Елена Микула

Чей улей лучше?

Истории о разных детях и одной пчелке

Предисловие

Обычно люди читают предисловие после того, как прочли книжку. И только в том случае, если она им понравилась. Особенно это касается тех, кому тринадцать лет. Если ты читаешь эти строчки — значит, тебе было интересно то, о чем я хотела рассказать.

Мне когда-то тоже было тринадцать. Однажды осенью мы с моей подружкой Аллой шли по аллейке вдоль школы. Стояла солнечная погода, листья на кленах и березах сверкали золотыми и красными красками, небо так синело, что больно было смотреть на него. Мы с Аллой вдруг остановились, и кто-то из нас — я уже не помню, кто именно, — спросил:

— Неужели мы когда-нибудь забудем этот день?

И мы решили запомнить его на всю жизнь. Мы не виделись с Аллой уже тридцать лет. Я не знаю, помнит ли она тот разговор на сияющей золотом аллее школьного двора. А я всю свою жизнь храню в сердце тот день, как необычайную драгоценность.

Это был день, когда Бог заглянул в мою жизнь и я увидела красоту Его лица. Он коснулся моего сердца, как бы говоря:

— Эй, девочка! Этот мир Я создал для тебя. Он тебе нравится? Если ты внимательно всмотришься в него, ты лучше узнаешь Меня. Тебе предстоит долгое путешествие. Я всегда буду идти рядом. Научись видеть Меня.

Тогда, в тринадцать лет, я еще не различала Его голоса. Я просто слышала радостный стук своего сердца, жужжание пчел над роскошной школьной клумбой, шелест сухих листьев под ногами. Потом, через много лет, я поняла, что Бог так разговаривал со мной. И однажды я сама решила поговорить с Ним. Я обратилась к Нему в молитве, и Он ответил мне. И знаешь, что Он мне сказал?

— Я люблю тебя!

И теперь я разговариваю с Ним каждый день. И Он говорит со мной.

Вот уже несколько лет я наблюдаю, как растут мои ученики в воскресной школе. Я и не заметила, как прошло то время, когда они сидели на стульях и болтали в воздухе ногами. Незаметно прошло время, когда они просто слушали меня раскрыв рот и верили всему, что скажет «тетя Лена». Мои питомцы выросли! Они научились спорить, сомневаться и принимать решения. Тринадцать лет — это время выбора.

Поэтому и появилась эта книжка. Она написана для тех, кому тринадцать или почти тринадцать лет.

Что выберешь ты? Какой улей? Тот, где живут пчелы, или тот, где пируют мухи?

Как я хочу, чтобы эта книжка помогла тебе сделать правильный выбор! Если это случится, то мы с тобой когда-нибудь встретимся в «Новом Улье» — в Царстве Небесном. У меня есть еще одна история, которую я расскажу тебе при встрече...

Чей улей лучше?

Андрей с Димкой спустились к реке посмотреть на ледоход. Еще издалека был слышен шум воды и скрежет льда. Их любимая речка, обычно спокойная, выглядела чужой и зловещей. Льдины наезжали одна на другую, вода под ними бурлила и кипела. Свинцовое небо было покрыто тяжелыми тучами, пронизывающий ветер бросал в лицо холодные брызги. Мальчики молча наблюдали, как раскалывается ледяной покров реки и вода подбирается все ближе к берегу. Они не заметили, как к ним подошла компания ребят во главе с Колькой Мухой. Димка только присвистнул, мол, ожидай чего-нибудь не очень хорошего! А Андрей в очередной раз подумал, что Кольке удивительно подходит его фамилия. Он и вправду был похож на муху — небольшого роста, ловкий, вертлявый, с серо-зелеными нахальными глазами.

— Привет! — хрипло поздоровался Муха. Димка что-то промямлил в ответ.

— А ты чего не здороваешься? Не уважаешь? — Муха подошел вплотную к Андрею и сорвал с него кепку. — Старших уважать надо, шапку снимать при встрече. Какой невоспитанный мальчик!

Мухины дружки загоготали. Андрей сделал шаг вперед, чтобы забрать кепку, но Колька отступил к реке. Андрей разозлился — кепка новая, фирменная, он первый раз ее надел! Муха, размахивая кепкой, ступил на лед.

— Андрей, пошли, — тихо сказал Димка, — не связывайся.

— Иди домой, малыш, тебя мамочка ждет. Манной кашки тебе сварила.

Муха, видя, что Андрей тоже стал на льдину, отошел еще на несколько шагов.

— Андрей, вернись! — крикнул Димка.

Муха, сосредоточившись, прыгнул на льдину, проплывавшую мимо. Андрей помедлил секунду и тоже прыгнул. Льдина качнулась под ногами, но он не испугался — злость была сильнее страха. Краем глаза Андрей видел, как по берегу бегут ребята, Димка что-то кричит и размахивает руками. Муха перескочил на другую льдину и присел, льдина была небольшая и сильно раскачивалась. Вдруг льдина, на которой стоял Андрей, развернулась и наехала на другую. Раздался треск. Андрей глянул под ноги. Черная трещина, как молния, прочертила страшную линию. Он почувствовал, что ноги разъезжаются. Он стоял уже на двух льдинах, расстояние между которыми увеличивалось. Теряя равновесие, мальчик успел подумать, что черная страшная вода притягивает его. Время замедлило ход, и Андрей понял, что он падает в реку и не может ничего изменить. Цепляясь окоченевшими руками за скользкий лед, мальчик съезжал в ледяную воду. Он ничего не понимал, весь мир раскололся на множество осколков: Муха прыгает на берег, Димка присел на корточки и беззвучно кричит, мальчишки замерли в ужасе. Вода поглотила его на мгновение, потом вытолкнула наверх, ударила о льдину и опять потянула ко дну. И вдруг, в последний момент, прямо перед собой Андрей увидел черное бревно. Судорожно ухватившись за него, теряя силы, он подгреб к льдине. Ломая ногами тонкий край, он пытался выбраться. Наконец ему это удалось, он лег на лед, который трещал и прогибался под ним. Димка был уже рядом. Лежа на льдине, он протягивал другу руку. Из последних сил Андрей дотянулся до него... Так холодно ему не было еще никогда в жизни. Казалось, что он сам превратился в льдину. Димка пытался вытереть его своим шарфом.

— Ну ты герой! Можешь считать меня своим другом, — хрипло сказал Муха и надел Андрею на голову кепку. — Пошли, у нас есть местечко, где ты сможешь обсохнуть. Минут через десять они были в старом гараже. Димка помог Андрею снять куртку, свитер, джинсы и попытался их отжать. Муха накрыл дрожащего Андрея старым рваным одеялом и сунул в руки кружку с каким-то пойлом. Андрей понюхал содержимое, и его передернуло. Это была водка.

— Я не буду это пить.

— Пей, согреешься, — настаивал Муха.

Стуча зубами о кружку, Андрей выпил обжигающую жидкость. У него перехватило дыхание. Услужливый Муха сунул ему в рот кусок черствого хлеба:

— Заешь, легче будет.

Легче Андрею не стало. И хотя холод постепенно уходил, но голова кружилась все сильнее. Андрей плохо соображал. Лица ребят мелькали перед глазами. Он видел, как они пустили по кругу кружку, видел, что Димка наотрез отказался пить. Его подняли на смех. Голоса ребят стали громче, смех пронзительнее. Димка помог Андрею одеться и вытащил его из гаража. Ни Муха, ни его приятели не заметили, как они ушли.

На улице было холодно, Андрея тошнило. С трудом Димка дотащил его до дома. К счастью, дома никого не было. На столе лежала записка, но Андрей не смог прочитать — буквы прыгали перед глазами. Димка сказал, что родители с сестрой ушли в гости, будут поздно. Он помог другу раздеться, уложил в постель и ушел.

Кровать раскачивалась под Андреем, сильно болела голова, но он все-таки уснул. Он не слышал, как вернулись родители, не видел, как мама заглянула в комнату и погасила свет.

Утром он проснулся от холода. Его трясло, хотя он лежал под теплым одеялом. Голова просто раскалывалась. Мама обнаружила мокрую одежду и обувь и сразу все поняла.

— Я упал в ручей, случайно... — попытался оправдаться Андрей.

Мама измерила температуру и вызвала врача. Сестра Аленка попыталась его утешить:

— Я тебе горячего молока принесла.

Мама достала из буфета баночку меда и добавила мед в молоко. Аленка поинтересовалась:

— А зачем это?

— Мед очень целебный, он лечит простуду.

— А из чего делают мед?

— Пчелы собирают его в цветочках, — терпеливо ответила мама.

— А разве в цветочках есть мед? — не унималась Аленка.

— В цветочках есть нектар — такой сладенький сироп, пчелы собирают его и приносят в свой домик, улей. Там они хранят его в сотах, таких маленьких ячейках. В них нектар становится медом.

Андрей пил горячее молоко. Ему стало жарко, навалилась усталость. Мама тихо объясняла Аленке про пчел, про устройство улья, а девочка задавала все новые и новые вопросы. Андрей так и уснул под их разговор, напоминавший ему тихое жужжание пчел.

...Было жарко. Вокруг улья и внутри него кипела жизнь. К щелочке, которая служила входом в пчелиный дом, то и дело подлетали рабочие пчелы, нагруженные медом. Их встречали пчелы-привратницы, которые проверяли, своя ли пчела прилетела или чужая перепутала дорогу. Убедившись, что все в порядке, труженицу пропускали в дом, где она оставляла в ячейке мед. Разгрузившись, пчела летела за новой порцией сладкого сокровища.

Маленькая Пчелка сегодня впервые вышла на работу. Она долго готовилась к этому. Еще когда она была совсем маленькой и сидела в своей ячейке, толстая и суетливая Няня объяснила ей, что настанет день и она вылетит из улья. Она — рабочая пчела, и ее задача — носить в улей мед. Няня была очень заботливая и ласковая. Она кормила малышей и ухаживала за ними. Маленькая Пчелка иногда подшучивала над старой Няней — то делала вид, что у нее пропал аппетит, то говорила, что у нее что-то болит. Няня поднимала настоящий переполох, подсовывала Пчелке самые лакомые кусочки и озабоченно суетилась вокруг нее. А Пчелка только посмеивалась.

Позже Пчелка познакомилась с устройством улья. Она узнала, что в пчелином доме у каждого свое предназначение: кто-то ухаживает за малышами, кто-то охраняет улей, кто-то носит мед. В улье даже есть пчелы, которые поддерживают нужную температуру. Они машут крылышками, как вентиляторы, чтобы не было слишком жарко. У Пчелки возникало много вопросов, на которые Няня не всегда могла ответить.

— Уймись, егоза, придет время, и ты все узнаешь. Ты лучше запомни главное: ты — рабочая пчелка, твое дело — носить мед. Учись, как правильно найти дорогу в улей, запоминай, где ты сможешь найти мед. Береги свои крылышки, не нагружай на себя больше, чем можешь унести, но и не ленись — ты рабочая пчела, а не трутень какой-нибудь. Будешь так поступать, будешь жить и радоваться своему делу и разгадаешь все свои «почему» и «зачем».

...И вот этот день настал. Сердце Пчелки радостно забилось, когда она выглянула из улья. В синем небе сияло солнце, трава зеленела, и медовый аромат наполнял весь этот прекрасный мир. Пчелка знала, куда лететь. Несмотря на свой шаловливый характер, она была способной ученицей и хорошо усвоила уроки Няни. Поле цветущей гречихи манило ее. Пчелка, перелетая с цветка на цветок, быстро набрала нужную меру нектара и, отяжелевшая, полетела в улей. Ей было хорошо и радостно. Собирая сладкий нектар, она думала о том, как наполняются золотым медом соты, как ее дом становится богаче.

После нескольких полетов Пчелка присела отдохнуть на забор, окружавший поле гречихи. Она закрыла глазки и замерла, подставив спинку солнцу. Вдруг раздалось незнакомое жужжание, и рядом с ней приземлилась большая зеленая Муха. Потирая лапки одну о другую, Муха произнесла:

— Та-а-к. Отдыхаешь? Ну отдыхай, отдыхай, пока тебя опять не погнали в поле работать.

Пчелка от неожиданности встрепенулась и чуть не свалилась с забора:

— А кто меня должен гнать работать?

— Ну, не знаю, наверное, тот, кто вас заставляет собирать мед.

— Никто нас не заставляет, просто мы — рабочие пчелы.

Это наше занятие — собирать мед и носить в улей.

— Так я тебе и поверила! Это ты сама, по своей воле, собираешь мед и по своей воле относишь его в улей? — выпучила серо-зеленые нахальные глаза Муха.

— Да, — растерялась Пчелка. — А как иначе?

— Как иначе? — возмутилась Муха. — Я тебе объясню, как иначе! Надо просто есть мед, который собираешь!

— Но мой мед ждут в улье.

— Ну и пусть ждут! Хотят меда — пусть сами его собирают, — со злостью заключила Муха.

— Но в улье малыши, они не умеют собирать мед. И няни, и охранники, и...

— А ты думала о том, что ты на них работаешь? Ты что, самая добрая? Тебе больше всех надо? Посмотри на себя, какая ты худая! Слышала я, что у вас в улье есть и потолще тебя.

— Не могу я быть толстой, мне тогда летать трудно будет, — оправдываясь, ответила Пчелка.

— Вот и я о том же, — подхватила Муха. — Будет трудно летать, принесешь меньше меда, тебе и достанется за это кое от кого...

— Ничего подобного, ни от кого мне не достанется. Просто наш улей так устроен, что мне надо работать, и мне это нравится! — продолжала защищаться Пчелка.

Муха, прищурив глаза, прошептала на ухо Пчелке:

— Скажу тебе по секрету, что твой улей просто плохо устроен. Одни работают, другие отдыхают, одним все, другим ничего. И вообще, что это такое — «рабочая пчела»? А если ты не хочешь быть рабочей пчелой, что тебе делать? А? Знаешь, милочка, твой улей плохо устроен. Никакой свободы. Никакого полета.

Муха мечтательно посмотрела в небо:

— Неужели тебя не манит этот простор? Неведомые дали... Новые впечатления...

Пчелка в растерянности посмотрела в небо:

— Я знаю безопасные маршруты, которыми мне можно летать. Муха сокрушенно покачала головой:

— Да, вот именно! Безопасные маршруты. Как ты узко мыслишь! Для тебя весь мир ограничен твоим ульем и унылым полем гречихи.

Муха придвинулась вплотную к Пчелке и горячо зашептала:

— А знаешь ли ты, глупая Пчелка, что есть на свете ульи получше твоего?

Пчелка только моргала в ответ.

— Полетели со мной, я тебе покажу мой улей! Он не похож на твой, он гораздо лучше! Во-первых, он куда больше твоего; во-вторых, я могу прилетать туда и улетать, когда захочу. И, в-третьих, не я туда ношу пищу, а мой улей кормит меня! Полетели! — Муха подхватила растерянную Пчелку и увлекла за собой.

Дорогой Муха расписывала прелести своего улья такими яркими красками, что Пчелка рот разинула от удивления. Она летела вслед за Мухой, не обращая внимания на то, что давно отклонилась от привычного маршрута. Они пролетели поле, сад и приблизились к границе огорода.

— Стой! — скомандовала Муха, и они сели на ветку вишни.

Муха немного помолчала, а потом проникновенно произнесла:

— Смотри, вот мой улей...

Пчелка увидела на краю огорода деревянное сооружение, отдаленно напоминающее улей. Оно было большое, крытое черепицей. В нем была дверь, закрытая на крючок. В двери наверху было маленькое окошечко.

— Полетели, сама убедишься, что мой улей лучше твоего.

Подлетев к улью, Пчелка вдруг почувствовала, что ей совсем не хочется туда.

— Ну что ты медлишь? — раздраженно спросила Муха.

