# V kakom tu otnoshenii k dyhy svyatomy

И. В. Каргель

И. В. Каргель

## В каком ты отношении к Духу Святому?


### ПРЕДИСЛОВИЕ.


Отдавая в печать настоящую книжечку, автор руководится одним только горячим желанием, предложить вопрос, поставленный в заголовке, не, только тесным кружкам, которым он уже часто бывал предложен, но еще возможно большему числу дорогих искупленных. Он желал бы от сердца, чтобы Дух Святой вступил в безусловные, полные права во всех спасенных кровью Христа душах и чтобы сами они достигли обетованной силы свыше. Догматические вопросы, как достаточно освещаемые во многих выдающихся сочинениях, вовсе не затрагиваются; попутные указания на всеобщее печальное отношение к Духу Святому также делаются только изредка, потому что, в сущности, собственная скудость и недуховность сознаются уже многими. Главным намерением было выдвинуть непосредственно из слова Божия а также из опыта мужей Писания, преимущественно положительные благословения, причастником которых становится ученик Господень при своем должном отношении к Духу Святому и благодаря полноте Его; выдвинуть для того, чтобы каждый испытал себя в этом свете, возжаждал полноты Его и не успокоился до тех пор, пока не обретет ее. Пусть же Тот, о Ком идет речь на этих страницах, при их посредстве или непосредственно без них, Сам говорит каждому читателю, чтобы довести его и до этой цели! Такова горячая молитва.

АВТОРА.

### 1. Приняли ли вы Святого Духа?


„Во время пребывания Аполосса в Коринфе,


Павел, прошедши верхние страны, прибыл в Ефес


и, нашедши там некоторых учеников, сказал им:


— приняли ли вы Святого Духа, уверовав? Они же


сказали ему: — мы даже и не слыхали, есть ли Дух


Святой. (Деян. 19:1,2.)

В этих словах заключается короткое, но очень важное повествование из первых дней насаждения христианства апостолами. Это были дни, когда устроение царства Божия совершалось еще во всей чистоте, по плану Божию, и Дух Святой Сам избирал, приготовляя и употребляя Свои орудия. Поэтому на основании тех дней мы и можем лучше всего усмотреть, в каком отношении находится Дух Святой к ученику Господа, и кто в действительности истинный христианин.

Приведенный отрывок повествует нам, как ап. Павел во время своих миссионерских путешествий приходит в Ефес и находит там некоторых учеников. Это, конечно, должно было невыразимо обрадовать раба Иисуса Христа, и он, по тогдашнему обычаю, вероятно, и остановился у них. Но вот, он вскоре находит, что с ученичеством этих людей что-то не ладно, им не хватает достоверного признака христианина, истинного чада Божия, — Духа Святого. Он сразу, без особого предисловия, приступает к сути дела; он спрашивает их совершенно непосредственно: „Приняли ли вы Святого Духа, уверовав?“ Он не думает ни минуты, что это слишком трудный вопрос для простого христианина, или: ждать ответа на него значило бы требовать слишком многого. И мы скажем также со своей стороны: слава Богу за этот ясный вопрос из уст апостола, потому что из него мы видим, чего искали и спрашивали у христианина в те благословенные дни. А что тогда было несомненным признаком чада Божия, остается, конечно, еще и теперь, так как ни Господь, ни план Его не изменились, и измениться не могут. Поэтому, прежде чем мы будем говорить о Духе Святом что-либо более глубокое, я хотел бы обратиться к каждому из своих читателей с серьезным вопросом: принял ли ты Святого Духа, уверовав? Только будучи в состоянии ответить на него радостным „да“, можешь ты спокойно продолжать чтение этой книжечки, и она, без сомнения, послужит тебе в благословение. Прежде всего посмотрим:


I. Насколько этот серьезный вопрос относительно Духа Святого необходим еще в настоящее время?

Он особенно необходим


потому, что до сих пор очень многие воображают себя христианами именно как те двенадцать Ефесян, не приняв Святого Духа. Ах, как многим Он совершенно излишен, они не знают, на что Он существует. Если вы когда-либо слышите их говорящими о духовных вещах, они, пожалуй, говорят о Боге; Христос уже реже является предметом их разговора, а о Духе Святом им не приходит даже и мысли. Далеки, очень далеки они от Него. Я еще хорошо помню то время, когда сам находится в этом печальном состоянии. Когда наступая Духов день, я праздновал сошествие Святого Духа, совершившееся 1800 лет назад. То есть, за много, много времени до нас. Это был, конечно, праздник, касавшийся апостолов, и ни я ни кто-либо другой, в настоящее время не имел с ним ничего общего, а потому он не представлял для меня большого значения. Чтобы теперь могли существовать люди, имеющие Святого Духа, было для меня решительно невозможным. Если бы апостол Павел тогда пришел ко мне с вопросом: „принял ли ты Святого Духа?“ я счел бы его за экзальтированного человека, который не совсем в уме. И все же, грустно сказать, как многие еще доныне именно в таком положении. Друзья мои, око Божие не находит в вас единственно несомненного признака христианина; да и не одно око Божие: всякий, кто, как ап. Павел, имеет Духа Святого, заметит, что Его вам недостает. Ах, если б и вы узнали, что вам Его не хватает!

Этот серьезный вопрос так необходим потому, что все еще есть люди, имеющие веру без Духа Святого. Те Ефесяне были верующими, как мы должны заключить из слова апостола: „уверовав“. У них была вера, которая, однако, не была произведена Духом Святым: они, ведь, даже и не знали, есть ли Дух Святой. Так что это была вера, которая не могла ни спасти их, ни сделать блаженными, но оставила их в прежнем их погибельном состоянии. Может быть, это была вера в исторический факт, в букву, вера умственная, но не вера обновленного сердца. Разве мы не находим и теперь у многих того же самого? Если бы мы в каком-нибудь кругу или доме вдруг у всех под ряд начали спрашивать: „Истинна ли Библия, слово ли это Божие? Сын ли Божий Иисус Христос? умер ли Он за грехи мира?“ — разве мы не получили бы от большинства решительного ответа: „Я знаю, что это правда, и верю всему“. Иной, пожалуй, был бы даже в состоянии думать о себе, что он может положить жизнь за эти истины, и все же такая вера, не порожденная Святым Духом, — мертвая вера, оставляющая эти дорогие души точно такими же мертвыми, как она сама. Возлюбленные друзья, что сделало Лютера живым христианином, человеком Божиим, который так победоносно пред глазами всех восторжествовал над миром? Была ли это такая вера? Нет, о нет! ее он имел еще прежде, нежели пошел в Августинский монастырь, прежде чем нашел там прикованной драгоценную Библию. Уже тогда он верил, что Библия истина, что Иисус Христос — Сын Божий и умер за грешников; но при этой вере он все-таки оставался погибшим, не спасенным грешником, что сам со временем живо сознал именно в этом монастыре. Ему нужна была совершенно другая вера, вера, о которой он впоследствии так торжественно свидетельствует в своем кратком катехизисе: „Я верю, что не собственной силой и разумом могу верит в Иисуса Христа, моего Господа, или прийти к Нему, но что Дух Святой призвал меня посредством Евангелия, просветил Своими дарами“ и т. д. Первую веру он имел своей собственной силой и разумом, без призвания и просвещения; спасающей же веры он не мог достигнуть без Духа Святого, и никто не достигает ее без Него. О, дорогие друзья, вы, имеющие веру, не произведенную Духом Святым, позвольте мне сказать открыто и торжественно пред Богом: вы погибли вместе с нею. Спросите себя серьезно, откуда у вас вера, и, если вы найдете, что она не дело Духа Святого, тогда начните сначала сегодня же, как те двенадцать мужей в Ефесе, которым апостол должен был еще только осветить путь ко Христу.

И еще: этот вопрос относительно Духа Святого столь важен потому, что без Него мы вовсе не принадлежим Христу. Вы можете принадлежать к одной из существующих церквей, можете быть крещены и усердно принимать участие в вечере Господней, можете не пропускать посещений церкви или религиозных собраний, вы можете правильно собираться в домашнем кругу на молитву, можете иметь много познания и кое-какие дела, достойные похвалы; но если вы Духа Христова не имеете, вы и не Его (Рим. 8:9). Я уверен, что апостол Павел трепетал за тех двенадцать мужей в Ефесе, ему было страшно, что они, ложно считая себя на пути к вечной жизни, могли в конце концов навеки погибнуть. Он знал, что быть без Духа Христова не постороннее дело, не вопрос второго разряда, но самое великое, самое главное, от чего зависит вечное счастье или вечное горе каждого. Поэтому испытайте себя теперь, будьте вполне честны к самим себе пред Богом, пока еще есть время, и вы можете сделаться причастными Духа Святого. Подумайте только: не быть Его, не принадлежать Христу, несмотря на то, что носите имя христианина! Значит, не быть Им признанными, быть Им отверженными! А если вы не Его, чьи же тогда? Тогда, чтобы не сказать большего, вы принадлежите миру, вы еще погибаете во грехах своих! Но, может быть, вы спросите со своей стороны:


II. Почему мы можем узнать, приняли ли мы


Духа Святого?

Мы можем убедиться в Его присутствии по Его действиям в нас. Действия Духа Святого состоят в следующем:

Приходя к человеку, Он, во-первых, заставляет его сознать себя погибшим грешником. Мы знаем, все люди ведь грешники, и большинство из них признает это, но не все видят, что они — погибшие грешники. А наш Господь о Духе Святом говорит: „И Он, пришедши, обличит мир о грехе и о правде, и о суде (Иоан. 16:8). Если в твоем доме, среди твоих знакомых или незнакомых есть кто-либо, еще никогда не пробудившийся от своего греховного состояния, кому грехи его еще не причинили забот, и кто может, как все другие вокруг него, равнодушно продолжать свой путь, тот имеет полное основание сомневаться в том, что он когда-либо имел дело с Духом Святым, потому, что все, к кому Он ни приходил, прежде всего начинали сознавать свое состояние погибшего грешника. Посмотрите на кого хотите из Ветхого или Нового Завета. Вот, например, Давид. Он долгое время спокоен, несмотря на свое глубокое падение; все, что он делает, состоит в том, что он, подобно Адаму в раю, старается прикрыть свои грехи. Но лишь только нисходит на него свет Духа Святого, мы видим его лежащим ниц со слезами на глазах и слышим, как он взывает в глубокой скорби: „Беззакония мои превысили голову мою, как тяжелое бремя отяготели на мне; смердят, гноятся раны мои от безумия моего“ (Пс. 37:5,6). „Беззакония, мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною“ (Пс. 50:5). „Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих. Уныл во мне дух мой, онемело во мне сердце мое“ (Пс. 142:2,4). Вот великая грешница (Лук. 7:37). Почему она была великой грешницей? Потому что она долго могла пить беззаконие, как воду, она могла опускаться все ниже и ниже и не тревожилась; но лишь только в ее бедное, грешное сердце посредством Духа Божия проникает свет, она сокрушена раскаянием и скорбью и не стыдится дать волю слезам в чужом доме. Возьмите Закхея. Он давно грешный мытарь и начальник мытарей, пока его сердце не пробуждается приближающимся Господом. Тут он открыто говорит о своих грехах и готов исправить, что может, и перед людьми (Лук. 19:8). Вот и ап. Павел, муж, который вообще был, как сам говорит, „по правде законной непорочный“ (Фил. 3:5); когда же озаряет его свет небесный, он видит себя „первым“ из грешников (1 Тим. 1:15). Да, это производит Дух Святой. Друг мой, сделался ли ты когда-нибудь уже в своих глазах погибшим грешником? Если нет, то настало для тебя время узнать, что ты еще не имел никакого дела с Духом Божиим и также еще далек от Христа.

Второе, что производит Дух Святой, следующее: Он возбуждает необходимость в Спасителе и приводит вас к Нему. Господь Иисус говорит о Нем: „Он прославит Меня“ (Иоан. 16:14). Еще для многих Иисус не прославлен, и потому они не имеют в Нем ничего. И мы могли бы сказать каждому: вы и впредь не будете иметь в Нем ничего, пока не увидите, что вы в неправде, во грехах, осуждены пред Богом, и пока не захотите быть спасенными от этого состояния. Когда грешник доходит до такого сознания, он начинает томиться по Агнце Божием, Который взял на Себя грех мира. Совершает это в нем Дух Святой, Который не преминет показать ему Христа в Его совершенном деле спасения, в Его страданиях и смерти. Господь же Иисус Христос, так возвеличенный перед грешником, без сомнения, привлечет его в Себе. Вскоре, разбитый и сокрушенный, займет он место у креста и скажет словами песни: „Душе измученной покой нашел я у креста, и там сложить я посох свой желал бы навсегда“. Почему же так скажет он? Потому что теперь он может засвидетельствовать по собственному, блаженному опыту: „ранами Его я исцелился“ (1 Пет. 2:24). О, как многие удивляются таким душам, тому, что их взор мог так внезапно отвратиться от всего другого и приковаться только ко Христу; да, они не знают, что Он сделался для них прекраснее сынов человеческих. Сделался ли Он уже и для тебя прекраснее их, дорогой читатель? Если да, то это произошло через Духа Святого.

Следующее действие Духа Святого, когда Он приходит к нам, вот каково: Он кладет на сердце наше печать, что мы теперь дети Божии. „Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии“, говорит ап. Павел (Рим. 8:16). Я еще очень хорошо помню то время, когда не мог выносить, чтобы верующие так открыто выступали и исповедовали, что они дети Божии. „Какое высокомерие“, думал я: „как можно до того заноситься, чтобы говорить так о себе, и даже еще утверждать, что уверен в своем спасении“. Я считал это дерзостью, надменностью или просто воображением. Я утверждал, что никогда, никогда не допущу себе зайти так далеко. И наверно, если бы я остался без Духа Святого, я еще и до сих пор находился бы на стороне утверждающих это до настоящего времени. Но, слава Богу, Он не оставил меня в моем печальном неведении, но дал душе моей уверенность, которой не может отнять у меня ни мир, ни дьявол, ни какой-либо ангел. Если бы эта уверенность была дерзостью, воображением, если бы она была не от Него, она, конечно, давно бы умерла, она исчезла бы так же, как и пришла; теперь же она остается непоколебимой и вечной, как Он. Дорогие друзья, давать это свидетельство спасающимся через Христа совершенно в порядке вещей для Его чудного дела. Ведь Он начал все дело, следовательно Он же должен довести его и до конца. Сначала Он показывает нам бездну, к которой мы направляемся, но это разве для того, думаете вы, чтобы мы упали в нее или отчаялись на краю ее? Никогда! Нет, только для того, чтобы поставить пред нами Иисуса, Спасителя душ наших, и чтобы мы могли ухватиться за Него и спастись. И как только мы бросаемся к Нему, Он кладет Свою печать на наше дело веры, Он дает нам уверенность, чтобы скорбь наша обратилась в радость, и наши слезы — в торжество. Апостол так изображает этот процесс: „В Нем и вы, услышав слово истины, благовествование вашего спасения, и уверовав в Него, запечатлены обетованным Святым Духом, Который есть залог наследия нашего, для искупления удела Его, в похвалу славы Его“ (Ефес. 1:13,14). Пережил ли это и ты, мой друг?

Но еще одно. Дух Святой изменяет затем человека так, что он становится прямой противоположностью того, чем был раньше. Если бы этого не происходило, тогда искупление не имело бы значения, оно было бы только пустым воображением, жалкой болтовней. Но возрождает человека Дух Святой, и по этому новому рождению можно прежде всего узнать, имеем ли мы Его. Пожалуй, двенадцати Ефесянам именно и не хватало этой удивительной перемены их существа и жизни, и ап. Павел тотчас заметил это. Мы часто слышим, как говорят: „откуда вы можете знать, что у меня в сердце? никто не может заглянуть другому в душу“. Это правда, но все же существует такая возможность, как у ап. Павла по отношению к тем Ефесянам. Дух Святой в нас ищет Того же Святого Духа в вас и, если Он там есть, Он скоро узнает Его. Правда, Его действиям, часто подражают, чтобы обмануть других, но это очень редко удается. Одна дама рассказывала однажды, что с ней было, когда она в первый раз встретилась в Швейцарии с детьми Божиими. Понаблюдавши за ними некоторое время и найдя, что они действительно были совсем другими, людьми, она решила точно так же молиться и так же говорить — словом, быть такою же, как они. Вскоре ей случилось быть в маленьком собрании этих верующих и, после того, как молились другие, помолилась и она. „Слова легко слетали с моих уст“, говорила она, „и я сама была в высшей степени удовлетворена, когда окончила: мне хорошо удалось. После меня молилась моя домовая хозяйка. Она говорила с Господом совсем откровенно, по-детски и, между прочим, молилась и за меня, сказав приблизительно следующее: „Господи, открой этой дорогой душе, что она погибшая, чтобы она не обманывалась“. Глубоко пристыженная, я не знала, куда деваться; я видела, что этих людей не обманешь, а я, собственно, намеревалась это сделать“. Ах, старание подделать такую жизнь — одно, и совсем другое, когда Святой Дух творит ее в человеке. Это именно чудо Божие. Это — то же самое, как если бы вы сказали текущей вниз реке: теперь теки обратно! и она потекла бы. Не так ли буквально было с тарсянином Савлом, который после говорит нам: „Кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое“ (II Кор. 5:17). Ново все направление сердца, нова цель предлежащей жизни, новы все стремления с того дня, новы мысли, нов язык и новы даже самые обыденные поступки, потому что они совершаются в Боге. Что раньше считалось преимуществом, теперь почитается тщетою ради Христа; что раньше было любимо, потому что нравилось плоти, теперь ненавидится, и что раньше было ненавидимо и избегаемо, потому что причиняло боль плоти, теперь любимо всем сердцем. Знаешь ли ты что-нибудь об этой чудной перемене, о рождении свыше? Не о перемене в других говорю я, дорогой читатель, но ты сам испытал ли в себе это обновление? Если ты можешь с радостью пред своим Богом утвердительно ответит на эти вопросы, то ты действительно пришел ко Христу, к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева, тогда ты принадлежишь Ему; и Дух Святой, приведший тебя ко Христу, соединивший тебя с Ним и создавший в тебе эту новую жизнь, — отныне твоя печать, залог наследия твоего к твоему искуплению. Но не останавливайся на этом, как будто ты уже все знаешь и имеешь; это только удивительное, чудное начало. Христос, к Которому ты пришел, и Святой Дух, Который совершил в тебе все это, хотят быть познанными дальше и глубже, чтобы довести эту новую жизнь до совершенства и до славного окончания.


### 2. Сила свыше.


„Вы же оставайтесь в городе Иерусалиме,


доколе не облечетесь силою свыше“. (Лук. 24:49).

„Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух


Святый, и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и


во всей Иудее и Самарии, и даже до края земли“.


(Деян. 1:8).

Если бы мы захотели сравнить двенадцать учеников в Ефесе (Деян. 19), даже не знавших, есть ли Дух Святой, с двенадцатью апостолами Господа до Пятидесятницы, мы все-таки никак не могли бы прийти к заключению, что последние были в том же или подобном состоянии, как первые. Потому что, если бы это было так, ученики Христовы должны бы были быть крещены вторично после Пятидесятницы, как те. О чем же идет дело во всех торжественных обетованиях Господних относительно Духа Святого, которые Он дал им перед Своею смертью и которые торжественно повторил после Своего воскресения? Да не подумает никто: да это ведь так просто, это мне уже давно известно: дело, разумеется, идет о сошествии Святого Духа. Оно конечно, неоспоримо верно, но мы так быстро отделываемся этим поверхностным знанием от великого события излияния Святого Духа, не вникая в его собственное значение и важность, только в ущерб своей собственной личности. Мы, может быть, стоим выше тех Ефесян, может быть, мы достигли уровня двенадцати учеников Христовых, которые были с Ним три с половиною года, и не нуждаемся, как и они не нуждались, в том, чтобы слышать о чудесах, заключенных именно в Его обетованиях. Насколько теперь мой глаз может видеть, над многими детьми Божиими в наши дни еще не исполнились именно эти славные обетования, а, между тем, они принадлежат им точно так же, как двенадцати или 120 ученикам, испытавшим на себе их осуществление в тот славный день Пятидесятницы (Деян. 2). И во многих случаях они, наверно, оттого не исполнились, что или были не поняты или же значение их было умалено. В силе свыше до такой степени чувствуется недостаток, что вздохи и жалобы о том слышатся постоянно. И где даже нет этих жалоб, там ежедневная жизнь рожденных от Бога душ свидетельствует, что не хватает полноты и свежести свыше. И как многие вполне ясно сознают, что у них что-то не так, как должно бы быть, хотя они возрождены Святым духом и действительно обращены. Подойдем же ближе к этим обетованиям и рассмотрим на примере двенадцати апостолов.


I. Что не разумеется под этой силой свыше.

Каждый может увидеть это лучше всего на учениках Господних, которым были даны и для которых исполнились эти обетования. Там мы находим,

Что дело отнюдь не идет об обращении. Эти дорогие двенадцать или, вернее, одиннадцать учеников были воистину обращены к Пастырю и Блюстителю душ своих задолго до сошествия Святого Духа в Пятидесятницу. Мы хорошо знаем, что всегда существовали верующие, которые были того мнения, что обращение апостолов Господних последовало только в тот день; особенно часто думают так те из них, которые с самого начала своей жизни веры были исполнены этой силой свыше. Пусть свидетельство Господне решит нам этот вопрос. Как говорил Он о них до Пятидесятницы? Были ли они для Него детьми мира сего или Он отличал их от последних? Ведь Он сказал именно давая одно из обетований о грядущем Духе Святом: „Которого мир не может принять,... а вы знаете Его“, следовательно, Он не признавал их принадлежащими к миру. Он очень точно отличал их от него. То же самое утверждает Он, говоря: „Мир уже не увидит Меня; а вы увидите Меня“ (Иоан. 14:17,19). Далее, Иоан. 15:19: „Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир“. И наконец, посмотрим Иоан. 17:14,16, где Он дважды торжественно свидетельствует пред Отцом: „Они не от мира, как и Я не от мира“. Нет, Он никак не подразумевает обращения ко Христу, когда говорит им об исполнении силою свыше; Он говорит здесь о чем-то, что необходимо уже обращенным к Нему. Значит, как обделяют себя все дети Божии, когда думают, что обратившись, достигли всего, и тем считают это обетование исполнившимся на них, а затем проводят всю жизнь веры нищими и бессильными.

Дело не идет здесь также об оправдании и прощении. Что сказал Господь в этом отношении о Своих учениках? Не сказал ли Он: „Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам“ (Иоан. 15:3). И не сказал ли Он Петру, когда тот хотел умыть не только ноги, но и руки и голову: „Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь. И чтобы их истинная чистота не могла быть смешана с нечистотою какого-нибудь Иуды, Господь исключает этого черного ворона из их среды, говоря: „И вы чисты, но не все“ (Иоан. 13:10). Итак, тут не могло быть более никакой речи о всеобщем прощении грехов, кроме того, в котором ежедневно еще нуждается дитя Божие. Следовательно, при обетовании силы свыше дело не идет ни об обращении, ни об оправдании. И что же можем мы заключить из этого, ты, друг мой, и я? Вот что: может быть неопровержимой истиной, что ты и я были когда-то оправданы во Христе, так что Он может сказать нам, как некогда ученикам: „вы чисты", но мы притом все-таки можем не обладать этою силою свыше, потому что никогда не заявили притязания на обетование о ней, как на нашу собственность, и также никогда не приняли его исполнения.

