелкой людской мести или сведения каких-либо счетов. Подобное предположение кажется даже немыслимым по отношению к столь суровой и ответственной мере духовного воздействия. И столь серьезна эта мера воздействия, что Господь никому не дал права отлучать согрешившего, кроме церкви. Ни диаконы, ни сам пастырь, ни церковный совет или иная группа уполномоченных церковью лиц не могут отлучать члена церкви, но только общее собрание церкви способно взять на себя подобную ответственность.

Отлученный не является уже больше членом церкви. Он лишен права участвовать в Вечери Господней, выступать в собраниях церкви с проповедью или свидетельством, публично молиться, присутствовать на деловых заседаниях церкви, участвовать своими деньгами в материальных нуждах церкви, петь в хоре, играть в оркестре и в других видах проявления церковной жизни и служения.

Но отторгая временно отлученного от внутренней жизни и служения церкви, изолируя духовнобольного от духовно-здоровой братской среды, мы, ни в коем случае, не должны лишать его братской любви. Любовь в таком случае является тем единственным звеном между церковью и отлученным и тем единственным светом, при помощи которого согрешивший сможет разобраться со всею своею запутанностью и неясностью и возвратиться на верный прямой и святой путь, на путь покаяния и возврата к Богу и возврата в церковь.

В это критическое время пастырь должен понять отлученного с его новыми переживаниями и всячески пойти ему навстречу. Он должен помочь ему приобрести не какое-то случайное, поверхностное восстановление духовных сил, но полную перемену сердца, единственно способную преодолеть допущенные им ошибки и заблуждения и, действительно, выздороветь духовно, без опасности рецидива, — повторения тех же ошибок в будущем. В основание такой коренной внутренней и внешней перемены должно лечь искреннее осознание своей вины и глубокое пред Богом и всеми имеющими прямое или косвенное отношение к его отлучению людьми. Ибо как от перенесенной безмерной обиды рождается в сердце злоба, так от глубокого осознания своей вины рождается любовь. Любовь — это та животворящая сила, без которой немыслима новая жизнь во Христе, равно как немыслимо и подлинное пастырское попечение о душах. «Любовь — творческий дух всех добродетелей», — сказал Иоанн Златоуст.

Заканчивая главу «Пастырь и паства», мы пришли к такому выводу: не тот пастырь, кто красноречиво говорит о любви, а кто облачен в любовь, — «совокупность совершенства». Некто сказал: «Нет такого притворства и лицемерия, которое могло бы выразить искреннюю любовь там, где она отсутствует, и нет такого покрывала, которое способно было бы скрыть любовь там, где она есть».

Что же способно заменить пастырю любовь? — Ничто! Любовь незаменима! «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит»... (1 Кор. 13 гл.) Любовь не чувствует бремени, не ведет учета своим трудам, предпринимает несравненно больше, чем может, никогда не останавливается пред невозможностью. Она всегда готова пожертвовать всем, что есть, и пожалеть при этом, что не располагает большим.

Пребывание в этой любви и естественное проявление ее в каждое мгновенье жизни — таков путь христианского пастырства.

ПАСТЫРЬ И СОТРУДНИКИ

«Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною и с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена — в книге жизни».
Фил. 4:3

В самой малочисленной церкви, при всей ее скромной деятельности, весьма существенным условием для плодотворной работы является тщательное распределение и выполнение всех церковных обязанностей. Кто-то должен вести учет количества членов, отмечать в церковных книгах акты крещения, бракосочетания, погребения, вести протоколы деловых собраний церкви, принимать поступающие в церковную кассу средства и многое другое. Требуются соответствующие люди для ведения воскресной школы, для преподавания, наблюдения за порядком, за церковным имуществом, ремонтом помещения, отоплением, освещением, вентиляцией; кто-то должен заведовать церковной библиотекой, книжным столом, поставить на должную высоту дело распространения Св. Писания, духовных книг и периодической литературы. Взвалить всю эту работу, все эти обязанности и нужды на пастыря и ожидать, что он сам справится с общим служением церкви, значит принудить пастыря, «оставив слово Божие, пещись о столах»... (Д. Ап. 6:2)

Две или три еженедельных проповеди со всею их кропотливой подготовкой, посещение больных и нуждающихся членов, наблюдения за теми или иными отраслями церковной активности, обширная и часто срочная переписка, целый ряд посетителей, которые приходят к пастырю, встречи и беседы с посторонними людьми — вся эта сложная и многоразличная пастырская работа может оказаться не по силам даже самому крепкому физически человеку.