— Понимаешь, этот запах...

— Запах? А ты нос закрой, это только поначалу его чувствуешь. Ничего, потом привыкнешь.

Пчелка подлетела к окошку, возле которого беспорядочным роем кружились мухи, налетая друг на друга.

— Ой! А что, у вас никто не следит за порядком?

— Какой порядок? У нас свобода! — заверещала Муха, сбивая с лету зазевавшуюся старую, слабую муху.

Когда они влетели в «улей», Пчелке стало совсем плохо. От ужасного запаха кружилась голова, мухи вокруг громко и хищно жужжали, толкались и казались обезумевшими.

— Нам туда, — сказала Муха и потянула Пчелку к круглой дырке.

Там было темно и страшно.

— Я умру, если попаду туда.

— Не беда! Зато почувствуешь вкус свободы! — заорала Муха и ринулась в зловонную дыру.

...Пчелка, не помня себя от ужаса, изо всех сил заработала крылышками и вырвалась из этого ужасного мушиного

«улья».

— Домой! Домой! Нет, это не свобода. Это погибель. Я не хочу туда! Я не муха, я пчела. Мой дом — улей, а это — просто отхожее место. Нет! Нет! Не хочу! — трясла головой Пчелка.

— Андрей! Андрюшенька! — услышал мальчик голос Аленки. — Что с тобой? Бедненький, ты так метался. У тебя жар!

— Аленка, — прошептал Андрей, — это ты? Ничего, мне уже лучше.

— Вот видишь, говорила я тебе, не водись с этим Колькой Мухой. Вечно ты из-за него в какие-то переделки попадаешь. Вот и теперь простудился из-за него. Не дружи с ним, — сказала сестричка, укрывая брата одеялом.

Соревнование

Все в школе знают, что самые лучшие стенгазеты выпускает 6а класс. Люда и Оксана, две неразлучные подружки, прославились благодаря этому. Люда очень хорошо рисует, она учится в школе искусств. Стенгазета 6а всегда самая красочная и яркая. Если Люда рисует цветы, это действительно цветы. А если изображает какого-нибудь нарушителя порядка, то все сразу его узнают. Лицо, одежда — все будет настолько точно нарисовано, что хулигану ничего другого не останется, как краснеть и отводить глаза в сторону. А вот у Оксаны другой дар — она стихи сочиняет. За пятнадцать минут сочинит стихотворение на любую тему. И не просто стихотворение, а точное, смешное, не в бровь, а в глаз.

Сегодня воскресенье, а завтра на большой перемене газета должна висеть в вестибюле школы. Люда, как обычно, пришла к Оксане, и они взялись за работу. Темы были определены. Написаны три стихотворения и рассказ про потасовку в столовой. Оксана еще раз прочитала их Люде, и они вдоволь насмеялись.

Люде очень понравился стишок про Колю Муху:

Если вас на перемене

Не ударят, не толкнут,

Не поставят вам подножку

И водой не обольют,

Если завуч всем доволен,

Не глотает валидол,

Это значит — Муха Коля

Снова в школу не пришел.

Они долго смеялись над стишком про второклассника Ваню Сорокина. Он умудрился принести в медкабинет справку, которую выдал себе сам. Написал ее корявым детским почерком и таким же корявым слогом — и сразу же был разоблачен.

Сорокин — самых честных правил,

Когда однажды занемог,

Он справку сам себе составил –

Ведь лучше выдумать не мог.

Он написал: «Иван Сорокин, Учащийся 2а,

Не ходит в школу по причине,

Что заболела голова».

Оксане оставалось переписать все на отдельные разноцветные листочки, а Люде надо было раскрасить красками рисунок, который она сделала еще вчера. Оксана довольно быстро справилась со своей работой, отложила в сторону листочки, исписанные ровным, красивым почерком, и стала наблюдать за тем, как рисует подруга. Люда, высунув кончик языка, заканчивала свою часть работы. Под тоненькой кисточкой карандашный рисунок преображался, становился объемным, лица приобретали еще большее сходство... Оксана прыснула:

— Ой, а Карташов у тебя получился совсем как настоящий. Я думаю, что его физиономия была именно такой, когда он поскользнулся на киселе. А взрыв в кабинете химии! Особенно мне нравится выражение лица Менделеева на портрете. Вот здорово!

— Просто твое стихотворение очень точное:

Даже Менделеева

Петя превзошел,

На уроке химии

Порох изобрел.

Наблюдая за Людой, она вдруг подумала: «Как жаль, что я не умею так рисовать». Ей стало завидно: «Завтра все увидят газету и снова наперебой будут расхваливать Люду, говорить, какая она умница, какая талантливая. Будут толпиться возле газеты, рассматривать рисунки. А мои стишки прочитают разок, посмеются, и все!»

Люда нанесла последний мазок и с удовлетворением вздохнула:

— Ну, кажется, все. Как, нормально получилось?

— Нормально, — буркнула Оксана. Люда с удивлением взглянула на нее:

— У тебя что, настроение испортилось?

— Ничего не испортилось. Просто мне пора домой. Заметки сама наклеишь. Пока, я пошла.

Оксана быстро оделась и ушла, хлопнув дверью. Люда в недоумении посмотрела ей вслед, пожала плечами и стала заканчивать газету. Разместив красивые разноцветные листочки со стихами и заметками, Люда аккуратно наклеила их. Ожидая, пока подсохнет клей, она вновь перечитала написанное подругой. Стихи были смешные, заметки интересные. «Как жаль, что я не умею писать стихи, да и с прозой у меня туговато. Завтра все увидят газету и снова будут хохотать над Оксанкиными стихами, снова будут хвалить ее: ты наш поэт, ты наш Пушкин! На мои рисунки только глянут краем глаза, а ее стишки потом всю неделю повторять будут!»

Люда взяла ручку и принялась исправлять буквы в текстах. Получались глупые и непонятные слова. Вместо буквы «о» появилась буква «а», вместо «у» — «д», вместо «п» — «р». На первый взгляд казалось, что на разноцветных листиках написано все правильно, красиво и аккуратно. Но прочитать текст было невозможно. Люда свернула газету в рулон, перевязала ленточкой и, довольная, отправилась спать. Засыпая, она подумала: «Завтра повесят газету, посмотрят на прекрасные рисунки и глупые тексты и станут хвалить не Оксану, а меня».

Но под утро у Люды разболелся зуб и сильно опухла щека. Она поняла, что придется идти к врачу. По дороге в поликлинику она забежала к Оксане и оставила ей газету. Оксана несла рулон под мышкой и думала: «Сейчас повесят газету и опять будут хвалить Люду». Неожиданно ей пришла в голову мысль «подправить» рисунок Люды. Оксана забежала в раздевалку, примостилась в дальнем углу, развернула газету и принялась быстро «дорисовывать» картинку. Она увеличила носы и уши всем фигурам, нарисовала зубы и усы. Напоследок добавила еще и жирные кляксы. «Вот теперь посмотрим, кого будут хвалить!» — подумала Оксана, сворачивая газету.

Она передала газету старшему дежурному по школе, который должен был вывесить ее на большой перемене. Когда прозвенел звонок на перемену, Оксана с замирающим сердцем спустилась вниз, в вестибюль. Еще издали она заметила, что возле газеты толпятся ребята. В это время открылась входная дверь, и Оксана увидела Люду, которая вернулась из поликлиники. Они одновременно подошли к газете, толпа расступилась — и на них посыпались вопросы:

— Что это вы изобразили?

— Оксана, что это за стихи? Тарабарщина какая-то!

— Люда, это ты рисовала? Кого ты пыталась изобразить?

— Может, это автопортрет? — насмешливо спросил кто-то.

Взглянув на газету, обе девочки замерли. Они сразу поняли то, что не могли понять их товарищи. Люда покраснела и выбежала во двор. Следом за ней, закрыв лицо руками, бросилась Оксана.

Маленькая Пчелка очень любила свою работу. Ей нравилось наблюдать, как соты наполняются золотым медом. Она была проворной и старательной, поэтому ей удавалось сделать больше полетов за нектаром, чем другим пчелам. И соты ее наполнялись быстрее. Однажды, собирая мед, она предложила своей подружке:

— Давай устроим соревнование, кто быстрее наполнит ячейку медом.

Подружка согласилась. Работа закипела. Пчелки носились, перелетая с цветка на цветок, быстро относили собранный нектар в улей и опять возвращались на луг. Выгружая мед в свою ячейку, Пчелка с радостью замечала, что в ней больше меда, чем в ячейке подружки. Они вернулись в улей позже всех и, уставшие, сразу заснули. Наутро работа закипела вновь. Пчелка с тревогой заметила, что в ячейке подружки меда немного больше, чем в ее собственной. Она удвоила силы, быстрее летала и больше набирала меда.

Вечером, валясь от усталости, она увидела, что уровень меда в обеих ячейках сравнялся. Это немного успокоило ее. Но когда она улеглась спать, почему-то долго не могла уснуть. Она поворачивалась с боку на бок и думала: «Сейчас в наших сотах меда поровну, но что будет завтра? А вдруг я меньше принесу меда? Все скажут, что моя подружка лучше меня работает. Надо что-то предпринять...» Пчелка, забыв об усталости, вскочила и направилась к сотам. Было очень темно, но она безошибочно нашла свою ячейку. В ней было ровно столько же меда, как и в ячейке подружки. «А что, если я прогрызу маленькую дырочку в ее ячейке? Мед из нее вытечет, и тогда победа будет за мной!»

Решившись на это преступление, маленькая Пчелка так и сделала. Через несколько минут в ячейке подружки образовалась маленькая дырочка. Пчелка вернулась на свое место и улеглась спать.

В это время проснулась подружка. Оглядевшись вокруг и увидев, что все спят, она тихонько подобралась к сотам. Она думала: «А что, если я прогрызу маленькую дырочку в ячейке моей соперницы? Мед оттуда вытечет, и все завтра увидят, что я победила!»

Сказано — сделано. Через некоторое время из ячейки маленькой Пчелки вытекла первая капелька золотистого меда.

Утром в улье поднялся переполох. Пчелы толпились возле поврежденных сот и возбужденно переговаривались:

— Что это? Кто это сделал?

— Кто повредил ячейки? Смотрите, они пустые, из них вытек весь мед.

— А чьи это ячейки?

— Маленькой Пчелки и ее подружки. Бедненькие, они так старались!

— А где они? Наверное, еще спят, вчера они позже всех вернулись с луга.

Услышав шум, маленькая Пчелка и ее подружка проснулись. Подойдя к ячейкам, они сразу все поняли. Сгорая от стыда, обе бросились вон из улья.

Оксана и Люда сидели на разных концах скамейки в школьном саду. Их не радовали цветущие деревья и первые цветы на клумбе. Слезы уже высохли, но в сердцах оставались горечь и стыд. Девочки не могли понять, как им пришло в голову сделать такое! Как они смогли испортить то, над чем вместе трудились? Как они смогли причинить такой вред своей дружбе? Люда заговорила первой:

— Оксана, прости меня! Я так жалею о том, что сделала. Я завидовала, что ты так здорово рисуешь.

— Это ты прости меня. Мне всегда казалось, что хвалят только тебя. Какая я была глупая! Ведь мы делали газету вместе! Мои рисунки дополняли твои стихи. Это было наше общее дело, а мы взяли и разрушили его.

Девочки обнялись и еще разок всплакнули. Но это уже были слезы примирения, после которых сердце наполняется спокойствием и умиротворением. Потом они взялись за руки и вместе пошли по аллее цветущего сада. Остановившись у клумбы, они увидели, как две пчелы набирают мед, погрузив свои хоботки в один цветок.

— Смотри, Оксана, — сказала Люда, — пчелы собирают нектар, они по капельке носят его в улей, и там, в сотах, он становится медом. В нем труд многих пчел. Смотри, с какой радостью они это делают.

— Давай и мы с тобой будем радоваться тому, что, хотя мы такие разные, мы можем что-то делать вместе и не завидовать друг другу.

Настоящие слезы

Сидоровы жили очень скромно, но их маленькая двухкомнатная квартира была теплой и уютной. На тесной кухне вкусно пахло — мама часто пекла замечательные пироги с картошкой или повидлом. В доме всегда было полно народу: то папа с соседом пил чай, то мамины подруги приходили за каким-нибудь рецептом, то девчонки из Олиной школы, то Павлушины друзья. Одно расстраивало и хозяев, и гостей — у Сидоровых был очень старый, плохонький телевизор. Когда-то давно он был цветным, а теперь экран светился мутно-лиловым цветом. Мало того, время от времени то звук пропадал, то изображение. Чтобы восстановить звук, надо было стукнуть кулаком по телевизору сверху, а чтобы восстановить изображение — сбоку. Но были случаи, когда вдруг появлялись и цвет, и хороший звук, но по экрану начинали ползти полосы. В этом случае стучать по телевизору было бесполезно — он не реагировал. Сидоров-старший работал на заводе, а мама — в детском саду. Зарплаты у них были маленькие, поэтому о покупке нового телевизора никто и не мечтал.

И вот однажды случилось чудо. Как-то вечером раздался звонок в дверь. На пороге квартиры Сидоровых появился старый папин друг, с которым папа не виделся лет двадцать. В руках он держал огромный букет и торт. Гость набросился с поцелуями сначала на папу, потом на маму. Оля и Павлуша стояли в стороне, опасаясь, что он доберется и до них. Оле повезло — гость галантно поцеловал ей ручку, зато Павлушу подбросил вверх так, что мальчик чуть не сшиб головой лампочку.

Гостя звали Кузьма. Это было не имя и даже не фамилия. По-настоящему его звали Владислав Алексеевич Кузьменко. Кузьма — это короче и точнее. Он с шумом ввалился в квартиру, и все пришло в движение: мама засуетилась у плиты, Оля с Павлушей принялись накрывать на стол, а папа хлопал себя по коленям и приговаривал: «Сколько зим, сколько лет!» Потом все пили чай, Кузьма нахваливал пироги и рассказывал всякие истории из своей жизни.

Он окончил техникум, потом институт, потом еще курсы иностранного языка, а теперь работает в солидной иностранной фирме. Он часто ездит за границу, его дочка учится в Англии, у него есть машина и собака редкой породы и редкой тупости.

В конце своего рассказа Кузьма добавил:

— Знаешь, Сидоров, что я тебе скажу? Всего этого я достиг благодаря тебе. Помнишь, как ты натаскивал меня по математике и физике? А химия? Для меня это был просто темный лес, а ты меня за три недели к экзамену так подготовил, что я сдал его на «отлично»!

Сидоров скромно улыбался и разводил руками.

— А ты? Как твои дела? — вдруг спросил Кузьма.

— У меня все хорошо. Работаю, вот жена у меня Любаша, детки хорошие. Оля — отличница, на скрипке играет, Павлушка — молодец, послушный мальчик. Все есть, живем, не жалуемся.

Кузьма встал, прошелся по комнате, которая была и гостиной, и спальней Сидоровых. И вдруг его взгляд остановился на телевизоре. Кузьма замер как вкопанный, словно увидел окаменелые останки мамонта:

— Это что? Сидоров смутился:

— В каком смысле?

— Что это за доисторический прибор? — спросил Кузьма.

— Да, понимаете, — вступилась мама, — все никак не соберемся купить новый. Да нам и такого хватает. Что там смотреть? Он всего одну программу ловит. Вот мы и смотрим только новости.

— Да-а... — сказал Кузьма.

Он посидел у Сидоровых еще часок, а потом, попрощавшись, уехал.