Далее, дело не идет также и об усыновлении Богом, когда Господь обещает эту силу свыше. Мы именно потому особенно выдвигаем эти пункты, что бывают дети Божии, которые непременно хотят, чтобы их различали. Апостолы все были детьми Божиими через веру в Него. И они не веровали в роде тех Иерусалимских верующих, о которых сказано: „Многие, видя чудеса, которые Он творил, уверовали во имя Его. Но Сам Иисус не вверял Себя им, потому что знал всех“ (Иоан. 2:23,24). О нет, наоборот, они были Его доверенными, которым Он открывал все Свое сердце и которым говорил все, что слышал от Отца Своего (Иоан. 15:15). Если все те, которые приняли Его, получили власть быть детьми Божиими и родились от Бога (Иоан. 1:12,13), то среди этих всех они, наверное, были первыми. Таким образом, и насчет этого не может быть более никакого сомнения. Но отсюда вытекает, что сила свыше заключает в себе еще нечто драгоценнейшее и высшее, нежели обращение, оправдание и усыновление Богом. Ведь Он повелел же этим возлюбленным Своим, обладавшим уже всеми этими благами, не отлучаться из Иерусалима, пока они не будут облечены силою свыше, т. е., пока не будут одеты ею, как одеваются одеждой. Да, Он даже сказал: „Лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо если Я не пойду, Утешитель не придет к вам“ (Иоан. 16:7). Что вы скажете на это, братья мои, вы, которые удовлетворились вышепоименованными благами, и что бы вы еще сказали, если бы имели сверх того видимое присутствие вашего Господа, как имели его ученики? Однако Он сказал: Лучше для вас, чтобы Я пошел, и чтобы Утешитель пришел вместо Меня. Какая же сила должна быть сила свыше, когда и телесное присутствие нашего Искупителя не может возместить ее!

Еще более. Сила свыше означает нечто гораздо большее, нежели вообще действия Духа Святого в детях Божиих. Когда Господь говорил о Духе Святом в последнем смысле, дело шло не о силе свыше. Мы все знаем, что без действия Духа Святого мы не можем ни обратиться, ни оправдаться, ни возродиться, так что и ученики не имели этого без Него. Они очень хорошо знали о действиях Его и до Пятидесятницы, они знали даже Его Самого, как свидетельствует Господь, говоря: „Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его“ Он мог уже тогда сказать о них еще более, что видно из слов: „ибо Он с вами пребывает“. Но то, что должно было последовать вместе с излиянием Его, Он выразил в этих коротких словах: „и в вас будет“ (Иоан. 14:17). Да, что касалось Духа Святого, Господь пошел с ними еще дальше. Мы все знаем, что Он сделал после того, как восстал из гроба и в первый раз явился посреди их, когда двери были заперты. Мы там читаем: „Сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святого“ (Иоан. 20:22). Разве это были только пустые слова, не было ли это действительным сообщением Духа Его? Дух Святой есть чудное дыхание Божие, и Воскресший дунул Им на них. Но все же, это не было еще обетованной силой свыше, это был только залог, задаток будущего, если можно так выразиться, потому что Он заповедал им чаять этой силы, как еще предстоящей, и ожидать ее в Иерусалиме. Мы все, насколько мы ученики Иисусовы, также знаем кое-что о действиях Духа Святого, о Его чудном влиянии, мы знаем Его Самого; но знаем ли мы Его также и как силу свыше, как третье лицо Божества, которое взяло нас во владение, как тех 120, собравшихся в день Пятидесятницы? Если нет, то давно пора научиться лучше понимать это обетование Отца и ожидать исполнения его на нас.

После того, как мы видели, что под обетованиями Господними об излиянии Духа Святого отнюдь не разумелись действия благодати, чрез которые мы становимся чадами Божиими, а высшие блага, делающиеся достоянием тех, которые уже дети Божии и знают Духа Святого, — посмотрим,


II. О чем же шла речь при этом обетовании силы свыше.

Это опять-таки может разъясниться нам на примере учеников. На них обнаружилось, что обетованный Дух Святой оказался именно тем, за что выдавал Его уходящий от них Господь, то есть, истинной силой, Божьей силой, силой свыше; потому что все, совершенное Им над ними, в них, и производившееся с тех пор чрез них, носило печать Божественной власти и силы. Насколько иными людьми сделались они чрез Него, и как быстро прекратилась их прежняя немощь! Это до такой степени признается всеми детьми Божиими, что большинство из них соглашается на сравнение своей личности с учениками до Пятидесятницы, но не решается сравнивать себя с ними после того славного события. Мы видим, что

Дух Святой сказался с тех пор, как сила Божия, над их характером. Как многие в наши дни постоянно извиняют свое недостойное поведение темпераментом или характером, будто Христос ничего не совершил для последнего! Мы просили бы каждого посмотреть на этих учеников и обратить особенное внимание на то, что была в состоянии сделать с ними эта удивительная сила свыше. Возьмешь только Петра в день Пятидесятницы. Не он ли был раньше всегда готов тотчас ударить мечом? А здесь насмешники, представляющие его и всех, бывших с ним» напившимися сладкого вина; они побуждают его встать и отразить это постыдное обвинение. Как поступит он с ними? Будет ли он угрожать им, говорить им какие-нибудь жесткие слова? Ничуть. Он употребляет скорее слова любви, слова в просительном тоне, с убедительными доводами, что они неправы, когда говорит: „Мужи Иудейские и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим: они не пьяны, как вы думаете, ибо теперь третий час дня; но это есть предреченное пророком Иоилем“ (Деян. 2:14-16). Как он изменился против прежнего, как нежно относится к душам, находящимся пред ним; чувствуется, что он не хотел бы оттолкнуть их, а лучше приобресть. Насмешку их он обращает в повод для того, чтобы осветить их взгляд на Духа Святого, на Христа, на этих собравшихся и на всех слушателей. Откуда появилось это? Это была только что принятая сила свыше, овладевшая и управлявшая этим ревнителем. И не забудем, эта была перемена не в мирском человеке; нет, это была перемена в чаде Божием. Ах, если бы она произошла еще во многих и произошла так же открыто и видимо для мира!

Если бы мы могли видеть после этого дня Иоанна и Иакова, мы бы тоже нашли, что эти Воанаргес, или сыны Громовы, с того времени не были более в состоянии низводить огонь с неба; нет, они сделались двумя помазанными свидетелями любви Господней. Прочти послания первого и посмотри, как свят и строг он по отношению к греху и как, все-таки, полон чистой любви. Прочти его Евангелие и заметь, насколько больше он выдвигает и дополняет многое о любви Бога и Христа, по сравнению с другими евангелиями. Да и о всех остальных мы после Пятидесятницы ничего больше не читаем в отношении их желания спорить, высокомерия, страха пред страданиями. Братья мои, если в вас есть жестокость, отсутствие любви, плотские помышления, если есть наклонность превозноситься над другими, и вы, борясь против этого, не могли победить, знайте, что это и впредь будет так, пока вами не овладеет и вас не наполнит сила свыше. Она должна изменить вас уже как чад Божиих, или вы останетесь такими, как есть; Иисус никогда не изобразится в вас. О, стремитесь же к этой полноте Духа!

Дух Святой проявился, как сила свыше, в их свидетельстве о Христе. Как они молчали все три с половиною года! У нас нет ни одного слова их свидетельства миру, кроме того только, что они, как мы знаем, буквально повторяли, что Господь вложил им в уста, а именно: „Покайтесь, и веруйте в Евангелие“. Это было все. Теперь же из уст одного мужа излилось в один час больше слов жизни, нежели у них всех в три с половиною года. И как свободно текла эта река или, лучше, эти реки, потому что все они говорили „о великих делах Божиих“ (Деян. 2:4,7,11). Не нужно было никакого напряжения, никакого побуждения извне, никакого увещания. И притом как бесстрашно, несмотря на большое сборище, как радостно и с каким дерзновением, несмотря на насмешников, свидетельствуют они. Все это могла произвести в этих простых людях только сила свыше; без нее дело Божие, наверно, не подвинулось бы вперед. Какое есть множество детей Божиих в наши дни, которые не могут открыть уст своих для Господа; правда, они имеют убеждение, что не должны молчать, но в них все-таки нет силы для свидетельства. И если они иной раз и делают это из чувства долга или для успокоения своей собственной совести, — как это бывает вынужденно, как сопряжено с каким-то риском, с каким страхом смешано! Чего же тут недостает? Недостает силы свыше, Духа свидетельства Иисусова. Если такое чадо Божие — проповедник или евангелист, то оно, пожалуй, еще утешает себя тем, что свидетельствует в своих проповедях; однако, как многие из них вовсе не свидетельства, а только произведения природного ума, потому что говорящего как увлекательно на разработанную тему часто никак не подвинешь сказать частным образом простого слова своему собрату, стремящемуся к вечности. Где же там любовь Христова, побуждающая его? Ее нет, потому что она является только с Духом Святым, излившимся в сердце.

Далее, Святой Дух Пятидесятницы проявился в учениках, как сила в приобретении душ. Много ли мы читаем о работе их в продолжение трех с половиною лет пребывания с Иисусом? Они имели власть над нечистыми духами, они проповедовали Евангелие царствия, исцеляли больных и совершали иные добрые дела во имя Господа; но нам не сообщается ни об одном случае приведения ими душ ко Христу. Когда Господь привлек к Себе самарянку, они пришли из города с купленной пищей и увещевали Его: „Равви, ешь!“ Но Он отвечал: „У Меня есть пища, которой вы не знаете“. Ах, они не знали о спасении драгоценных душ для вечной жизни через их посредство. Они, без сомнения, остались бы и впредь в таком же положении, если бы не облеклись силою свыше. Когда это случилось, то вот в один день родилось для Господа 3000 душ! Бесплодно ли ты, чадо Божие, в духовном отношении? Бездетно ли ты в своей жизни веры? Как бедно ты тогда! Взывай об этой силе свыше, ожидай ее, пока не будешь облечен ею, потому что без нее у тебя нет ничего, чтобы быть благопотребным Иисусу.

Совершенно особенно проявился Дух Святой, как сила, в том, что Он произвел все это и еще много других благословений тотчас же. Одним разом все они были чудно изменены; это совершилось в один день; они тотчас вступили в чудную, полную жизнь. Это не было медленное воспитание в себе христианского характера, что стараются делать в наши дни. Да, сила свыше в Духе Святом есть сила, преображающая немедленно, она — творческая сила, она жизнь Божия, проявляющаяся в ту самую минуту, когда бывает получена. Потому она и есть нечто прочное, всегда нечто глубже и глубже проникающее, как видим на учениках. Потому что все, случившееся с ними в день Пятидесятницы, отнюдь не было тем оживлением, которого ожидают для себя многие дети Божии в наше время от пробуждения необращенных. До тех пор, пока такое пробуждение держится в своей силе, им кажется, что и они кое-что получают; ослабляется первое, оканчивается и их оживление, да иначе оно и быть не может, потому что, если бы у таких чад Божиих все обстояло правильно, они были бы полны Духа Святого, они сами вызывали бы повсюду пробуждения, а не новообращенным приходилось бы оживлять их. Верующие получают в таких случаях в действительности не более, как только наружное дуновение небесного Ветра, тогда как сердце их в глубине остается в своем ленивом покое. Да ниспошлет Господь вскоре новую Пятидесятницу для всех Своих спасенных на земле!

Мне не хотелось бы оставить этого чудного предмета о Духе Святом в силе, не указав еще на рожденных чрез Него из среды мира детей Божиих. На них мы можем видеть, что обращение и облечение силою свыше могут произойти одновременно. Эти 3000 были удивительным образом сразу рождены в полную жизнь. Тут перемена достигла самой глубины их существа, такая перемена, какой мир после того не видал больше. На отдельных душах, конечно, но не на таком множестве, как здесь. В наши дни правило: „каковы родители, таковы и дети“, применилось, и совершенно основательно, также на духовном поприще. Если первые сильны и вполне здоровы, то и потомки их будут такими же. О скольких обращенных в настоящее время приходится сказать, что они едва-едва прозябают: они, правда, имеют жизнь, но жизнь незавидную. Рассмотрев основательно причину этого, мы найдем, что они были приведены ко Христу людьми, которые, хотя и были обращены и возрождены, как ученики до Пятидесятницы, но сами никогда не приняли силы свыше; людьми, оставшимися в детском возрасте после многих лет жизни веры и жившими отчасти по плоти. Если же мы подойдем ближе к новообращенным в Иерусалиме, какая чудная картина предстанет тогда пред нашими духовными очами!

Прежде всего взглянем на их полное отделение от мира. Их решение идти за Христом было неуклонно с самого первого дня новой жизни, тут не было колебаний, не было хромоты на оба колена. Как ни была нова и как ни отличалась от религиозного сообщества, к которому они принадлежали до тех пор, основанная в этот день Церковь Господня, они тем не менее присоединились к ней в этот же самый день. „Мы ради Господа принадлежим к Церкви“, звучало в их душах, и они доказали это на деле. Они дали спасти себя от сего развращенного рода (Деян. 2:40). И так всецело были они посвящены Господу, что все окружающие чувствовали это, никто не смел пристать к ним. И это отнюдь не было тем высокомерным фарисейским благочестием, дающим понять: „Подальше от меня, потому что я святее тебя тут была истинная святость. Первое, как мы знаем, вызывает ненависть, вторая же производит в окружающих благоговение, как случилось в Иерусалиме, потому что сказано „народ прославлял их“ (Деян. 5:13). Благодарение Господу, есть и теперь единичные души, решившиеся на полный разрыв с миром; но сколько преданности только наполовину, сколько хромоты замечаем мы в большинстве. Кажется, как будто они должны сначала тысячу раз посоветоваться с плотью и кровью, они опять и опять торгуются насчет того, какое количество мира и его удовольствий могут они еще себе оставить. Мысли, правда, переменились, поворот совершился, но нет силы жить новой жизнью. Чего недостает? Недостает Пятидесятницы для этих новообращенных душ!

И далее, посмотрим на полную любовь новообращенных в Иерусалиме, Она, как ничто другое, показывает нам силу Духа Святого в них. Всякое себялюбие изгнано из их среды. Вспомним только, из скольких стран и частей света собралось это множество, насколько эти люди должны были разниться друг с другом в обычаях, взглядах и характерах, и все же они как бы соединились в один сплав, они действительно стали одно целое. Их не разделял ни язык, ни звание или положение, ни обычай или приобретенная привычка; любовь, излившаяся в их сердца Духом Святым, уничтожила всех преграды. Мы читаем следующее чудное повествование: „Все же верующие были вместе, и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого“ (Деян. 2:44,45). Откуда взялось все это? Мы ничего не читаем о совещаниях и решениях в церкви на этот счет; не разум привел их к такому самоотречению, нет, он никогда не приведет к подобным вещам; не произвел в них этого и пример, который бы они видели. Для этого чудного явления может существовать только одно объяснение, именно — сила свыше, породившая его. Разве мы не нуждаемся и теперь в таких новообращенных? Не нуждается ли в них мир, чтобы они подтверждали славное Евангелие Божие! О вы, свидетели Христовы, дайте облечь себя силою свыше, чтобы и рождаемые вами как бы рождались в ней, потому что все ваше красноречие не возможет совершить этого.

И, наконец, что мы скажем о постоянстве в жизни веры этих новообращенных? Какое свидетельство о их внутренней здоровье дает Дух Святой, говоря: „Они постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах“ (Деян. 2:42). Они не только знали учение апостолов, но пребывали в нем; это значит, что они проводили его в ежедневную жизнь, последняя устраивалась сообразно с ним. Они сами были чудной иллюстрацией к истинам Божиим, украшением их. И они пребывали в общении. Производит это общение всегда Дух Святой, и пока Он действует, будет и оно искренно и сильно; если же Его деятельность встречает в детях Божиих препятствия, то и оно прекращается. Не приходится ли иногда сказать об общении детей Божиих в наши дни того, что сказал Даниил о великом истукане: они „не сольются одно с другим, как железо не смешивается с глиною“ (Дан. 2:43). Как много стараний прилагается, чтобы сделать это общение тесным, сколько союзов заключается, но оно все-таки не проявляется. Там же, напротив, мы читаем: „Каждый день единодушно пребывали в храме“ (Деян. 2:46). Невольно хотелось бы спросить: откуда же брали время, чтобы так очевидно выразить свое общение? Там было нечто чудесное, что так могущественно влекло их друг к другу; нечто, нисшедшее на них свыше, сила свыше. И это было не только в начале, нет, они постоянно пребывали в общении, они пребывали в нем и тогда, когда расходились или им приходилось в отдельности отправляться на чужбину. Желание, которое мы все повторяем в речах и в песни: „общение Святого Духа да будет со всеми нами,“ достигло у них своего осуществления. Посмотрим на их постоянное преломление хлеба. Оно совершалось даже „по домам“. Это были святые встречи, посещения, которые мы так хотели бы видеть вновь. Вероятно, у них было так, как при посещении Мариею Елизаветы, где они обе исполнились Духа Святого, потому что Господь был единственным предметом их разговора. Всегда вместе во имя Его, и Он всегда среди них. Не удивительно, если один говорил другому: „Не возвестить ли нам вместе смерть Его?“ и не удивительно, если это было выражением их общего желания, так что они тотчас же вспоминали любовь своего Господа, отдавшего себя за них на смерть. И какими людьми молитвы были они! Они даже постоянно пребывали и в молитве. Дух, Которого они приняли, был Духом благодати и молитвы. Это они молились так, что поколебалось место, и они снова исполнились Святым Духом. Чистые руки воздевались на всяком месте как мужами, так и женами, и где они не могли быть подняты, где устам приходилось молчать, там, тем не менее, говорило сердце с Тем, Кто был столь близок к ним, и они к Нему. Можем ли мы иначе, как не с горячо жаждущим сердцем обращать свой взор к Богу и пламенно молить: О, Господи, неужели эти Твои дары предназначались только для Твоей Церкви в ее юности? Отче, неужели у Тебя одно только благословение?! Дух Святой, приди и сделай Твоих детей алчущими и жаждущими Тебя и измени их тогда Твоею силою, чтобы образ и характер Христов стал очевиден в них, и всякая плоть вокруг них сделалась причастницей Тебя чрез их свидетельство!


### 3. Исполняйтесь Духом.


Но исполняйтесь Духом.

Ефес. 5:18.

В наше время было высказано, что в том положении, в котором находились ученики до излияния Духа Святого в день Пятидесятницы, можно было быть только перед тем славным событием; теперь же, когда мы живем после него, и Дух Святой уже сошел к нам, дети Божии тотчас получают силу свыше. Дай Бог, чтоб было так! Честь и поклонение Господу за то, что это верно относительно некоторых душ; но, тем не менее, верно и то, что гораздо большая часть живущих ныне детей Божиих еще никогда не дошла до этого опыта. Большинство из них не знает даже об этой чудной полноте, предназначенной для них, и именно по этой причине не стремится к ней. Время от времени они, пожалуй, с завистью смотрят на первых учеников, но без всякой надежды опускают руки, говоря себе: это не для нас! Ах, если бы мужи Божии, исполненные Духом, повсюду встали и вразумили эти искупленные кровью Христовою души!

Читая внимательно Деяния Апостолов и их Послания, мы постоянно встречаем признаки того, как даже и во времена апостолов многие души обращались, но сначала находились в состоянии, похожем на состояние учеников до Пятидесятницы, и только спустя некоторое время делались причастниками полноты Духа Святого. Без сомнения, это отмечено для нас в Писании так обстоятельно с той целью, чтобы мы чрез него обратили внимание на этот факт.

Вот, например, чудный рассказ в Деян. 8 о великом пробуждении в Самарии, происшедшем через Филиппа. В данном рассказе мы читаем об единодушном, усердном слушании проповеди, сопровождаемой знамениями и чудесами; затем следует уверование слушателей во Христа и великая радость во всем городе; как мужчины, так и женщины добровольно крестятся. Не может быть никакого сомнения в том, что здесь происходили истинные обращения, произведенные Духом Святым. И как бы для того, чтобы особенно удостоверить их подлинность, обрисовывается до мелочей ложное обращение Симона. Однако, несмотря на то, что эти обращения случились так скоро после Пятидесятницы и никак не могли произойти без Духа Святого, ни один из обращенных не получил силы свыше. Пришедшие из Иерусалима апостолы Петр и Иоанн тотчас увидели это и не успокоились до тех пор, пока Дух Святой не сошел на всех.

Подобное же произошло с тарсянином Савлом, обратившимся, без сомнения, на пути в Дамаск. На нем обнаружились все признаки действия Духа Святого. Иисус, прославленный Господь, является ему с неба; он не слышит, как другие, только голое, но понимает каждое слово и, сокрушенный в конец, отныне готов делать только то, чего хочет Господь. Вот он, следуя указанию Господню, велит отвести себя в Дамаск. Здесь он постится и молится так, что Господь совершенно особенно указывает на его молитву. Все это признаки истинного обращения. Но Господь не останавливается на этом. Он посылает к нему ученика, который, между другими поручениями, которые он имеет исполнить над ним, особенно выдвигает исполнение Святым Духом (Деян. 9:1-19).

Торжественно-важная заповедь в нашем тексте, данная Ефесянам, также имеет в виду этот факт. Кто такие были христиане в Ефесе? Прочтем те благословения, о которых апостол пишет в первой главе, как о принадлежащих им во Христе Иисусе. В заключение всех этих благ он говорит: (вы) „запечатлены обетованным Святым Духом“ (Ефес. 1:13). Было ли это все, что им должно иметь в отношении Духа Святого? Оно было велико и чудно, и апостол непрестанно благодарит Господа за них, но тотчас же следует его молитва: „Чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его“ (ст. 17). Однако, его молитва за них недостаточна, и он посылает им торжественное увещание: „исполняйтесь Духом“ Мы особенно нуждаемся в этом увещании, мы, удовлетворившиеся запечатлением Духом Господним. Пусть же оно будет обращено Господом в особенности и к нам.


I. Обратим внимание на его важность.

Увещание „исполняйтесь Духом“ важно в отношении того,

К кому оно относится. Оно относится к тебе, чадо Божие, оно обращено к тебе, Церковь Иисуса Христа, как мы видим на Ефесянах. Господь никогда не говорит этих слов миру; нет, о нем Он выражается так: „Мир не может принять Его, потому что не видит Его и не знает Его“ (Иоан. 14:17). Значит, чтобы принять Его в полноте, нужно видеть и знать Его. Дух Святой и отдельная душа, приведенная ко Христу, Дух Святой и Церковь Иисуса Христа находятся в такой тесной связи, что можно было бы сказать: Он ради них в этом мире, и они чрез Него. Его сошествие в силе и день рождения Церкви совпадают. О том дне сказано: „исполнились все Духа Святого“ (Деян. 2:4). И это исполнение Духом не повторилось в первой Церкви. О, если бы оно настало хоть в одной из церквей в наши дни, оно проложило бы дорогу для повторения того же самого в ней и в каждом отдельной живом члене тела Христова! Не похожи ли мы на наполненный сосуд, который, будучи выставлен на солнце, скоро испаряет свое содержимое, если не пополняется постоянным притоком извне? В те блаженные дни эти пополнения могли быть точно отмечены. Ап. Петр, исполнившись Духа Святого в день Пятидесятницы, по прошествии значительного времени является, исполнившись Им, пред начальниками и старейшинами народа (Деян. 4:8). Ну, от него, этого первого среди апостолов Господних, мы можем вполне естественно ожидать того; однако, что мы читаем обо всей Церкви? Была ли эта чудная полнота достоянием одних апостолов? Часто стараются уверить нас в этом. Они, говорят нам, нуждались в этой полноте, чтобы быть в состоянии свидетельствовать. Но в той же самой главе мы находим собранной молящуюся Церковь, и драгоценная книга сообщает нам о дивном окончании этого молитвенного собрания следующее: „И по молитве их поколебалось место, где они были собраны, и исполнились все Духа Святого и говорили слово Божие с дерзновением“ (Деян. 4:31). Да, члены Церкви также должны говорить слово Божие и нуждаются для этого в полноте Духа Его.

Немного далее мы читаем о недостаточной благотворительности в столь увеличившейся между тем Церкви. К кому обращены взоры апостолов? К людям ли, во-первых, хорошо обученным, хозяйственным и умеющим обходиться с деньгами? Мы, вероятно, прежде всего посмотрели бы на эти качества. Апостолы же говорят: „выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости; их поставим на эту службу“ (Деян. 6:3). Они должны были „печься о столах“, но удивительно, что и для такой простой работы им было необходимо быть исполненными Духа Святого. И апостолам не пришлось далеко искать их, они находились среди братьев! Если ты, Церковь Божия, если каждый отдельный член ее хотите походить на первых христиан, то ныне нет к тому другого пути, как: „Исполняйтесь Духом“.