В силу всего сказанного те обязанности, которые не связаны с духовной стороной пастырского служения, церковь должна поручить лицам способным, безукоризненно честным, духовно опытным и, конечно, ревностным в исполнении принятых на себя обязанностей. Пастырь, как никто другой, должен сам хорошо знать этих людей и предложить их имена церкви на ее рассмотрение и утверждение. Они — его сотрудники, и пастырь должен позаботиться, чтобы избранные церковью люди оказались, действительно, каждый на своем месте. Было бы смешно избирать человека органистом или пианистом, который никогда не прикасался к клавишам этих инструментов или поручать ведение денежных и других книг без надлежащего знания этого вида служения. Главное же в том, чтобы всякий избранный церковью сотрудник мог сказать о своем служении сам: у меня есть пища, о которой вы не знаете... «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершать дело Его» (Иоан. 4:34).

Сотрудниками пастыря, руководителя церкви, могут быть другие сопастыри, вместе с диаконами и диаконисами. Эти люди отмечаются Самим Богом из числа всех других членов церкви теми дарами и способностями, которые ниспосланы им Богом и какие обнаруживаются в их служении и постоянной готовности быть полезными делу Божию. В результате церковь избирает их на соответствующие им виды служения: учителя, воспитатели, увещатели, благотворители, распорядители и т. п. (Рим. 12 гл.). По своему характеру и личным духовным качествам избираемые церковью лица должны удовлетворять тем требованиям, которые предъявляет к ним Слово Божие.

Избранные церковью служители являются членами церковного совета. Церковный совет ведет свои собственные заседания, на которых обсуждает возникающие вопросы, связанные с жизнью церкви, передавая потом на рассмотрение и решение церкви.

Пастырь председательствует на всех деловых собраниях церкви и на всех заседаниях церковного комитета.

Заметим, попутно, что пастырь, озабоченный подысканием себе сотрудников, не должен ограничиться весьма малым кругом тех лиц, которые несут официальные обязанности в церкви, но должен постоянно помнить, что, в известном смысле, каждый член церкви — его прямой сотрудник, «соработник» на ниве Христовой.

Истинная христианская церковь — это не богадельня, не лазарет, не дом инвалидов, но духовный улей, в котором каждой рабочей пчеле отведено свое место и свое дело и где не должно быть места духовным трутням. На обязанности пастыря лежит указать каждому вступающему в церковь члену на его ответственность пред Богом за общее служение церкви и за каждую душу, которая встречается нам на жизненном пути. Пастырь должен позаботиться о создании такого именно разнообразия видов служения, при наличии которых каждый член церкви мог бы полностью проявить себя. Пастырь, который предпочитает делать все сам, потому что «так аккуратно и так хорошо никто другой сделать не может», — обрекает церковь на бесплодие, разочарование, апатию, на многие духовные заболевания и на развал. Человек рождается свыше для того, чтобы духовно жить и действовать, — бездействие приводит к атрофии и смерти. «Ибо, кто имеет, тому дано будет и приумножится; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет» (Мф. 13:12).

Ревностное участие членов церкви в общем служении зависит иногда от того, насколько ревностен в своем служении сам пастырь. Тот, кто сам не пылает особой ревностью к делу Божию, вряд ли сможет зажечь ею других. Пастырь, предъявляющий требование живого свидетельства о Христе членам церкви, а сам оказывающийся в роли простого погонщика, никогда не достигнет успеха в созидании церкви. «Бич для коня, узда для осла, а палка для глупых» (Пр. С. 26:3), но к овцам такие средства воздействия и руководства не применимы. «Овцы за ним идут, потому что знают голос его» (Иоан. 10:4). Были времена, когда рабов сковывали длинной цепью и на шее каждого из них был железный ошейник. Пользуясь таким способом руководства людьми, рабовладелец мог гнать впереди себя скованную толпу в несколько сот человек, но мы, слава

Богу, живем в другие времена. Вожжи, которыми отлично можно было управлять лошадьми, не пригодны для управления тракторами. Поэтому, успех в общей работе церкви зависит не от пастырского уменья подгонять, а от того, насколько ему удастся зажечь и увлечь своим личным жертвенным примером других.

Пастырь и паства, сотрудники и члены церкви — это одна тесно сплоченная духовная семья верующих людей, способная и привыкшая действовать совместно там, где пред нею стоит ясная общая цель и где все как один человек заинтересованы в успешном и торжественном достижении этой цели. Но такую стройную общность служения церкви необходимо всемерно сохранять, углублять и развивать. Отсюда, главная роль пастыря не в том, чтобы все делать самому, а в том, чтобы мудро координировать действия различных церковных групп и отдельных сотрудников, дабы во всем чувствовалась одна управляющая рука.