Через два дня опять раздался звонок в дверь. На этот раз на пороге стояли два человека в голубых комбинезонах и кепках. Они внесли в дом две большие коробки. В одной был телевизор, а в другой — «тарелка», точнее, спутниковая антенна, которая ловит всякие телевизионные каналы. Сидоровы очень испугались, но в ответ на их протест люди в комбинезонах показали оплаченный счет на имя Сидорова-старшего. Мама была близка к обмороку, а папа незаметно щипал себя, чтобы проснуться. Рабочие быстро установили антенну на балконе — между санками и старым велосипедом. Потом подключили телевизор, настроили и стали прощаться. Мама пыталась дать им три рубля, но они, вежливо отказавшись, скрылись за дверью.

В это время раздался телефонный звонок. Звонил Кузьма:

— Сидоров! Привет! Ну как тебе мой подарок? У тебя месяц назад был день рождения, так вот, я тебя поздравляю. Извини, что с опозданием, зато от всего сердца.

Сидоров покраснел и ответил:

— Послушай, но это просто царский подарок, я не могу его принять, даже от тебя.

— Успокойся, для меня это мелочи. Я работаю в фирме, которая продает эту технику. И я просто не могу, чтобы у моего лучшего друга дома было то чудище, которое я видел. Все, пока, мне некогда. Привет Любаше и детям!

Сидоров положил трубку и подошел к новому телевизору. Оля взяла пульт и стала переключать программы. Экран сиял необыкновенно яркими красками. Звук был потрясающе чистым и четким.

Папа вышел на балкон, на котором тарелка смотрелась, как парчовая заплата на старых спортивных брюках. Во дворе стояла толпа соседей и молча смотрела на балкон Сидоровых. Папа юркнул в комнату.

Так в жизни Сидоровых появилось занятие, которое постепенно вытеснило остальные. Мама теперь очень редко пекла пироги, она смотрела мексиканские сериалы. Папа предпочитал боевики и вестерны, Оля полюбила передачи о животных и фантастику, а Павлуша — мультики. В семье Сидоровых было правило — младшие уступают старшим. Поэтому Павлуша как самый маленький допускался к телевизору реже всех. Он, скучая, ходил по дому в то время, когда все остальные сидели у экрана, как возле сильнейшего магнита.

Однажды малыш взобрался на колени к отцу и стал вместе с ним смотреть фильм про ковбоев. Вдруг на экране началась перестрелка, и Павлуша увидел, как упала лошадь, перевернувшись через голову. Мальчик заплакал. Папа и мама стали утешать сына:

— Не плачь, ведь это кино. Лошадь упала понарошку. У ковбоев и пистолеты ненастоящие, и пули. И дом горит не по-настоящему. И это не кровь течет, а краска. И у артистов не слезы, а вода на лице.

Павлуша недоуменно смотрел на родителей:

— Так зачем вы тогда это смотрите?

Ни родители, ни Оля не нашлись, что ответить. Папа принял решение: Павлуша не должен смотреть телевизор вообще. Его вместе с Олей отослали в детскую. Но Оля знала подход к братишке. Пообещав ему, что возьмет его в субботу на речку, она через пять минут вернулась к телевизору, где начинался сериал.

Павлуша побродил по дому и решил выйти во двор. Он сел на скамейку и стал смотреть на цветочную клумбу, над которой летали бабочки и пчелы. Вдруг божья коровка села ему прямо на колено. Он осторожно взял ее в руки и стал разглядывать. Божья коровка была маленькая, с двумя точками на крылышках. Павлуша спросил ее:

— Ты такая маленькая, а где твоя мама?

Мальчик вздохнул и подумал, а вдруг и у божьих коровок есть телевизоры? Ему стало очень жалко это маленькое насекомое. Он растопырил ладошку, и божья коровка, раскрыв крылышки, улетела. Павлуша бросился за ней:

— Куда ты? Побудь хоть ты со мной!

Мальчик споткнулся и упал, разбив коленку. Слезы, которые он так долго сдерживал, полились из глаз в два ручья.

...Маленькая Божья Коровка улепетывала от великана:

— Как хорошо, что мне удалось удрать от него! Какой он огромный и страшный! У него такие огромные лапы, такие большущие глаза! Ой, а вдруг он летит за мной? Но нет, по-моему, у него нет крыльев.

Божья Коровка была так напугана, что летела прочь, не разбирая дороги. Когда страх прошел, она огляделась вокруг и испугалась еще больше — она заблудилась. Местность вокруг была незнакомой. Она села на цветок ромашки и принялась звать маму. Мимо нее пролетали какие-то незнакомые жуки и бабочки, прыгали кузнечики. Внизу, в траве, сновали муравьи и разные букашки. Мамы не было, она не откликалась. Божья Коровка сидела и плакала. Солнце клонилось к закату, и она с ужасом думала, что останется ночью одна в незнакомом месте. Она позвала на помощь Пчелку, которая вот уже несколько раз пролетала мимо нее.

Пчелка на мгновение задержалась, но и на этот раз пролетела мимо. Она спешила! Скоро вечер, надо успеть еще разок слетать за медом, а потом...

Ее ожидало необыкновенно интересное занятие. Каждый вечер Пчелка украдкой пробиралась в отделение улья, где жили трутни, и слушала их рассказы. Это были удивительные истории о любви. Однажды, случайно услышав эти разговоры, она уже не могла удержаться и снова и снова приходила сюда.

Молодой и не очень толстый трутень, которого все называли Родриго, покручивая тонкие черные усики, рассказывал о своей первой любви:

— Ах, ее звали Марисабель... Более прекрасного имени нет на свете! Я увидел ее однажды, когда вылетел майским днем на прогулку. Я увидел ее и понял, что мое сердце разбито навеки. У нее были удивительные глаза, глубокие, как ночь. Ее прозрачные крылышки трепетали. Она перелетала с цветка на цветок грациозно и легко. Я подлетел к ней, а она, моя милая скромница, спрятала свое личико в цветок. Я покружился вокруг и увлек ее за собой. Мы подлетели с ней к цветку колокольчика, я наклонил его, и хрустальные брызги росы окатили нас с головы до ног. Марисабель засмеялась и склонила свою прелестную головку мне на плечо. Я обхватил ее стан, и мы закружились в танце. Наша любовь длилась недолго, потом я увидел Маргариту... Ах, Маргарита...

Пчелка, затаив дыхание, восторженно слушала изо дня в день эти чудесные рассказы о любви. Она плакала, когда трутни рассказывали о том, как расставались со своими избранницами. Рассказы были длинные, трутни иногда засыпали на полуслове, и разочарованная Пчелка уходила спать, мечтая поскорее услышать продолжение.

Однажды ее подружка увидела ее подслушивающей рассказы трутней:

— Что ты тут делаешь?

— Тс-с! Тише! Послушай, сейчас Педро рассказывает о своей любви с Раминой, я наконец узнаю, чья она дочь!

— Не слушай ты эти россказни! Они все врут. Какая любовь? Трутни — лентяи и обжоры. Они только и любят, что сон и еду.

— Но они так рассказывают о своих возлюбленных... — возразила Пчелка.

— Это только рассказы. Неужели ты не заметила, как много у них этих возлюбленных и что их любовь длится очень недолго. Это не настоящая любовь.

Пчелка растерялась:

— А какая любовь настоящая?

Подружка ответила, серьезно глядя Пчелке в глаза:

— Настоящая любовь творит добро, помогает другим, не оставляет в беде, жертвует собой, своими интересами. Пчелка задумалась. Она чувствовала, что подружка права, но ей очень трудно было отказаться от желания узнать, что же случится дальше. И она решила, что завтра — в последний раз. Она только узнает, чья же все-таки дочь Рамина.

И вот Пчелка завершила последний полет за медом. Возвращаясь в улей, она опять услышала плач. Плакала маленькая Божья Коровка, которая вот уже несколько раз звала ее. Пчелка пролетела мимо, выгрузила мед в соты и направилась к своему заветному местечку в последний раз послушать рассказ трутней. И вдруг она вспомнила слова своей подружки: «Настоящая любовь творит добро, помогает другим, не оставляет в беде, жертвует своими интересами». Она подумала о маленькой Божьей Коровке, которая сидит в траве и горько плачет. Пчелке стало очень стыдно. Вместо того чтобы помочь малышке, она спешит слушать пустые россказни ленивых трутней о ненастоящей любви. А ведь она может в это время проявить настоящую любовь. Она может помочь крошке.

Пчелка быстро вылетела из улья и подлетела к Божьей Коровке.

— Что случилось, почему ты плачешь? — спросила она.

— Я заблудилась, — всхлипывая, ответила Божья Коровка.

— А где твой дом?

— Я не знаю. Возле нашего дома росла большая береза. Пчелка успокоила Божью Коровку:

— Не плачь, мы обязательно найдем твой дом.

— Да? — с надеждой спросила Божья Коровка и вытерла слезы.

Пчелка подхватила ее, и они вместе полетели через поле и рощу. Наконец Божья Коровка увидела ту березу, под которой был ее дом. Не успели они подлететь ближе, как целый рой божьих коровок окружил их.

— Нашлась! Малышка нашлась! — наперебой кричали они и по очереди целовали ее. — Где ты была? Мы тебя искали, мы так плакали.

— Меня Пчелка нашла, она меня домой вернула, — захлебываясь от радости, отвечала Божья Коровка.

Ее родственницы бросились с благодарностью и поцелуями к Пчелке:

— Спасибо тебе! Какая ты хорошая! Ты вернула нам нашу любимую крошку.

Пчелка смотрела на них и радовалась, она вдруг поняла, что это и есть настоящая любовь.

...Павлуша наконец перестал плакать, потер ушибленную коленку и пошел домой. Папа, мама и Оля сидели, уткнувшись в телевизор. Павлуша тихо позвал маму:

— Мама!

— Сейчас, сынок, подожди минутку. Смотри, вот тут тетя плачет, сейчас посмотрим, что дядя скажет.

Павлуша вышел вперед и стал спиной к телевизору и лицом к родным.

— У меня настоящие слезы! А у них — вода! Мне больно, я упал, у меня не краска на коленке, а кровь.

Сидоровы переглянулись. Перед ними стоял Павлуша с заплаканным грязным лицом. На брюках зияла дыра, через которую проглядывало разбитое колено. Сандалии были надеты не на ту ногу и смотрели в разные стороны. Папа встал, выключил телевизор и взял сына на руки:

— Прости, сынок, мне тоже больно. Я люблю тебя.

Сидоровы продали антенну и телевизор и поехали на море. Первый раз в своей жизни Павлуша набрал пригоршню морской воды и лизнул ее:

— Папа! Она соленая, она настоящая!

— Да, сынок, она настоящая!

Как Леша был тинэйджером

— Ну и что это за лицо, не говоря уже о фигуре? — сказал Леша, глядя на себя в зеркало. — На носу веснушки, уши торчат как лопухи. Шея длинная, руки тонкие.

Леша согнул руку в локте. На том месте, где должен быть бицепс, образовался жалкий бугорок величиной со сливу.

— Так, парень, ты мне не очень нравишься. Вернее, ты мне совсем не нравишься — то, как ты выглядишь, твоя походка, твое имя и твой возраст, — заключил Леша и сел на стул.

Ему было тринадцать лет — время, когда ты уже не ребенок, но еще и не взрослый. Мама по-прежнему норовит чмокнуть в щеку и называет Лешиком. Старший брат просто игнорирует, а отец, кажется, разочарован в своем младшем сыне. И название для этого возраста придумали подходящее — «подросток», что-то неоконченное, полуфабрикат какой-то. А вот в Америке подростков называют тинэйджерами. Звучит! И имена там тоже солиднее, чем наши. Сэм, Боб, Алекс — звучит!

— Если бы я жил в Америке, то я был бы не подростком Лешей, а тинэйджером Алексом.

Леше очень понравилась эта мысль. Он оглядел себя с ног до головы и решил сменить одежду. Надел джинсы старшего брата, подвернул их и затянул потуже ремень. Потом влез в ботинки брата и дополнил «прикид» шерстяной безрукавкой отца — безрукавка доходила почти до колен. Нашел в шкафу мамину синюю косынку, в которой она летом работала на даче, и повязал ее на голову, надвинув на глаза. Лениво жуя жвачку, Леша вразвалку прошелся перед зеркалом. Тинэйджер Алекс ему явно понравился. Высыпав из копилки деньги, он сгреб их в карман и вышел во двор.

— Теперь меня заметят, — решил он.

Его действительно заметили. Первым был дворовый пес Рекс. Шерсть на его загривке встала дыбом, и он отчаянно залаял. Подбежав ближе, Рекс узнал Лешу, смущенно сел и почесал за ухом. Баба Галя, которая неизменно сидела на скамейке, поперхнулась семечками и перекрестилась три раза. Дворник дядя Федя обернулся и открыл рот. Струя воды из его шланга била в окно первого этажа, заливая квартиру Егоровых.

Леша ликовал — его заметили! Теперь следовало решить, куда обычно ходят тинэйджеры. И он решил пойти в компьютерное кафе. Он был там однажды со старшим братом. В кафе стояли компьютеры и игровые автоматы, звучала современная музыка, а в баре продавались коктейли.

Он шагнул в манящий полумрак. Огни игровых автоматов мигали призывно и празднично. Леша купил жетоны и подошел к одному из них. Это был автомат, имитирующий автогонки. Взявшись за руль, Леша мысленно стал водителем. Лавируя между встречными машинами, он на огромной скорости несся по автостраде. Водил он не очень хорошо, так что часто раздавался звон разбитого стекла и скрежет тормозов.

Разбив вдребезги свою машину, он окончил игру и перешел к другому автомату. Теперь ему предстояло стать десантником. Стрелял он приблизительно так же, как и водил машину, так что эта игра тоже закончилась быстро. В кармане еще звенела мелочь, и Леша решил купить что-нибудь в баре. Денег хватило как раз на один коктейль. Потягивая его через трубочку, Леша думал, что мамин компот гораздо лучше. Коктейль был горький, терпкий и противно обжигал горло.

Вдруг к нему подсел парень в кожаной куртке и темных очках.

— Привет! — сказал он. — Ты впервые здесь? Я тебя раньше не видел.

— Я был тут вместе с братом несколько раз.

— Что пьешь? Коктейль? Может, угостишь? — бесцеремонно спросил парень.

— Угостил бы, да финансы кончились, — развел руками Леша.

— Данное состояние мне знакомо, но это дело поправимо. Как ты считаешь? — спросил он и хлопнул Лешу по плечу.

Леша был горд от такого дружеского обращения и сразу же согласился, кивнув головой. А когда его собеседник сказал, что им пора бы и познакомиться, Леша был просто на седьмом небе от счастья: его заметили! С ним хотят дружить! Парень представился как Сэм, Леша с удовольствием назвал свое новое имя:

— Алекс.

Его новый знакомый подозвал своих приятелей и представил им Лешу. Он сидел среди них, ощущая себя частью какого-то тайного общества. Ребята переговаривались между собой, употребляя непонятные словечки. Леша не все понимал, но делал вид, что все, о чем они говорят, ему знакомо. Голова кружилась от новых впечатлений и выпитого коктейля.

— Будем брать киоск, — сказал Сэм.

Ребята поднялись и вышли, увлекая за собой Лешу. Он подумал, что они хотят что-то взять, то есть купить в киоске. Леша поднялся со стула, и его ноги почему-то подкосились. Он покачнулся, но все-таки пошел за Сэмом, хотя и не очень твердой походкой. «Это из-за коктейля», — подумал Леша. Пройдя квартал, ребята остановились. Сэм отдал какие-то распоряжения, компания разделилась на три группы и разошлась. Сэм сказал Леше:

— Алекс, я вижу, ты парень надежный. Ты постой тут, и если увидишь что-то подозрительное, свистнешь нам. Встретимся там же, в кафе.