Но к какому времени относится это увещание? Если оно было своевременно тогда, когда Господь передал его Ефесянам, то тем более теперь. Там перед нами апостольская церковь, которой в то время не было сказано еще ни слова порицания, теперь же, ах, как много пришлось бы нам порицать в каждой отдельной церкви, а что еще должен был бы сказать Господь? Я не говорю о мирской церкви, а хотел бы иметь в виду только общины, состоящие из действительно возрожденных христиан. Не хочется ли нам, заглянув туда, возвысить голос и громко плакать? Что это против прежнего! Как сухо везде. Иссяк ли источник или мы, может быть, никогда до него не дошли или сами удалились от него? Правда, мы встречаемся с прекрасным устройством, какое едва ли существовало в первых церквах: вот правильное богослужение, проповедь слова, детское богослужение, или воскресная школа, вот союзы юношей, девиц, женщин, красивое пение хора и т. д. Хорошо, очень хорошо все; но веет ли во всех этих учреждениях и союзах Дух Святой? Если нет, то скажите мне, что такое наши благослужения без Него, что наши проповеди, что наши лучшие молитвы, что наши песни, что я, что ты, что каждый из нас без Его полноты? По крайней мере — неугодны Богу. Если никто не может даже назвать Иисуса Господом без Духа Святого, разве могут тогда достигнуть без Него Божьего благоволения какие бы то ни было учреждения? Они будут Ему благоугодны только тогда, когда мы будем исполнены Духом.

Но что же означает это чудное напоминание? „Исполняйтесь Духом“ означает, что мы должны быть наполнены Им в такой степени, как сосуд, в который не входит больше ни капли, иначе жидкость польется через край. Оно ведь означает, что никто и ничто, кроме Него, никто и ничто рядом с Ним не должно занимать нас. Не написано ли, что мы — сосуды милосердия во славу Ему? Но неужели Бог, имея сосуды, не наполнил бы или не захотел бы их наполнить? Или разве Он хотел бы наполнить их чем-либо другим, а не Самим Собою, раз Он их на то создал? О, я скажу, что это Его единственное намерение, которое Он горячо стремится исполнить. Он неоднократно заявлял об этом. Когда Моисей строил Ему скинию, место для Его обитания, Он как бы с большим нетерпением ожидал окончания постройки, чтобы войти в нее. Потому что лишь только этот раб Божий повесил последнюю завесу в воротах двора и тем закончил все сооружение, как мы читаем: „Покрыло облако скинию собрания, и слава Господня наполнила скинию. И не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что осеняло ее облако, и слава Господня наполняла скинию“ (Исх. 40:33-35). Как будто Господь сказал: это жилище Мое, только Я хочу жить здесь, Я один, и никто со Мною. Он наполнил ее всю, даже для самого Моисея не осталось там места ... О, если бы мы стали когда-нибудь пусты от самих себя! Так же было с храмом Соломоновым. „Когда священники вышли из святилища, „облако наполнило дом Господень. И не могли священники стоять на служении, по причине облака; ибо слава Господня наполнила храм Господень“ (3 Цар. 8:10-11). Мы ничего не читаем об этом чудном облаке присутствия Иеговы после того, как Израиль окончил свое путешествие, и все же оно было там, оно было невидимо там; лишь только дом для Господа был снова готов, лишь только храм был передан Ему, невидимое облако стало видимым и наполнило его. А что написано о нас? Не сказано ли: „Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?“ И на другом месте: „Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, которого имеете вы от Бога, и вы не свои?" (1 Кор. 3:16;6:19). Заметим же себе, Господь не говорит: тело ваше должно быть храмом Духа Святого, но Он говорит: оно есть храм. А храм Духа Святого также должен быть наполнен Им. Ах, если бы люди вскоре снова воскликнули при виде детей Божиих: „что это значит? они напились сладкого вина!“


II. Как мы можем достигнуть осуществления


этого увещания?

О, если бы мы серьезно спрашивали: что нужно для того, чтобы исполниться Духом Святым? Я хотел бы дать только два или три ответа. Нужно:

Прежде всего сделаться совершенно пустым. Маленькое словечко „но“ в нашем тексте указывает на то, что, будучи христианином, можно быть наполненным также и чем-нибудь другим; да кто не знает, что это так. А раз сосуд полон, в него не возможно влить ничего более, он уже занят; чтобы он был годен для принятия чего-либо, его надо опустошить. Если мы полны себялюбия, зависти, неуступчивости, клеветы, шуток, похоти очей, похоти плоти, гордости житейской и т. д., Дух Святой не может наполнить нас. Два предмета никогда не могут занимать одного и того же места. Оно так в естественном мире, одинаково и в духовном. Как определенно говорит об этом Свящ. Писание: „Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей“ (1 Иоан. 2:15). Ап. Иоанн не знает сделок: или любовь к миру или к Отцу; в последнем случае любовь к миру должна быть исключена. Ап. Петр так говорит тем, о которых он мог сказать, что они приняли с ним равно драгоценную веру: вы „соделались причастниками Божеского естества“, но непосредственно за этим прибавляет: „удалившись от господствующего в мире растления похотью“ (II Петр. 1:4). Это мы уж сами заметили и умоляли Бога, чтобы Он удалил из нас то, что мешает Ему, но этого не случилось. Почему? Потому что Он не хочет делать этого против нашей воли, Он хочет, чтобы мы сами охотно положили это на Его жертвенник. О, если бы мы только всецело отдали Ему себя и все, что мы еще удерживаем: как скоро получили бы мы полноту Его Святого Духа! Поэтому освободите, освободите для Него место!

Далее, Он хочет, чтобы мы алкали и жаждали Его. Вследствие того, что это бывает так редко, бывает редко и исполнение Духом Святым. Мы так легко удовлетворяемся. А слово Божие говорит: „Открой уста твои, и Я наполню их“ (Пс. 80:11). Здесь мы видим человеческую, а также и Божию сторону; Бог несомненно и безусловно исполнит Свое обетование, Свое святое намерение, но вот условие для тебя: „открой уста твои“. Не означает ли это: будь полон горячего желания, стремления, будь голодным и жаждущим, будь полон ожидания? Что предшествовало чудному празднику Пятидесятницы? Страстное ожидание с единодушным пребыванием н молением в горнице. Бог хочет дать дожди благословения, в том нет никакого сомнения, но готовы ли мы принять их? Несколько лет назад ехали два друга из города. Их застиг сильный дождь, ливший, как из ведра. Одни из них выразил, между прочим, желание: „Хоть бы Господь снова послал на Свой народ такой проливной духовной дождь!“ Другой молчал. Когда же первый спросил его, почему он ничего не говорит, разве это не составляет и его желания, второй ответил: „Конечно, это мое желание: но я думаю, что могут существовать вот какие обстоятельства. Представь себе, что сейчас» именно во время сильного ливня, на этом большом поле находятся тысячи сосудов, в которые все же не попадет ни капли воды“. Первый с удивлением снова спросил: „Как возможно, чтобы при таком дожде в тысячу сосудов не попало бы ни капли?“— „Очень просто, возразил другой: представь себе, что все они опрокинуты своим отверстием вниз“... Как многие дети Божии — опрокинутые сосуды, их отверстия обращены к земле, их желания направлены вниз. Бог ведь хочет излить воды, но на кого? На жаждущее. У Него приготовлены потоки, но для кого? Для иссохшего. „Изолью дух Мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих“, прибавляет Он в торжественном обещании (Ис. 44:3). Дорогой читатель, есть род почвы, для которого каждая капля воды излишня, и другой род, для которого каждая служит благословением. Болото ли мы с тобой или жаждущее, плодоносное поле?

Если мы хотим быть исполненными Духом Святым, мы должны быть готовы принятое отдавать. Многие наполненные сосуды Божии снова опустели, очень опустели; не потому, что давали, а потому, что не давали. Обетование о полноте Духа Святого было дано с точным назначением, чтобы мы были свидетелями Иисуса. „Когда же придет Утешитель“, сказал Господь перед Своим отходом, „Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины,… Он будет свидетельствовать о Мне. А также и вы будете свидетельствовать“ (Иоан. 15:26,27). И после Своего воскресения: „Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святой, и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли“ (Деян. 1:8). Как дьяволу удалось ограничить в нашем понятии назначение свидетельствовать о Христе только теми двенадцатью учениками Господа; но не подразумевал ли Он нас, имея в виду край земли? Разве Он не знал, что Его Евангелие достигнет досюда только в наше время? И разве Он не думал о всех Своих искупленных, когда в последний день праздника воскликнул многотысячной толпе: „Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой“ (Иоан. 7:38). Кто захотел бы ограничить это всеобъемлющее „кто верует в Меня“ только двенадцатью апостолами, проповедниками, миссионерами и особыми вестниками Божиими? Оно непременно заключает в себе и наименьших из верующих в Него; они должны бы были получить обетованного Святого Духа целыми реками, они должны бы были быть исполнены Им. Однако, то, чем они должны были быть исполнены, не предназначалось для них одних, но и для других вместе с ними. Готовы ли мы быть только соединительными трубами, самоотверженно питающими и напояющими других, охотно отдающими каждую каплю, наполняющую нас? Не ограничимся только желанием отдать себя на это, но пусть эта отдача действительно совершится теперь же! И знайте, дорогие искупленные, только полнота этого елея радости, которым был помазан Учитель более соучастников Своих, делает мудрых дев мудрыми, которые, когда придет Жених, войдут с Ним на брачный пир. Поэтому „исполняйтесь Духом“.

### 4. Иисус, исполненный Духа Святого.


„И крестившись, Иисус тотчас вышел из воды;


и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа


Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался


на Него“.


(Матф. 3:16).

„Иисус, исполненный Духа Святого, возвратился


от Иордана и поведен был Духом в пустыню. Там


сорок дней Он был искушаем от дьявола“ (Лук. 4:1,2).


„И возвратился Иисус в силе духа в Галилею“ (ст,14).

При тщательном изучении вопроса о полноте Духа Святого совершенно невозможно не остановиться на нашем Господе и Искупителе. Не чудное ли, воодушевляющее зрелище, побуждающее к благоговейному поклонению, созерцать духовными очами, как Дух Святой, сходя на Него, находит в Нем, наконец, место, куда Он может сойти и остаться. Правда, уже в Ветхом Завете Он сходил на единичные лица, на иных покоился даже более или менее продолжительный срок, однако, это всегда было только временно. Кажется, что Его положение в мире до Христа было таким, как описано в рассказе о сотворении, при первом упоминании о Нем: „Дух Божий носился над водою“ (Быт. 1:2). Этот чудный Голубь в течение тысячелетий не нашел места покоя для ног своих, пока Бог Сам не сделался человеком, и пока он не мог водвориться в этом Человеке.

В открытом нам факте сошествия Святого Духа на Сына Божия мы видим не только вооружение Сына Человеческого для выполнения нашего спасения, но в нем же заключается и возведение всех искупленных в храмы Бога и Духа Святого; потому что Дух, Которого Господь ниспослал после Своего прославления, чтобы Он сотворил обитель в нашем теле, есть тот же Дух Христов, некогда обитавший в теле Его.

Христос, Сын Человеческий, и полнота Духа Святого — было бы удивительно благодарной темой, из которой ученик Господень черпал бы бесконечные благословения, если бы сделал ее предметом изучения и исследования по слову Божию; и материалу, наверное, хватило бы на объемистую книгу. Мы не можем в настоящем разборе думать о том, чтобы углубиться в нее, а хотели бы только почерпнуть оттуда некоторые мысли для нашего собственного счастья и благословения. Прежде всего обратим внимание на


I. Отношение Христа к Духу Святому.

Мы указываем с самого начала на заслуживающую удивления действительность, что Господь наш, как Человек, по отношению к Духу Святому пережил здесь на земле два различных состояния. Все мы знаем из божественного откровения, что Он родился в этом мире от Духа Святого: но затем Он был еще, кроме того, исполнен Им. Это две непоколебимые истины, побуждающие нас к глубокому и серьезному размышлению о нашем собственном отношении к Духу Святому, после того, как мы знаем нечто подобное о Его первых учениках.

Итак, мы знаем, Он родился от Духа Святого. Иисус, Сын Божий, был человеком, настоящим человеком, как каждый из нас, с одним только исключением, что в Его человеческой природе не было ничего грешного. Чтобы родиться безгрешный человеком, Он непременно должен был произойти от другого семени, нежели мы; Он не мог родиться от греховного семени, и Мать Его не могла зачать Его во грехах. И слава Господу, что Священное Писание так недвусмысленно свидетельствует нам об этом с полным благоговением: Ангел, которому было поручено объявить Иосифу о Марии, говорит: „родившееся в ней есть от Духа Святого“ (Матф. 1:20). И когда Ангел был послан возвестить самой Марии о Его рождении, он сказал: „Дух Святой найдет на тебя, и сила Всевышнего осенит тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим“ (Лук. 1:35). Значит, Он даже и телом Своим, хотя по виду и был подобен нам и был настоящим человеком, тем не менее, был совсем другим, потому что и это тело Его было творением Духа Святого. „Тело“ (которого Он перед тем не имел) Ты „уготовал Мне“ (Евр. 10:5), говорил Он о Своем воплощении. Так же свидетельствует о том и ап. Павел: „Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной“ (Рим. 8:3); следовательно, не в самой плоти греховной, но только в ее подобии. Таким образом, вся Его человеческая природа по духу, душе и телу была рождена от Духа Святого, Он был человеком совершенно другого рода и другого происхождения, чем мы, последним, или вторым Адамом, Господом с неба уже по Своему рождению, как мы и читаем в 1 Кор. 15:45-47. Вот первое отношение Его, как человека, к Духу Святому.

Но затем мы находим, что Он позднее был еще исполнен Духом Святым. Это случилось по истечении приблизительно тридцати лет Его земной жизни. Мы читаем, как Дух Святой нисходит на Него из отверстого неба и пребывает на Нем. И это произошло так явно, что Иоанн мог ясно видеть и затем засвидетельствовать это. Сам Дух Святой совершил это до такой степени демонстративно, что принял видимый образ, явившись в подобии голубя. Для чего же? Я думаю, для того, чтобы это исполнение Сына Божия Духом Святым возбудило внимание, привлекло бы наше внимание на себя. Он мог бы ведь сойти на Христа без того, чтобы кто-либо, исключая Его Самого, знал об этом; но Господь хотел, чтобы этот чудный факт бросился в глаза каждому из детей Его, чего не произошло бы, если он совершился в тайне. Иоанн Креститель даже заранее приготовляется Богом, чтобы обратить особенное внимание на это событие; он говорил нам: „Пославший меня крестить в воде сказал мне: на кого увидишь Духа, сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел, и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий“ (Иоан. 1:33,34).

Именно исполнение Христа Духом Святым часто заставляло меня думать и удивляться. Дорогой читатель, ты еще никогда не останавливался над этим событием? То, что Он был рожден от Духа Святого, когда родился человеком, было для меня всегда понятно, оно казалось мне естественным, оно как бы вовсе не могло быть иначе; но разве не было достаточно того, что Он духом, душою и телом происходил от Него? Было ли для Сына Человеческого в действительности возможно другое отношение к Духу Святому, нежели уже существовавшее, и если да, было ли оно необходимо? Мы, наверно, во всякое время ответили бы на такой вопрос решительным — нет, если бы не знали о совершившемся факте. Но не так триединый Бог. Я говорю триединый, потому что Отец и Дух Святой заранее предопределили это исполнение, как необходимо нужное, и в действительности выполнили его; оно, без сомнения, было также стремлением Сына, не выступавшего до тех пор на явное дело. Если же это так, если это второе отношение было безусловно нужно, тогда тоже безусловно должна быть разница между ними обоими, и второе, т. е. исполнение Духом Святым, должно означать нечто высшее и славнейшее, нежели рождение от Него, иначе оно никогда не имело бы места.

Это — глубокая, непостижимая тайна, и мы, вероятно, никогда на земле не будем в состоянии уразуметь всю разницу между рождением от Духа Святого и исполнением Им; но уже потому, что мы видим на учениках Христовых и можем испытать на самих себе, мы узнаем, что она бесконечно велика. Господу слава и поклонение за то, что Он дал нам Духа Своего Святого: с Ним мы имеем право приблизиться в священном благоговении и к божественным тайнам, ибо „Дух все проницает, и глубины Божии“ (1 Кор. 2:10). Едва ли найдется иллюстрация, которая, не показавшись недостойной, могла бы до некоторой степени осветить разницу между обоими отношениями к Духу Святому, притом еще в Сыне Божием! А все же, может быть, это единственный путь к тому, чтобы достигнуть приблизительного понятия об этой разнице или передать его другим. Я представляю себе рождение от Духа Святого и исполнение Им Сына Божия приблизительно так: положим, что гениальный художник создал удивительно законченное произведение, являющее собою совершенство во всех отношениях и вполне отвечающее намерениям своего творца. Кажется, никакое усовершенствование более невозможно, но мастер говорит: я имею еще возможность сделать его, и сделаю. Все размышления и предположения выдающихся знатоков не могут навести их на мысль, что бы можно было еще предпринять с целью сделать его совершеннее, чем уже есть, или с целью увеличить славу мастера. И вот, представьте, приходит мастер и сам соединяется со своим творением, дает ему посредством себя самого свою собственную жизнь, свою мудрость, всю свою силу и сущность, так что произведение с этого мгновения совершенно сливается со своим творцом, как творец со своим произведением. Какая отныне разница между тем, что было, и тем, что стало теперь!

Нечто подобное произошло со Христом, Сыном Человеческим, в Его рождении от Духа Святого и в последовавшем потом исполнении Им. Целые тридцать лет Дух Святой открывался в этом новом Человеке, как Творец, создавший совершенного, безупречного Человека, снова носившего образ Божий в человеческом теле и вполне прославлявшего Бога; но затем, низойдя на Него и наполнив Его, Дух Святой сделался вооружением и творческой силой этого нового Человека. В течение тридцати лет Сын Человеческий был только как бы чудным произведением, приготовляемым Духом Святым для высочайшей цели, потому что Иисус „преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков“ (Лук. 2:52); но затем Он сделался орудием Духа Святого, с которым Он Сам соединился и чрез которое совершил новое, величайшее дело, наше вечное спасение. Вспомним только, что Христос, Господь наш, все, что ни делал, совершал исключительно через Духа Святого. Им Он руководился, чрез Него проповедовал, исцелял, изгонял бесов и принес Себя Самого в жертву Богу. Вследствие того, что Он был рожден от Него, Он тридцать лет добровольно и свободно следовал влечениям Духа Святого, так сказать, естественным образом; это соответствовало Его чистому, безупречному существу, похожему на существо дитяти, которое во всем унаследовало природу своего отца и сообразно ей развивается; после же исполнения Духом Святым, Он вполне сознательно слился с Ним, сделался, будучи Человеком, одной личностью с Ним, действовал чрез Духа Святого так же, как Дух Святой действовал в Нем и чрез Него. Дал бы Бог, чтобы нам стала ясна, хотя бы до некоторой степени, великая разница между этими двумя отношениями к Духу Святому!

Но остановимся минуту над близко касающимся нас самих вопросом: существует ли такое двоякое отношение к Духу Святому и в духовной жизни детей Божиих? Мы уже видели, что существует. Новый Завет представляет доказательства тому даже после Пятидесятницы. Апостолы и первые ученики очень хорошо могли различать возрождение и исполнение Духом Святым в себе самих и точно так же в других. Каждого обращенного и возрожденного христианина, если он не был исполнен силою свыше, они старались привести к тому. Только со временем, после того, что Церковь Божия опустилась, стали стремиться единственно к достижению рождения от Духа Святого: этого было достаточно для всех, и рождение от Духа Святого и исполнение Им стали считать за одно и то же; что после того перестали стремиться даже к этой цели Божией, собственно говоря, вполне понятно. Когда Церковь опустилась еще ниже, и Дар Святого Духа думали получать в крещении, и рукоположении и других обрядах, Церковь как и ее руководители, совершенно потеряли всякое верное понятие о Духе Святом и об отношении истинного христианина к Нему. Это печальное состояние является еще и до сих пор болезнью Церкви вообще и отдельных верующих общин в частности. О, если бы дети Божии, и прежде всего каждое отдельное из них, научились распознавать и выяснили себе, в каком отношении они находятся к Духу Святому! И если бы кто-нибудь из них уразумел, что ему не хватает полноты Духа Святого, или силы свыше, пусть оно скажет себе: если она была необходимо нужна нашему Господу, насколько более нуждаюсь в ней я, который, хотя и родился от Духа Святого, но все же еще ношу в себе грех, или ветхого человека, которого Он не знал. Не говори: в этом Христос не может быть для меня примером, Он нуждался в полноте Духа Святого, чтобы искупить меня. Это так; но мы читаем, что намерения Божии об искупленных Его уже от века состояло в том, чтобы им быть подобными образу Сына Его, дабы Он был первородным между многими братиями (Рим. 8:29). Как может, как хочет Бог достигнуть этой цели, если в нас не будет действовать та же сила, которая действовала в Нем? Только одни и те же средства приводят к одинаковому результату, и после того, что мы знаем свою испорченность, от которой Он был далек, нам почти хотелось бы сказать, что мы нуждаемся для этой цели в еще более сильных средствах, нежели Он; но не требуется ничего высшего и могущественнейшего, чем Дух Святой, третье лицо Божества; Его вполне достаточно и для грешника.

После того, что мы имели возможность бросить беглый взгляд на отношения Христа к Духу Святому, остановимся еще немного


II. На первых опытах Иисуса Христа в полноте


Духа.

Для ученика Христа, который сам горит желанием исполниться Духом Святым в силе и, наконец, получает и принимает Его, нет ничего поучительнее первых дней Учителя после Его чудного вооружения. Чадо Божие, смотря на апостолов и первых учеников и видя, что уста их были полны веселия, и язык их — пения, может думать, что это признаки и притом единственно верные, которые подтвердят и ему, что оно исполнилось обетованным Духом Пятидесятницы. Ведь с этим явлением благодати Божией очень часто связывают весьма странные представления: наслаждение всевозможными ублажающими душу чувствами, освобождение от всякого искушения и т. д. Для исправления этого нет ничего лучшего, как взглянуть на Учителя. Он безусловно отдался Духу Святому, Который тотчас же начал Свое чудное руководительство, но совершенно иначе, чем мы бы вообще ожидали.

Он повел Его сперва в пустыню (Лук. 4:1). Не прямая ли это противоположность тому, что мы видели на апостолах в день Пятидесятницы? Слава Богу, что мы можем наблюдать это явление именно у Учителя: если бы подобное произошло с Его учениками после их исполнения Духом Святым, а со Христом противоположное, мы заключили бы из этого, что с их опытом дело обстоит неверно; теперь же, встречая мрак и затруднения после явления этой благодати, мы можем спокойно заключить, что с нами происходит то, что с Учителем. „В пустыню“, ведь значит в одиночество, пустоту и засуху, где исключается всякое изобилие. Это был странный оборот: только что был Он в полном сознании близости Отца и Его благоволения к Нему, слышал голос Его, над Ним отверзлось небо, и вслед затем путь лежал в пустыню. Хождение в полноте и с полнотою Духа Святою, без сомнения, рано или поздно обратится в жизнь единственно верою, из которой мало-помалу исчезнет все видимое, так что научаешься жить всяким словом, исходящим из уст Божиих (Матф. 4:4). Итак, не удивляйся, чадо Божие, если и тебе случится в сообществе с „другим Утешителем“, что вместо ожидаемого рая будет пустыня; Его полнота обратить ее в рай, если ты выдержишь искушение, как Учитель! Однако Господь испытал еще больше.