Когда члены светской организации отказываются действовать совместно, тогда организация превращается в дезорганизацию. «Дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф. 12:25). Но церковь, по Слову Божию, не организация, а организм, тело Христово, и члены этого духовного организма должны всегда оказаться гораздо более сплоченные, чем любое человеческое объединение.

Прямая обязанность пастыря, уже при зарождении церкви и при дальнейшем ее развитии, указать и затем постоянно напоминать церкви о Том, Кто является тайной нашего единства и о той единой цели, которая требует нашего единства: «Да будут все едино... да уверует мир, что Ты послал Меня»... (Иоан. 17:21-23) Единство верующих основано на любви Христовой к нам и на любви друг ко другу. Без любви немыслимо единство. Без любви бесцельно и напрасно наше свидетельство о Христе. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Иоан. 13:35).

Церковь должна постоянно молиться о сохранении своего духовного единства и непрестанно благодарить за него Бога. Путем частых совместных молитв пастыря с сотрудниками и молитвенных собраний церкви пастырь может привести всех к единству и неразрывной сплоченности. Только при такой спаянности могут осуществляться совместные действия радостно и плодотворно. Только активность, рожденная в общей молитве пастыря, сотрудников и церкви, способна сохранять «единство духа в союзе мира» и возгревать их интерес к общей духовной деятельности.

Пастырь, стремящийся оправдать свое высокое назначение в церкви, легко достигнет желанных результатов, если будет обладать огромным запасом терпения, осторожности и родительской снисходительности. Даже при возникновении разных трудностей пламенное сердце пастыря и его неослабевающая решимость в достижении однажды намеченной церковью цели приведут к победе и лишний раз подтвердят всем, что «верующий в Него не постыдится» (1 Петр. 2:6).

В городах и больших селах, где имеется несколько церквей, иногда принадлежащих к разным христианским течениям, пред пастырем встает вопрос о его взаимоотношениях с другими пастырями.

И вопрос этот, если правильно подойти к нему, оказывается несложным. Лучшим взаимоотношением между пастырями единоверцами будет то взаимоотношение, которое подтвердит пред всеми, что пастыри — братья во Христе и пребывают в Его любви и в любви друг к другу. Напротив, безразличное, настороженное или враждебное их отношение окажется страшным разлагающим началом в общей их работе.

Что же касается взаимоотношений с инакомыслящими, то пастырь, как никто другой, должен явить здесь пример христианской веротерпимости. В подобных случаях пастырю следует пользоваться весьма несложным правилом, а именно: в беседе с инакомыслящими искать не того, что разъединяет его с другими, а что соединяет, указывать не на то, в чем разница, а на то, в чем сходство. Слово Божие открывает нам в этом отношении широкую свободу, говоря: «Кто из вас совершен, так должен мыслить; если же вы о чем иначе мыслите, то и это Бог вам откроет. Впрочем, до чего вы достигли, так и должны мыслить и по тому правилу жить» (Фил. 3:15-16).

Но при всей этой широте свободы и широте взглядов пастырь не должен пойти на компромисс со своей совестью или отступить от ясных указаний и повелений Слова Божия. Он должен помнить, что наши узкие взгляды способны держать нас на «узком пути»; широкие взгляды часто уводят людей на «широкий путь», ведущий в погибель. Поэтому наше отношение к инакомыслящим должно определяться их отношением ко Христу. Слово Божие дает нам следующие указания: «Духа Божия и духа заблуждения узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога, а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога»... (1 Иоан. 4:1-3) Вера в Боговоплощение предполагает: веру в пророчества Св. Писания, в непорочное зачатие, рождение от Девы Марии и

Духа Святого, во Христа, как в Сына Божия, умершего за грехи наши, воскресшего для нашего оправдания, вознесшегося и вскоре грядущего, Царя царствующих и Господа господствующих. Короче говоря: если на вопрос, который был задан Христом: «А вы за кого почитаете Меня?» — инакомыслящие могут искренне ответить: «Ты — Христос, Сын Бога Живого... пришедший в мир грешников спасти, из которых я первый», — они наши братья и сестры, не взирая на их расхождения с нами во второстепенных вопросах веры. В вопросе нашего духовного общения с верующими и сотрудничества с ними, пастырь не должен признавать никаких иных границ, кроме единственной, Богом установленной границы, разделяющей возрожденных детей Божиих, от невозрожденных «людей мира сего», — неважно, какими именами они называются. В этом вопросе пастырю надлежит пользоваться правилом Августина Блаженного, который сказал: «В главном — единство, во второстепенном — свобода и во всем — любовь». (Мф. 16:15-16; 1 Тим. 1:15)

Не мешает упомянуть еще об одном важном вопросе, которому Слово Божие отводит много места и внимания, а именно: о материальных источниках церкви. Как и кто в церкви должен изыскать средства для содержания служителей и покрытия всех текущих церковных расходов? Кто ответствен, если церковь испытывает нужду в этих средствах? Как вести денежную отчетность и каково назначение ее? Эти и целый ряд других вопросов, с которыми пастырю приходится встречаться.