Леша укрылся в арке проходного двора и принялся наблюдать. Ничего подозрительного не было. Он увидел женщину, которая выгуливала собаку. В сгустившихся сумерках с трудом разглядел кота за мусорным баком. Все было спокойно. И тут Леша с ужасом вспомнил, что свистеть-то он не умеет! Он попытался свистнуть, но раздалось шипение. Сунув два пальца в рот, он сделал еще одну попытку, но кроме брызг к шипению ничего не добавилось. Вдруг он услышал крики, топот ног и милицейский свисток. В проеме арки показались бегущие люди. В этот момент до Леши дошло, что значит «брать киоск». Хмель моментально вылетел у него из головы. «Я вор! Я участвую в ограблении киоска! — пронеслось у него в голове. — Я должен им свистнуть. Но я не умею свистеть и не хочу во всем этом участвовать!»

— Мама! Мамочка! — заорал Леша и бросился наутек. Широкие штаны мешали ему. Огромные ботинки брата стучали по мостовой так, что, наверное, все милиционеры города слышали их стук. Косынка сползла на лоб, и он бежал, не разбирая дороги.

Опомнился он, только когда понял, что заблудился. Темная улочка, на которой он оказался, была совсем маленькая и узкая. Он пошел вперед и, свернув направо, вышел на другую улицу, по которой ходил транспорт. Мимо него проехал автобус №5. Леша не знал, куда ходит этот маршрут. Расспросив людей на остановке, он отыскал нужный ему автобус и с горем пополам добрался домой. Он знал, что дома волнуются, что никто не знает, где он.

«Мамочка, прости, я больше не буду!» — твердил он про себя. От остановки он бежал бегом. Вдруг на лету прямо ему в лоб врезалась пчела. «Еще пчела тут летает среди ночи! Может, она тоже заблудилась?» — подумал он.

Все началось с того, что маленькая Пчелка увидела двух девочек-подростков на автобусной остановке. Девочки были самые обыкновенные, каких много в маленькой пригородной деревушке — худенькие, длинноногие. «Видать, в город собрались», — подумала Пчелка. У одной из девочек в волосах красовалась ярко-синяя лента, к которой была приколота алая роза. Ее аромат и привлек Пчелку. Подлетев, она погрузила свой хоботок внутрь цветка. Розовый нектар имел неповторимый нежный вкус.

Увлекшись, Пчелка не заметила, как подошел автобус, и девочки вместе с ней сели в него. Она даже не почувствовала, как автобус тронулся и отъехал от остановки. Когда Пчелка наконец оторвалась от цветка, она поняла, что ее куда-то увозят. Она испугалась, но, взглянув на девочек, забыла обо всем на свете. Происходило нечто невероятное. Девочки преображались! На коленях они держали какие-то красивые коробочки, кисточки, палочки. При помощи всех этих предметов они что-то делали со своими лицами. И на глазах у Пчелки из обычных девочек они превращались во взрослых красавиц! Вокруг глаз у них теперь были синие тени. Ресницы стали длинными и мохнатыми. Лица стали совершенно белыми, щеки ярко алели, а губы сверкали розовым перламутром. Теперь Пчелка не могла отличить их одну от другой. Они так были похожи, словно надели одинаковые маски. Пчелка, как завороженная, смотрела на них.

Когда красавицы, собрав свои вещи, вышли из автобуса, она полетела за ними. Юркнув в дверь следом за девочками, она оказалась в шумном и просторном зале. Играла музыка, за столиками сидели люди, что-то ели и пили.

— Привет! — вдруг услышала Пчелка знакомый голос за спиной.

Обернувшись, она увидела свою старую знакомую — Муху. Нельзя сказать, что Пчелка обрадовалась ей, но ее немного успокоило то, что среди чужих людей есть кто-то, кого она знает. Муха шумно продолжала:

— Рада видеть тебя в наших краях! А то сидишь там, в своем селе, и ничего кроме поля и улья не видишь. Как тебе удалось вырваться в город?

— Случайно, — ответила Пчелка. — Я ненадолго, мне пора возвращаться.

— Ну что ты?! Успеешь. Иди сюда, я тебя угостить хочу,

— Муха потащила Пчелку к стойке бара. — Выбирай все, что твоей душе угодно! Смотри, вот фрукты, пирожные, напитки. Вон там, справа, рекомендую — коктейль под названием «грезы любви».

Пчелка увидела высокий тонкий стакан, край которого был посыпан крупинками сахара. Под белой пеной из взбитых сливок алел искристый напиток. Стакан украшала долька лимона, а на трубочку был надет маленький бумажный зонтик. Муха подлетела к стакану, села на край и погрузила свой хоботок в пену взбитых сливок.

— Иди сюда! — позвала она.

Пчелка никак не могла решиться, но содержимое стакана манило ее. Муха, наевшись сливок, добралась до напитка.

— Эй, Пчелка! Ты меня уважаешь? — опять закричала она. — Иди сюда, за все уплачено, я угощаю!

Подлетев ближе, Пчелка села на край стакана. На белой пене сливок алела капелька душистого нектара. Пчелка попробовала. Нектар был горький и обжигающий. Попробовав лимон, Пчелка скривилась — кисло и невкусно. Муха от нектара пришла в возбуждение и принялась перелетать со стакана на стакан. Затем она заорала, приглашая Пчелку попробовать фрукты:

— Пчелка! Иди сюда! Смотри, тут бананы, ананасы, апельсины! Ты такого в своем селе не видела. Угощаю!

Движения Мухи были неровные, медленные. Лапки ее подгибались, глаза смотрели в разные стороны. Кроме того, она потеряла бдительность. Присосавшись к банану, она не заметила, как бармен взял полотенце и с размаху хлопнул по ней.

Пчелка с ужасом наблюдала за этой сценой. Она ничем не могла помочь бедной Мухе. Заметавшись, она с трудом нашла выход и бросилась наутек. Пчелка думала: «Никогда я не променяю свой улей на другое место. Мед, который мне дают цветы, лучше этого дурманящего „нектара“! Он не доведет ни до чего хорошего. Как ужасно то, что случилось с Мухой! Ее настигло возмездие за кражу чужого напитка. Какой стыд, что и я принимала в этом участие!» Пчелка долго летела темными улицами незнакомого города. Она поняла, что заблудилась и теперь ей придется отыскивать дорогу к родному улью. Однако ей повезло, она добралась до улья почти без происшествий. Один раз только на пути она столкнулась с мальчишкой, который бежал сломя голову. «Неужели и он заблудился?» — подумала Пчелка.

Дома, у раскрытого окна, Лешу ждала мама, а возле улья толпились многочисленные родственники маленькой Пчелки. Тех, кого любят, всегда ждут дома, особенно если они заблудились. Для настоящей любви неважно, какие у тебя уши или бицепсы. Для тех, кто тебя любит, не надо быть кем-то другим. Будь собой!

Послания Рыкающего Льва

Кирилл отошел от фотокиоска, держа в руках пакет с фотографиями и сдачу. Он пересчитал деньги — у него было почти десять рублей. Кирилл прикинул, что в среду сможет купить новую пленку, сэкономив деньги, которые мама дает ему на школьные завтраки. Вдруг кто-то взял его за рукав. Кирилл обернулся и обомлел — это был Антон. Дальше все произошло как обычно. Антон сказал:

— Отойдем в сторонку, поговорить надо.

Он оттащил Кирилла за киоск и, нагло улыбаясь, прошипел в ухо:

— Что, объяснять надо, что делать, или сам поймешь? Кирилл достал из кармана деньги и молча отдал своему мучителю. Тот довольно ухмыльнулся, одобрительно похлопал Кирилла по щеке и скрылся за углом.

Кирилл, чуть не плача от унижения и злости, пошел домой. Вот уже третий год Антон мучает его. Сначала он одолжил деньги, потом еще раз, и еще… Когда Кирилл попытался заикнуться о том, что хотел бы получить долг обратно, Антон нагло ответил, что ничего ему не должен. Мало того, он опять и опять вымогал у Кирилла деньги. Если Кирилл сопротивлялся, Антон выкручивал ему руки и сам шарил по карманам. Кириллу было стыдно признаться в своей слабости, и он уступал хулигану. И вот теперь при каждой встрече Кирилл молча отдавал ему деньги, ругая себя и злясь на обидчика.

Придя домой, Кирилл взял Библию, чтобы немного успокоиться. Он знал по собственному опыту, что Писание поможет ему по-другому взглянуть на проблемы, утешит и ободрит его. Вот и сейчас он почувствовал, как злость и обида уступают место надежде и покою. Он читал строки из Первого послания апостола Петра: «Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас». Кирилл подумал, что ситуацию, в которой он вновь и вновь оказывается, ему не разрешить. Но Христос знает о его проблеме. Кирилл помолился, прося у Господа защиты от наглого вымогателя. Помолившись, он продолжил читать: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш, дьявол, ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить. Противостойте ему твердой верой, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире».

«Этот Антон ходит за мной именно как рыкающий лев. Он, конечно, не дьявол, но то, что он делает, настолько мерзко и преступно, что можно считать, что Антон на службе у дьявола. Как же мне трезвиться и бодрствовать? — подумал Кирилл. — Ходить и озираться, не идет ли Антон? Ждать все время его нападения? Предвидеть встречу с ним и не носить с собой деньги?»

Мальчик не знал правильного ответа на свои вопросы. Но после чтения Библии и молитвы ему стало гораздо спокойнее на сердце.

«В конце концов, Христос когда-нибудь избавит меня от этого», — решил он.

Отложив Библию, он достал конверт с фотографиями. Снимки были очень красивые, необычные. Весной, на его пятнадцатилетие, папа подарил ему свой фотоаппарат. Это был старый, но очень хороший аппарат, с настоящей стеклянной оптикой. В комплекте к нему шло несколько объективов для микросъемки. С помощью объективов можно было фотографировать мелкие объекты в увеличенном виде. И вот сейчас перед Кириллом был результат его работы за два месяца. Он радовался своим снимкам. Вот подснежник, тонкий и трогательный, под куском ледяной коры. Вот первая божья коровка расправляет крылышки. Вот страшная личинка майского жука, которую он откопал на огороде на даче. Цветы, травинки, насекомые — все было таким крупным, близким и четким.

А вот самый потрясающий снимок! Портрет «муравьиного льва». Кирилл вспомнил, как он битый час лежал, притаившись, у воронки, где прятался в засаде этот удивительный представитель мира насекомых. Муравьиный лев делает воронку в песке и ждет, когда неосторожное маленькое насекомое пройдет по краю воронки. Тогда «лев» начинает обстреливать свою жертву песком. Насекомое съезжает внутрь воронки, попадая прямо в пасть хищника. И вот как раз этот самый момент удалось запечатлеть Кириллу на снимке. Огромный страшный зверь, как из фильма ужасов, смотрел с фотографии. Мальчик подумал, как страшно муравью попасть в лапы этого зверя.

«Рыкающий лев царства насекомых, вот ты какой! Надо бы нам с тобой еще разок встретиться», — подумал Кирилл. На следующий день, это была суббота, взяв фотоаппарат, мальчик отправился туда, где он сделал свой замечательный снимок.

...Муравьиный лев сидел в засаде. Он страшно злился, что никто не попадает в его ловушку. Он давно проголодался и с жадностью наблюдал, как мимо пролетают и проползают упитанные букашки и аппетитные козявки. Толстые мухи кружились над ним, издевательски жужжа. Пролетали пчелы, отяжелевшие от меда.

— Эй, вы! — закричал он. — Не проходите мимо!

Но пчелы летели слишком высоко и не слышали его. И тут муравьиного льва осенила идея: «А что, если я пошлю в улей угрожающее письмо? Пчелы испугаются и будут сами как миленькие присылать мне мед!»

Муравьиный лев нацарапал послание:

«Эй вы, жалкие пчелы! Я, Лев, повелеваю вам каждое утро приносить мне дань — пять граммов меда. Если вы ровно в девять часов утра не принесете к моему логову дань, берегитесь! Вас ждет расплата!!!

Кровожадный и беспощадный Рыкающий Лев».

Улучив момент, он схватил за ногу пробегавшего мимо кузнечика и приказал ему:

— Ты, длинноногий зеленый урод, слушай меня внимательно. Отнеси это письмо в улей, да побыстрее. Скажи этим противным пчелам, что я не шучу. Чтобы завтра мед был у меня! Однозначно!

Перепуганный до смерти кузнечик прискакал к улью и передал письмо пчелам. Улей возбужденно загудел. Мнения пчел разделились: одни говорили, что ни за что не станут платить дань наглецу, другие утверждали, что пять граммов меда в день — это мелочь. В конце концов пришли к выводу, что все же лучше отдавать мед, чтобы избежать неприятностей.

Утром две пчелы, завернув мед в лепесток цветка, принесли его к логову Льва и бросили в воронку. Они с ужасом увидели, как сверток с данью схватили страшные щупальца и мгновенно исчезли в песке. Дрожа от страха, пчелы рассказали об этом в улье.

Несколько дней пчелы исправно носили мед в логово Льва. Но однажды к улью прискакал кузнечик еще с одним посланием. Оно гласило: «Приказываю вам приносить мне в логово, кроме меда, десять граммов цветочной пыльцы. Если не исполните, вас ждет возмездие. Кровожадный и беспощадный Рыкающий Лев».

В письмо была вложена фотография Льва — страшное чудовище с крепкими челюстями и ужасными щупальцами.

Пчелы посовещались и решили, что будут отдавать ему и пыльцу. Несколько дней их никто не тревожил. Но потом пришло третье послание:

«Я, ваш повелитель и властелин, приказываю вам приносить мне в логово, кроме меда и пыльцы, коконы с ваши-ми младенцами. Если вы посмеете ослушаться моего приказания, я расправлюсь с вами!

Кровожадный и беспощадный Рыкающий Лев». Улей пришел в движение. Пчелы возбужденно гудели:

— Коконы? Он приказывает отдавать ему коконы с нашими младенцами? Нет, не бывать этому!

— Не надо было поддаваться сразу, не надо было отдавать ему мед.

— Пойдем на него в наступление! Лучше погибнуть, чем отдать своих детей на съедение этому чудовищу!

— Надо сказать Королеве!

— Надо было рассказать ей сразу, когда получили первое письмо!

— Но мы не хотели отвлекать ее по пустякам...

— А теперь видите, к чему это привело? Пустяк превратился в неразрешимую проблему.

Пчелы плотными рядами двинулись к Королеве. Они очень уважали и любили ее. Королева была самой главной в улье, вся пчелиная семья была тесно связана с ней. Вокруг нее был когда-то образован рой, который превратился в многотысячную семью, живущую в улье.

Когда Королева услышала о письмах с угрозами, о дани, об опасности, которой подвергся улей, она сказала:

— Мы — свободные пчелы. Мы не обязаны платить дань даже самому страшному врагу. Напрасно вы сразу не сказали мне о письмах, я бы не допустила, чтобы вы носили наш мед и пыльцу этому негодяю. Но теперь я принимаю решение: никакой дани он больше не получит. Я предлагаю создать Отряд Отважных из сотни сильных и смелых пчел.

Этот Отряд направится к логову врага и попытается выманить его оттуда. Если враг вступит в схватку и мы увидим, что силы не равны и он побеждает, весь улей придет на помощь Отряду Отважных. Итак, в бой! На битву!

Маленькая Пчелка вышла вперед:

— Я тоже полечу в логово врага!

Королева улыбнулась и погладила Пчелку по голове:

— Ты еще мала вступать в такую схватку. У тебя есть старшие братья и сестры. Но если понадобится, ты сможешь помочь им.

Отряд Отважных отправился к логову Рыкающего Льва. Они летели крыло к крылу, сосредоточенно и храбро. И вот они увидели то место, к которому вот уже несколько дней носили дань...