Дух Святой повел Его на искушение дьяволом. „Для искушения от дьявола“, говорит нам Писание (Матф. 4:1). „Сорок дней Он был искушаем от дьявола“, дополняет евангелист Лука. Сын Человеческий в силе и полноте Духа Святого, в продолжение почти шести недель являющийся предметом нападений князя тьмы: какая торжественно серьезная мысль! Дело там шло о том, чтобы Ему удержать Свое положение, которое Он, как второй Адам, занял среди царства князя тьмы при совершенно противоположных условиях, нежели первый Адам; дело шло о том, чтобы именно на этом поприще одолеть и разбить обольстителя, приведшего наш род к падению путем искушения. Если главный враг начал свое победоносное шествие среди всего видимого творения в человеке, то, если последнему предстояло когда-либо быть возвращенным к Богу, — низложение врага должно было начаться в человеке же; поэтому помазанный Духом Святым Сын Человеческий и был поведен именно этим же Духом Святым навстречу дьяволу. И мы видим, что дьявол знал, о чем идет дело, он узнал своего Противника, тотчас вступил в бой и продолжал его ожесточеннейшим образом в течение долгих сорока дней. Но воздадим поклонение Господу, великий злоумышленник потерпел поражение на всей линии и должен был, побежденный и разбитый, очистить поле сражения. Теперь же то, что стало действительностью относительно нашей прославленной Главы, должно сделаться действительностью относительно всех Его истинных членов, если только Его искупление есть искупление действительное и если торжество должно остаться на стороне Христа. Но могут ли Его члены одержать победу другим путем, нежели одержал Он? Могут ли они быть поведены против врага с меньшей силой и вооружением, чем Он? Нет, никогда! мы можем „победить лукавого“ только силою свыше (I Иоан. 2:13,14). Поэтому, раз Дух Святой исполнил тебя Собою, ожидай рано или поздно, что придут искушения от дьявола и притом в такой силе, как никогда раньше, потому что только в этом вооружении ты страшен врагу, а Дух Святой, располагающий тобою, поведет тебя ему на встречу. С какой бесконечной радостью хотел бы Он вывести всех членов Христовых из того жалкого положения, находясь в котором они всегда умоляют со страхом и трепетом: „не введи нас во искушение", отлично сознавая, что не имеют никакой силы одолеть его; и хотел бы ввести их в то состояние победы во Христе, их Господе, всегда дающем им торжествовать в Себе, в состояние, где они принимали бы с великою радостью, когда впадают в различные искушения (Иак. 1:2). Это — положение, возможное для нас только после Пятидесятницы, положение, в котором мы шествуем от веры в веру и от силы в силу и делаемся в Нем, возлюбившем нас, более чем победителями; это — положение, в котором поистине сокрушается господство сатаны, и наш Господь может прославиться через нас.

### 5. Помазание.


„Вы имеете помазание от Святого и знаете


все… Впрочем, помазание, которое вы получили


от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды,


чтобы кто учил вас; но как самое сие помазание


учит вас всему, и оно истинно и не ложно, то, чему


оно научило вас, в том пребывайте“


(I Иоан. 2:20,27).

Когда ап. Иоанн писал эти слова верующим своего времени, они находились в пылу происходившей вокруг них борьбы. Враг, наступавший на Господа Иисуса тотчас после Его помазания Духом Святым со словами: „Если Ты Сын Божий!“ чрез посредство ряда лжеучителей наступал теперь на последователей Христовых. Лжеучители употребляли то же оружие — отрицание божественности Христа (ст. 22,23). Сердце и душа услаждаются, когда смотришь, как был спокоен и уверен этот всегда столь отзывчивый пастырь стада Христова при виде этих так сильно искушаемых душ. Он отнюдь не садится и не пишет им длинного сочинения в защиту догмата о божестве Иисуса Христа, а только из появления этих совратителей выводит заключение, что приближается последний час. Словом, он как бы хочет сказать, что все это должно случиться именно так, „как вы слышали“ (ст. 18). Он как бы говорит: за вас самих я нисколько не боюсь, вы ведь в самих себе носите самое чудное доказательство Божие относительно всего, касающегося вашей веры, и не нуждаетесь, чтобы кто учил вас: вы имеете помазание от Святого и знаете все. Пребывайте в том! Вот все, что я имею сказать вам. — Какое это чудное положение! Тысячи позавидовали бы тем детям Божиим, если бы могли надлежащим образом заглянуть в их положение, и тысячи завидуют им в наше время. Они чувствуют, что нуждаются в свете, не зависящем от людей, в постоянно надежном руководительстве и в силе, преодолевающей все искушения, как имели те, — словом, в помазании. И благодарение Господу, этот свет и право, этот святой урим и туммим можно иметь, и не только для таких мучительных нападений врага, но для всех обстоятельств повседневной жизни. Однако, тут мы часто слышим целый ряд вопросов, в содержание которых стоит вникнуть. Мы постараемся осветить только на три из них. Вот прежде всего вопрос:


I. Что такое, собственно, помазание?

Ответ на него, конечно, не требует какой-либо особенной мудрости; каждое чадо Божие сказало бы нам, что под помазанием подразумевается не другой кто, как Дух Святой. Потому что все, что говорит здесь Иоанн о помазании, было сказано нам о Духе Святом Самим Господом Иисусом еще прежде Его излияния. Нам приводятся четыре определения помазания, вполне подходящие к Духу Святому, применимые притом только к Нему Одному. Если помазание, как здесь сказано, нисходит от Святого, то это верно по отношению к Духу Святому, как сказал Иисус: „Которого пошлет Отец во имя Мое“. Значит, и Дух Святой и помазание — от Отца. Если, далее, о помазании говорится, что оно учит детей Божиих, то Иисус сообщает нам, что Дух Святой научит нас всему. Господу оставалось еще многое сказать ученикам до Своей разлуки с ними, но Он не мог сделать этого, потому что они не были способны вместить; однако Он спокойно унес с Собою неоткрытые тайны, зная, что Дух Святой приготовит их к истинному пониманию и возвестит им все. Далее Иоанн говорит, что помазание истинно и не ложно, и что на него можно вполне положиться. То же самое сказал Иисус о Духе Святом: „Он наставит вас на всякую истину“. И наконец, Иоанн сообщает, что помазание пребывает в нас; почти буквально теми же словами свидетельствует и Господь ученикам о Духе Святом: „пребудет с вами вовек“. Итак, мы видим, что положительно все, сказанное о помазании, верно и относительно Духа Святого. Но кроме того, уже слово „помазание“ указывает на Духа Святого, прообразно представленного в Ветхом Завете в виде елея или мира для священного помазания. Им, как известно, помазывались пророки, священники и цари, скиния, храм и т. д. — все прообразы Христа, Помазанника, или Мессии Божия. О Нем Самом говорит пророчество, указывая на сходящего на Него Духа Святого: „Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие; посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих“ (Пс. 44:8). Следовательно, Он и соучастники Его суть помазанники, с той только разницей, что Он помазан всею полнотою, Он имеет семь Духов Божиих. Итак, не может быть никакого сомнения в том, что Иоанн, говоря о помазании, разумеет Духа Святого.

Но в отношении к нам помазание есть состояние. Именно это упускают из виду дети Божии, думая о помазании. Притом оно есть также состояние, в котором мы проникаемся Духом Святым. Почему Иоанн не написал верующим того времени просто: вы имеете Духа Святого и знаете все, но: вы имеете помазание? Была ли только игра слов, когда он употребил последнее выражение? Правда, по отношению к Духу Святому то и другое обозначает Его Самого, по то отношению к нам может существовать большая разница. Возьмем один из ветхозаветных прообразов, чтобы несколько объяснить себе эту разницу. Обратим внимание на помазание Аарона в первосвященники. Представим себе, как в тот достопамятный день Моисей ведет Аарона и сыновей его к скинии собрания (Лев. 8:1), как он несет с собою все первосвященнические и священнические одежды, рог с елеем, жертвы, корзину с опресноками, множество сосудов, которые, без сомнения, было слишком тяжело нести одному человеку. Предположим, что он дал кое-что Аарону, между прочим и рог с елеем помазания. Мы имели бы тогда основание сказать: Аарон прообразно имеет Духа Святого; но он никоим образом не имел помазания. Он имел его только после того, что этот рог был вылит на него, и елей с головы стекал на бороду, на края одежды его (Пс. 132:2), когда он, так сказать, был настолько пропитан им, что елей покрывал его. Эта же мысль заключается в часто употребляемом выражении, когда о Духе Святом говорится, что Он должен быть излит или излился. Он действовал некогда в учениках, Он возродил их, так что они знали Его; но овладел Он ими и всеми силами души их, они подошли под Его господство только тогда, когда Он излился на них. Это — святое, божественное посвящение, овладевающее тогда нашим существом, так что оно принадлежит Ему. Становясь причастниками помазания, мы до такой степени убеждаемся в Его управлении нами и Его присутствии в нас, что не больше можем быть убеждены в своем собственной существовании. Тогда сознаешь себя погруженный в Него и наполненным Им, так что постоянно готов восклицать, как некогда Иаков в Вефиле: „так страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные“!

И все это далеко от мечтательной восторженности или увлечения, сопряженных с неистовым ликованьем или чрезмерными чувствами: это скорее тихое, мирное и трезвое сознание Его святого, но владычествующего над всем присутствия. Как мягкий елей распространялся с головы на всего Аарона, так помазание нежно пропитывает все наше существо до последних волокон сердца и господствует над ним посредством дающих счастье побуждений или воспрещений, в которых не чувствуешь ничего рабского, но которым предаешься с бесконечным наслаждением и которых ни за что не хотел бы лишиться. Это благословеннейшая стихия, из которой никогда не пожелаешь выйти, лишь только вступишь в нее. Вот, это и есть в нескольких словах помазание. Знаешь ли ты его, твоя ли оно сфера?


II. Но что производит и как действует помазание?

Если мы находимся под помазанием Духа Святого и пребываем в нем, то чрез него мы имеем:

Прежде всего надежное руководительство относительно воли Божией. Чрез него Дух Святой учит нас, чего не хочет Бог. Как елей резко отграничивается от приближающейся к нему воды, как от чуждого ему вещества, не смешиваясь с ней и не растворяясь в ней, а отталкивая ее, так действует помазание, божественное, святое посвящение, по отношению к вещам, неугодным Господу, даже тогда, когда они нравятся нашей природе. Приблизятся ли они к нам в виде искушений, поводов ко злу или в виде таких предметов, которые сами по себе не худы, а только должны быть исполнены не нами или не в настоящее время, — помазание остановит нас перед ними, чтобы отдалить нас от них или их от нас. Оно даст нам испытывать удивительное блаженство, если мы тоже остановимся и согласимся с ним; если же мы все-таки будем тяготеть или захотим прикасаться к тем предметам, оно тотчас заставит нас сознать, что мы собираемся выйти из нашей святой сферы и хотим нарушить посвящение. Иногда мы, пожалуй, даже не можем сказать, почему нам нельзя сделать того или другого, потому что помазание само не указывает нам причин; мы, может быть, не можем указать, и на слово Божие, а все-таки, именно чрез это помазание, совершенно определенно знаем, что, повинуясь ему, мы в согласии с самим Богом. Помазание, конечно, не принуждает нас оставить то или другое, что не должно быть сделано, но оно тихо и нежно показывает верную границу и указывает на истинную силу во Христе сказать „нет“ тогда, когда даже наша собственная природа хотела бы сказать „да“. Оно производит то, что бесплодные дела являются для нас отвратительными, в роде как отталкивает нас от себя предлагаемое нам нездоровое блюдо. Мы видим, что помазание очень нежно, и хочет, чтобы и с ним обращались нежно, а поэтому пребыть в нем возможно только при полнейшей и безусловной отдаче Духу Святому. Дети же Божии, позволяющие помазанию руководить собою, сделаются живой Библией, и жизнь их — объяснением и украшением истины.

С другой стороны, через помазание мы будем знать, чего, как и когда хочет Бог. Все в нас скажет „да“, согласится с тем, что Господь намечает нам сделать, если даже окружающие нас обстоятельства и наша собственная природа хотели бы противоположного, конечно, в том только случае, если мы пребываем в нем. Потому что помазание есть, как кто-то раз так верно выразился, „истинный вкус духовных предметов“. Как при помощи языка мы ощущаем вкус пищи, так посредством помазания мы как бы ощущаем, что думает Бог в данном случае, как поступил бы в нем Христос и насколько Он будет благоволить к исполнению данного поручения. Через помазание мы можем в точности познать ум Господень, да оно, собственно, и есть ум Христов (1 Кор. 2:16; Фил. 2:5), потому что только им руководился Он Сам некогда на земле во всех Своих словах и делах. Иоанн не напрасно говорит: „Как самое сие помазание учит нас всему, и оно истинно и не ложно“. И еще: „вы имеете помазание ... и знаете все“. Это весьма определенные выражения, обозначающие очень высокие милости, и слава и поклонение Богу, что они действительно разумеют то, о чем говорят. Я хотел бы только особенно предостеречь от заблуждения, будто слова знаете все обнимают уже все познание; они означают не более и не менее, как неложное, надежное руководство Духа Святого в каждом отдельном случае. Вот пример: ап. Петр после Пятидесятницы был исполнен Духа Святого и, без сомнения, непрестанно находится под помазанием, но по своему познанию он, наверно, воспротивился бы по приглашению Корнилия идти к последнему и проповедовать Евангелие о Христе; только новым и особенный откровением был он приготовлен к этому, в чем сам открыто и признался Корнилию, говоря: „мне Бог открыл, чтоб я не почитал ни одного человека скверным или нечистым. Посему я, будучи позван, и пришел беспрекословно“ (Деян. 10:28,29). Подошел случай, где он еще не „все знал“, но он именно стремился в каждом случае знать волю Божию, и ему не приходилось спрашивать совета у людей: совет Божий являлся несомненно и положительно. О, если бы мы только постоянно жаждали его!

Далее. Если мы находимся под помазанием, мы вступаем в поистине благоугодное Богу отношение к Богу и к людям.

Во-первых, к Богу. Помазание во всем приводит нас вместе с нашими мыслями и желаниями, стремлениями, суждениями, разговорами и действиями в присутствие Божие, оно ставит нас, так сказать, лицом к лицу, глаз на глаз с Ним и удерживает там без всякого, однако, принуждения со стороны Божией или какого-либо страха с нашей. Оно создает в нашем сердце невыразимое детское доверие и упование к нашему Отцу, в силу которых при всем деле и всей работе мирно покоишься в Его присутствии. И следствием этого является, почти хочется сказать, прозрачная искренность, при которой не желаешь стерпеть или скрыть ни одной пылинки, и потому видишь даже ничтожнейшую нечистоту и гнушаешься ей, даже когда она находится в мыслях. В духе нет лукавства; поэтому не страшно пребывать пред очами Божиими обнаженный и раскрытым, но притом невыразимо блаженным.

Полная зависимость, в какой еще никогда не находился до тех пор, есть дальнейшее действие помазания, и она потому так совершенна, что устранено всякое себялюбие, сердце отдано Ему и занято Им. Эта зависимость выражается в непрестанной молитве, без того, однако, чтобы всегда преклонялись колена или уста произносили слова. Невозможно ничего сделать или предпринять, не поговорив с Отцом. И все, просимое у Него, есть всецело истинное, действительное желание сердца, никогда не пустые слова; да иначе и не может быть, потому что Сам Дух Святой ходатайствует и воздыхает в нас (Рим. 8:26). Так бывает, когда, говорим о Господе. Слова могут быть не всегда тем, что называется воодушевлением, но они приятны Богу, они — сила и истина. То же и с песнями, которые мы поем. Все сердце и весь ум вложены в них. Словом, Дух Святой проницает все.

Но и относительно людей мы вступаем в благоугодные Богу отношения. Тысячу раз возникал вопрос, как богоугодно относиться к тому или другому человеку. И люди дают свои советы со словом Божиим в руках и без него. Если же мы находимся под помазанием, этот вопрос излишен. Каждому чаду Божию оно непременно укажет подобающие ему отношения во всяком обстоятельстве. Ведь оно поднимает нас над уровней нашей собственной, плотской, природной жизни в сферу жизни божественной, где мы научаемся быть кроткими и отзывчивыми, как Господь, обращаться с людьми и любить, как Он. Мы будем освобождены от жалкого страха человеческого, человекоугодничества и нечестивого лицеприятия, которые всегда заставляют чадо Божие отступать от святого положения во Христе ради мира и незаметно низводят его на мирской уровень; на их месте не появятся человеческое мужество или простая смелость, отнюдь не приносящая с собою благоугодного Богу отношения, но появится взгляд на человека, каким Бог смотрит на него, т. е. взгляд искренней, освященной любви. Он наполнит сердце, так что в каждом, с кем мы ни встретимся, мы будем видеть предмет любви Божией и потому будем искать ему духовного, душевного и телесного добра. Его ошибки не будут отталкивать нас, а преимущества не сделают пристрастными, потому что, водимые помазанием, мы будем в состоянии делать ясное различие между ними и им. С каждым нашим ближним, обращенным или необращенным, даже с врагом нашим, мы будем обходиться во всех отношениях кротко, нежно и любезно от сердца, как Дух Святой, этот мягкий елей, поступает с нами. Кротость наша будет известна всем человекам. — Теперь еще один вопрос:


III. Как можно получить помазание?

Одно прежде всего ясно из Писания, что необращенный человек получить его не может. Мы уже слышали, как выразился Господь об обетованном Им Святом Духе и мире: „Мир“, сказал Он, „не может принять (Его), потому что не видит Его и не знает Его“ (Иоан. 14:17). Он отнюдь не сказал: мир не имеет права или не должен принять Его, но сказал, что он не может; невозможность заключается в его прямой неспособности к этому. Дух Святой многое совершит над миром, это засвидетельствовал Господь; но принять Его мир не может. „Он… обличит мир о грехе, и о правде, и о суде“ (Иоан. 16:8-11), Он будет действовать и трудиться над ним, Он прославит пред ним Христа и дело Его, и когда мир, наконец, ухватится за Него, то уж перестанет быть миром. Тогда о нем можно будет сказать, как о Петре: „не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах“; но тогда он будет уж иметь познание о Духе Святом, которое здесь именно и предполагается, так как для того, чтобы принять Его, нужно видеть и знать Его. В первые дни Церкви Христовой, как мы уже видели на 3000 обращенных в день Пятидесятницы, видение и познание Его почти всегда совпадало с принятием Его, или помазанием, в силу чего и следовала жизнь под помазанием, заставлявшая мир поражаться и привлекавшая его ко Христу. Ныне это тоже случается с отдельными верующими, однако большая часть их достигает только первой ступени: Дух Святой имел возможность показать им грехи их, привести их ко Христу, мог запечатлеть их прощение, оправдание в Нем и мир с Богом, так что они видят и знают Его. Видеть же и знать Его — одно; сознательно отдаться Ему, дать Ему овладеть собою, посвятить себя Ему и быть послушным этому святому завету — другое дело. Дал бы Бог, чтобы каждое из детей Его носило имя христианина, т. е. помазанника, с истинным правом, находясь и живя под помазанием! Но каждое дитя Божие уже находится в нужном условии для того, чтобы вступить в него и стоять в нем, как находились ученики, когда Иисус сказал о них: „а вы знаете Его“ (Иоан. 14:17).

Но если ты хочешь, чтобы Он помазал тебя, и если ты посвятил себя Ему, начни прежде всего с того, чтобы оказывать Ему все внимание. Для Него может показаться почти оскорблением, когда другие побуждают нас ко вниманию относительно Духа Святого, а все же правда, что многие дети Божии просто обходят, не замечают Его и пренебрегают Им; о Нем не много беспокоятся. Вместо того, чтобы встречаться с Ним в полном благоговении, поклоняясь, чтить Его, мы игнорируем Его, как будто Его вовсе не существует, и нам нет до Него никакого дела. Если бы директор или хозяин большой фабрики, в которой ты, положим, служишь, или какое-нибудь высокое лицо, в доме которого живешь, видел бы только обращенную к нему твою спину; если бы он в твоих глазах не имел бы даже столько значения, сколько многие другие лица, несмотря на то, что он — глава, ведущая все и управляющая всем: как оскорбительно для него должно было бы быть такое отношение к нему с твоей стороны. Подумай теперь о Духе Святом, Творце твоей новой жизни, Хранителе ее, подумай о Нем, как о третьем лице Божества, которое взяло на Себя руководить тобою во всем и преобразить тебя в образ Христа: а ты не оказываешь Ему никакого внимания! Может ли Он вдохновлять тебя, проницать твои мысли, представления, речи, действия и все твое существо, если ты относишься к Нему, как чужой? Или ты думаешь, что Он должен совершить это таким образом, как представляют себе многие, — именно напасть на тебя и просто заставить тебя посвятить себя Ему? Когда слышишь молитвы многих, право, кажется, что они именно так думают, и когда Он не исполняет их просьб, они считают, что не их вина, если они остаются вне Его полноты, Его силы и Его помазания: вина Его. Итак, начни с наблюдения Его в себе и над собою, учись понимать Его действия, замечай Его тихие, нежные намеки, не руководи собою сам ни по букве Слова, ни по совести или твоему разуму: это делает и порядочный мирской человек. Правда, Дух Святой может пользоваться всеми этими вспомогательными средствами, чтобы обратить наше внимание на Его желания, но руководителей нашей внутренней и внешней жизни должен быть Он, Он прежде всего, если нам и этой нашей жизни надлежит быть посвященной Ему. Он будет тогда указывать, что надо сделать то или другое, не только подобно букве Слова, совести или разуму, но руководя, будет наставлять нас, как, когда и кем оно должно быть совершенно. Следовательно, Он хочет овладеть прежде всего нашим внутренним оком и внутренним ухом.

Затем главное условие, чтобы получить помазание, заключается в том, чтобы ты во всем беззаветно повиновался Духу Святому. Сотворение обители у нас связано с соблюдением слова Господня: „Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему, и обитель у него сотворим“ (Иоан. 14:23), сказал Господь. Он никогда не завладеет тем, что не подчинено Ему или что от Него удерживается; Он никогда не откроется на поприще наших собственный путей или нашей воли, даже если они направляются лучшими намерениями: они плоть, они не Его сфера или элемент, Он не может положить на них печати Своего помазания. Таким образом, великий вопрос не в том, чтобы мы приняли, достигли Его и овладели Им, а чтобы Он, наконец, получи л, достиг нас и завладел нами; чтобы мы, в конце концов, воистину отдали себя на безусловное повиновение Ему. Многие все повторяют, что хотят отдаться Ему, но никогда не делают этого. Ты же отдайся Ему сегодня, именно теперь! Если ты хочешь находиться под помазанием и прибывать в нем, в тебе не должно быть никакого противоречия Ему, никакого совета с плотью и кровью, никакого человеческого умствования. Правда, Он никого не порабощает и не принуждает нас ни к чему, но Он ищет полного, добровольного послушания. Если мы Ему не послушны, мы тормозим Его деятельность, потому что помазание Его есть живая, действующая сила, стремящаяся употребить нас, как свое орудие; если мы отказываем Ему непослушанием в Его праве на нас, этим мы отталкиваем Его от себя.

И ах, как кротко и нежно действует помазание! „Повеления и предостережения его очень осторожны“, говорит некто: „поэтому, если кто не привык к ним и не тщательно их слушает, тот не услышит их. Оно приказывает очень учтиво, не угрожает, не легко также приводит причины, почему то или другое должно быть или не быть. Вроде того, как делаем мы, когда не хотим прямо приказать или запретить чего-нибудь: „Я думаю“, говорим мы, „что было бы хорошо (или нехорошо) сделать это так; вы, пожалуй, сделаете это так или иначе“ и т. д. Оно хочет иметь добровольных слуг, замечающих намеки, ожидающих повеления, которые, лишь только что-нибудь изъявлено, тотчас же идут на дело“. Эти слова о помазании совершенно верны: оно кротко, мягко, никогда не принуждает, не настаивает; именно поэтому так легко воспротивиться его управлению, что многие и делают и даже привыкли делать. Чудо ли, что у них нет помазания? Наоборот, было бы чудом, если бы оно у них было. Итак, братья, не отдадим ли мы себя Духу Святому на добровольное и полное послушание? Нечего бояться, что Он сделает нас тогда несчастными: нет, о нет! наше блаженство начинается с той именно минуты, когда мы в первый раз в жизни можем сказать от искреннейшего сердца: я Твой, весь Твой и Твой навеки!