Существуют разные мнения о том, должен ли заняться этим сам пастырь или избрать для этого служения специального человека; поручить ли все материальные вопросы и дела церковному совету или создать для этой цели некий финансовый комитет? Во всем этом могут быть расхождения во взглядах, но вряд ли обнаружится расхождение в вопросе о том, кто должен воспитывать членов церкви в их доброхотном участии в нуждах дела Божия. Долг пастыря объяснять членам церкви те принципы материального служения Богу, которые указаны нам Богом на страницах Св. Писания. Члены церкви должны знать, что церковь может рассчитывать только на свои собственные источники прихода, а поэтому каждый член может принимать участие в покрытии текущих расходов церкви.

Бывает иногда, что люди малосостоятельные, стесняющиеся положить в церковную сокровищницу свой скудный дар, предпочитают вообще ничего не давать. Такое их отношение к вопросу личного материального служения Богу не находит оправдания и основания в Слове Божием. Бог ожидает от них не подаяния, не материальных жертв, а только их участия и «верности в малом»... (Лук. 16:10) Ничтожная «лепта вдовы», принесенная Богу с участием всего ее сердца, означала в очах Бога невыразимо больше и оказалась ценнее, чем крупные суммы, опущенные в сокровищницу богачами без сердечного участия.

Посвященная Богу жизнь христианина, непременно проявит себя не только в чувствах и словах, но и на деле. Христианин не жалеет для Бога ни того, что с трудом добывается, ни того, с чем трудно порою расстаться. Напротив, он находит внутреннее удовлетворение в принесении своей доли Богу и всегда жалеет, что не может сделать больше. На подобном жертвенном порыве верующих были отчасти основаны все ветхозаветные жертвоприношения. Приносимый в жертву Богу агнец или горлица, вол или только горсть муки, свидетельствовали о жертвенной способности и сердечной ревности приносящего.

Средства, которые поступают в церковную кассу и расходуются на дело Божие, должны быть чистыми деньгами. Ни пастырь, ни церковь не могут принимать денег, нажитых нечестным занятием, позорной прибыли от эксплуататоров бесправной бедноты, от взяточников, кабатчиков и разных нечестных дельцов. Христианское дело должно поддерживаться христианскими деньгами. Получать средства на содержание церкви от преступников значит стать соучастником содеянных ими преступлений. Об апостолах сказано, что они решительно уклонялись от материальной помощи неверующих язычников «Ибо они ради имени Его пошли, не взявши ничего от язычников», — пишет Иоанн в третьем своем послании.

Повеление Господне: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу», — остается в силе поныне. В ветхозаветной церкви такой частью средств, какая принадлежала Богу, а не цезарю и не себе лично, являлась установленная Богом «десятина», т. е. десятая доля всех прибытков члена церкви. Нельзя не признать такое поразительное уравнение мудрым и Божественно справедливым. От самого бедного не ожидалось меньше установленной десятины, и самый богатый не считал себя обязанным давать больше, чем полагается по закону. Этот способ изыскания материальных средств был проверен веками и во всех случаях доказал свою жизненную силу. Поэтому не удивительно, если мы и сейчас встречаемся с тенденцией некоторых христианских групп ввести принцип «десятины» в церковь новозаветную. Но такое введение десятины в Новом Завете в корне противоречит принципу, установленному Христом, при котором жизнь возрожденного «свыше» и материальное служение «новой твари» управляется не законом, принуждающим извне, а благодатию, Духом Святым, руководящим и располагающим изнутри. «На таковых нет закона»... «Ибо Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, а для умершего за них и воскресшего» (Гал. 5:23; 2 Кор. 5:15). Посему, «умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:6). Материальное служение чада Божия, влекомое любовью ко Христу и Его делу, оставляет далеко за собою все требования закона; оно не только не нарушает этих требований, не руководится и не считается с ними, но оно просто не нуждается уже в них, как не имеет нужды прозревший слепец в азбуке для слепых.

Прямая обязанность пресвитера познакомить с этим вопросом каждого вступающего в церковь члена и уяснить ему, что именно ожидает Господь от него в Новом Завете.