Кирилл с трудом отыскал в песке воронку, где, притаившись, сидел страшный враг всех букашек, муравьев и прочих насекомых. Взяв две тоненькие соломинки, он осторожно опустил их в логово муравьиного льва. Через секунду между соломинками, отчаянно извиваясь, трепыхалась маленькая личинка, похожая на червяка. Щупальца и челюсти, такие ужасные на фотографии, на самом деле были крохотные и не такие уж страшные.

— Привет, рыкающий лев! На самом деле ты не лев, а просто жалкий червяк. Тебя может испугаться только тот, кто не знает о твоих истинных размерах. Знаешь, дружок, ты мне напоминаешь врага душ человеческих. Он внушает людям, что он огромный и сильный. Но Христос больше и сильнее его.

Маленькая Пчелка летела за Отрядом Отважных. Она очень хотела увидеть, состоится ли битва. Пчелка очень хотела первой броситься на помощь, если это понадобится. Соблюдая дистанцию, она немного отстала от Отряда. Подлетев ближе, она поняла, что пропустила нечто важное. Вероятнее всего, битвы не было. Но произошло что-то невероятное, потому что весь Отряд... хохотал! Пчелка взглянула в сторону логова Льва. Возле него стоял мальчик и держал, зажав между двумя соломинками, извивающегося червяка. Присмотревшись, Пчелка узнала в нем того, кто посылал в улей угрожающие послания!

— Так вот ты какой на самом деле, Рыкающий Лев! — рассмеялась она.

Кирилл шел домой, радостный и свободный. «У меня есть Христос. С Ним я смогу одержать победу в любой борьбе. Господь победил сатану, и теперь побежденный враг, как этот муравьиный лев, сидит в своем логове и пытается испугать меня. Он использует Антона, чтобы убедить меня в моей слабости и в своей силе. Но я знаю, что Тот, Кто во мне, то есть Иисус, сильнее того, кто в мире. Бог сильнее дьявола. Враг, по сравнению с Христом, просто жалкий червяк. Антону же я скажу, — решил парнишка, — что я — дитя Божье, что у меня есть защитник, Иисус Христос. Бог на моей стороне — кого мне бояться?»

Восстание трутней

Алена и Галя дружили с самого детства. Они вместе ходили в детский сад, вместе пошли в школу, сидели за одной партой и даже выходные дни и каникулы проводили вместе. Они даже были похожи друг на дружку: обе курносые, сероглазые, светловолосые. Учились они хорошо. Алене больше нравились литература, история и география, она ходила в музыкальную школу и хорошо пела. Галя больше любила математику и была серьезнее и усидчивее подруги. После шестого класса они впервые провели каникулы врозь — Алена уехала с родителями к морю, а Галя поехала в христианский лагерь. После лагеря Галя стала ходить в воскресную школу, читать Библию. Она с восторгом рассказала Алене про Христа и пригласила в церковь.

Алена несколько раз сходила с Галей в воскресную школу. Ей там понравилось, но почему-то получалось так, что в воскресенье у Алены неизменно появлялись более важные дела: то приезжали гости, то надо было ехать на дачу, то был концерт с ее участием. А в октябре случилась беда — Алену с аппендицитом «cкорая помощь» увезла в больницу. После операции возникли осложнения, и Алене пришлось провести в больнице целых два месяца. Даже на Новый год ее не отпустили домой. В январе ей сделали повторную операцию, после которой Алена стала поправляться.

После зимних каникул, похудевшая и бледная, Алена пришла в школу. На первых же уроках она поняла, что безнадежно отстала. Если историю, географию и литературу она еще могла подтянуть, то с математикой и физикой дела обстояли совсем плохо. Она сидела на уроках и ничего не понимала. Галя взялась ей помогать. Каждый вечер она приходила к подружке, и они допоздна сидели над учебниками. Алене и раньше математика давалась с трудом, а теперь ей вообще казалось, что она никогда не запомнит все эти формулы и теоремы. Галя изо всех сил старалась как можно доходчивее объяснить Алене, как решать задачи, как строить графики. Но подруга ничего не понимала. После того как Галя уходила, Алена просто переписывала все решения с черновиков в тетрадь.

Галя надеялась, что со временем подружка станет сама решать задачи. Ей было очень жаль Алену, которая быстро уставала и часто плакала.

Прошел месяц, второй. И однажды Галя заметила, что Алена и не пытается понять, как решить задачу. Она просто ждет, что Галя объяснит ей, а она перепишет решение в тетрадь.

— Алена, — сказала Галя, стараясь не обидеть подругу, мне кажется, что ты не хочешь понять то, что я тебе объясняю. Ты просто хочешь списать решение.

Алена вспыхнула:

— А что мне остается делать? Я все равно ничего не понимаю!

Галя ответила:

— Я знаю, что тебе трудно, но списывать нельзя. Попытайся сама разобраться в этой задаче. Приложи немного усилий, не пользуйся чужим трудом. Я очень хочу тебе помочь. Но такая помощь не принесет тебе пользы. Через месяц экзамен, ты не сможешь его сдать. На экзамене меня рядом с тобой не будет. И тогда всем станет ясно, что ты все списывала у меня. Откроется обман — твой и мой. Я не хочу грешить перед Богом. Прости, что я раньше не понимала этого. Своей помощью я только навредила тебе.

Галя забрала черновики, встала и, попрощавшись, ушла. Алена, оставшись одна, сильно разозлилась: «Что это она придумала? Грех перед Богом! Разве это грех? Я никого не убила, не украла! Просто Галя не хочет мне помогать. Она хочет, чтобы хвалили только ее». Захлопнув книжку, она взяла телефон и набрала номер Иры.

— Привет! Это Алена. Представляешь, Ира, сегодня Галя сказала, что больше не будет помогать мне по математике! Она сказала, чтобы я сама готовилась к экзаменам.

— Не может быть! — раздалось в трубке. — А еще подруга называется.

— Да какая она мне подруга после этого?! Разве настоящая подруга бросила бы в беде?

— Это уж точно! Неужели она не понимает, что тебе после болезни трудно? Вот уж не ожидала от нее.

Положив трубку, Алена позвонила Маше, затем Оле. Когда она набрала номер телефона Тани Максимовой, та уже все знала. Она, как и остальные девочки, изо всех сил жалела Алену и осуждала Галю.

На следующий день в школе с Галей никто не разговаривал. Даже мальчишки, узнав такую страшную новость, отворачивались от Гали. Она очень переживала, но была уверена, что поступила правильно.

В конце четверти класс писал контрольную по геометрии. Задание было очень сложным. Особенно одна задачка, которую кроме Гали никто не мог решить. Урок близился к концу. Галя закончила работу и проверяла, все ли правильно она написала. Вдруг на ее парту упала записка:

«Галя, дай скатать задачку!» Дима Петров для убедительности ткнул ее линейкой в спину. Обернувшись, Галя прошептала:

— Не могу!

Со всех сторон на нее смотрели злые глаза одноклассников. Прозвенел звонок, учительница собрала тетради и вышла. Все сидели на своих местах. Петров встал, вышел к доске и сказал:

— А теперь объясни, почему ты не дала нам списать? Тебе жалко, если кто-то кроме тебя получит пятерку?

— Я не могу, потому что это грех.

— Какой грех? Списать задачку — грех?

— Это все равно, что украсть. Петров возмутился:

— Что это ты придумала? Выходит, если я списываю, — я вор? Да?

— Да, — ответила Галя.

— Допустим, что так, — согласился Петров. — Но какое тебе дело? Ведь это грешу я, а не ты. Что же ты волнуешься?

— Если я помогаю тебе грешить, я тоже грешу.

— Послушай, — продолжал Петров, — все люди грешат, одни больше, другие меньше. Неужели это так важно для тебя? Ты поссорилась со своей лучшей подругой, а сейчас хочешь порвать отношения со всем классом. Из-за какого-то малюсенького грешка ты так много теряешь! Объясни, почему?

Галя вышла на середину класса и ответила:

— За все мои грехи страдал Иисус Христос. И за ваши тоже. Когда Он умирал на кресте, Он страдал за наше непослушание, нашу неправду, нашу гордыню. Он умер, чтобы очистить нас от всего плохого, от всего, что разделяет нас с Богом. Я приняла Иисуса Христа в свое сердце, и теперь преграда, которая была между мной и Богом, уничтожена. И я не хочу своими руками опять возводить ее. И я не могу не предупредить вас, что грех опасен. Даже если вы все отвернетесь от меня, я не буду участвовать в том, что ведет вас к погибели.

В классе стало как никогда тихо. Алена вышла из-за парты и подошла к Гале.

— Прости меня. Теперь я понимаю, что ты поступила как настоящий друг, — сказала она, обнимая Галю.

— Ладно, хватит вам обниматься. Галя, объясни нам все-таки, как решить эту задачу.

— Она решается очень легко, — ответила Галя и улыбнулась, хотя в ее глазах блестели слезы. — Смотрите.

Быстро набросав чертеж, Галя в течение нескольких минут объяснила классу решение задачи. Петров не удержался и стукнул себя по лбу, когда увидел, как легко и красиво Галя решила ее. Все гурьбой вышли из школы и долго не могли разойтись по домам. Петров предложил Гале, чтобы она помогла всему классу подготовиться к экзаменам по математике. А потом, когда все распрощались, он догнал Галю и Алену и сказал:

— Я бы хотел почитать про Иисуса Христа. У тебя есть Библия?

Галя радостно улыбнулась:

— Конечно, есть! Я тебе завтра принесу. Алена шла рядом с Галей и молчала.

— О чем ты думаешь, Алена? — спросила подруга.

— Помнишь, у нас была тема по биологии про устройство улья и жизнь пчел? Я поняла, что хотела стать трутнем. Рабочие пчелы кормят трутней, а трутни живут в улье, спят и едят, а сами не работают. Мне казалось, что пчелы очень жестоко поступают с трутнями, когда выгоняют их из улья. И когда ты не позволила мне списывать решения задач, мне тоже это показалось жестоким и несправедливым. А теперь я понимаю, что ты поступила правильно. Я не хочу быть трутнем. Я хочу сама делать что-то полезное, хорошее. И я не хочу грешить. И еще, я хотела спросить тебя, можно мне с тобой в это воскресенье пойти в церковь?

— Конечно! — радостно ответила Галя.

И девочки, взявшись за руки, побежали по аллее парка, который, просыпаясь от зимнего сна, дышал весенним теплом и свежестью.

— К тебе гости, — сказала пчела-привратница маленькой Пчелке.

Пчелка вылезла из улья и увидела Муху, которая, опираясь на соломинку, стояла поодаль.

— Привет, милая! — хрипло произнесла Муха.

— Ты жива?! — воскликнула Пчелка. — А мне показалось, что тебя насмерть прихлопнули там, в кафе.

— Да, скажу я тебе, тогда мне досталось! Думала, пришел мне конец. Еле выбралась оттуда. Вот, ногу сломала, глаз подбит... Еле добралась до тебя.

— Бедная. Но чем же я тебе могу помочь?

— Мне посоветовали обратиться к пчелам. Вы — моя последняя надежда, — Муха всхлипнула и громко высморкалась. — Мне сказали, что у вас в улье есть лекарство, которое может меня исцелить.

— А что это за лекарство? — поинтересовалась Пчелка.

— Пчелиное молочко.

— Но пчелиным молочком мы кормим Королеву и малышей!

— И не только! Слышала я, что вы им кормите и трутней, — прищурившись, заметила Муха.

— Ну, вообще-то, да, какое-то время мы их кормим... Но я не могу дать тебе это молочко. Я выполняю другую работу в улье.

Муха приблизилась к Пчелке и проникновенно произнесла:

— Дорогая, не стоит тебе так об этом беспокоиться. Я сама найду способ раздобыть это молочко для своего лечения. Ты только проведи меня в улей.

— Ну что ты! Тебя никто туда не пропустит! За входом наблюдают привратницы. Знаешь, какие они бдительные! Комар не пролетит.

Муха успокоила Пчелку:

— Я все продумала. Ты отвлечешь привратниц, а я тем временем проскочу. Никто и не заметит!

— Ой, боюсь я! Ведь это запрещено, — засомневалась Пчелка.

— Так я и знала! — дрожащим голосом произнесла Муха.

— Ну что ж, прощай! Я ухожу умирать в страшных мучениях. Ты была моей последней надеждой, но, увы... Мне не суждено больше радоваться этой жизни, летать, смеяться, любить... Все кончено!

Повернувшись, Муха заковыляла прочь, хромая на три лапки, ссутулившись и спотыкаясь. Плечи ее содрогались от рыданий.

— Постой! — закричала Пчелка.

— А? — мгновенно повернула голову Муха.

— Я согласна. Я проведу тебя в улей, только давай договоримся, как только ты почувствуешь себя лучше, ты уйдешь домой.

— Ну, разумеется, что за разговоры! Мы же интеллигентные создания. И вообще, мы, мухи, отличаемся деликатностью, это у нас в крови.

Пчелка отвлекла привратницу, и хитрая Муха, с удивительной для раненого насекомого ловкостью, проскользнула в улей. Она быстро отыскала отделение для трутней и удобно расположилась в просторной ячейке.

Пчелы, которые кормили трутней, увидев незнакомку, недоуменно замерли. Но Муха прикрикнула на них:

— Что такое? Где еда? Не видите, я — раненый трутень.

Живо кормите меня. А то я пожалуюсь кому следует!

И теперь каждый день она получала порцию питательного и целебного пчелиного молочка. Через несколько дней ее раны затянулись, зажили ссадины. Животик ее заметно округлился, окрепли лапки.

Как-то вечером Пчелка пробралась к ячейке, в которой отдыхала Муха, и спросила:

— Привет! Ну как ты себя чувствуешь? Муха, охая и ахая, ответила:

— Дорогая, я так благодарна тебе! Мне гораздо лучше. Но я еще слишком слаба, чтобы покинуть улей. Дай мне еще три дня.

— Хорошо, через три дня я приду.

Но когда прошел и этот срок, Муха отказалась покинуть такое сытное и теплое местечко. Мало того, Муха подговорила трутней, с которыми успела подружиться, и они подняли шум:

— Убирайся отсюда, маленькая Пчелка! Ты нас не кормишь, чего ты сюда ходишь? Иди, работай, а то мы пожалуемся Королеве. Тебе достанется, если она узнает, что ты, вместо того чтобы носить мед, прохлаждаешься в отделении трутней! И вообще, это наше место! И Муха тут будет жить все время! И мы все никогда не уйдем отсюда!

Пчелка была возмущена поведением Мухи и не могла больше скрывать, что по ее вине Муха проникла в улей. Она решила пойти к Королеве.

— Здравствуй, маленькая Пчелка! — поздоровалась с ней Королева. — Что случилось, почему ты такая грустная?

— Я совершила преступление, — заплакала Пчелка. — Я пожалела Муху и пустила ее в улей. Я знала, что это запрещено, но мне было так жалко ee. Я думала, что она подлечится и уйдет. А она не уходит! И всех трутней настроила против меня. Они подняли настоящее восстание. Требуют еды, говорят, что никогда не покинут улей. И вообще, ведут себя возмутительно.

— Ты очень неосмотрительно поступила, маленькая Пчелка, — ответила Королева. — Жалость — хорошее чувство, но иногда оно вредит тому, кого мы жалеем. Тем, кто нуждается в нашей помощи, мы должны помогать, но только до тех пор, пока наша помощь не превращается во вред. Думаю, что Мухе все-таки придется покинуть улей. Королева позвала отряд пчел-охранниц и отдала распоряжение очистить улей. Пчелы быстро справились и с Мухой, и с компанией обжор-трутней, которым тоже пришло время покинуть улей. Теперь им предстояло самим добывать себе пропитание.

— Вот видишь, какая ты безжалостная, Пчелка! — кричала Муха, когда охранницы выталкивали ее из улья. — Пожалела для меня еды? Меня, бедную калеку, выгоняешь на погибель? Ох, как мне трудно лететь.