### 6. Плод духа.


„Плод же духа: любовь, радость, мир,


долготерпение, благость, милосердие, вера,


кротость, воздержание“. (Гал. 5:22,23).

Не рассматривали ли мы когда-нибудь уже этих девяти драгоценных качеств, как бы выставленных на вид здесь перед нами, с сильным желанием: ах, если бы они украшали меня и мою жизнь! И они сияют тем ярче, что стоят рядом с черными, мрачными делами плоти, перечисленными в стихах 19-21, делами, которыми мир так полон и все более наполняется, чем ближе мы подходим к концу этого века. Ведь плевелы должны созреть ко времени жатвы, которая теперь приближается; но не должна ли созреть и пшеница? Да, братья мои, дети Божии должны бы были теперь, как никогда раньше, достигать меры полного возраста Христова и именно в наше время светить миру божественной жизнью, святым житием и плодами, для которых Господь избрал их и поставил, чтобы они шли и приносили их. И благодарение Ему, Он даровал нам от Своей божественной силы все потребное для жизни и благочестия и, кроме того, великие и драгоценные обетования, достигающие даже такой высоты, что мы делаемся причастниками Его Божеского естества. Разве мы не должны стремиться к плодам, безусловно присущим этому Божескому естеству? Если Дух Святой, Которому они приписываются, пребывает в нас, проницает и наполняет нас, могут ли они отсутствовать? Конечно нет; Он не может быть без плодов, плоды — несомненные признаки Его присутствия, как мы уже видели, рассматривая апостолов и 3000 уверовавших после Пятидесятницы.

Так как мы, хотя и косвенно, уже говорили и еще будем говорить о плодах Духа, я не намерен подробно разбирать здесь эти девять драгоценных качеств, а хотел бы только сделать несколько совершенно общих замечаний.

Прежде всего я хотел бы сказать, что коль скоро мы имели бы их, они изменили бы нас чудным образом. Произошло бы нечто, как во дни первого излияния Духа Святого, что бросилось бы в глаза и окружающим нас. В известной степени мы, может быть, и испытали подобное изменение, но не было ли оно проходящим? Однако, плоды ведь не цветы, которые держатся несколько дней и затем опадают; нет, они именно вначале меньше и невзрачнее всего, они увеличиваются с каждым днем и, чем дольше остаются на дереве, тем становятся спелее. То ли произошло с испытанным нами изменением? Достигли ли все славные качества, пробужденные Духом Святым, известной зрелости? Или не знаем ли мы о некоторых чертах у нас, прямо противоположных этим плодам: не замечаем ли явлений, которые отнюдь не плоды Духа и обезображивают нас и учение Христово, которое мы исповедуем? Некто, писавший в последнее время об этих девяти плодах, предложил своим читателям приблизительно такой вопрос: „Если бы здесь вместо любви была поставлена холодность, жестокость; вместо радости — уныние; вместо мира — беспокойство; вместо долготерпения — нетерпение; вместо благости — ворчливость; вместо милосердия — жестокосердие; вместо веры — маловерие, малодушие; вместо кротости — запальчивость и вместо воздержания — распутство: который из обоих списков подошел бы к нам?“ Не нашли ли бы мы в своей жизни многих побуждений и проявлений, принадлежащих второму списку? И, однако, разве все, находящееся в этом втором списке, не должно бы было быть со Христом на кресте, как говорит апостол: „Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями“ (ст. 24). Раз мы дети Божии, правилом нашей жизни должно быть: „Если мы живем духом, то по духу и поступать должны“ (ст. 25). А мы, ведь живем Духом Святым: тогда пусть и хождение наше будет в Нем.

И какова была бы эта жизнь! Жизнь святого отношения ко всем людям вокруг нас, жизнь искреннейшего общения со всеми, знающими Господа, и жизнь, носящая на себе печать благоволения Божия. Образ Христов явился бы на нас очевидно для всех, Он изображался бы в нас (Гал. 4:19). О, да удастся Духу Святому произвести это намеченное Богом изменение во всех искупленных Господних!

Следующее, о чем я хотел бы заметить, это то, что, по указанию апостола, плод Духа есть нечто совершенно другое, нежели многие себе представляют. Постоянно встречаешься с детьми Божиими, которые, если заходит речь о плодах, тотчас говорят об особенных дарованиях, талантах, о делах и поступках, о своем познании, ревности и способностях, которых они, по своему мнению, не имеют. И в моей жизни по вере было время, когда я думал, что это и суть ожидаемые от меня плоды Духа; но это не так. Часто можно иметь их и еще многие другие дары Духа, и все-таки быть без Его плода. Что касается даров Духа Святого, коринфяне были осыпаны ими, может быть, более многих других церквей того времени, однако у них не было плодов. На них было видно, что Бог вложил в них большой капитал, а ожидаемого дохода не было; оба послания апостола Павла с их порицаниями ищут и требуют плодов. „Ревнуйте“, говорит он, „о дарах больших“, но торжественно прибавляет: „и я покажу вам путь еще превосходнейший“ (1 Кор. 12:31), и затем следует целая глава о любви, стоящей во главе плодов Духа, потому что в известной степени она уже заключает все их в себе. Итак, наши дары или дела никогда не могут заменить плодов Духа.

Поэтому плод Духа не столько относится к нашим словам или делам, сколько к нашему характеру. Быть может, наши слова могут ничуть не уступать словам всецело освященного человека, наши дела казаться очень хорошими и безупречными, между тем, как у нас негодный характер. Как многие богато одаренные мужи и жены, совершившие выдающиеся дела, не имели плодов Духа; они были недоступны, высокомерны, раздражительны, ворчливы и властны в обращении, полны мертвых мух, портивших в них благовонную масть. Поэтому пред Богом дело всегда, во-первых, не в том, что мы делаем, а в том, что мы есть. И какими бы мы были, как бы были благоугодны Богу и людям, если бы наш характер слагался из этих девяти славных качеств! А мы, ведь, собственно то, что есть наш характер, он — наше внутреннее содержание и потому избранное Богом поле, на котором Дух Святой хочет посеять и довести до зрелости Свои плоды.

Но многие дети Божии ничего не хотят знать о жизни веры, которая имела бы какое-нибудь дело с их характером и должна бы была преобразить его по образу Христову. Они, конечно, допускают обращение к Богу, также спасение от проклятия и, наконец, вход в небеса, однако хотят оставаться такими, как есть. К чему им Дух Святой, к чему Его полнота, зачем им помазание, на что была бы им сила свыше? Поэтому спустя целые годы они остаются тем, чем были при своем обращении, и в душе часто не лучше иного мирского человека. Они считают, что жизнь истинного христианина состоит в сладких чувствах, в назиданиях, духовных наслаждениях, в пении красивых песен, слушании вдохновенных проповедей и т. д.; пока им это предлагается, они довольны; если же речь заходит о плодах Духа Святого, о святом житии, об изменении всего их существа, — все кажется им законностью и жестокостью. И все же, намерением Божиим при нашем искуплении было то, чтобы мы стали подобны образу Его Единородного Сына: только на этом основании Он не берет нас в славу тотчас после нашего обращения.

Далее я хотел бы сказать: эти девять славных качеств — все драгоценности, которые, хотя могут быть в нас, но, собственно, будут не от нас. Они называются плодом Духа, так как Он, производит их в нас, если они неподдельны, т. е. божественны. Не испытали ли мы когда-нибудь, как бывает с этими драгоценными качествами, когда Он наполняет нас? Что за любовь изливается тогда в наше сердце! Когда она чиста, воистину самоотверженна и пламенна, она подобна буркой волне, наводнению, уносящему из нас все, что не любовь и что ей противится. Она не знает никакого искуственного русла, по которому должна течь, но выступает из всех берегов. Нет ближнего, нет врага, которого она не могла бы обнять, даже вся тварь делается предметом ее благоволения и сострадания. Некуда деться от любви, и можно буквально без преувеличения сказать: „Любовь Христова объемлет нас“. И то, о чем мы говорим, не мимолетное наитие простого воодушевления или экстаза, с исчезновением которого проходит и наш пыл, но эта любовь пребывает. Что за радость, которую производит Дух Святой! Как она высока и возвышенна в сравнении с радостью, достающейся нам другими путями! Она тиха и нежна, как улыбка весеннего утра, она не возбуждает, а успокаивает всякое возбуждение и дает нам блаженно покоиться в Боге и с благодарностью наслаждаться Его изливаемой на нас благодатью. А чудный мир! Величественно ложится он на все наше существо, как бы насыщая нас до чудного избытка, и мы сознаем, что он воистину превыше всякого ума и соблюдает, как святой страж, наши сердца и помышления во Христе Иисусе. И что могло бы поколебать долготерпение, произведенное Духом Божиим в нас? Оно есть все переносящая и страждущая любовь, не знающая конца. И так со всеми остальными драгоценными качествами, произведенными Духом Святым: благостью, верою, кротостью и воздержанием — все они носят на себе печать рождения от Него, и мы сами знаем, что мы так же мало участвовали в их возникновении, как и в возникновении нашей телесной жизни.

Не пробовали ли мы когда-либо сами породить эти драгоценные сокровища, не старались ли мы приобрести их и не удавалось ли нам иногда произвести нечто, на них похожее? Каждое из детей Божиих знает, что это случалось; но то, что мы произвели, было похоже на нас, а не на Него. Это было печальное усилие. Однако насколько было бы печальнее, если бы мы блистали этими самодельными, кажущимися качествами: кажущейся любовью, кажущейся радостью, ложный долготерпением, ложным миром и т. д. и удовлетворялись бы ими или даже считали, что они — плод Духа. Но не правда ли, уже самая попытка приобрести их была признаком, как глубоко мы были убеждены в необходимости иметь их?

Чтобы иметь истинный плод Духа, тебе не помогут все твои подвиги, ни даже мольбы и просьбы, нужно только одно: всецело отдать себя Духу Святому, дать ему наполнить тебя, руководить тобою с утра до вечера и подчинить Ему все, что ты есть, что имеешь и делаешь, твои поступки, слова и все твои мысли. Предоставь Ему всю власть над тобою и всю свободу действия в тебе, дай Ему исполнить над тобою всю Его волю, и ты вскоре станешь Его нивой, на которой явно для всякого будет произрастать Его плод.

Еще хотел бы я заметить: когда Дух Святой производит в нас эти сокровища, Он не пропускает ни одного из них. Он не создает одного, двух, пяти или восьми, обойдя другие или оставив их на другое время; нет, Он производит все одновременно в тех, в ком может действовать свободно. Они могут не все явиться в совершенстве, вполне развитыми и зрелыми, но Он не пропустит ни одного. Ведь плод есть именно нечто, требующее времени, он должен расти и увеличиваться, если вообще имеется. Теперь, если Дух Святой творит в тебе эти славные добродетели, и Ему придется, благодаря тому, что ты тормозишь Его действия, остановиться на которой-нибудь из них, например, на любви, Он будет задержан на всем поприще, ни одна из остальных добродетелей не будет расти. Оттого об этих драгоценных качествах и не сказано: плоды Духа, но плод Духа; эти девять — один неразделенный и нераздельный плод, это — как бы грозд со многими ягодами. Один и тот же сок течет в каждой отдельной, сок и сила великой, чудной Лозы, Христа, с Которой Дух Святой приводит нас в неразрывную, тесную связь и сохраняет в ней; когда растет одна ягода, растет одновременно и другая. Проявляется ли любовь, проявляется и радость; если имеются эти две, тут же непременно имеется и мир, а с этими тремя и долготерпение, благость и все другие. И наоборот: если, например, не может проявиться любовь, возможно ли тогда, чтобы были радость Духа Святого, Его мир, долготерпение, благость или которое-нибудь из других сокровищ? Никогда! О, нам так необходимо видеть это, чтобы, наконец, понять, что если у нас, или где-нибудь каким либо образом не может проявиться одно какое-либо из этих славных качеств или на его месте, пожалуй, даже является противоположное ему, то тем задерживается весь наш рост, и наше преображение в образ Христа рушится именно на этой точке.

В заключение еще следующее: все эти отдельные плоды суть драгоценности, которыми непременно должны пользоваться другие. В наши дни часто встречается удивительно себялюбивое христианство, как бы говорящее: все, что я имею, имею для себя. Напрасно ищем мы в нем плода Духа; потому что во всем Божьем мире нет вообще плодов такого рода, которые существовали бы для самих себя: они существуют всегда для других. Мы даже не можем себе представить, чтоб деревья, приносящие плоды, могли бы сами быть их потребителями. Весь рай Божий со всеми его чудными плодами не был создан для себя самого, но для человека; так и мы — деревья праведности, и все, что Дух Святой может сделать в нас, над нами и чрез нас, Он хочет перевести опять на других. Плоды, не находящие себе потребителей, достаются в удел гниению. Мы питаемся множеством плодов, привозимых к нам из-за океана, а свои далеко отсылаем в пользование другим. Так должно быть с плодом Духа в нас. Пусть живущие в твоем доме имеют часть в твоей любви, пусть твой муж, твоя жена, твое дитя и слуга имеют часть в твоей радости, твоем мире, долготерпении и т. д.; пусть имеют часть в этих сокровищах и те, которые время от времени приходят в соприкосновение с твоим домом, потому что эти драгоценности должны проявлять свое действие и за пределами четырех стен твоего дома. Ап. Павел писал коринфянам, что ищет от них плода; он был очень далеко от них, и все же хотел иметь его. О нашей кротости он говорит, что она должна быть известна всем человекам. Я иногда думал, что дети Божии, вообще, не известны всемирно: как же все люди могут знать об их кротости? Да это вот что: мы должны быть известны, как неспособные сказать ни одного жесткого слова, каждый должен бы знать это наперед и вкушать от плода нашей кротости. Да, наши плоды должны бы были проложить себе дорогу и за море, тогда Господь чудно был бы прославлен. О, если бы мы были богаты этими предметами вывоза!

Присмотревшись тщательно к этим названный девяти добродетелям, мы найдем, что они только тогда могут быть тем, чем должны быть, когда другие делаются причастны им. Может ли, например, существовать любовь, не сообщаясь другим? И радость, ах, как она зажигает: действительно счастливый человек может осчастливить многих других. Как мир, подобно маслу, сглаживает все бушующие волны! Для себя ли нужны нам долготерпение, благость, милосердие? Также и с верою, или, вернее, с верностью, кротостью и воздержанием: они — благословение и для наших близких.

Итак, пусть Он, Который может и хочет произвести в нас эти плоды, Дух Святой, исполнит нас ими Иисусом Христом в славу и похвалу Божию (Фил. 1:11).

### 7. Ветхозаветное обетование о Духе Святом и мы.


„Но это есть предреченное пророком Иоилем:


И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа


Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать


сыны ваши н дочери ваши, и юноши ваши будут видеть


видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы


будут; и на рабов Моих и на рабынь Моих в те


дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать;


и покажу чудеса на небе вверху и знамения на


земле внизу, кровь и огонь и курение дыма. Солнце


превратится во тьму, и луна в кровь, прежде


нежели наступит день Господень великий и славный.


И будет: всякий, кто призовет имя Господне,


спасется“. (Деян. 2:16-21).

Надеюсь, мы, по милости Господней, получили понятие о том, что Дух Святой, как сила свыше, есть чудное благо, полученное, хотя не всеми детьми Божиими, но все-таки обещанное и, кроме того, безусловно необходимое каждому дорого искупленному Господом для вступления в полную жизнь Христову и преображения в Его образ. Но тут со всех сторон возникают вопросы малодушия и сомнения: для меня ли еще и эта милость? Должны ли мы, после печального упадка всей Церкви Христовой, еще ожидать новой Пятидесятницы? Есть ли также слово, на которое мы можем безусловно опереться, чтобы снова гореть нетерпением, ожидая вод на жаждущее и потоков на иссохшее? Мы с большим дерзновением отвечаем на эти и подобные вопросы: да, благодарение Господу! и теперь, по истечении 1900 лет со времени первого излияния Духа Святого, у нас есть блаженная возможность снова черпать, как первые ученики Господни, из того же самого преизобильного богатства. Возьмем только вышеприведенное слово, как слово из уст Божиих, вникнем в него поглубже, и нам скоро сделается ясным, что нам в наши дни нет никакой причины отставать от славы апостолов и первой, исполненной Духом Церкви Иерусалимской.

Присмотрелись ли мы когда-нибудь, дорогие дети Божии, ближе и точнее к этому чудному обетованию Божию из пророка Иоиля? Остановились ли мы на его точном смысле и сделали ли его предметом благословенного размышления? Что меня касается, я должен признаться, что, к моему великому сожалению, сделал это только в последнее время. Так как апостол Петр приводит рассматриваемое обетование из пророка и применяет в день Пятидесятницы к совершившемуся излиянию Духа Святого, я всегда смотрел на него, как на раз навсегда исполнившееся и оконченное, и таким образом, никогда не проникал глубже в его смысл. Многие из нас, может быть, делали то же самое, и вследствие того это славное слово обетования стало для нас кредитным билетом, потерявшим цену и изъятым из обращения. Какую же пользу можно еще тогда извлечь из него? Не бывает ли с нами в таком случае, как с человеком, о котором я читал. В старом доме своих предков он нашел большую пачку банковых билетов, которым было гораздо более 100 лет. Будучи человеком бедным, он очень радовался своей находке, но вскоре узнал, что они, некогда составлявшие большое состояние, теперь не что иное, как старая и притом наполовину истлевшая бумага. Как бы быть он доволен, если бы они имели хотя бы только половинную стоимость, он был бы тогда богат. С нашим же древним, драгоценный обетованием дело обстоит совершенно иначе: по точном рассмотрении оно имеет для меня и для всех нас гораздо большое значение теперь, нежели когда-либо прежде. Да откроется это и вам в таком виде, когда мы будем разбирать его, потому что тогда возобновятся и не умолкнут пред Господом наши просьбы о Духе Святом в полноте, пока мы не переживем здесь, у себя и во всем мире Пятидесятницы, какой еще никогда не было, потому что такую обещает нам это ветхозаветное слово обетования.

Мы, во всяком случае, поступим хорошо, занявшись сначала содержанием этого обетования. Каково же оно? Без всякого сомнения, его драгоценное содержание есть дар Святого Духа, т. е. не только Его действие, сила или влияние, которые мы, дети Божии, более или менее все, в известной мере испытали и еще испытываем, но дар Его Самого, как лица, как в день Пятидесятницы у апостолов. Ведь то излияние было такое чудное, могучее и очевидное, что даже люди, которым оно было чуждо, которые насмехались над исполнившимися Святого Духа, заметили Его действие. Их насмешки требовали объяснения того, что они видели и слышали. И Петр с одиннадцатью объясняет им это посредством приведенного ветхозаветного обетования: „Это“, восклицает он, „есть предреченное пророком Иоилем“. Значит, сомнение в том, что оно говорит о личном сошествии Святого Духа, о Святом Духе Пятидесятницы, совершенно исключается. Для нас же в высшей степени важно, чтобы мы ясно видели это.

Остановимся же на минуту и посмотрим на это совершающееся перед глазами тысячей чудо, когда он приносится с небес, подобно сильному ветру, наполняет весь дом, где находятся ученики Господни, проницает и исполняет их самих, ниспускается даже видимо в образе разделяющихся огненных языков и почивает на каждом из них. И славные последствия этого тотчас же обнаруживаются у всех, так напоенных и объятых Духом Святым, потому что из всех уст льются живые свидетельства о великих делах Божиих на различных языках и наречиях, на которых говорят окружающие люди. Не правда ли, даже одно живое представление этого события в состоянии заставить нас с горячим желанием воскликнуть: „О, Дух Святой, войди в нас и сделай нас Своим жилищем! О, приди, небесное Солнце!“ Мы будем принуждены восклицать так, потому что ни у себя, нигде в другом месте мы до сих пор не пережили такого излияния. И все таки, братья мои в Господе, то излияние еще не было последним словом, которое Он намеревался сказать в этом отношении Своим, сказать миру; оно было только великим началом, частичным и предварительным исполнением обещания Божия, содержащегося в приведенных словах пророка Иоиля. То, что Господь обещает здесь, начало исполняться в Пятидесятницу, день за днем должно бы было продолжаться, его окончательное исполнение еще теперь предстоит нам и до сих пор составляет предмет ожидания, так что то чудное влияние есть, собственно, только славный задаток большого капитала, еще ожидающего, чтобы мы его приняли. О, если бы мы увидели и осуществили то великое, что обещано нам Богом в этих словах, чтобы оно исполнилось на нас самих и на всем мире так, как Он обещал здесь!

Приступим теперь ближе к этому драгоценному обетованию и обратим внимание, к какому, собственно, времени оно относится. Оно непременно касается нашего времени, в которое мы теперь живем, потому что здесь сказано: „И будет, в последние дни“, говорит Бог. Разве существует у кого-либо из детей Божиих сомнение в том, что мы живем в последние дни? Всякий знает, что последние дни у дверей. Я, конечно, знаю, что первые христиане с полной верой ожидали, что пришествие нашего Господа застанет их в живых, и смотрели поэтому на свое время, как на последнее; да оно, наверное, и было бы последним временем, если бы Церковь Христова продолжала идти вперед, как начала, в полноте Духа Святого, потому что только ее упадок, то, что она оставила первую любовь, побудило Господа с великим терпением продлить время (2 Пет. 3:9). Однако, нам приходится иметь здесь дело не со светом, какой имели тогда дети Божии, но с непосредственным словом Божиим, с Господом времен и дней, конечно знавшим, что те славные дни Пятидесятницы еще не принадлежали к последним дням. Девятнадцать истекших с тех пор столетий удостоверяют нас в том; но они делают и больше, они говорят нам, что мы значительно приблизились к окончательному исполнению этого обетования. Кроме того, признаки нашего времени говорят нам, что мы живем в последние дни. Это говорит нам окружающее нас великое отпадение в христианстве, деятельность красного дракона из бездны, собирающего себе приверженцев и приготовляющего их для своих целей; это говорит нам пробуждение Израиля и его стремление к возвращению на родину, далее страшные, никогда не бывалые вооружения, превосходящие даже народные силы, затем громкий крик: вот Жених идет! и жажда многих быть готовыми встретить Его; но громче всего говорят нам это все сильнее бросающиеся в глаза предварительные действия Духа Святого, местами уже действующего в силе. Но чтобы мы никак не могли впасть в заблуждение, к какому именно времени относится окончательное исполнение этого обетования, еще совсем ясно прибавлено: „прежде нежели наступит день Господень, великий и славный“ (Деян. 2:20). Здесь можно было бы привести более двадцати мест Писания Ветхого и Нового Завета, ясно показывающих, что тот великий и славный день есть день, когда явится Христос, и мы с Ним во славе. Поэтому, именно это выражение не оставляет больше никакого сомнения в том, что это обетование исполнится перед самым пришествием нашего Господа. Пусть говорят, что хотят; одно непременно останется неопровержимой истиной: в те славные дни Пятидесятницы, во времена апостолов Господних, ученики не находились перед этим великим и славным днем; к нам же, уверовавшим в Него по истечении почти 2000 лет, он, конечно, чрезвычайно близок, и это обетование Божие, таким образом, в особенности принадлежит нам. Поступим же теперь с обетованием Божиим о Духе Святом, как некогда поступили с ним апостолы; мы видели, что они приняли его, пошли в горницу и десять дней приносили в молитве Богу, пока не получили его исполнения. В противном случае не окажемся ли мы неверующими, не ожидая и не прося Пятидесятницы, как апостолы?