В неустанной борьбе с «иудействующими» христианами, принуждавшими обращенных из язычников соблюдать субботу, давать десятину и выполнять все требования закона, апостол Павел придерживался Евангельской свободы не только в вопросах веры, но и в вопросе материального служения и стремился к тому, «чтобы доброе дело было не вынуждено, а добровольно» (Филим. 14 ст.) «Ибо доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор. 9:7).

Новозаветное установление Божие о материальном служении возрожденного христианина выражено следующими словами: «В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние»... (1 Кор. 16:2) Согласно этому указанию наше материальное служение Богу должно быть: систематическим: «пусть отлагает у себя и сберегает»... всеобщим: «каждый из вас»... пропорциональным: «сколько позволит ему состояние»... регулярным: «в первый день недели»...

Из приведенного отрывка Св. Писания следует заключить, что церковь Нового Завета не порывала с материальным служением, установленным Богом, но придавала ему духовный смысл, — характер добровольного и радостного служения.

Новозаветный верующий понимал, что, «отдавая Божие Богу», он только исполняет закон; не выполняя это требование закона вовсе или уменьшая его, он нарушает закон и становится в очах Божиих беззаконником. Он также ясно видел, что живя «под благодатию», он не может ограничивать своего материального служения подзаконной «десятиной», но желает руководствоваться в этом виде служения своей сердечной расположенностью, которая во всех случаях превышает требование закона.

Из всех многочисленных путей, методов, способов, систем и приемов изыскания церковных средств, какие существовали и существуют, Божий путь служения из любви, а не по принуждению, является единственно правильным.

Для распределения церковных сумм лучше всего создать отдельный комитет под председательством казначея церкви. Пастырь должен оставить за собою право присутствовать на любом из заседаний этого комитета. В некоторых церквах распределением средств ведает церковный комитет, вынося свои решения на утверждение церкви.

И хотя было бы очень желательно, чтобы материальная сторона церкви не касалась пастыря с его духовными обязанностями, все же надо согласиться с тем, что пастырь не может быть безучастным, быть в стороне и не вникать в подробности изыскания и распределения средств. Бог рассматривает пастыря ответственным за всю церковь и за все то, что совершается в церкви и церковью. Пастырю надлежит следить за своевременным появлением годичного денежного отчета, экземпляр которого должен быть в распоряжении каждого члена церкви.

Само собою разумеется, что денежные дела христианской церкви должны вестись с такой тщательностью, добросовестностью и честностью, чтобы все ее приходо-расходные книги можно было бы показать любому человеку, который берет под подозрение безукоризненность нашей отчетности. Любой способ ведения денежных книг приемлем, если им достигается эта именно цель. «Да не порицается Слово Божие!» Пусть «нас почитают обманщиками, но мы верны!» (Тит. 2:5; 2 Кор. 6:8).

Итак: в совместной работе с сотрудниками — полнота снисходительности; в общении с инакомыслящими — полнота веротерпимости; в изыскании материальных средств — полнота справедливости; в распределении церковных сумм — полнота честности; во всех отраслях церковной активности — полнота любви.

Таков путь христианского пастырства.

У пастыря не может быть врагов. Пастырство и вражда с людьми так же несовместимы, как огонь и вода. Любовь Божия, пребывающая в сердце истинного пастыря, всегда окажется тем чудодейственным средством, которое способно превращать самых непримиримых противников в преданных друзей. Люди, в общей своей массе, относятся друг ко другу с некоторым недоверием, подозрительно, грубовато и даже недоброжелательно. С таким же естественным чувством отчужденности они могут отнестись поначалу и к пастырю, но, узнав его поближе, изменить свое мнение и даже устыдиться первоначального своего отношения к нему. Так случалось неоднократно в земной жизни нашего Спасителя: «И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его» (Лук. 13:17).

Характер и поведение пастыря должны быть такими безупречными, чтобы, наблюдая за ним, «противник был посрамлен, не имея ничего сказать о нем худого» (Тит. 2:8). Посрамление, в данном случае, нужно рассматривать не как позор, вызывающий обычно чувство злобы, но как стыд за самого себя, располагающий к извинению и раскаянию. Человеку становится неловко за проявленную им невнимательность и может быть враждебность к пастырю, и он невольно задает себе вопрос: как могло возникнуть в душе моей такое недоброе отношение к этому человеку, который питает ко мне такую очевидную любовь.

В чем же тайна такой терпеливой и торжествующей любви пастыря к порочному, часто грубому и высокомерному грешнику?

— Только в глубоком сознании того, что «рабу Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю» (2 Тим. 2:24-26). Тайна духовной победы пастыря над людьми, враждебно относящимися к нему, заключается в его твердой убежденности в том, что в его личной жизни так же, как и в жизни Спасителя, может быть один только враг — сатана.