— Никакая ты не калека, посмотри на себя! Тебе трудно лететь, потому что ты растолстела. Улей не для того, чтобы откармливать мух. Прощай!

Мы увидимся!

Маленькая Пчелка с тревогой замечала, что с каждым днем становится все холоднее и холоднее. Цветы отцветают, и все труднее стало собирать мед. Она смотрела на неприветливое небо, на опадающую листву, и ей становилось грустно-грустно.

— Вот и все! — сказал ей как-то Кузнечик. — Прошло лето, пора мне засыпать. Давай попрощаемся, Пчелка. Может, нам с тобой не суждено увидеться.

— Как? А что может случиться? — испуганно спросила Пчелка.

— Ну мало ли? Может, мы с тобой заснем и не проснемся, кто знает?

— Что ты такое говоришь?

— Говорю, что знаю. Я могу перезимовать, а могу и не проснуться весной.

— А от кого это зависит? — не унималась Пчелка.

— Мне это неизвестно, — буркнул Кузнечик. — Ну все, хватит печальных разговоров на дорожку. Прощай!

Пчелка посмотрела вслед Кузнечику и задумалась: «Лето кончилось. Цветы отцвели. Кажется, вся земля умирает. А может, и я умру и не проснусь весной?»

Пчелка заплакала. Она в последний раз облетела свой любимый луг, поредевший сад, попрощалась с ручейком. Вернувшись в улей, она побродила вдоль ячеек, наполненных медом. Не в силах преодолеть свою печаль, она решилась пойти к Королеве.

Королева была как всегда приветлива и ласкова с ней.

— Что с тобой, маленькая Пчелка? — спросила она.

— Лето кончилось, больше негде собирать мед. Мои любимые цветы умерли, ветки деревьев голые и безжизненные. Многие насекомые засыпают. Кузнечик сказал мне, что не все проснутся… Я боюсь.

— Не бойся, малышка, — утешила ее Королева, — уверяю тебя, что пройдут осень и зима, и природа вновь оживет. На деревьях появятся листья, из земли выйдут цветы, еще прекраснее тех, которые ты так любила. Я тебе открою еще один секрет: многие станут совсем другими. Гусеницы проснутся бабочками, личинки станут жуками, из наших коконов появятся юные пчелки. Зимой природа засыпает, чтобы весной ожить, закипеть новой жизнью.

Маленькая Пчелка вытерла слезы и улыбнулась:

— Так что, мы с Кузнечиком еще увидимся?

— Обязательно! — ответила Королева.

Сережина мама была хрупкая и болезненная. Он очень любил ее и всегда старался помогать ей. Мальчишки смеялись над ним, когда видели, как он таскает из магазина сумки, вешает белье на балконе. Но Сергей не обращал на них внимания, тем более что всегда мог постоять за себя. Он был похож на отца — крепкий, рослый. В свои тринадцать лет он был выше многих старшеклассников. Когда он шел рядом с мамой, трудно было поверить, что это мать и сын.

Мама часто лежала в больнице. У нее было заболевание легких. После очередной операции маме дали инвалидность, и она в свои тридцать пять лет стала получать маленькую пенсию. В больнице она познакомилась с верующей женщиной. После выписки мама стала ходить в церковь. Она брала Сережу с собой. Он научился молиться и всегда в молитвах просил Бога, чтобы Он исцелил маму. Но мама угасала на глазах.

Беда не приходит одна. В это время отец потерял работу и никак не мог найти новую. Маминой пенсии не хватало даже на еду. А еще нужны были лекарства. Отец находил возможность немного подрабатывать, но это были копейки. Отец начал пить. Сережа смотрел на своего отца и не узнавал его. Раньше он был всегда веселым, аккуратным, а теперь стал совсем другим человеком. Грубый, раздражительный, он мог неделями не выходить из дому. Он лежал на диване, уставившись в экран телевизора. Но стоило ему выйти из дому в поисках работы, он приходил пьяный, злой, швырял маме остатки заработанных денег и в своих несчастьях обвинял ее. Он часто говорил ей:

— Где же твой Бог, Которому ты молишься? Почему Он не поможет тебе? Почему Он не позаботится о том, чтобы у нас дома был хлеб, чтобы у тебя или были лекарства, или ты выздоровела? Если Он такой могущественный, почему Он не поможет мне найти работу? Я же не прошу, чтобы Он сыпал мне деньги с неба! Я хочу работать своими руками!

Мама с удивительной кротостью отвечала ему:

— Бог знает, что кому послать.

Сережа смотрел, как отец разливал по столу борщ, как ходил в грязной обуви по дому, как ложился в кровать, не раздеваясь, и злость закипала в нем.

Однажды, когда отец в очередной раз пришел пьяный, мама попыталась помочь ему раздеться. Отцу это не понравилось, и он грубо оттолкнул ее. Мама упала и ударилась головой об угол стола. Сергей подскочил к отцу и, схватив его за воротник, сказал:

— Если ты еще раз поднимешь на маму руку или скажешь ей грубое слово, ты не переступишь порог этого дома. После этого отец вел себя тише, но пить продолжал.

Сергей все реже ходил с мамой в церковь. У него тоже было много вопросов к Богу, на которые он не находил ответа.

Мама умерла на Рождество.

Хоронить ее помогала церковь. Сергей с отцом стояли у могилы, которую заметал свежий белый снег. Пастор Петр Иванович говорил о небесах, о вечной жизни, но для них это были пустые слова — смерть забрала маму, и они не знали, как им жить дальше.

Дома все напоминало о ней — вещи еще хранили тепло ее рук, на окнах цвели цветы, которые она сажала, в холодильнике стояло варенье, которое она варила. Сергей не мог находиться дома — он слонялся с ребятами по холодным улицам города, грелся в парадных. Домой приходил поздно, ложился в постель и плакал.

Однажды он раскрыл мамину Библию. Там лежала закладка, на обороте которой мелким аккуратным почерком было написано:

Я жду тебя в небесном,

Святом Иерусалиме,

Я знаю, будем вместе

С тобою, мой любимый.

Я знаю, будем вместе

На небе всей семьею,

Вас приведет Спаситель

Ко мне Своей рукою.

А я уже на небе,

Мне хорошо, мой милый,

Не плачьте, не рыдайте

Вы над моей могилой.

Мы встретимся, я знаю.

Моих молитв дорога

Вас приведет когда-то

В чертог святого Бога.

Сережа сидел и плакал над этим простым, наверное, последним стихотворением мамы. В это время в квартиру ввалился пьяный отец. Сергей слышал, как он гремел на кухне посудой. Он молча подошел к отцу, положил на стол стихотворение и пошел спать.

В три часа ночи Сергей проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Вскочив, он увидел, что отец, трезвый и бледный, стоит возле его кровати.

— Сережа, если я умру этой ночью, я попаду в ад? — спросил он.

— Наверное, — ответил мальчик.

— Это окончательно?

— Не просто окончательно, а навеки, — ответил Сергей.

— И я никогда не увижу ее?

— Никогда.

— Но послушай, что она пишет! Она верит в то, что мы будем вместе, что мы встретимся! Я тоже этого хочу! Скажи мне, что я должен сделать для этого?

— Надо признаться Богу во всех своих грехах и попросить прощения, — ответил сын.

— А ты уже сделал это? — спросил отец.

— Нет, — помедлив, сказал Сережа, — я хотел, но потом решил, что не стоит торопиться, надо все обдумать. Мне казалось, что у меня будет время сделать это. Если бы я знал, что мамы не станет! — голос у мальчика задрожал. — Она бы так радовалась...

Отец опустился на колени возле кровати.

— Иисус! Я не знаю, какими словами надо молиться, но я прошу Тебя, прости мне, что я Тебя совсем не знаю. Прости мне все мои грехи. Я не могу без Тебя, Господи, я погибаю! Если Ты не спасешь меня, я уйду в ад и никогда не увижу свою жену. Сережа тоже молился этой ночью. После молитвы отец обнял сына и посмотрел ему в глаза светлым взглядом, как когда-то давно.

— Сынок, — сказал он, — а ведь наша мама жива! Мы обязательно с ней увидимся!

Утром Сергей вышел на улицу и не узнал свой город. Он увидел то, что не замечал вчера из-за горечи и утраты, — пришла весна. Снег сошел, и трава покрыла землю. На небе не было ни единого облачка — оно синело от края и до края. На деревьях лопались почки, не в силах удержать в себе просыпающиеся листочки.

Недавно казавшаяся мертвой, природа пробудилась, ожила, пришла в движение.

— Вот так когда-то воскрес Христос. Он встал из могилы и вышел в цветущий сад. Когда-то и я умру. Но я не боюсь этого, потому что мой Бог воскресит меня, как воскресил Иисуса. И я встречусь с мамой. Обязательно встречусь!

Маленькая Пчелка вылезла из улья.

— Ура! Весна пришла! Здравствуйте, цветочки! Привет, бабочка! Как дела, Божья Коровка?

Она летела над лугом, радуясь теплу и свету. Она подлетела к березе, под которой поздней осенью попрощалась с Кузнечиком. Пошелестев опавшей листвой, она наконец обнаружила его. Потянув его за длинную худую ногу, она сказала:

— Эй! Кузнечик! Пора просыпаться, уже весна пришла. Кузнечик задрыгал ногами, зашевелил усами и, проснувшись, сказал:

— Ой, привет, маленькая Пчелка! Так что, мы живы?

— Конечно, живы! Еще живее, чем в прошлом году! Я знала, что мы обязательно встретимся!

Не мед

Пчелка устало опустилась на веточку цветущей вишни. Сегодня был очень жаркий день. Воздух, казалось, застыл. Поглядев на небо, Пчелка решила, что будет дождь. «Поэтому, наверное, так парит, даже дышать тяжело», — подумала она, но работу не прекратила. Перелетая с цветка на цветок, она собирала нектар, чтобы отнести его в улей.

— Вот глупое создание! — услышала она неподалеку скрипучий голос. — Рядом по стволу мед течет просто ручьем, а ты, неразумная Пчелка, собираешь его из цветков по крошечной капельке.

Обернувшись, Пчелка увидела Паука, который качался на веточке, уцепившись за тоненькую ниточку.

— О каком меде вы говорите? — вежливо поинтересовалась Пчелка.

— Об очень хорошем меде, самого высшего качества. Посмотри, вот он выступил на стволе вишни. Гляди, какой он прозрачный, янтарный, аж светится на солнышке.

— А вы уверены, что это мед? — недоверчиво спросила Пчелка.

— Конечно! Я каждый день ем его на завтрак и на ужин. Скажу тебе, что он гораздо вкуснее того, что вы, пчелы, собираете с таким трудом в саду и в поле. Советую попробовать. Если понравится, можешь брать сколько захочешь. Мне не жалко!

Пчелка подлетела поближе и стала рассматривать янтарный сгусток на стволе вишни.

— Странно, — сказала она. — Я не знала, что деревья вырабатывают мед. Почему мне в улье никто об этом не сказал?

Паук устремился к Пчелке:

— Действительно, странно. Тебя заставляют в поте лица добывать то, что можно взять без всяких хлопот.

— Вообще-то меня не заставляют, просто это моя работа, — ответила Пчелка.

— Так я тебе и поверил! — сказал Паук.

Пчелка вздрогнула. Какое-то смутное подозрение шевельнулось в ее сердце. Она уже где-то слышала подобные слова.

Паук продолжал:

— Подойди ближе, не бойся. Этот мед хороший, вкусненький, сладенький, тягученький, липученький...

Пчелка внимательно посмотрела на Паука. Он потирал лапки и теребил в них липкую паутину. Он улыбался, но улыбка была неприятной, даже страшной. Пчелка отодвинулась подальше от медового сгустка.

— Я, пожалуй, полечу собирать тот мед, который знаю. Думаю, тут какая-то ошибка. Если бы это было правдой, мне обязательно рассказали бы об этом в улье.

— Ну куда ты, глупенькая? Хоть попробуй! Может, ты просто первая пчела, которая принесет в улей этот мед? Представляешь, как тебя будут хвалить! — Паук приблизился к Пчелке.

— Нет, нет! — отступая, твердила она. — Я лучше спрошу у Королевы, что это за мед.

— Стой! Упрямое насекомое! Все равно тебе от меня не уйти!

Пчелка не успела оглянуться, как Паук, ловко свернув из паутины петлю, накинул ее ей на голову и начал обматывать паутину вокруг тела.

— Спасите! Помогите! — закричала бедняжка.

Но рядом никого не было. Пчелка заплакала, решив, что ей пришел конец. И в этот момент сверкнула молния и раздались оглушительные раскаты грома. Паук, испугавшись, ослабил паутину. Пчелка воспользовалась этим, рванулась в сторону и разорвала свои путы. Улетая, она видела, как Паук злобно грозил ей вслед кулаком.

Начался дождь, и Пчелка, смыв с себя остатки паутины, вернулась в улей.

— Где ты была? Что с тобой случилось? — наперебой расспрашивали ее пчелы.

— Ой, что я вам расскажу! Я чуть не погибла!

И Пчелка поведала о своем приключении. Никто из пчел не знал, что это за мед, в улье даже не слышали о нем. Посовещавшись, пчелы решили выведать о нем у Королевы. Выслушав внимательно рассказ Пчелки, Королева спросила ее:

— Ты сказала, что почувствовала неладное, почему же ты сразу не улетела?

— Паук так убедительно рассказывал мне о том, неизвестном мне, меде. И выглядел мед красиво — прозрачный, золотистый... Он так был похож на настоящий! Я хотела рассмотреть его поближе, — всхлипнула Пчелка.

— И что же остановило тебя? Пчелка замялась:

— Однажды Муха пригласила меня в свой улей. Когда она звала меня туда, она говорила те же слова, что и Паук.

— Что это за слова? — поинтересовалась Королева.

— Она говорила, что меня заставляют тяжело трудиться в улье. Но я ведь знаю, что это не так! Я люблю собирать мед. Ведь я — пчела, как же мне жить иначе?

— Дорогие мои! — обратилась Королева ко всем пчелам. — Настоящий мед бывает только в улье. Только пчелиная семья вырабатывает его. Наша маленькая Пчелка едва не погибла, приняв за мед сгусток клея на стволе дерева. Это не мед, хотя он внешне очень похож на него. Это — ловушка для насекомых. Тому, кто попадет в эту ловушку, вряд ли удастся выбраться. Паук хотел заманить туда маленькую Пчелку, чтобы погубить. Как хорошо, что она смогла выпутаться из страшной липкой паутины и не попала в смертельно опасный клей!

Женя возвращалась из школы домой. На сердце у нее было легко и радостно — в портфеле три пятерки, а впереди два выходных. В воскресенье утром она пойдет в церковь, вечером — на молодежную встречу в христианском клубе. А завтра — целый свободный день. Можно дольше поспать, больше почитать и навести настоящий порядок в своей комнате. Вдруг ее мечты прервались.

— Женя, привет! Как я рада тебя видеть! Как дела? Ты домой? Я пойду с тобой, ведь нам по дороге.

Это была Рита. Так быстро могла разговаривать только она. Девочки были знакомы давно — они учились в одной школе. Рита иногда ходила вместе с Женей в церковь. Их отношения нельзя было назвать дружбой — уж слишком непостоянный характер был у Риты. Она занималась то гимнастикой, то рисованием, то альпинизмом. Каждый раз, встречая Женю, она взахлеб рассказывала о своем новом увлечении. Но проходило немного времени, и Рита находила что-то более интересное.