Обратим далее внимание на обширность, которую имеет это обетование. И из нее мы узнаем, что девятнадцать столетий тому назад оно исполнилось только отчасти, и что теперь вскоре предстоит его исполнение гораздо более широкое. „Излию от Духа Моего на всякую плоть“, говорит Бог; так здесь написано. Означают ли слова „всякая плоть“ только тех 120 учеников и учениц? „Всякая плоть“: разве это только те, обращенные из народа Израильского, несколько из Самарии и затем Корнилий со всем домом своим в Кесарии? Означает ли это только церкви, приобретенные только впоследствии чрез ап. Павла и отдельных выдающихся рабов Божиих доныне, о которых мы знаем, что они были исполнены Святым Духом? Какой чудный сонм ни оставляют все они, как их все-таки относительно мало по сравнению с теми, кто определяется здесь словами: „всякая плоть!“ К сожалению, Пятидесятницу так долго ограничивали только теми 120 учениками и 3000 уверовавших с ними, и мы, может быть, делали тоже самое; несмотря на это всеобъемлющее слово, думали и говорили, что мы никогда не будем в состоянии получить Духа Святого в такой мере, как те. Правильно ли это, по воле ли Божией, по слову ли Того, Кто сказал: „на всякую плоть“? Разве каждый из нас, все наши, весь этот город, вся страна, все люди во всех странах земли не принадлежат ко „всякой плоти“? Не имеем ли мы права верить нашему Богу на слово, не суживая Его каким-либо образом? Только вследствие того, что не исследовали слова Божьего и не верили ему, Церковь Христова и с нею несчастный, окружающий ее мир остались неимущими в течение 1900 лет; неверием мы стеснили Бога, поставили Ему границы, и с нами случилось по нашему неверию. Ах, если бы мы по одиночке и во множестве встали, принесли пред лицо Божие это древнее, но все еще действительно обетование и вымолили бы для себя и для других его исполнение! „Господи“, имеем мы право сказать, „Господи“, это обетование ведь принадлежит и моим домашним, они и я принадлежим ко „всякой плоти;“ поэтому излей на нас Твоего Святого Духа с той силой, совсем так, как Ты сказал“.

Упомянем еще об одной стороне этого славного обетования, именно о дарах, которые оно обещает. И они показывают, что во всем своем объеме оно еще должно исполниться, и что некогда в Пятидесятницу было положено только начало. Послушайте, что обещает Господь: „будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать“. Мы, конечно, с уверенностью можем допустить, что в те дни Пятидесятницы все, обетованное здесь, отчасти исполнилось, хотя о том не много сказано; мы знаем о пророках и пророчествовавших девицах в Церкви Божией, и все-таки в последние дни это должно случиться в гораздо больших размерах. Разве мы не нуждаемся, братья мои, в исполнении этого слова? О, как глубоко больно, когда дети верующих бывают и остаются детьми мира, когда над ними господствует окружающий их дух времени, и они не обращаются ко Христу! Это доказательство того, что их отцы и матери ничего не имеют от Духа Пятидесятницы и что в их домах не живут жизнью Христовой. Однако дело идет здесь не только об обращении, об обыкновенном состоянии уверования, но о бесконечно большей: дело идет об исполнении силой свыше, об избытке и излиянии Духа Святого на наших сыновей и дочерей; каждый из них будет пророком Божиим, Он сделает их свидетелями Себе, будет давать им Свои откровения и видения. Не правда ли, этого мы еще не имели в домах искупленных Божиих, а если Господь и совершал подобное кое-где, то это было удивительным исключением, чем осталось и доныне, хотя мы живем в дни, о которых говорит это обетование, когда это должно случиться чрез обещанное излияние Его Святого Духа. Не будем ли мы, отцы и матери, молить о прощении за то, что мы не заботились об этой полноте и не добивались ее у Бога как для себя, так и для наших дорогих? Отцы и матери, подумайте только, что было бы, если бы все мы, исполненные и проникнутые Духом Святым, стали совсем новыми людьми, как ученики в день Пятидесятницы, и наши сыновья и дочери, которые теперь, может быть, полны светскости, мысленно критикуют вас и слово Божие, даже, может быть, полны революционных идей, сегодня или завтра встали бы, начали бы свидетельствовать о Христе и пророчествовать; если бы вся эта молодежь, мучимая и пленяемая похотью плоти, похотью очей и гордостью житейской, если бы эти юноши, предающиеся теперь, может быть, открытый или тайным грехам и кладущие основание разрушению тела и души, получали небесные видения, а греховные помыслы были бы раз навсегда уничтожены, потому что сами они обратились в храмы Духа Святого!

Но далее. Каких рабов и рабынь имел бы Господь в каждом члене Своей искупленной кровью Церкви! Если бы каждый из нас был исполнен тем же Святым Духом, каждый в действительности руководим, каждый помазан Им, предай Ему на служение, каждый и каждая были пророком и пророчицей Божией: какую силу представляли бы мы тогда, какой солью земли был бы Его народ! Что почувствовали бы внешние, если бы видели Христа в каждом из исповедующих Его, и что за встречи были бы, когда мы сходились бы между собою в домах или вместе являлись пред Господом: насколько был бы каждый готов открыть уста свои для свидетельства, для благодарения, хвалы, для молитвы и прошения за другого; немного прошло бы времени, пока настало бы то, к чему стремился никогда Моисей, когда воскликнул: „О, если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них!“ (Чис. 11:29).

Также и о старцах (Слово „старцы“ в некоторых переводах, имеет также значение „пресвитеры“.) идет речь в обетовании. Да, каких старцев имела бы тогда Церковь Божия! Ничего не делалось бы механически, по лицеприятию, нехотя, надменно или лениво, потому только, что должно быть сделано в доме Господнем; но старцы были бы все отцами во Христе, которые не только рождают детей для Него чрез силу свыше, но и заботятся о них и воспитывают их для Него. Какими нежными и осторожными были бы они по отношению к стаду Христову, как щадили бы они его, как пасли бы и как боялись бы „увлечь" учеников за собою“ (Деян. 20:30). Они вникали бы в себя и в учение, занимались бы сим постоянно, чтобы себя спасти и слушающих их (1 Тим. 4:16).

Тогда, безусловно, вернулись бы чудеса и знамения, совершавшиеся в таком изобилии в первой церкви Божией, чудеса и знамения, которых с упреком спрашивает окружающий нас мир. Снова появились бы все чудеса и дары Пятидесятницы, потому что они свойственны Духу Святому; Господь даже обещал еще больше, чем тогда, именно чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь и огонь и курение дыма. Не было бы недостатка, не было бы потребности, удовлетворения которых мы ожидаем со дней апостольских, которых Дух Святой не восполнил бы.

И как приобретались бы снова люди вокруг нас! Мы все ведь знаем, что приближаемся с каждым днем ко „времени жатвы“ (Матф. 13:30); может ли она начаться без предварительного излияния Духа Святого? Никак! В первый день Пятидесятницы 3000 душ сразу и в одном собрании стали собственностью Христа; это был только первый сноп жатвы, принесенный Господу, потому что Дух Святой еще далеко не излился на „всякую плоть“; что же будет, что должно быть, когда Господь буквально исполнит это обетование, когда Он сойдет на тысячи собраний по всему лицу земли, и от них изойдет дух жизни на мертвые кости, окружающие их? Что тогда случится в этом нашем городе, в нашей стране и по всей земле? Не только местами по одной душе, не только время от времени спасется несколько, как бывает теперь, но „всякий, кто призовет имя Господне, спасется“, лишь только успеют призвать они имя Господне, как Дух Святой уже приведет их к Нему.

Всего этого у нас нет, а мы должны, однако, иметь это по обещанию истинного Бога, по обещанию, совершенно безусловному. Время, в которое оно должно совершиться, именно наше время, оно предречено для его исполнения. Кроме того, вокруг нас в мире уже видно начало его в более сильном проявлении Духа Божия, в великих пробуждениях то здесь, то там. Приготовлены ли и мы к этому исполнению? Ждем ли, добиваемся ли мы его и взываем ли о нем? Очищаем ли мы себя для небесного Голубя, чтобы Он нашел место покоя для ног Своих (Быт. 8:9); каемся ли в не святом житии, в плотских помышлениях, занявших Его место и вытеснивших Его со Своей полнотой? На вопрос: „Что нам делать, мужи, братья?“ возникший в день Пятидесятницы, ответили: „Покайтесь, и получите дар Святого Духа“. Вот повеление Господне, и нет другого, ко всем, также и к детям Божиим, в особенности же к Церкви Христовой, чтобы им быть в состоянии принять Духа Святого в полноте Его. Воспоследует ли покаяние или нет — вот, что решает вопрос о том, будет ли светильник наш сдвинут со своего места, и у нас станет темнее, или мы вернемся к прежнему, блаженному состоянию первой любви (Откр. 2:5).

Дал бы Господь нам и всей Церкви Божией на земле великую благодать как можно скорее, сегодня даже, исполнить Его условие, т. е. освободить Ему место в нас и в нашей среде, чтобы нам сделаться участниками благословений Его славного обетования!

### 8. Как мы можем исполниться Духом Святым.


„В последний же великий день праздника стоял


Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко


Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как


сказано в Писании, из чрева потекут река воды живой.


Сие сказал Он о Духе, которого имели принять


верующие в Него; ибо еще не было на них Духа


Святого, потому что Иисус еще не был прославлен“.


(Иоан. 7:37-39).

В последней беседе мы получили маленькое представление о том, какие намерения благодати Божией еще ожидают своего славного исполнения. Церкви Христовой дано, как мы видели, чудное обетование об излиянии Святого Духа, такое обширное, великое и всеобъемлющее, что оно заключает в себе весь мир; и время, когда оно должно осуществиться, без сомнения, уже недалеко. Но разве это обетование Божие дано нам для того, чтобы мы, т. е. каждый из нас отдельно, сказал теперь: „Хорошо же, начиная с сегодняшнего дня, веря по-детски этому слову, я буду ожидать, следить за знамениями, предшествующими этому излиянию, вымаливать его исполнение и ждать, пока оно не осуществится надо мною и над всякою плотью?“ Конечно, эта жажда, тоска и ожидание Духа Святого в силе для всего мира вообще и для Церкви Божией в особенности должны наполнять нас; но было ли бы правильно, если бы мы связали наше личное исполнение Духом Святым с этим грядущим событием? Никак. Это значило бы, что мы, подобно больному в Вифезде вместе с толпою ожидаем возмущения воды в купальне, между тем как Тот, Кто может исцелять немедленно, и уже исцелил бесконечно многих, стоит пред нами, спрашивая: „Хочешь ли быть здоров?“ Слава и благодарение Богу! мы имеем право и можем выздороветь в этом отношении именно теперь, прежде чем Господь исполнит Свой обширный план во всем его великом объеме: мы даже должны выздороветь, чтобы сделаться средой, в которой Дух Святой может начать Свое господство, и стать посредниками, чрез которых Он может открыть Свое чудное намерение другим. В то время, как в обещанные, приближающиеся теперь дни, т. е. перед наступлением великого и славного дня, Он хочет посетить Своею милостью великое множество, в настоящее время, начиная с Пятидесятницы и доныне, может пробиться, стать победителем уже каждый отдельно; каждый имеет право и возможность быть исполненным силой свыше. Это именно подтверждает слово Христово, поставленное в заголовке.

Мы все уже давно знаем это слово, как одно из чудных приглашений нашего Господа Иисуса; но поняли ли мы, что оно призывает нас прийти к Нему, чтобы быть облеченными полнотой Духа Святого? Я не всегда так понимал его и по тому не замечая, как следует, его силы; но однажды Господь показал мне его в Своем свете и тем доставил мне бесконечное блаженство. Собственно, ведь Дух Святой Сам объясняет нам чрез евангелиста, что Господь Иисус говорит здесь о принятии Духа Святого: „Сие сказал Он о Духе, которого имели принять верующие в Него“. Мы чувствуем, что поступили бы неправильно, если бы захотели объяснить этот чудный зов прийти к Нему и пить иначе, чем Он, потому что тогда мы свели бы на нет для себя и для других намерение Господне. Как благодарны Ему должны были бы мы быть за это заявление, так как оно удивительно, но вместе с тем очень просто разрешает столь многие вопросы, причинившие нам, может быть, большие затруднения в смысле получения Святого Духа в полноте. Да даст нам Господь всецело уяснить себе это.

Прежде всего я попросил бы не выпустить из виду того, что Господь говорит здесь о Духе Пятидесятницы. Это имеет огромное значение, потому что Он — великая потребность для каждого ученика Господня. Из объяснительных слов евангелиста совсем не трудно понять, что перед духовными очами Иисуса стоял Дух обетования, ожидать Которого в Иерусалиме Он позже повелел апостолам, потому что сошествие Святого Духа была тогда еще в будущем. Иоанн очень ясно высказывает, что Иисус говорит о Духе, которого имели принять верующие в Него, и прибавляет: „ибо еще не было на них Духа Святого, потому что Иисус еще не был прославлен“. Очень хорошо, если мы вполне выясним себе, что хотел сказать евангелист словами: „еще не было на них Духа Святого“. Мы все ведь знаем, что Дух Святой есть истинный, предвечный Бог, и знаем также, что Он был здесь на земле, когда еще тьма простиралась над бездною, потому что Он уже тогда носился над водою (Быт. 1:2). Мы также знаем, что после того Он сходил на целый ряд отдельных лиц ветхого завета; Он сходил на многих судей Израилевых, на их пророков и на некоторых царей. Мы читаем в дни Рождества нашего Господа о старце Симеоне, что Дух Святой был на нем, что ему было предсказание Духом Святым, и что он пришел по вдохновению в храм; об Иоанне Крестителе читаем мы, что он исполнился Духа Святого еще от чрева матери; даже и ученикам Своим Господь сказал: „а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает“(Иоан. 14:17). Как же нам тогда понять, что Его еще не было на них? Он был и имел отношение к человеку, но только как сила Божия, влияние, сходившее на него и действовавшее в нем, а не как Дух, творящий обитель в человеке, лично овладевающий им, чтобы отныне пребывать в нем. Во всем ветхом завете не было такого состояния, где Дух Святой сошел бы на человека, чтобы пребывать на нем; Его положение в этом мире было в роде указанного на первой странице дорогой книги Божией, то есть, Он носился над предметами Своего избрания и деятельности. Нога Его не нашла места покоя, куда Он мог бы ниспуститься, пока не стал человеком Сын Божий; в Нем Он впервые нашел подобающее Ему жилище истинной чистоты и святости. Вот причина, почему Иоанн Креститель совершенно особенно подчеркивает это, свидетельствуя: „Я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем; я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на кого увидишь Духа, сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым“ (Иоан. 1:32,33). Для Иоанна несомненным признаком того, что он имеет пред собою Христа, или Мессию, был сходящий на Него и пребывающий Дух Святой. И это тот самый Дух, нашедший Себе сперва жилище в человеческом теле Христа, Которым крестит Христос, когда наполняет Им Своих чад; потому что, хотя многие, как мы видели, также и ученики, имели Духа Святого до Пятидесятницы, Господь все же сказал им перед вознесением: „Иоанн крестил водою, а вы через несколько дней после сего будете крещены Духом Святым“ (Деян. 1:5). До тех пор крещение Духом Святым не имело места и никогда не состоялось бы, если бы Он продолжал пребывать в немощи на земле; потому что раз это был Дух Христов, Христос должен был прославиться, или преобразиться, т. е., как человек, снова принять славу, которую имел у Отца прежде создания мира. Поэтому Он с такой торжественной строгостью и говорит ученикам: „Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам“ (Иоан. 16:7). Преображенный, или прославленный, Господь послал того Духа, Который нисшел на Него, покоился на Нем, жил, действовал и ходил в Нем, как в Сыне Человеческом, чтобы Он отныне сошел также на Его детей и пребыл в них; они должны были стать участниками и помазания, какое Он получил, но только в день Пятидесятницы, потому что раньше не было еще этого Духа на земле. Теперь же Он действительно здесь, уже давно здесь, потому что Господь уже давно преображен и прославлен. Нисшел ли Он и пребыл ли и на нас, как на Своих первых учениках?

Что в нашем тексте дело идет о Духе, излитом в день Пятидесятницы, очевидно; но здесь нам также становится ясным, что только Он есть Дух истинной полноты. До тех пор никто не получал Его в полноте, кроме нашего Господа, да иначе оно не могло и быть, потому что Он должен иметь „во всем первенство“ (Кол. 1:18). Он должен был иметь Духа Святого без меры. Тем не менее, в данном слове Божием устами Христа нам говорится и показывается, чем должна выразиться для нас Его полнота. Он говорит нам: „из чрева потекут реки воды живой“. И между тем, как различна мера, в которой так многие дети Божии имеют Духа Святого. Посмотрите только вокруг себя, загляните в Писание и сравните то и другое: как жалко покажется вам все в отношении этого обетования Господня. Вот Никодим: у него Дух Божий дышал, как ветер; он был возрожден Им, но, кажется, что у него как бы никогда не выбилось даже струйки. У самарянки Он сделался ключом, источником, текущим в жизнь вечную; это было уже гораздо больше, и она в действительности была не только возрождена и обращена, но ключ ее тотчас же начал бить, т. е. другие получили часть того, что произвел в ней Дух Святой. Тем не менее, Господом обетованно здесь нечто бесконечно славнейшее, потому что должны потечь реки. Уже одна река есть нечто совсем другое, нежели источник, хотя бы он был даже источником, бьющим ключом. Река, как мы все знаем, образуется из множества источников и ручьев, которые она приняла в себя и которые все теряются в ней по причине ее величины и глубины. Вот какая разница должна бы была быть между Духом Господним, Которого мы видим перед Пятидесятницей в Никодиме, в самарянке и других детях Божиих, и Духом, Который должен был сойти в день Пятидесятницы на всех, принадлежавших Христу. Однако, Господь говорит здесь не об одной реке, но о многих, как бы о целой системе рек: „Потекут“, говорит Он, „реки воды живой“. Разве такое получение Духа Святого не будет получением без меры? Кто может измерить многие реки? И что мы скажем, когда обратим внимание на то, что Господь имеет в виду отдельные лица, не целый сонм, как в день Пятидесятницы: у того, следовательно у каждого в отдельности, потекут реки. Нам случалось присутствовать на больших собраниях, чудных съездах, и мы радовались, когда время от времени то тут, то там от сотен и тысяч верующих текло несколько рек; мы думали, что „отплыли на глубину“ (Лук. 5:4); но что бы было, если бы от них от всех, от каждого отдельно, кто верует, как говорит Писание, потекли бы реки воды живой? А по собственному слову Господа ты имеешь право прийти и пить до избытка. Если у тебя еще не дошло до этого избытка или переполнения через край, ты теперь должен заключить: у меня что нибудь не совсем в порядке, обетование Господне осталось на мне неисполненным. Поэтому не покойся далее в лаодикийском самодовольстве, продолжая говорить в сердце своем: „я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“ (Откр. 3:17).

Да, обещанный Дух Пятидесятницы есть Дух полноты; поэтому всюду, где речь идет о Нем, мы постоянно читаем, что Бог изольет реки или воды, что мы должны быть полными, исполненными и переполненными Им и, вместе с тем, быть крещенными, или погруженными в Него, как к глубину, которая сомкнется над нами, покроет нас. Каждый из нас поймет, что под такими выражениями Господь не мог разуметь только орошения, как бы росою, увлажнения, поливки или окропления. О вы, возлюбленные Божии, настойчиво требующие, чтобы крещение водою не совершалось над вами посредством окропления, вы, не признающие, что наш брат вообще был крещен, если он не был погружен, когда же вы начнете настаивать на том, чтобы каждый был переполнен Духом Святым, погружен в Него, потому что только это есть истинное крещение Духом Святым?

Далее, это слово обетования вполне освещает нам также вопрос о том, для кого предназначен Дух Святой. „Кто верует в Меня“, возгласил Господь в тот день, и Иоанн для ясности прибавляет: „Сие сказал Он о Духе, которого имели принять верующие в Heго“. Как это расширяет наш ограниченный кругозор, как принуждает нас беспрепятственно дать каждому верующему в Сына Божия свободный доступ к этой милости всех милостей и как поощряет это нас к тому, чтобы самим заявить безусловное притязание на нее! Долгое время в моей духовной жизни я ограничивал полноту Духа Святого только двенадцатью апостолами; я с таким благоговением смотрел, так сказать, снизу вверх на тех святых мужей, что считал дерзостью даже подумать, что полнота определена и для детей Божиих, подобных тем, которые находятся повсюду вокруг меня; а как мог бы я осмелиться подумать о себе самом? И все-таки, все мы были людьми, веровавшими в Господа Иисуса Христа, как своего истинного Спасителя! Как мы ставим Богу нашим неверием границы, которые потом делаются причиной нашей нищеты.

„Кто верует в Меня“; как эти слова обнимают всех искупленных Господних от меньшего до большого. Это не некоторые, особо избранные, не только апостолы, евангелисты, епископы, пастыри, проповедники и учители или чем-либо особенно выдающиеся, могущие указать на такие или иные дела, или достигшие особенной степени освящения искупленные, но каждое чадо Божие, перешедшее от смерти в жизнь, на какой бы ступени духовной жизни оно ни стояло. Дал бы Бог, чтобы все искупленные Его увидели это свое преимущество и заявили бы на него притязание на основании Его обетования.

Только мир не может принять Его, потому что не верует в Сына Божия, и Дух Святой должен сначала привести его к вере в своего Искупителя; когда это совершается, тогда и он начинает видеть и знать Духа Святого и может стремиться получить Его; но тогда он уж перестанет быть миром. Таким образом, все верующие, кто бы они ни были, суть кандидаты на Духа Святого в полноте.

Но как могут эти верующие принять Его? Как могут все, ты, я, каждый желающий, получить Его? Именно эти вопросы уже причинили много забот серьезным и искренним душам. Многие глубоко огорчались и неутомимо трудились в этом направлении, иные в горячей молитве боролись с Богом и до усталости расспрашивали у людей, ездили с одного съезда на другой, надеясь там сделаться участниками благословения и вернуться другими людьми, но тщетно; они прочитывали целый ряд книг о Духе Святом, ища в них разрешения этих вопросов, и, как казалось, нигде не находили его. Да, только Иисус, Господь наш, может разрешить и давно разрешил их. Слушай, кто хочет, вот ответ на вопрос: как мне получить Духа Святого, подобно первым ученикам? Он так прост и прям: „Кто жаждет, иди ко Мне и пей! Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой“. Прийти, веровать, пить — вот все, вот путь к рекам. С верующим в этом случае бывает совершенно то же, что было, когда он приблизился к Господу, как грешник. Тогда он должен был прийти к Иисусу, должен сделать это и теперь; он должен был присвоить себе Иисуса, принять Его в себя, так же должен он поступить с Духом Святым; придя к Иисусу, он должен пить, впивать Духа Святого, Который истекает из Него, и Которого Он дает даром; он должен воспринять Его так свободно и просто, дать Ему так глубоко проникнуть в свое существо посредством живой веры, как действительно жаждущий хватает большими глотками воду, которая тотчас утоляет в нем его жажду, освежает и производит новую жизнь. Вот путь нашего Господа, чтобы нам исполниться Его Духом; Он Сам показывает его нам, Он Сам здесь руководитель. Хочешь ли ты сделать его своим путем, хочешь ли идти им? Если да, вступи на него теперь, дорогой читатель; не нужно ждать чего-то, если ты жаждешь. Смотри, предположение Господне при этом приглашении основывается на блаженном „теперь“, на настоящем времени. „Кто жаждет“, говорит Он; не „кто жаждал“, т. е. в прошедшем; Он не говорит тоже: кто когда-нибудь будет жаждать, т. е. в будущем; но кто теперь жаждет, тот иди теперь и пей именно теперь. Ведь теперь нам не приходится более ожидать предстоящей Пятидесятницы, как апостолам или первым ученикам, потому что Иисус прославлен, сошествие Святого Духа совершилось, Дух Святой, пребывающий в нас, здесь, мы тотчас можем иметь реки воды живой.