Сатана пользовался и продолжает пользоваться людьми, которые часто «не знают, что творят»... Обольщенные им, они уверены в своей правоте. Христу пришлось часто иметь дело с такими «детьми диавола», но Он никого из них не рассматривал Своим врагом. Прекословившему апостолу Христос говорит: «Отойди от Меня, сатана ! ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое»... Сам же Петр неизменно пользовался Его любовью и благорасположением. Христос ненавидел грех, но любил грешника, одержимого грехом. Он враждовал с сатаной, но всегда был на стороне его несчастной жертвы — человека (Мф. 16:22-23).

Апостолы твердо и навсегда усвоили эту истину и никогда ей не изменяли. Обращаясь в своем послании непосредственно к пастырям, апостол Петр пишет: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить; противостойте ему твердою верою»... Апостол Иаков указывает даже, к чему неизменно приведет подобная стойкость: «Противостаньте диавол у, и убежит от вас»... (1 Петр. 5 гл.; Иак. 4:7)

Пастырь должен помнить, что диавол является врагом каждого возрожденного свыше верующего, но слова апостола: «ваш противник» — относятся к пастырям прежде всего. Пастырь, в очах диавола, — это никто иной, как бунтарь, посягающий на его власть и на всю сложную сатанинскую систему порабощения греховного человечества. Пастырь — это беглый раб сатаны, предательски перешедший в ряды, в стан воинства Христова и обнаживший свой духовный меч (Слово Божие) против бывшего своего владыки — сатаны. Но «лжец и человекоубийца», «богопротивник» и «обольститель всей вселенной» не так легко расстается со своими бывшими подданными. Пастырь должен согласиться с тем, что сатана, «враг всякой правды», — его личный враг, и он не оставит пастыря в покое до самой его смерти.

Сатана будет непрестанно вести свое ожесточенное наступление, атакуя наиболее слабые участки и уязвимые пункты пастырского фронта. Если сатане не удается выбить пастыря из окопов его личной молитвенной жизни, он попытается разрушить семейный очаг, алтарь домашней церкви, угасить пламя взаимной любви членов семьи, развеять фимиам семейной молитвы. Он может атаковать наше здоровье, нашу всегда слабую материальную сторону жизни, но чаще всего, конечно, он попытается нарушить, сокрушить и положить конец нашему верному служению.

Пастырская линия защиты неизмеримо длинна и многообразна. Для того, чтобы «все преодолевши, устоять», нужна непрестанная молитва, несокрушимая вера и дерзновенная бдительность. Потерпев поражение на отдельных участках пастырской линии защиты, сатана может неожиданно повести наступление по всему фронту. Он постарается применить все самые гибельные средства борьбы, самые коварные и беспощадные тактические приемы. Но бодрствующий духовно пастырь легко сможет распознать, откуда исходят все эти атаки и какую именно цель они преследуют, «ибо нам не безъизвестны умыслы» (2 Кор. 2:11).

Главенствующая цель всех сатанинских происков, злых умыслов и нападок, откуда и чрез кого они не приходили бы к нам, будет заключаться в том, чтобы уловить нас в его волю (2 Тим. 2:26). Если сатане не удается достичь этой главной цели путем жестоких преследований и гонений извне, он старается добиться своего путем разложения человеческой души изнутри, при помощи соблазнов, искушений, грехов и пороков. Он попытается орудовать средствами духовной гордыни, усыпления совести, «братанья» с окружающим миром. Распри, разделения, ереси, заблуждения и весьма печальное духовное состояние многих пастырей и церквей, «отступивших от истины» и «простоты во Христе», являются живым доказательством того, что сатане удается все же добиться намеченной цели.

Подобно Самсону, который стал бессильным пред филистимлянами только потому, что лишился своих «волос назорейства», многие пастыри лишились своей духовной силы, отказавшись «выйти за стан, нося Его поругание»... (Суд. 16:17; Евр. 13:13) Пастырь — воин Христов; он вышел на поле брани «облекшись во всеоружие Божие»; вышел с верой в конечную победу Христову. В этой борьбе с сатаной пастырь не смеет допустить малейшей мысли о возможности какой-либо передышки или перемирия. Пастырь должен постоянно помнить, что даже в такие минуты своего духовного спокойствия, когда напряженность борьбы представляется ему наименее чувствительной, сатана не перестает «строить ковы». Он может проявить свои замыслы внезапно и, возможно, через самых близких нам людей. Его козни иногда сокрыты в мельчайших обстоятельствах окружающей нас жизни. Если сатане не удается устрашить пастыря, приняв облик «льва рыкающего», он попытается явиться к нему с предложением «в виде ангела света»... (2 Кор. 11:14) Враг, с которым пастырю приходится бороться, — враг сущий прежде создания мира, враг с многолетним опытом, сильный, хитрый, коварный, безжалостный, жестокий. Он появляется там, где мы меньше всего ожидали его и тогда, когда не пред полагали и даже не думали. Он постоянно маскируется и предстает пред нами в новом виде. Но под какой бы маской сатана не явился пастырю, слуге Христову, не следует страшиться «своего противника». «Христос — в вас, упование славы« (Кол. 1:27). И «Тот кто в вас, больше того, кто в мире» (1 Иоан. 4:4).