Вот и сейчас, еще не отдышавшись после стремительного приветствия, Рита с восторгом начала рассказывать подруге о последних удивительных событиях в своей жизни:

— Ты себе не представляешь, с какими людьми я познакомилась! Это что-то потрясающее! Я в библиотеке случайно разговорилась с одной девочкой. Она дала мне почитать очень интересную книжку. В этой книжке рассказывается о том, что приближается новая эра. Ученые подсчитали, что это будет очень скоро. Там есть данные археологических исследований, статьи знаменитых физиков и астрономов. Человечество стоит на пороге удивительных событий. Помнишь, ты мне говорила, что в Библии тоже об этом написано. Скоро начнутся катаклизмы в природе, землетрясения, мировые катастрофы. Помнишь?

— Да, конечно, все христиане знают об этом, — ответила Женя. — Это признаки последнего времени.

Рита взяла Женю под руку:

— Знаешь, я с этой девочкой потом встретилась, и она пригласила меня в гости к одному человеку. Это ученый, профессор, он написал много научных статей. Правда, его не хотят печатать в наших журналах. Понимаешь, человечество еще не созрело и не готово узнать правду.

— О какой правде ты говоришь? — спросила Женя.

— О том, что случится очень скоро, — заговорщицки произнесла Рита.

— Эта правда открыта всем, она есть в Библии, — ответила Женя.

— Да, я знаю, но есть вещи, которые скрыты от людей до определенного времени. Ведь так?

— Вообще-то да. Бог не все открыл людям в Своем Слове. Есть тайны, в которые мы не можем проникнуть.

— Но ведь у нас есть разум, и мы должны им пользоваться, не так ли? — продолжала Рита.

— Конечно.

— Ведь Бог не запрещает нам думать о будущем?

— Наоборот, Бог призывает нас об этом думать. Каждый должен задуматься о том, что его ждет.

— Вот и я о том же! Мне очень трудно все объяснить. Может, лучше тебе услышать все собственными ушами и увидеть все собственными глазами? Как раз завтра будет очередная встреча. Давай пойдем туда вместе, — предложила Рита.

Женя знала, что даже если она откажется, Рита будет так долго и убедительно уговаривать, что в конце концов ей придется сдаться. Учитывая, что завтра суббота, Женя согласилась.

Они встретились в назначенное время и отправились к знакомым Риты. Подойдя к большому мрачному дому, Женя почувствовала смутное беспокойство: «Зачем я согласилась прийти сюда? Мне все известно о будущем. Я знаю, что Бог вершит историю земли, которая близится к своему завершению. Я знаю, что Господь приготовил для любящих Его прекрасное место на небесах. Я знаю, что тех, кто не примирился с Богом, ждет суд. Что мне еще надо знать?» Рита позвонила. Высокий парень со свечой в руке открыл дверь, и девочки оказались в узком длинном коридоре. Поднявшись по скрипучим ступенькам на второй этаж, они вошли в большую комнату. Вдоль стен стояли скамейки, на которых сидели люди. Рита шепотом поздоровалась с некоторыми из них, и девочки сели. Окна были закрыты ставнями, в комнате, освещенной свечами, царил полумрак. Тени на стенах колыхались, создавая атмосферу таинственности.

Вдруг в комнате наступила тишина, и к столу в центре комнаты подошел мужчина. Женя поняла, что это и есть тот профессор, о котором рассказывала Рита. Он заговорил, и Женя отметила про себя, что у него очень проникновенный голос.

— Я приветствую вас, друзья! Да, я называю вас друзьями, хотя и не знаком со многими из вас. Но я знаю, что я связан с вами невидимыми нитями.

Мы с вами — единое, неразрывное целое. Я знаю, что здесь нет чужаков, — Женя вздрогнула при этих словах, хотя тон выступающего был очень доброжелательным.

— Здесь собрались те, кто хочет познать свое сердце, кто хочет заглянуть в завтра, кто хочет войти в будущее новым человеком, — продолжал оратор. — Кто из нас не всматривался в небо, усыпанное звездами, и не мечтал оказаться там, среди них? Кто из нас не мечтал достичь пределов Вселенной и познать тайны бытия? Кто из нас не хотел обрести крылья и переноситься по желанию воли в другие миры? Я скажу вам, что это доступно для многих из нас! Это стало реальностью для посвященных. И это может стать реальностью для тебя, мой друг!

Женя заерзала на стуле:

— Рита, мне все это не очень нравится. Я не собираюсь перелетать в какие-то «другие миры». Это все ерунда. Давай уйдем отсюда.

— Подожди, это только начало. Дальше будет интереснее, — отмахнулась от нее Рита.

Выступающий продолжал:

— Мы все знаем, что приближается новая эра. На земле наступят мир и благоденствие, природа оживет и расцветет. Прекратится вражда между людьми. Человечество ожидает новый этап эволюции. Человек достигнет совершенства, станет всемогущим властелином природы. Но не все понимают это и не все хотят вступить в новую эру, эру Водолея, новыми людьми. Они будут изгнаны из нашего общества. Нас сейчас мало, — проникновенно говорил оратор, — и мы должны сплотиться. Мы должны быть едины в своих действиях и желаниях. Для этого мы собрались здесь вместе.

В это время парень, который открывал девочкам дверь, включил тихую ритмичную музыку.

— Смотрите на этот кристалл, — произнес профессор и указал на стоящий на столе резной стеклянный шар. Отблески огня играли на сотнях граней. — Взгляните на эти грани, всмотритесь, и вы увидите картины будущего. Свет этого кристалла исцеляет. Он так приятен для глаз, он дает знание. Смотрите внимательно, и ваши глаза откроются, и вы будете как боги...

Эти слова прозвучали для Жени, как гром среди ясного неба. «Я уже слышала эти слова! — пронеслось у девочки в голове. — Надо отсюда выбираться!»

Женя вскочила со стула. Рита схватила подругу за руку:

— Куда ты? Подожди, неужели тебе это не интересно?

— Рита! Уйдем отсюда! Это очень опасное место, — позвала она за собой Риту.

— Послушай, неужели тебе не хочется узнать будущее?

— Будущее этих людей — ад! Твой профессор говорит точно те же слова, которые говорил змей Адаму и Еве в раю, когда убеждал их съесть запретный плод! Вспомни, мы же с тобой читали об этом в Библии. Будущее может знать только Бог. В этом стеклянном шаре — обман и опасность. Пойдем отсюда!

Рита сопротивлялась, но Женя увидела в ее глазах сомнение.

— Посмотри на этих людей! — сказала Женя.

В свете свечей их лица казались бледными масками. Многие, уставившись бессмысленными глазами на шар, раскачивались в такт музыки, которая становилась все громче. Женщина, которая сидела рядом с Ритой, что-то бормотала и отмахивалась от чего-то невидимого.

Женя увидела, что и Рита не на шутку испугалась. С трудом пробравшись к выходу, девочки сбежали по лестнице. Дверь была заперта на тяжелый железный засов. Женя попыталась его открыть, но он не поддавался.

— Куда вы? — вдруг раздался голос, и они увидели парня, который встречал их. — Не уходите, еще рано.

В это время засов поддался, и девочки пулей выскочили из дома. Хотя опасность миновала, они бежали еще два квартала. Остановившись наконец, присели на скамейку.

— Ты поняла, что это было? — спросила Женя подругу.

— Не совсем, но что-то очень нехорошее, — ответила Рита. — С этими людьми, по-моему, происходило что-то страшное. Я никогда не видела таких пустых глаз. Аж жутко!

— Они находились под магическим воздействием. Это ужасное состояние, когда воля человека порабощена и сознание отключено. Дьявол пользуется этим и овладевает сознанием людей. Это очень опасно.

— Как хорошо, что ты вытащила меня оттуда! — поблагодарила Рита подругу.

Девочки еще немного поговорили и разошлись по домам. Несколько дней они виделись только мельком в школе. Но Женя успела заметить, что Рита выглядит немного странно-бледное лицо, круги под глазами. И вот как-то на перемене Рита подошла к Жене и сказала, что им надо поговорить. Девочки договорились пойти домой вместе. Женя подождала Риту в вестибюле, и они вместе вышли из школы.

— Что-то случилось? — спросила Женя. — Ты не заболела?

— Не знаю, со мной что-то происходит, — растерянно ответила Рита. — Понимаешь, я почти не сплю ночью. А если мне и удается заснуть, то снятся какие-то кошмары. Я так устала...

— А тебе не кажется, что это как-то связано с посещением того места?

Рита вздрогнула.

— Да, я тоже так думаю. Понимаешь, кроме этих снов... У меня в голове появляются плохие мысли. Мне кажется, что Бог не простит мне того, что я делала. Понимаешь, когда этот профессор рассказывал о новом веке, мне это показалось лучшим, чем то, что написано в Библии. Понимаешь, тот Золотой город, что на небесах, он так далеко. А тут — все реально, скоро. Просто переродился — и все.

— Только есть большая разница — в небесном Золотом городе царствует Христос, а в том, куда зовут подобные профессора, — дьявол. Ты это понимаешь? — спросила Женя.

— Теперь понимаю... — ответила Рита. — Но мне кажется, что я больше никогда не увижу Христа!

Рита разрыдалась. Женя попыталась утешить подругу, но Рита никак не могла успокоиться. Женя поняла, что одной ей не справиться.

Неподалеку был дом пастора той церкви, которую посещала Женя.

— Нам надо зайти к Петру Ивановичу, — сказала она Рите.

Несмотря на протесты подружки, Женя решительно нажала на кнопку дверного звонка.

Петр Иванович внимательно выслушал Женин рассказ, так как Рита все продолжала плакать.

— Вот что я вам скажу, девочки, — начал он, — Бог в Библии открыл Своим детям все, что им необходимо знать о спасении, о праведной жизни, о будущем. Он предупредил об опасностях и даже об опасных местах, куда не следует ходить верующим.

— Но бывает очень трудно определить, опасное это место или нет.

— Да, и знаете, почему? Враг старается заманить туда детей Божьих, старается замаскироваться. Например, в вашем случае он пытался прикрыть свою ложь благородной целью — он призывал приобрести знания. Он хотел привлечь вас идеей светлого будущего, идеей новых возможностей, идеей мира на земле. Это хорошо, что вы распознали его ложь в самом начале. И помогло вам знание истины, знание Слова Божьего. Вы правильно сделали, что убежали оттуда. Там, где слышен голос сатаны, не место верующим.

— Петр Иванович, но почему теперь с Ритой происходит такое? Она ведь больше не ходит туда. Откуда у нее такой страх, бессонница, кошмары?

— Врагу жаль терять тех, кого он пытался заманить в свою паутину. Он хочет запугать ее, убедить, будто Бог сердит на нее, что Иисус никогда не простит ей этого проступка. Он пытается вернуть себе Риту.

— Но я не хочу к нему! Я хочу быть с Иисусом! — снова заплакала Рита. — Я молилась, просила у Бога прощения, но мне кажется, что Он не слышит меня! Что мне делать?

— Это хорошо, что вы пришли ко мне. Бывают случаи, когда недостаточно молиться самому, нужна поддержка пастора. Мы помолимся вместе.

Когда девочки вышли из дома Петра Ивановича, на землю спускались сумерки. Шел легкий весенний дождик. Сады, укрытые туманом весенних цветов, благоухали. Рита подставила лицо каплям дождя и сказала:

— Спасибо Тебе, Иисус! Я знаю, что я буду с Тобой на небе. И никто не похитит меня из руки Твоей!

Поза Богомола

Маленькая Пчелка всегда невольно замедлялась, когда пролетала мимо Богомола, сидящего на высоком стебле конского щавеля. Ей казалось, что даже шелест ее легких крылышек неуместен, даже он может нарушить необычайное состояние Богомола. Глядя на его худую, аскетическую фигуру, Пчелка казалась себе суетливой, глупой и поверхностной. Поза Богомола была всегда одухотворенной и возвышенной.

Вздохнув, Пчелка летела дальше по своим делам, думая о том, как мало времени она посвящает романтическому созерцанию, мыслям о чем-то высоком. Да, она радуется миру, в котором живет, она любит свой улей, любит собирать мед. Но вот так красиво сложить лапки и устремить свой взор к небу у нее не получается.

«Надо бы получше понаблюдать за Богомолом, потренироваться, — может, и у меня так выйдет», — думала Пчелка.

Однажды, закончив работу немного раньше, Пчелка подлетела поближе к тому месту, где обычно видела Богомола. Стараясь не шуршать, затаив дыхание, она смотрела, как благоговейно и чинно сидит он, устремив взгляд вдаль.

Пчелка попробовала принять такую же позу. «Ах, какая я толстая и неуклюжая! И лапки у меня кривые, а хоботок вообще курносый какой-то! Так, теперь надо подумать о возвышенном... — решила Пчелка и... чихнула. — Да, трудное занятие — созерцание...»

Юру привела в церковь его тетя. Мама все свое время посвящала новорожденной дочке, так что воспитанием Юры занялась ее сестра. Каждую пятницу вечером она забирала племянника к себе, а в воскресенье приводила домой. Мальчик очень полюбил время, которое они проводили вдвоем, тем более что тетя Аня была очень похожа на маму.

Юре нравилось в церкви. Ему нравились песни, которые он быстро выучил, нравились занятия в воскресной школе, нравились проповеди пастора Петра Ивановича. Юра и раньше пытался читать Библию, но только теперь он стал лучше понимать ее. По природе он был скрытным и застенчивым и поэтому никому не сказал о том, что однажды ночью он молился молитвой покаяния. Он знал, что Иисус принял его, простил все грехи и подарил ему вечную жизнь. Даже тетя Аня не знала об этом. Юра стеснялся молиться вслух, на уроках в воскресной школе редко отвечал на вопросы. Ему казалось, что над ним будут смеяться, если узнают, как он плакал, когда каялся. Он любил молиться в одиночку, рассказывая Иисусу обо всех своих проблемах, о радостях, о том, что его тревожило. Он хранил в своем сердце эту тайну и скрывал ее от всех.

Но через некоторое время и тетя Аня, и мама, и даже папа заметили, что Юра изменился. Он стал более сдержанным, старательным в учебе, стал чаще предлагать маме свою помощь.

— Анюта, что ты сделала с нашим сыном? — как-то спросила мама сестру. — Он на себя не похож. Даже учиться лучше стал.

— Думаю, что это не я, а Кто-то другой, — загадочно поглядев на Юру, ответила тетя Аня.

— Никто ничего со мной не делал, — буркнул Юра. — С чего вы взяли, что я изменился? Я такой, как и был.

Нарочито хлопнув дверью, Юра вышел из комнаты.

— Анечка, я так мало уделяю ему внимания, — извиняющимся тоном проговорила мама. — Все время вожусь с малышкой. Ты же знаешь, она болеет. А у Юры переходный возраст. Мне бы с ним больше общаться, да времени нет. Хорошо, что ты им занимаешься. Я вижу, что это пошло ему на пользу. Как тебе это удалось?

— Ты же знаешь, что мы ходим в церковь.

— Да, Юра рассказывал мне. Он теперь и дома Библию читает. Вообще-то, я немного удивлена. В его возрасте мальчишки в футбол гоняют, на дискотеки ходят. А он сидит дома. Знаешь, Аня, это немного тревожит меня.

— Не беспокойся, твой сын в надежных руках. В церкви его плохому не научат. Неужели ты считаешь, что на дискотеке безопаснее, чем в церкви?

— Да нет, Анечка, — смутилась мама. — Просто я боюсь, что это увлечение Богом занимает слишком большое место в его жизни. Я считаю, что все должно быть в меру.

— Сестричка моя дорогая, это не увлечение, это — вера. Ребенок может иметь настоящую веру. Не сдерживай его и не ограничивай. Уверяю тебя, твой сын не свернет на плохую дорогу. Ты веришь мне?

— Верю, ты меня никогда не обманывала, — ответила мама. — Вот подрастет малышка, схожу и я с вами в церковь. Послушаю, чему вы там моего сына учите.