Но, может быть, прийти и пить как раз составляет для тебя затруднение; ты, может быть, спрашиваешь, что это могло бы значить. То и другое значит — верить. Ты, пожалуй, уже давно молил об этой полноте Духа, следовательно, пришел с верою к Иисусу: не за этим, значит, стало дело; но ты остановился на этой точке, и это твоя ошибка. Ты должен не только прийти, но и пить. Да что же это значит? Это означает взять, присвоить и принять в себя. Есть вера нищенствующая, которая всегда молит и просит, заставляя еще и других просить за себя; даже тогда, когда просимое уже подается, она продолжает просить. За просящей верой, лишь только она привела нас ко Христу за каким-нибудь даром, должна следовать берущая, или присваивающая вера, потому что каждый из даров Божиих уже дан нам во Христе и должен быть просто присвоен нами, если ему надлежит сделаться нашей собственностью. Прийти и пить есть, во-первых, шаг веры, приводящий меня из сухой пустыни, из пустыни жажды, сразу к прославленному Господу; во-вторых, она дело веры, впивающее, присваивающее, вдыхающее Духа Святого. „Примите Духа Святого“, сказал, дунув, Воскресший ученикам; они должны были вдохнуть Его, как мы вдыхаем чистый, свежий воздух. Ты, пожалуй, уже сделал тот или другой шаг, то или другое дело веры, но еще не это; хорошо; если ты верующий, сделай его теперь, потому что верующий идет из веры в веру. А если ты уже был исполнен, но вновь начал жаждать, к тебе снова относится слово: опять и опять „приди ко Мне и пей“. Представь себе при этом, что ты приглашен самим Богом, следовательно, между тобою и этой рекой жизни не может более существовать ничего, никакого препятствия; Он, дарующий реки, широко раскрыл дверь и ожидает, чтобы ты смело вошел. Приди же, приди теперь же, и пей!

Научимся же, наконец, еще из этого слова, что с получением Духа Святого в силе окончится всякая засуха. „У того из чрева потекут реки воды живой“, говорит Господь. Может ли еще быть засуха, есть ли ей место там, где избыток течет реками? Это ведь невозможно. Насколько уж одна река делает окрестную страну плодоносной, как она орошает сухие пространства, протекая по ним; что же сделают в этом отношении многие реки? И они должны истекать из чрева верующих, следовательно, последние должны быть наполнены ими. Многие объясняли, будто это относится к проповеди слова; это, однако, слишком узко, так как не только из уст, но из чрева должны течь эти реки. Я думаю, что из уст может течь река слова жизни от рук — река дел благословения, от глаз — река благости и любезности, из сердца — река любви, и последняя может увлечь за собою все члены тела. Повсюду, по всем направлениям заструится, потечет, польется; конечно не в пустое пространство, но другие сделаются участниками силы, благословения, жизни и всей полноты.

Вспомним еще о неизменном законе, что вытечь от нас может не больше того, сколько втекает. Если мы принимаем только капли, течь не может ничего, потому что они нужны нам самим; если мы даем только увлажнять себя, дело также не дойдет до излияния, как иногда в природе, когда моросит целый день: нигде не образуется даже ручейка, не говоря уже о реке. Должны быть выпиты реки, чтобы могли течь реки. Как сильно хотел дать их Господь уже издревле, видно из того, что Он обещал их уже в Ветхом Завете; Он обращал на них внимание уже сотни лет назад, сделал нас жаждущими: разве мы не должны взять их с радостным сердцем теперь, когда они нам предлагаются нашим прославленным Господом? В высшей степени пора сделать это. Поэтому приди, мой дорогой, жаждущий брат, и пей, пей, пей до избытка.

### 9. Дух Илии на Елисее вдвойне.


„Когда они перешли, Илия сказал Елисею,


прося, что сделать тебе, прежде нежели я буду


взят от тебя. И сказал Елисей: дух, который в


тебе, пусть будет на мне вдвойне. И сказал он:


трудного ты просишь. Если увидишь, как я буду


взят от тебя, то будет тебе так; а если не увидишь,


не будет“.


(4 Цар. 2:9,10).

Насколько я могу помнить, Елисей всегда представлял для меня загадку и чудо в отношении его просьбы к Илии, заключавшейся в том, чтобы дух последнего был на нем вдвойне. Я не мог понять, как могла прийти ему только мысль желать чего-либо высшего против духа, который он видел в Илии, учеником которого был до тех пор. Ведь по слову нашего Господа „довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его“ (Матф. 10:25), а здесь является кто-то, поставивший себе цель гораздо выше своего учителя.

Нам сначала придется, хотя бы только в общих чертах, припомнить жизнь, поступки и дела Илии, чтобы узнать,


I. Каков был Дух Илии.

„Илия был человек, подобный нам“, говорит ап. Иаков, но относительно духа, бывшего в нем, он был первый среди пророков всего ветхого завета. На кого бы мы там ни взглянули, никто не достигает его высоты, н мы не можем представить себе никого славнее его. Он — представить пророчества, как Моисей — представитель закона Божия, и кто мог бы поэтому удивляться, что во время преображения нашего Господа на горе Фаворе в лице этих двух прославленных мужей пред Ним как бы стоял весь ветхий завет, так ясно говоривший „об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме“ (Лук. 9:31). Илия, без сомнения, был удивительнейшим человеком своего времени.

Как величественно и мощно уже его первое выступление. Он, по выражению Круммахера, точно падает с облаков на землю, и его жизнь почти можно было бы сравнить с жизнью Мелхиседека, благодаря тому, что и он выступает в своем жизнеописании как бы без отца, без матери, без родословия, следовательно без начала, и, в заключение, покидает эту землю тоже без конца жизни. Он является таким, кому в руки отданы небо и земля; ибо он заключает небо, и в продолжение трех лет и шести месяцев на землю, где вообще течет молоко и мед, не падает ни капли дождя; он отворяет, и вот изливаются реки. Целые страны и цари их трепещут перед человеком, самом по себе ничтожным, смиренным и без притязаний скитающимся в грубом волосяном одеянии и, если Богу угодно, довольствующимся тем, чтобы его кормили то вороны, и он пил бы из ручья, то бедная вдова, которая сама со своим единственным сыном была близка к голодной смерти; перед человеком, просто повинующимся, предписывается ли ему скрыться у потока Хорафа и затем годами сидеть в безмолвии у сарептской вдовы, или говорится: „Пойди и покажись Ахаву“. Как мужественно является этот человек на славнейшем и в то же время опаснейшем месте действия, на которое ставит его Бог, когда мы встречаем его на Кармиле! В своих глазах он оказывался здесь одним оставшимся служить истинному Богу в то время, как его окружал весь сонм смертельно ненавидевших его жрецов и пророков Вааловых и, кроме того, десятки, а может быть, и сотни тысяч обратившихся к Богу спиной, стоявших во главе с царем и всеми его вельможами. Как бесстрашно стоит он там, как едко насмехается над жалкими идолопоклонниками, как прямо и решительно говорит к народу, с какой полной уверенностью пред глазами всех уповает он на своего Бога при постройке жертвенника, при наполнении рва водою, при молитве о ниспослании огня с неба и как, наконец, усердствует он мечом за имя своего Бога, низлагая весь сонм пророков Вааловых у потока Киссона. Все его действия, и каждое из них в отдельности, явно носят здесь печать присутствия Божия и деяний человека, говорящего и подвизающегося сверхчеловеческой силой свыше. Его бегство, непосредственно затем последовавшее, от страха пред угрозами царицы Иезавели, как нельзя яснее показывает нам, чем был бы этот человек и на Кармиле, если бы находился там в собственной силе, а не в силе Духа Божия.

Если мы затем еще последуем за ним в пустыню и посмотрим на его неподдельную искренность к Богу и на Божие попечение о нем, на то, как Бог посылает ангела носить ему хлеб и воду, как Он поучает его на Хориве, снова посылает его, и как Илия, не отступая ни на волос, исполняет все Его новые поручения, из которых каждое — новый геройский подвиг, нам придется только стоять и удивляться этому мужу Божию. Не было ли геройским подвигом, когда он так беспрекословно призывает Елисея в пророка вместо себя и тем как бы подписывает свою собственную отставку? Каким особенно славным является он здесь еще тем, что это поручение, полученное им после всех других, он исполняет прежде всех! Не было ли геройским подвигом, когда он лично бросает царю Ахаву прямо в лицо весь приговор Божий о его погибели? (3 Цар. 21:17-26). И что мы скажем, когда он вскоре после этого дважды повелевает огню с неба пожрать два высланные против него воинские отряда вместе с их начальниками и когда, оглянувшись немного назад, мы видим его побеждающего даже смерть у смертного одра сына вдовы сарептской и, наконец, свою собственную, минуя ее и могилу и возносясь на небо? Удивительный человек Божий! должны мы воскликнуть: кто еще, кроме Сына Божия, подобен ему? И кто не придет к заключению: этот человек воистину обладал высшим, чего мы вообще можем достигнуть здесь на земле?

Однако же, во времена этого мужа, бок о бок с ним, существовал человек, видевший все эти дела веры и переживший их, и все таки стремившийся к еще высшему. Он желал и жаждал не только этого духа Илии, но того, чтобы дух его был на нем вдвойне. Что меня касается, я право не знаю, кому из двух больше удивляться: великому ли учителю или слуге его, до тех пор только подававшему воду ему на руки и теперь просящему такого наследства.

Но дальше. Как ты думаешь, дорогой читатель, правильно ли было это желание со стороны Елисея, не зашел ли он слишком далеко, и было ли оно когда-нибудь действительно исполнено? Достиг ли Елисей когда-нибудь того, чего желал так горячо? Это часто было вопросом моего сердца, и я не мог прийти к другому результату, как ответить на него решительным да. Ведь единственное условие для исполнения задушевного желания Елисея, поставленное его учителем в свои последние и торжественнейшие мгновения здесь на земле: „если увидишь, как я буду взят от тебя“ (ст. 10), было исполнено славнейшим образом еще в то время, пока они разговаривали между собою, и это служит для нас достаточный доказательством того, что Елисею было даровано, чего он просил. Если же это так, то крайне важно узнать,


II. Что такое дух Илии вдвойне.

Мы узнаем это из дел Елисея, точно так же, как дух Илии узнается по делам последнего.

Дух пророка Илии проявлялся в чудесах и деяниях власти, карающей справедливости и неприступной святости Божией. Перед ним шел бурный ветер и землетрясение, он начал огнем и кончил им же. Если Елисею предстояло иметь дух его вдвойне, в нем должны бы были проявиться те же черты, которые были в Илии, и кроме них еще другие, каких не было даже в последнем, и которые превосходили дела его. Так мы и находим это в действительности в истории Елисея.

У этого преемника великого пророка отнюдь не было недостатка в приметах духа Илии, хотя они, собственно, не составляют его характерного отпечатка, то и не могло быть иначе. Укажем на некоторые. Не видим ли мы этого человека (до тех пор не совершившего ни единого чуда), после взятия первого из пророков немедленно облеченного духом его, совершенно с тою же энергией подходящего к Иордану и прокладывающего себе путь чрез него, ударяя милотью своего господина и призывая Господа Бога Илии, чтобы разделить воды? Не видим ли мы, как он переходит его посуху, без всякого удивления со своей стороны, как будто это так и должно было быть для него, теперь уже пророка Господня? И далее. Одного только взгляда сынов пророческих, увидевших его издали, достаточно, чтобы вызвать у них восклицание: „опочил дух Илии на Елисее“. И не только это; они, еще так недавно обращавшиеся с ним настолько попросту, что спрашивали у него раз за разом: „знаешь ли, что сегодня Господь берет господина твоего и вознесет над главою твоею?“ при первом приближении его падают к его ногам (4 Цар. 2:15). Какая печать величия лежала, вероятно, с того дня на этом рабе Господнем.

И чудо, когда медведицами, появившимися по проклятию Елисея, были растерзаны сорок два ребенка, потому что они насмехались в лице его над посланником Божиим, не обличает ли тоже дух Илии, в святости и справедливости ревнующий о чести Божией? (4 Цар. 2:23,24). Сюда следует нам отнести наказание Гиезия проказою Неемана за его корыстолюбие (4 Цар. 5:27), к этому же разряду принадлежит известный сановник, „на руку которого царь опирался“, так дерзко выразивший пророку свое неверие, которому Елисей предсказал тогда его гибель (4 Цар. 7:2,19,20). Кроме того, за Елисеем осталось исполнить некоторые поручения, данные еще его учителю. (Сравните в этом отношении 3 Цар. 19:15,16 с 4 Цар. 8611-13 и 9:1-10). Эти и другие, то здесь то там выступающие отдельные черты дают очень ясно просвечивать в духе Елисея величественным лучам его учителя.

Но дела, накладывающие на этого человека Божия совершенно отличный от Илии и только ему свойственный отпечаток, далеко превосходят эти лучи. Позвольте мне направить на них ваши взоры и хоть несколькими беглыми штрихами указать на их красоту и славу. Однако, скажу с самого начала, вам придется тогда смотреть не вверх, а вниз, не на еще более величественные проявления силы в виде исполнения всевозможных приговоров суда, которые, к слову сказать, может быть, более соответствовали бы нашему понятию о духе Илии вдвойне: вам придется обратить взоры на смиренное снисхождение и нежное сострадание, на тихое, кроткое веяние, повсюду предшествовавшее этому рабу Господню и следовавшее за каждым его шагом, потому что таков воистину дух Илии вдвойне, который был дан Елисею.

Посмотрите на его первое чудо по возвращении от Иордана. Не остановишься ли в удивлении, рассматривая это дело его, совершенное среди жителей Иерихонских? Не спросишь ли себя невольно: как, разве и для этого нужен был дух Илии вдвойне? Возьми свою Библию и открой 4 Цар. 2:19-22: там ты найдешь, как жители города сами признаются, что им хорошо жить в том месте, только насчет источников оставалось желать кой-чего; они были, пожалуй, горьки или селитренны, и взор жителей устремился на Елисея в ожидании, не вступится ли он здесь со своей силой Божией. Мы, вероятно, стали бы убеждать их, что здесь, на земле, нельзя иметь всего по желанию, и что вместе со многим хорошим приходится принимать кое-что и дурное; мы, пожалуй, посоветовали бы поискать другого местожительства, если им свое не нравится, но отнюдь не ожидать ради этого чуда Божия.

Но не так поступает человек, имеющий дух Илии в двойной мере. Он тотчас же входит в их положение, и их земные затруднения, хотя и самые заурядные, склоняют его устранить их и силой Божией улучшить судьбу своих братьев. В сознании этой пребывающей в нем силы Божией он идет, во имя Иеговы бросая соль в худые источники, обращает их в здоровые, пресные, и делает сухую землю плодоносной. Итак, мы видим здесь, что дух Илии вдвойне открывается, как Дух Господень, входящий в повседневную жизнь и нужды вокруг нас, видящий также телесные затруднения и страдания ближнего и охотно принимающий меры, чтобы устранить их. Ах, как мало наблюдается в наше время именно этого участия к внешним страданиям и нуждам огорченного и часто выбивающегося из сил ближнего! Действительно, если бы мы имели его, сколько соли было бы брошено нами во имя Господне в горькие земные, как и духовные источники, которых так много вокруг нас, и сколько бесплодной земли превратилось бы в рай. Именно этот недостаток деятельного участия к нашим собратьям есть убедительнейшее доказательство недостатка в силе свыше.

И знаешь ли ты, брат мой во Христе, что именно этот дух есть Дух Иисуса Христа, Святой Дух, наполнивший Его при Иордане после крещения? Не в силе ли этого Духа совершил Он и Свое первое чудо как раз на той же почве? Пойди и посмотри. Не правда ли, по нашему мнению, на браке в Кане была, во всяком случае, гораздо менее жгучая нужда совершить чудо, нежели у жителей Иерихонских? Люди здесь не были в серьезно стесненных обстоятельствах, они не страдали от голода, заимодавец не притеснял их, и ни болезнь, ни смерть не вторгались в счастливый дом молодой четы. Вся беда здесь заключалась в том, что у них недоставало вина на свадьбе. А без вина ведь можно обойтись, не так ли, тем более когда, как там, его до тех пор было достаточно. Что же касается маленького затруднения, в которое попали из-за этого те люди на браке, то каждый, конечно, мог-бы быть крайне счастлив, если бы ему никогда в жизни не случилось попасть в большее. И Господь все-таки претворяет воду в вино, а Дух Святой затем говорит: „Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской, и явил славу Свою“ (Иоан. 2:11). С удивлением стоял я перед этим изречением, в котором как бы с особенной силой указывается на такое начало, как на основу чудес Иисуса, и еще более дивился, что при этом Он явил Свою славу. Прошли года, пока я понял, что основанием и краеугольным камнем всех Его знамений и чудес и славой Сына Божия, заключавшейся в них, было не явление власти, не блеск, которые Он при этом обнаруживал, но открывшееся в них Его глубокое сочувствие и снисходительность к людям. О, каким возвышенным представляется Он мне, как бесконечна эта слава Его, превыше всякой другой, когда я вижу Его, сходящего со звездного престола, принимающего участие в чистых радостях людей и вступающегося Своей божественной силой, чтобы не только воспрепятствовать нарушению их радости, но возвысить ее, если нельзя иначе, то путем чудес. О, мой брат или сестра во Христе, если дух Илии вдвойне покоится на тебе, если Дух Христов наполняет тебя, Он Своими силами непременно будет чрез тебя проникать в ежедневную жизнь окружающих тебя, и люди вскоре узнают, что Он хочет посредством твоей деятельности создать их истинное, даже и земное счастье.

Но вернемся к Елисею. Возьмем следующее деяние, совершенное им в силе Духа Божия. Пред нами в 4 Цар. 4:1-7 встает бедная, сильно обремененная долгами вдова, муж которой только недавно ушел из мира. Он ничего не оставил ей, кроме теснящего и угнетающего ее заимодавца, готового теперь обратить ее обоих сыновей в рабов. В нужде она обращается к человеку, на котором дух Илии вдвойне. И что он делает? Говорит ли он ей: „Мне жаль, очень жаль тебя, будь уверена, что все мое сочувствие на твоей стороне, я поговорю с заимодавцем, может быть, он потерпит, и мы тогда устроим сбор, чтобы, если не совсем поправить, то по крайней мере, смягчить участь твою и твоих сыновей?“. Опускает ли он руку в карман и дает ли ей десятирублевую монету, чтобы только отвязаться от нее? Или говорит ли он ей: „Ты хорошо знаешь, милая, что я ни богатый купец, ни миллионер: всем невозможно помочь; я могу глубоко сострадать тебе и, будучи пророком Божиим, могу служить тебе духовным утешением: вот все“? Ах, нет; дух Илии вдвойне на Елисее глубоко принимает к сердцу печальное положение вдовы, он допускает вопиющую нужду беспомощной матери совсем близко к себе, чувствует скорбь сирот, которые должны подвергнуться рабству, и, уповая на своего Бога, говори: да, бедная, ты должна получить полное избавление! Но как? Правда, золота и серебра у него нет, как впоследствии и у ап. Петра, но у него есть Бог, с Которым он в единомыслии, и Который непременно войдет с ним в бедственное положение несчастной женщины, и этого достаточно. Посмотрите только, как он посредством чуда Божия наполняет до краев те многие пустые сосуды небольшим количеством елея, бывшим еще в доме вдовы, и как этого вполне хватает, чтобы заплатить все долги и оставшимся питаться ей самой с сыновьями.

Могли ли мы думать, что сила свыше, имея орудие, готова к услугам и бедной, вопиющей с верою вдовы, и проявится, чтобы законным путем удовлетворить теснящего заимодавца? И однако, братия мои, дух Илии вдвойне, если он наполняет нас, научит нас и этому о нашем Боге; Он ясно покажет нам, как живя в нас, Он сострадает слезам и горячим сердечным вздохам; с какой охотой снял бы Он черные вуали с каждой вдовьей и сиротской головы. Он нам откроет, как Он готов вступиться там, где собирается разразиться буря над беззащитной головой, и как Он умеет выплачивать даже незаслуженные долги, если от Него ожидают этого. Ах, если бы наши дорогие вдовы и сироты хорошо знали это о Нем! И пусть было бы больше преданных Ему орудий, больше христиан — Елисеев, которые сделали бы из этих драгоценных истин не статью своего вероучения, но которые, как Елисей, верою применяли бы их на практике!

Перейдем к следующему делу веры этого раба Божия. В 4 Цар. 4:38-44 рассказывается нам даже о двух. В стране дороговизна и голод, доводящие людей до того, что они едят даже несъедобное, как часто случается в такое время. В первом случае им даже попадаются ядовитые растения, угрожающие верной смертью. Только вопль, направленный к мужу с двойным духом Илии, спасает их. Елисей не говорит: „Ведь этот голод послал Господь, и Он же допустил, чтобы эти люди, вероятно глубоко провинившиеся перед Ним, поели отравы“; нет, напротив, он не разыскивает вины и греха этих и без того несчастных, но силой Божией превращает ядовитую похлебку в здоровое кушанье. Во втором случае он вполне добровольно отказывается от подарка, названного здесь хлебным начатком, потому что бедный народ голодает. Он глубоко сочувствует алчущим и жаждущим и, чтобы утолить их голод настолько умножает малое, что еще остается, как впоследствии сделал наш Господь. Мы видим, что дух Илии вдвойне на Елисее постоянно готов помочь и помогает бедному и ничтожнейшему; его слава состоит в том, чтобы видеть бедствие, не уклоняться от него, а устранять его Божьей силой. Он никогда не думает обогащаться, но все, чем владеет, он имеет для других, и ничего на поприще благотворения не кажется ему невозможным.

Приди, посмотри еще раз на своего Господа: не истекает ли от Него, как могучая река, этот Дух милости, удивительнейшего снисхождения и благости? Что было сказано о Нем, когда пророки наперед описывали Его? Вот, я слышу как Он говорит: „Господь Бог дал мне язык мудрых“. Да, Он имел язык мудрых, но для чего же? Чтобы произносить сильные речи, выказывать великую премудрость, приводить толпу в изумление и господствовать над нею? Нет, о нет: но, как говорит Он, „чтоб Я мог словом подкреплять изнемогающего“ (Ис. 50:4). Где был изнемогающий, выбившийся из сил, печальный и попавший в тесные обстоятельства, там было дело для Него; там отирал Он слезы, там возливал елей на раны, туда нес Он слова жизни. Ах, почему так дороги у нас слова для изнемогающих, слова утешения и сострадания, как будто это были бы золотые монеты, и почему они тем реже, чем мудрее язык? Не потому ли, что у владеющих им недостает этого драгоценного Духа Божия?

Вспомним еще раз нашего Господа. Почему, думаешь ты, слава Его будет так велика в предстоящем тысячелетней царстве, как сказано в Пс. 71:8-11: „Он будет обладать от моря до моря и от реки до концов земли“, так что „падут пред Ним жители пустынь и враги Его будут лизать прах ... И поклонятся Ему все цари; все народы будут служить Ему?“ Стихи 12 и 13 дадут нам следующий ответ: „Ибо Он избавит нищего, вопиющего и угнетенного, у которого нет помощника. Будет милосерд к нищему и убогому и души убогих спасет“. О, дух Илии вдвойне, истинный Дух Христа, в Котором Ты являешь Свою славу, сойди так на народ Твой, чтобы мы тоже сделались такими самоотверженными, любвеобильными, расположенными к бедности, нужде и несчастью вокруг нас; тогда вскоре будут снова совершаться чудеса Божии, как издревле. Вскоре дух отрицания и приближающегося антихриста и его гордые притязания на то, что он принимает участие в несчастном и бедном, не будут в состоянии удержаться с видом правоты в бедном народе, как в наши дни.