Сатана — враг могущий, но не всемогущий.

Сатана все еще живущий враг, но враг уже побежденный!

Христос пришел на землю, «чтобы разрушить дела диавола» (1 Иоан. 3:8), и Он совершил это, встретив и поразив сатану на Голгофе. Христос умер на кресте, именно для того, чтобы Своею «смертию лишить силы имеющего державу смерти, диавола»... (Евр. 2:14) Христос, искупивший род человеческий и обитающий в сердце возрожденного верующего, лишил сатану власти над человеком, «властно подверг его позору и восторжествовал над ним Собою». Он умер и воскрес, чтобы «избавить тех, которые от страха смерти чрез всю жизнь были подвержены рабству»... (Евр. 2 гл.) Христос освободил верующих от страха смерти, показав на примере Своей смерти, что смертью не все кончается и что сатана лишен права пользоваться смертью, как средством устрашения. Воскресший, вознесшийся и прославленный Христос, явившись апостолу Иоанну на острове Патмосе, положил на него Свою руку и сказал: «Не бойся, Я есмь первый и последний и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти» (Откр. 1 гл.).

Пастырь и всякий верующий во Христа, как в личного своего Искупителя, не только сам освобожден Христом от власти сатаны, но призван «стоять» в этой свободе и «провозглашать» эту свободу другим. С этой радостной вестью победы Христовой и освобождения всякого верующего, Христос послал апостолов «по всему миру», даже «до края земли».

С тех пор и до сегодняшнего дня сатана может властвовать только над теми, кто, по своей духовной слепоте, не знает еще, что он свободен отказаться от рабовладельца сатаны и от исполнения его желаний и воли.

Крепостные крестьяне, освобожденные «от барщины» указом Александра II 19-го февраля 1861 года, были оповещены об этом царским манифестом и всякий, кто услышал его, прекращал свои работы у помещиков. Но были случаи, особенно в отдаленных и глухих местах страны, когда помещики, получив царский манифест, не спешили с его обнародованием, благодаря чему крестьяне продолжали нести свое крепостное иго так, как если бы никакой царской реформы и не существовало.

Христос сказал: «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Иоан. 8:32). Сатана, как захватчик и узурпатор чужой власти, может держать людей в своем греховном рабстве только до тех пор, пока они отказываются верить в подлинность предлагаемого им Богом счастливого освобождения. «Ибо кого Сын освободит, тот истинно свободен будет» (Иоан. 8:36).

В своей постоянной борьбе с врагом душ человеческих пастырю нужно научиться двум вещам: «Противостоять сатане» и «хранить себя»... Вникнем в эти два понятия.

Мы уже упоминали о повелении апостола: «Противостаньте ему (сатане) твердою верою... и убежит от вас». Во всех тех случаях, когда сатана предлагает нам тот или другой вид соблазна, мы, подобно Христу и Его апостолам, имеем право сказать ему: «отойди от меня, сатана!» (Лук. 4 гл.) Видя твердость нашей веры, сатана окажется бессильным что-либо сделать; единственное, что остается ему, в таких случаях, сделать, — это убежать бегством разоблаченного и постыженного насильника.

Другой путь обезвредить все, направленные против нас, действия противника, — это «хранить себя»... «Рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему» (1 Иоан. 5:18). Если мы грешим, мы тем самым даем сатане право рассматривать нас своими соревнователями. «Грех не должен над вами господствовать» (Рим. 6 гл.). «Всякий, делающий грех, есть раб греха» (Иоан. 8:34). Сатана — отец греха, отец грешника. Поэтому Христос называет тех, кто «творит грех», детьми дьявола. Он говорит: «Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего»... (Иоан. 8:44) В силу этого мы должны хранить себя «от всякой скверны плоти и духа»... (2 Кор. 7:1) и не иметь ничего общего с сатаной. Как написано: «И не давайте места диаволу» (Еф. 4:27). Некто сказал: «Протяни сатане один лишь мизинец, и он овладеет всем телом». И только отвергая все то, что прямо или косвенно исходит от сатаны, мы тем самым отвергаем и самого сатану со всеми его опасными дарами.

«Не давайте места дьяволу» и не соглашайтесь с ним ни на какую выгодную сделку. Если вы отведете ему место, пусть даже самое ничтожное в вашем сердце, он непременно отравит все ваши радости и погубит всю вашу жизнь.

Рассказывают про одного человека, который приобрел дом, но, по своей неопытности, согласился сделать в купчей крепости довольно загадочную оговорку: прежний владелец дома оставлял за собою право пользоваться одним единственным крючком, вбитым в одной из комнат проданного дома. Поначалу условие это представлялось новому владельцу сумасбродным, незаслуживающим внимания капризом старика. Но, на деле эта затея влекла за собою весьма неприятные последствия. В одно прекрасное утро старик притащил какой-то увесистый пакет и, подвесив его к «своему» крючку, удалился. В пакете оказались мясо, рыба и другие скоропортящиеся продукты, которые начали было напоминать о себе новому хозяину. Но к счастью явившийся сумасброд унес оставленный пакет и больше уже не возвращался. Хотя можно было бы ожидать и более ароматного конца. Ибо кто мог бы воспрепятствовать старику оставить любой пакет на более продолжительный срок и тем отравлять не только атмосферу комнат, но и жизнь нового владельца.

«Не давайте места дьяволу», — таит в себе грозное предостережение всякому верующему. Если мы отведем сатане малейшую зацепку в нашем сердце, мы непременно попадем в большую беду; особенно если на этот крючок сатана вздернет все свои разлагающиеся соблазны плоти, греха и окружающего нас растленного мира.

Христос знал, на что сатана способен, и не без основания учит нас молиться: «Отче наш... и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого»...

В заключение нельзя не вспомнить еще одного повеления Господня: «Пребудьте во Мне, и я пребуду в вас»... (Иоан. 15 гл.)

Непрестанное пребывание во Христе означает не только полную отдачу Христу, неразрывную духовную связь с Ним, но и совершенную от Него зависимость, духовное единство. «Я есмь Лоза, а вы ветви!», — говорит Господь. Наше пребывание в Нем зависит от Его пребывания в нас. Мы не способны пребывать во Христе, если Он не пребывает в нас Духом Своим Святым. Поэтому нашей молитвой должны быть слова знакомого нам гимна:

«В Тебе пребыть желаю, к Тебе хочу прильнуть; но лучше умоляю, Ты Сам во мне пребудь»...

Но Христос не может пребывать в нашем сердце, если на троне сердца все еще восседает «ветхий наш человек», наше плотское «я». Он придет и вселится и будет пребывать в нас, если мы согласимся сперва «совлечься ветхого человека с делами его« и «облечемся во Христа». Место нашему «я» не в сердце, а на кресте. Ап. Павел пишет: «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос»... (Кол. 3:9; Гал. 2:20) Ибо «для меня мир распят, и я для мира»... «Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 6:14; 5:24).

По словам Апостола Павла верующий человек должен быть человеком распятым, — распятым для старой жизни, для себя, для мира, для плоти, для греха. И такое сораспятие не единичный акт, но ежедневно повторяемый опыт, постоянное состояние сердца: «Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей» (2 Кор. 4:11).

Только жизнь Божия, пребывающая в нашем сердце, как естественное следствие нашего ежедневного сораспятия, способна защитить нас от всех козней диавола и дать нам нужные духовные силы для торжественной победы во Христе. Вспоминая все то, что пришлось встретить ап. Павлу на его жизненном пути, он говорит: «Но благодарение Богу, который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте» (2 Кор. 2:14). К подобной жизни духовного благоухания «лукавый не прикасается», зная, что, прикоснувшись, ему придется иметь дело уже не с нами, а со Христом, в Котором мы нашли свое надежное убежище. «Ибо мы умерли, и жизнь наша сокрыта со Христом в Боге» (Кол. 3:3).

Пребывая во Христе, мы находимся в двух надежных руках: «И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей; Отец Мой, Который дал Мне их больше всех, и никто не может похитить их из руки Отца Моего»; Рука «Моя» и рука «Отца» — гарантия вечной безопасности (Иоан. 10:28-30).

Эти две руки — гарантия нашего успеха в служении Христу: «никто не похитит», никто не отлучит, никто не воспрепятствует принесению плода. «Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне. Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего» (Иоан. 15:4-5).

Итак, принадлежать одному Богу, знать только одного врага, быть духовно сильным «противостоять ему», умереть для себя, ежедневно сораспинаясь Христу, непрестанно молиться и постоянно пребывать в Нем — таков путь христианского пастырства.