Что же мы скажем дальше о совершенном Елисеем чуде над Нееманом Сириянином, описанном в 4 Цар. 5:1? Разве последний не был идолопоклонником, не принадлежал к народу, в то время особенно притеснявшему Израиля, и разве именно этот человек не был одним из сильнейших притеснителей? Как казалось бы естественным просто представить этого человека ужасной болезни, проказе, снедавшей его. Не казалось ли, что по духу ветхого завета для него существовали только слова: „Так да погибнут все враги Твои, Господи!“ Или другие: „Блажен, кто возьмет, и разобьет младенцев твоих о камень!“ Однако муж с духом Илии вдвойне далеко опередил время своих отцов и время Илии; лишь только он слышит о том, что царь Израильский разодрал одежды свои из-за невозможности излечить проказу Неемана, как посылает к царю, велит прислать к себе этого человека и творит над ним чудо, какого не совершалось чрез него ни над кем в Израиле. Воистину, если бы в те дни мы во всем Израиле искали кого-нибудь, создавшего только в воображении человека, который бы сотворил такое славное дело над язычником и врагом Израиля, мы не нашли бы и такого. Елисей же далек всякой узости, всякой национальной гордости и религиозной ненависти; его дух — не дух партийности или сектантства, его сердце широко открыто для помощи, и сила Божия беспрепятственно изливается и на этого чужестранца-язычника. И когда последний хочет затем положить к ногам пророка тысячи, все это отклоняется: исцеление не должно стоить Нееману ни полушки; но слуга Елисея, Гиезий, который не хочет упустить случая составить себе капитал, воспользовавшись обширной благодеющей любовью своего господина, поражается за полученное обманом серебро болезнью того человека. Какой удивительный дух этот дух Илии вдвойне!

Не следует ли напомнить еще короткого рассказа о всплывшем топоре в 4 Цар. 6:1—7? Сыны пророков собираются переселиться к Иордану. Елисей — как отец среди них, поэтому они обращаются в этом деле за советом к нему. Он говорит им: „пойдите“. С детской доверенностью они делают еще шаг: они упрашивают его идти с ними, и удивительно! пророк Божий беспрекословно присоединяется к ним, когда они идут рубить деревья. Какое смирение, снисхождение и какая любовь к народу Божию! Не поплатится ли он известной частью своей славы и почета из-за такого необдуманного поступка? Не был ли он человеком, который сообщался с сильными и великими (4 Цар. 4:13) и даже презирал их, если только они не любили Бога и не жили для Него, хотя бы были царями? Открой только 4 Цар. 3:13,14 и прочти это место. Но тут он выступает так тесно соединенным с самыми ничтожными в своем народе, что для него их дело является его делом, оно для него даже дело Божие, что так явственно обнаруживается при совершившемся здесь чуде. Всякий, конечно, знает рассказ об упавшем в воду топоре, который даже не принадлежал работавшему им бедняку, а был только взят на подержание. Вы ведь знаете, как Елисей в силе Духа, покоившегося на нем, заставил всплыть топор. Почти искушаешься возбужденно крикнуть этому человеку Божию: стой, Елисей! подумай, что ты хочешь сделать; разве ты не прямо идешь к тому, чтобы поругать и унизить святую живущую в тебе силу Божию, применяя ее к таким маловажным вещам?! Не мог ли он после того, как топор упал в реку и как позвали на помощь, просто взяться за карман, сунуть в руку бедному человеку рубль-другой и тем возместить его утрату? Конечно, этого здесь было бы достаточно, и оно чудно проявило бы любовь пророка, дух его и готовность всегда помочь, но оно не показало бы, насколько непосредственно участвовал в этом деле любви Сам Дух Святой, как Он хочет вникнуть и вникает в ничтожнейшие обстоятельства, когда мы — преданные Ему орудия. Теперь же, когда потонувшее железо всплыло Его силою, это так явственно выступило наружу.

В этом то, дорогие дети Божии, и хочет проявится полнота Духа Святого, коль скоро она обитает в нас, именно в малейших делах любви, в нашем ежедневном житье-бытье, даже в мелочах, которые едва составляют дневной заработок человека. Хотим ли мы иметь Его там, или желаем ограничить Его своей коморкой, церковью, своим кабинетом, своими проповедями и молитвами? Боюсь, что если мы делали это, Он отсутствовал и там. Но как много железа заставил бы еще всплыть Дух Святой чрез нас, если бы наши дни, наша личность, каждое наше дело было посвящено только Ему и тем, среди которых Он поставил нас в этом мире!

Бросим еще один только взгляд на привлекательный рассказ о пленении пророком войска сирийского. Прочитай 4 Цар. 6:8-23. Здесь нам сообщается, как Елисей должен был быть взят в плен сирийским отрядом, потому что он выдавал царю Израильскому местоположение войск царя сирийского. После того, как сирийские разведчики узнали, что пророк находится в Дофаиме, город был окружен ночью сириянами. Утром слуга пророка видит большое войско, и в крайнем смущении восклицает: „Увы, господин мой, что нам делать?“ Пророк молится, и у него открываются глаза: он видит, что их кругом охраняет войско небесное. Между тем, к ним приближаются посланные, чтобы взять Елисея. По его молитве они поражаются слепотою, вероятно, только таким образом, что не узнают стоящего пред ними человека, он делается их проводником и приводит их в средину Самарии. Самое драгоценное из того, что теперь следует, заключается в том, что он здесь просит Господа открыть им глаза, чтобы они узнали, что сами попали в руки своих врагов, сами очутились в положении, откуда для них нет выхода. „Не избить ли их, отец мой?“ спрашивает царь Израильский, подумав, что пророк привел их к нему только для этой цели, и желая использовать этот случай. Ах, как мало понимал он Елисея и как мало знал дух его! Хотя эти полчища и их царь поступили бы безжалостно с пророком и избили бы всего Израиля, если бы те попали в их руки, он все же не допускает, чтобы здесь пропал у них хотя бы волос с головы. „Предложи им хлеба и воды; пусть едят и пьют, и пойдут к государю своему“: так гласит его приговор над ними. И об исполнении его сообщается дальше: „И приготовил им большой обед, и они ели и пили. И отпустил их, и пошли к государю своему“. Не правда ли, это было обращение, как с дорогими гостями, а не с врагами?

Как метко характеризует это событие дух Илии вдвойне на Елисее. Это дух, который не платит злом за зло, но за зло платит добром; это дух, который, несмотря на сильное и соблазнительное искушение ко вражде (оно исходило от самого царя), все-таки любит врагов своих, благословляет проклинающих его, благотворит ненавидящим его и молится за обижающих и гонящих его; дух, оказывающийся тождественный с Отцом Небесным, Который повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Матф. 5:44,45). Это дух, который бесконечно далек от того, чтобы низвести огонь с неба, как сделал Илия с двумя пятидесятками воинов и их начальниками, посланными за ним, подобно этому полчищу сириян за Елисеем. Впрочем, да, у него тоже есть огонь, огонь, который удивительно жжет: это горящие угли, которые он собирает на головы врагов своих, накормляя их, когда они голодны, напояя, когда жаждут (Пр. Сол. 25:21,22), и таким образом, действительно побеждает и одолевает врагов любовью. Это чудное происшествие ведь действительно окончилось полной победой, потому что сказано: „И не ходили более те полчища сирийские в землю Израилеву.“ Да, это — слава духа Илии вдвойне, это Дух Иисуса Христа, Которого Елисей был таким ярким прообразом.

Пожалуй, тех проявлений этого Духа, которые мы видели, хотя особое внимание наше было обращено только на отдельные факты, достаточно для того, чтобы побудить нас, детей нового завета, которым так приличествует этот Дух, горячо желать и жаждать его. Не замечается ли огромного недостатка в этом Духе среди детей Божиих при обозрении их ежедневной жизни? Как мало подобия Христу, готовности помогать, сердечного сострадания, поспешающей услужливости, как мало смирения, кротости и прежде всего любви, любви к ближнему, а где любовь ко врагам? На что здесь красивые речи, которые, не сходя с языка, имеют целью сколько возможно заменить или прикрыть этот недостаток? И самым печальным при этом является то, что подобное плачевное состояние вообще удовлетворяет. Ах, где Елисеи в народе Божием, во что бы то ни стало стремящиеся подняться выше? Разве то, что было доступно уже тому человеку Божию в ветхом завете, не может быть доступно нам в новом после того, как Христос совершил вечное искупление, и Дух Его сошел к нам? Не ясно ли сказано, „что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они (древние) не без нас достигли совершенства?“ (Евр. 11:40). Елисей также поставлен в пример для нас, как все, описанное нам в наставление, чтобы мы, видя его, узнали какая полнота Духа Божия уготована в Боге для человеков, и как мы можем сделаться ее участниками.. Пусть же, пока мы еще не отошли от этого славного слуги Божия, нас занимает крайне важный вопрос:


III. Как мы можем получить этого Духа?

Пример Елисея учит нас об этом более, нежели мы в состоянии изложить здесь, но мы все же хотели бы выдвинуть некоторые важные пункты. Если мы хотим получит силу свыше, как тот раб Божий, мы должны

Прежде всего освободиться от всякого самодовольства. Елисей мог бы вполне удовлетвориться тем благословением, силой, жизнью, блаженными чувствами и опытами, которые он ежедневно приобретал в общении с великим пророком Илией; многие из сынов пророческих, без сомнения, завидовали ему в этом отношении. Однако, этого было для него далеко не достаточно. Даже больше: он видел всю меру духа в своем учителе, но, думая о том, что она могла бы стать и его мерой, он начал желать того же вдвойне. В полном смирении перед своим Богом он жаждал и просил вдвойне, т. е. двойной меры, и не успокоился, как мы видим, до тех пор, пока не получил того, чего желало его сердце.

Если мы хотим достигнуть того, чего достиг он, то и нашу душу безусловно должно наполнить такое же горячее желание. Плачевное состояние многих детей Божиих в наше время коренится прежде всего в их довольстве собой: им достаточно скудных милостей, которыми они обладают, хотя и сознают, что ими проявляется слишком мало силы в ежедневной жизни. Они едва-едва прозябают и с трудом могут поддержать жизнь; но они ведь имеют ее столько же, сколько и многие другие, они — так называемые современные, шаблонные христиане: чего же желать еще? Вот отпечаток, наложенный, за малыми исключениями, на наш настоящий век. Когда мы замечаем там и сям детей Божиих, имеющих от Господа больше и живущих в большей полноте, нам, пожалуй, иногда западает тайное желание: ах, если бы я был таким, как тот или другой! Или мы доходим даже до того, что подражаем неразумным девам: „Дайте нам вашего масла“. Хочется погреться около этих людей, хочется хоть немножко подвинуться чрез них, но никогда не приходит мысли: нет, не этот посвященный человек, не эта исполненная Духом женщина может служить для меня мерой благодати Божией во мне и надо мною: моя цель дальше, выше. Да, мы часто в плену какого-то ложного смирения, внушающего нам, будто подобная мысль уже почти проступок пред Богом; таким образом, на место Духа Христова вступает, как вооруженный человек, дух Лаодикийский, говорящий наконец в сердце: „Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“ (Откр. 3:17). И пока это состояние не уступит места томительному, пламенному стремлению к наибольшей полноте Духа Святого, превосходящей все наши опыты и окружающие нас примеры, помощи никогда не будет. Да даст Господь этот голод и жажду в сердца детей Своих, также и в твое сердце, дорогой чичатель. И если бы настоящая книжечка содействовала этому, я возблагодарил бы Господа из глубины души и был бы богато вознагражден.

Далее. Если мы хотим быть причастниками этого самого Духа, мы должны научиться верить, как верил Елисей. Какое глубокое, непоколебимое упование высказывается в его желании достичь духа Илии в двойной мере! Чтобы это было одним только желанием, как многие из наших желаний, исполнения которых мы и не ожидаем, не может быть допустимо ни в каком случае. Святая торжественность последних минут Илии здесь на земле, известных Елисею, условное обещание отходящего учителя и воспоследовавшее исполнение поставленного условия — лучшее доказательство, что он заранее действительно верил тому, что после случилось с ним. Елисей наверно ожидал, что получит желаемое, несмотря на противоположные опыты всех других людей, из которых никто не достиг высоты даже благ Илии, а тем менее того, чтобы иметь дух его вдвойне. Он верил вопреки собственному опыту, так как сам до тех пор ведь стоял гораздо ниже Илии, и Господь не сотворил чрез него еще ни одного чуда. Может быть его, напротив, гораздо чаще подавляло сознание своей собственной немощи и ничтожества, когда его учитель совершал у него пред глазами то, чего мир никогда еще не видал. Тем не менее, он верил, что для Господа нет ничего невозможного, что Господь наполнит пустой дотоле сосуд более, нежели сосуд лучшим образом исполненного раба Божия; Он будет употреблять непотребленное еще орудие в два раза больше против того, которое Он собирается отодвинуть в сторону.

Да, Богу постоянно ставит границы великое неверие верующих. Оно ожидает от Могущего „сделать несравненно больше“ все-таки только того, что будет в размере нашего собственного расчета, единственно того, к чему мы сами способны или до чего доросли, как будто Ему невозможно поднять нас выше нашей немощи и неспособности, в Его силу и Его способность. О, да получит поэтому величайший грех верующих, неверие, свой смертельный удар у тебя и у меня, и да научимся мы схватить руку Всевышнего и брать из нее благодать на благодать, прежде чем мы испытаем или почувствуем что-либо, прежде чем заметим наше достоинство и прежде чем увидим пред собою других, уже ставших причастными Его благ в столь обильной мере. Как доволен был бы Господь еще сегодня, если бы мог сказать о нашей вере тоже, что сказал о вере римского сотника, воскликнув: „Истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры!“ (Матф. 8:10). Или когда Он сказал жене Хананеянке: „О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему“ (Матф. 15:28). Поэтому схвати руку Всевышнего еще сегодня, брат мой!

Однако, если мы верим, что можем получать все от Господа, мы должны также и просить у Него, как Елисей просил у Илии. Как этот человек в данном случае учит нас молиться соразмерно с нашей верой. Заметьте, его просьба не была вызвана каким-нибудь обетованием, и исполнение ее ничем не было обеспечено. Дал ли ему Илия какой-нибудь намек или ободрение, чтобы протянуть руку за тем, что было еще славнее и выше того, чем обладал он сам? Мы нигде ничего об этом не читаем. Мы, напротив того, даже узнаем, что этот человек, между прочим принадлежащий к числу величайших мужей молитвы в мире, услышав просьбу своего ученика, приходит в изумление и восклицает: „Трудного ты просишь!“ Илия, без сомнения, сознавал, что он сам вообще не мог дать ничего, тем меньше двойной меры духа, которого он имел; он конечно знал, что эта просьба относилась, собственно, к его Богу, и все же, даже направленная к Богу, она казалась ему трудноприемлемой. Но взял ли Елисей вследствие изумления Илии свою просьбу обратно, уменьшил ли он ее, чтобы сделать более удобоисполнимой? Нет, он остался при намеченной им цели и ожидал исполнения.

В какое совершенно лучшее положение поставлены мы относительно Духа нашего Господа и Его излияния на нас. Сколько Его славных, вполне определенных обетований находятся у нас в руках, как залог верного услышания нашего прошения. „Тем более“, уверяет Он нас, „Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него“ (Лук. 11:13). „Кто верует в Меня“, свидетельствует Он нам торжественно, „у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой“, и мы знаем, что Он говорит это „о Духе, которого имели принять верующие в Него“ (Иоан. 7:38,39). Не веруем ли мы в Него? Следовательно, не должны ли мы получить, как говорит Писание? Мы ведь постоянно выдвигаем нашу веру на вид имеющим веру только на словах: так не должен ли тогда Дух Святой, текущий реками, сделаться нашей долей? И на другом месте Он подтверждает нам так торжественно, как может сделать это только Он: „Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит; потому что Я к Отцу Моему иду“ (Иоан. 14:12). Зачем Он сказал нам это? Да наверное, затем, чтобы мы эту цель Его сделали и нашей целью, чтобы мы достигли не только дел Елисея, но дел и Его. И далее: „И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне“ (Иоан. 14:13). Кроме того, разве мы не знаем, что все обетования Божии в Нем ,ща“ и в Нем „аминь“, во славу Божию чрез нас (2 Кор. 1:20). О, какая вера развилась бы у Елисея после таких обетований, какие молитвы вознеслись бы от него на их основании! А нас, поощряют ли они нас действительно просить в полной мере того, что они обещают? После таких обетований мы должны бы были приводить в изумление нашими молитвами сильнейших мужей веры гораздо более, чем удивил Елисей Илию, а все же нашим просьбам, может быть, никогда не удивлялись даже наши обыкновенные ближние. Верили ли мы когда-нибудь этим обетованиям от всего сердца и во всем их объеме? О, если бы мы сделали это наконец! И сверх всего того, мы ведь молимся достославному Господу, Который не только все может, но с горячей любовью хочет услышать нас, перед нашими глазами и вокруг нас исполняет молитвы тысячей, нам самим дал славнейшие доказательства того, что они услышаны и оставил нам все Свои обетования для того, чтобы прославиться чрез их исполнение. Когда же настанет время, что мы возьмем хотя бы только одно из Его многих обетований, положим в молитве пред Богом и не возьмем обратно, пока не получим такого действительного осуществления его, как Елисей?!

Далее, чтобы получить Духа Христова в полной мере, мы должны научиться у этого человека Божия так тесно соединиться с нашим Господом и Учителем, как Елисей сблизился с Илией. Прямо поразительно, когда обозреваешь последние часы их совместного пребывания, как Елисей следует шаг за шагом за своим учителем и господином, не оставляя его ни на минуту. Только его стремление не лишиться исполнения своего сердечного желания объясняет его дошедшую до непослушания привязанность к Илии. „Останься здесь“, говорит ему последний в Галгале, „ибо Господь посылает меня в Вефиль“ (4 Цар. 2:2). Повинуется ли ему Елисей, дотоле безусловно послушный ему на слово? Ничуть. Его ответ — скорее клятва не покидать его. „Жив Господь и жива душа твоя!“ восклицает он, как бы ухватываясь за него: „не оставлю тебя“ (ст. 2). По приходе в Вефиль во второй раз слышатся слова: „останься здесь, ибо Господь посылает меня в Иерихон“, и далее в Иерихоне, то же говорится в третий; но останавливающая рука Илии не может отстранить от себя этого мужа. Может быть, готовому для неба пророку уже излишня всякая человеческая близость; но здесь находится некто, для кого его святое общество составляет драгоценнейшую и желаннейшую сферу: поэтому он и держится за него тем крепче, чем сильнее хочет отстранить его Илия. Кроме того, зная, что уже не долго будет он иметь возможность ходить с ним, так как уже сегодня тот навсегда исчезнет из глаз его, он говорит сам себе: „Воспользуйся еще этим часом“, а после того, как ему говорится, что исполнится и желание его сердца, если он увидит, как господин его будет взят от него, взор его неотступно направлен на Илию.

Такой еще и ныне путь к исполнению Духом Господним в полной мере. Ходи, брат мой, сестра моя, беспрерывно с твоим Учителем и Господом, не делай ни шагу вне общения с Ним. Не дай никогда прерваться этому общению, даже и среди самой шумной сутолоки окружающего тебя мира. Может быть, твой жизненный путь должен совершиться при непрестанной перемене обстоятельств, может быть Господь тоже идет с тобою из Галгала в Вефиль, из Вефиля в Иерихон и из Иерихона на Иордан; но пусть твое решение будет твердо: „Жив Господь! не оставлю Тебя“. Может быть, Он станет испытывать тебя, когда повидимому не будет более влечь тебя за Собою или даже станет как бы отстранять от Себя; Он может иногда делать это, чтобы нам самим сделалось ясным наше собственное, действительное отношение к Нему. Ах, мы так привыкли, чтобы Он постоянно влек нас; когда же этого нет, или когда мы того не чувствуем, мы отстаем; если Он влечет нас, — да, тогда мы бежим. Но Он хотел бы, чтобы мы бежали за Ним даже и тогда, когда кажется, что Он не только не влечет, но даже хочет освободиться от нас. И несомненно, что, если сердце наше горит во что бы то ни стало получить Его и Духа Его в полной мере, наша жизнь проявится в таком тесном общении с Ним, что ни одна минута не застанет нас без Него. О, пусть у каждого чада Божия дойдет до неудержимого, но бесконечно блаженного стремления к цели, чтобы мы достигли ее, как нас достиг Христос.

Наконец, научимся еще от этого человека Божия, что для того, чтобы сделаться причастными полноты Духа Господня, необходимо прежде всего решительно порвать со всем, что мы есть и что имеем. Мы видим Елисея в то время, когда от него берется его учитель, со взором, неуклонно направленным на своего прославляемого господина; взирая ему вслед, он получает милоть Илии, становящуюся для него как бы залогом его наследия и услышания его просьбы. Что делает он прежде всего? Мы читаем: „И схватил он одежды свои, и разодрал их на две части“ (4 Цар. 2:12), и только после этого поднял милоть Илии себе в собственность. Разодрание одежды само по себе можно было бы рассматривать как знак печали; у него же, отныне пророка Божия и преемника отшедшего учителя, это — разрыв и отрешение от своего прежнего положения, а взятие пророческой милоти — вступление верою в ожидаемое наследие и принятие его. Невольно вспоминается первое призвание пророка, когда Илия бросил на него (вероятно ту же самую) милоть. Елисей, конечно хорошо понял тогда, что это означало, потому что сейчас после этого мы читаем о нем: „И оставил Елисей волов и побежал за Илиею...“ но, как бы желая быстро наверстать что-то забытое, „он, отошедши от него, взял пару волов и заколол их и, зажегши плуг волов, изжарил мясо их, и роздал людям, и они ели. А сам встал и пошел за Илиею и стал служить ему“ (3 Цар. 19:19-21). Это был такой полный разрыв со своим прежним занятием и жизнью, что даже орудия его были преданы огню; это был разрыв со своими близкими и всеми родными, такой, что отступление стало как бы невозможно; нечто подобное пред нами и теперь, где милоть Илии во второй раз покрывает его, совсем передается ему. Он не хочет надеть ее поверх своей собственной одежды, но последняя совершенно раздирается и удаляется. Если он при своем первом призвании порвал с жизнью, преданной ему от отцов, то теперь он порвал с тем, что было для него несравненно ближе, т. е. со своей волей, знанием и способностями, с собственной силой и со всем, что исходило от него самого. Он отстранил то, что принадлежало ему, и облекся в то же самое время в желанную и вымоленную силу свыше; отныне она одна должна была совершать дело Господне в нем и чрез него.

Облечение в самого себя, действие и хождение в собственном вооружении, в своем „я“, надежда на плоть, вера в собственные способности, волю и знания — вот, что и в наше время удерживает полноту Духа Святого вдали от детей Божиих. Мы знаем, что это должно быть совлечено, знаем, что собственным „я“ стоим Ему поперек дороги, оно заняло Его место, но мы не решаемся на разрыв и во многих случаях не хотим его. Страх вдруг действительно порвать с собой самим, с тем, что мы есть, что имеем и можем, страх причинить плоти боль, разорвать ее и предать смерти наше „я“, чтобы Бог и Его Святой Дух могли вступить в Свои права, — этот страх мешает Ему вооружить нас Самим Собою. Мы слишком часто слушаем старый дух Петра, когда он взывает: „будь милостив к Себе; да не будет этого с Тобою“, и таким образом продолжаем сохранять свою собственную жизнь и вовсе не видим, как чрез это теряем истинную и славную жизнь Божию. Это тот страх смерти, благодаря которому мы чрез всю жизнь подвержены рабству (Евр. 2:15), хотя Христос искупил нас и от него. Готов ли ты сегодня разорвать себя или дать разорвать другим, как Елисей поступил со своей одеждой, или, лучше, как Господь предал Тело Свое: тогда ты сегодня с детской верой можешь надеть милоть силы Его; она никогда не может быть надета поверх твоей одежды; Он, Дух Святой, не есть исправление, облагораживание или дополнение того, что мы уже есть или имеем, но Он приходит, чтобы отстранить нас и встать на наше место. Поэтому сдайся сам, покончи со своим „я“: этим ты освободишь место для Того, Кто хочет покрыть тебя Самим Собою, и Он будет дан тебе так, что пребудет с тобою навеки.