Так прошла зима. К концу весны Юра прочитал всю Библию и опять перечитывал Новый Завет. Его удивляло, что он каждый раз находил в Священном Писании что-то новое для себя. Читая Евангелия, он завидовал ученикам Христа. Он так хотел быть таким горячим, как Петр, стойким, как Павел, любящим, как Иоанн. Юра видел в себе много недостатков, и это тревожило его. «Подражайте Богу, как чада возлюбленные», — прочитал он в Послании к ефесянам. Мальчик хотел быть во всем похожим на Христа, но это не всегда ему удавалось.

Юре казалось, что он недостаточно старается. Глядя на других, он думал, что они лучше его. Например, Кирилл — такой последовательный, настойчивый, аккуратный. Он всегда внимателен на уроке, всегда выполняет все поручения, ничего не забывает. Или Галя — это образец честности и неподкупности. Но настоящим образцом, просто эталоном, был для Юры сын пастора Саша. Он и пел в хоре, и вел молодежные встречи, и, вообще, всегда и во всем был первым. Юре нравилась его сдержанность, приветливость.

Он старался перенять Сашину манеру говорить, улыбаться. Краем глаза он всегда в церкви наблюдал за ним.

Однажды в церкви выступал проповедник из другого города. Его проповедь была живой, интересной. Он говорил о всеоружии Божьем — о силе молитвы, о спасающей вере, о власти Слова Божьего. Юра, увлеченно слушая, посмотрел на Сашу. Тот, склонившись над Библией, чтото записывал. «Вот молодец Саша, записывает, чтобы не забыть. А я даже ручку не прихватил», — сокрушенно подумал Юра.

Собрание кончилось, и проповедника обступили люди. Многие благодарили его, приглашали еще раз посетить их. Среди них был и Саша. Он долго тряс руку проповеднику и говорил:

— Удивительно, но эта проповедь как раз для нашей молодежи. Вы так много открыли мне. Я обязательно проведу в молодежной группе дискуссию на эту тему.

Когда все вышли из зала, Юра увидел, что Сашина Библия осталась лежать на стуле. Он взял ее, радуясь возможности пообщаться с Сашей. Машинально открыв книгу, он пролистал ее.

Вдруг на пол выпал листок, сложенный вдвое. «Наверное, это его записи», — подумал Юра и не в силах побороть любопытство, развернул его.

Если бы в это время рухнул потолок, он бы отреагировал спокойнее. Но то, что предстало перед его глазами, было просто невозможно!

Это были не записи, не конспект проповеди. Это был рисунок, вернее, карикатура. На ней был изображен человек, отдаленно похожий на того, который только что стоял на церковной кафедре. На голове уродливого человека был шлем, похожий на клоунский колпак, на ногах — сапоги со шпорами, в руках — меч и щит, утыканный стрелами. Картину дополняло множество чертей с луками. В голове человека тоже торчали стрелы.

У Юры земля ушла из-под ног. «Так вот какие записи во время проповеди делал этот „образец духовности“!»

Юра догнал Сашу и протянул ему Библию.

— Спасибо, друг, — похлопав Юру по плечу, поблагодарил Саша. — Как я мог оставить Библию? Я ведь без нее и шагу ступить не могу. Знаешь, я ведь даже не могу заснуть без Слова Божьего.

— Вот это тоже твое, — протянул Юра рисунок.

— Что? А, это... Выбрось, это шутка.

— Шутка? Я бы поверил тебе, если бы не слышал, как ты благодарил этого проповедника и говорил, что конспектировал его проповедь, — тихо сказал Юра и направился прочь.

— Постой! Да какая разница, что я рисовал! Да я просто калякал, что в голову пришло! — остановил его Саша.

— Ты считаешь, что неважно, что тебе приходит в голову? — спросил Юра.

— Конечно! Важно то, что я делаю. На молодежном собрании я расскажу о всеоружии Божьем, я сто раз слышал проповеди на эту тему. А если ты такой святой, честный и умный, почему ты все время молча сидишь в сторонке? Ничего не делаешь в церкви, в хоре не поешь, в молитвенной группе не состоишь. На тебя посмотришь — и даже не скажешь, что ты верующий. Я могу свою веру доказать своими делами, а ты чем докажешь?

— Грош цена твоим делам, если в твоем сердце грязь и ложь. Знаешь, Саша, я совершил большую ошибку. Я хотел быть похожим на тебя. Но на свете есть Единственный, на Кого надо смотреть. Это Христос, — ответил Юра и пошел прочь.

Ему не хотелось идти домой, и он выбрал длинную дорогу — через парк у реки. День был солнечный и теплый. На деревьях зеленела свежая листва, освещенные солнцем лужайки манили к себе, приглашая отдохнуть.

Юра растянулся на траве, вдыхая аромат весны. Мирно жужжали пчелы, стрекотали кузнечики, порхали мотыльки.

Вдруг взгляд мальчика упал на высокий стебель конского щавеля. На его верхушке сидел богомол. Мальчик сразу узнал это насекомое по характерной позе. Богомол сидел, сложив лапки, в молитвенной позе.

— Да, дружок, если не знать, что ты — хищник, можно подумать, что ты сидишь и размышляешь о чем-то возвышенном. Спасибо, благодаря тебе я понял, что можно прикрыться любой личиной и манерой поведения, но внутри остаться тем, кто ты есть на самом деле. А Бог смотрит не на внешность, а на сердце.

Маленькая Пчелка вот уже целых десять минут сидела в благоговейной позе, краем глаза наблюдая за Богомолом. Она очень устала, крылышки нервно подрагивали, и все время хотелось чихать. А Богомол все сидел, смиренно сложив передние лапки. И вдруг случилось что-то страшное! Мимо Богомола пролетала маленькая мушка. Молниеносным движением Богомол схватил несчастную и... сожрал! Все произошло так быстро и было так ужасно, что Пчелка не успела опомниться.

Богомол, закончив свой обед, снова уселся на прежнее место, вдохновенно устремив глаза вдаль.

— Эй, маленькая пчелка! Улепетывай отсюда, пока этот хищник тебя не съел! Ты не смотри, что он так прилично выглядит. Это только поза, — сказал Юра и качнул головку цветка, на котором сидела пчелка.

На всякий случай

Бабушка всегда учила Машу быть предусмотрительной. Весной и осенью в портфеле у девочки лежал зонтик — на случай дождя, в кармане был носовой платок — на случай насморка, на одежде были вышиты метки «ЕМ» — «Егорова Маша» — на случай потери или кражи. Бабушка очень заботилась о здоровье своих домочадцев, поэтому на завтрак все ели овсянку, на ночь пили кефир и на всякий случай принимали витамин С. Кроме этого, бабушка знала тысячи примет и полезных советов. Она научила всех остерегаться, если дорогу перешла черная кошка или женщина с пустым ведром. Все знали, что нельзя возвращаться, даже если забыл дома что-то важное. Надо присесть «на дорожку», если предстоит далекий путь. Бабушка предостерегала всех, что если рассыплешь соль, то не миновать ссоры, если разобьешь зеркало, не будет любви. И так далее. Вся семья повиновалась, потому что бабушка была очень настойчивой и властной.

Маша прислушивалась к советам бабушки. Мало того, к бабушкиным приметам и полезным советам она добавила кое-что свое. Она читала гороскопы, носила цепочку со своим знаком зодиака и браслетик с бусинкой бирюзы — на всякий случай.

Однажды ее подружка Таня Максимова пригласила ее на занятия воскресной школы. Маша была очень внимательна на уроке, слушая об Иисусе Христе. Ей стало страшно, когда она узнала, что ждет грешников, которые не покаются в своих грехах. Она не хотела вечной разлуки со Христом и, когда услышала, что с Богом можно примириться, первая встала и вышла вперед, чтобы покаяться. Ей было легко и радостно от уверенности, что ее ждет удивительное будущее на небесах со Христом. Таня была рада за свою подружку и предложила, чтобы они вместе читали Библию. Маша согласилась, потому что многое для нее было новым и непонятным, а Таня уже второй год ходила в церковь и могла помочь Маше.

Девочки по средам собирались вместе, читали главу из Библии, рассуждали над ней, вместе молились. Маша горячо молилась за Таню, которая была тяжело больна. У нее была астма. При приступах этой страшной болезни человек задыхается. Если вовремя не будет оказана помощь, больной может умереть. У Тани всегда с собой был ингалятор — такой приборчик, который облегчал дыхание во время приступа. Маша несколько раз видела, как Таня пользуется им. Каждый раз она очень пугалась, видя, как ее подруга начинала дышать со страшным хрипом. Но ингалятор помогал остановить приступ, и Таня, немного смущаясь, говорила:

— Слава Богу, прошло...

Маша радовалась, замечая в своей жизни перемены. Она стала по-другому относиться к чужим слабостям, больше замечала свои недостатки. Она искренне признавалась в них Иисусу и ощущала Его помощь каждый день. Раньше Маша любила похвастаться чем-нибудь, теперь она стала скромнее. Бабушка всегда заботилась о том, чтобы у внучки в портфеле был бутерброд, яблоко и печенье.

— Ты свою еду сама ешь, я не для других стараюсь, — наказывала бабушка, поэтому Маша неохотно делилась с одноклассниками своими завтраками. Многие считали ее жадиной.

А теперь вдруг Маша заметила, что ей нравится угощать ребят своими бутербродами. И еще она заметила, что не остается голодной, потому что и ее стали чаще угощать.

Однажды на уроке воскресной школы рассказывали о том, какую опасность таят в себе гороскопы, гадания, колдовство. За всеми этими занятиями стоит сатана, который хочет иметь власть над людьми. Люди, которые верят гороскопам, гадалкам, ворожеям, не доверяют Богу. Они вручают свое будущее сатане и оказываются под его влиянием.

Маша очень испугалась, ведь она читала гороскопы и верила в бабушкины приметы. Придя домой, она выбросила все журналы с гороскопами и предсказаниями. Она хотела выбросить и цепочку со своим знаком зодиака, но пожалела — цепочка серебряная, ее мама на день рождения подарила. И браслетик с бусинкой было жалко — бусинка такая красивая, маленькая. Ну какой вред от нее?

Однажды они с Таней засиделись допоздна за Библией. Долго читали, размышляли. Таня только в восемь вечера спохватилась, что ей пора уходить. Быстро собравшись, она пулей вылетела из Машиной квартиры и побежала домой. Маша перед тем как лечь спать, увидела, что Таня в спешке забыла коробочку со своим ингалятором. Она позвонила Тане, но подруга успокоила ее, сказав, что дома у нее есть лекарства, которые помогут, если вдруг ночью случится приступ. Девочки договорились, что завтра Маша принесет прибор в школу.

Но Маша вспомнила об ингаляторе только возле самой школы. Она бы успела сбегать домой и принести его, но...

«Я не могу вернуться, это плохая примета, а сегодня годовая контрольная по алгебре! Если я вернусь, то обязательно напишу контрольную на „трояк“, это уж точно! — лихорадочно думала Маша. — Что же делать? А вдруг у Тани будет приступ? Но вчера по телефону она убеждала меня, что с ней все в порядке. Последний раз приступ был давно. Может, и сейчас пронесет?»

Маша помолилась, прося Иисуса, чтобы Он позаботился о Тане.

Маленькая Пчелка была очень любопытной. Она любила исследовать новые места и показывать туда дорогу другим пчелам. Она любила полетать по саду и попробовать нектар с разных цветов. Если ей на пути встречалось какое-то незнакомое насекомое, она спешила познакомиться с ним и завести дружбу. И не только с насекомыми. Она была знакома с Коровой, которая паслась на лугу, неподалеку от улья, дружила с толстым рыжим Котом, который часто сидел на заборе и наблюдал за цыплятами.

А однажды она увидела во дворе дома, где жил Кот, странное симпатичное существо. Оно было толстое, лохматое, лопоухое и очень беспокойное. Все время тявкая, оно носилось по двору, гоняя кур и даже задаваку-петуха.

— Кто это? — спросила Пчелка Кота, который прятался от нового жильца на яблоне.

— Щ-щенок, — прошипел Кот.

— Какой смешной! — воскликнула Пчелка.

— Смешной? Посмотрю я, как ты будешь смеяться, если попадешься ему в зубы! Поосторожнее с ним.

— Ну что ты! Он такой добрый, играется, — возразила Пчелка.

— Добрый, только ума у него пока маловато. Вот так, играя, щелкнет зубами — и конец тебе, маленькая Пчелка. Мое дело предупредить, а ты уж, хочешь, слушай, не хочешь, не надо, — сказал Кот и, зевнув, улегся между ветвей, свесив лапы.

Пчелка недоверчиво поглядела на Кота и вновь стала наблюдать за Щенком. Он бегал по двору, гоняя мячик. Пчелка расхохоталась, видя, как он нападает на мячик и тыкает в него мокрым носом. Подлетев поближе, Пчелка призывно зажужжала. Щенок заметил ее и бросился за ней.

Сначала Пчелке это понравилось, она ловко ускользала от него. Но однажды зубы Щенка клацнули очень близко возле нее. Пчелке стало не по себе. Испугавшись не на шутку, она бросилась улепетывать прочь. Но Щенок догонял ее! Не помня себя от страха, Пчелка полетела без оглядки вперед и запуталась в красной шелковой косынке, которая сушилась на веревке с бельем. Щенок подпрыгнул, ухватился зубами за косынку и повис на ней, дергая лапами. Пчелка с ужасом увидела, что блестящая шелковая ниточка опутала ее лапку, и она оказалась в западне. Она рванулась в сторону, на ее счастье нитка оборвалась и — Пчелка оказалась на свободе. В это время косынка, под тяжестью Щенка, оборвалась с веревки. Щенок упал, и косынка накрыла его сверху. Он завертел головой, вскочил и побежал вперед, не разбирая дороги. Улетая, Пчелка услышала глухой звук и жалобный визг — Щенка остановил забор. Добравшись до улья, Пчелка рассказала о своем приключении другим пчелам.

— Повезло тебе, что Щенок запутался в косынке. Считай, эта косынка тебя спасла.

Пчелка показала красную ниточку на лапке:

— Вот, у меня осталась память об этом. Буду носить эту ниточку всегда. Если она мне один раз принесла счастье, то и в будущем поможет.

Теперь Пчелка снимала ниточку только на ночь, а утром вновь повязывала ее на свою лапку.

Она заметила, что ниточка ей помогает! Ее и раньше считали очень старательной и трудолюбивой. А теперь ее хвалили особенно часто. За последние несколько дней Пчелка нашла самый короткий путь к полю гречихи и совсем недалеко обнаружила ручей, откуда можно было брать воду для охлаждения улья.

Ее все хвалили, потому что благодаря этому пчелы стали приносить больше меда.

— Знаете маленькую Пчелку с красной ниточкой на лапке? — говорили друг дружке пчелы. — Она такая умница. Даже Королева хвалила ее.

Только подружка была недовольна Пчелкой.

— Сними ты эту нитку со своей лапки! — говорила она. — Неужели ты действительно думаешь, что она приносит тебе счастье? Ты бы и без ее помощи нашла эту новую дорогу и ручеек. Я ведь тебя знаю, ты просто по природе своей такая любознательная.

— Пусть даже эта ниточка не помогает мне, но ведь она мне и не мешает.

— Пока не мешала, но может и помешать, — сказала подружка.

Так оно и случилось. Маленькая Пчелка сразу вспомнила слова своей подружки, когда однажды ей на пути повстречался Слепень. Она знала о том, что это кровожадное насекомое очень опасно. Слепень нападает и на людей, и на животных, и на насекомых. Он ведет себя как безжалостный хищник. Пчелка увидела его издали и бросилась наутек. Услышав сзади злобное глухое жужжание, она поняла, что Слепень преследует ее. Спустившись ниже к самой траве, Пчелка, петляя, старалась избавиться от преследования хищника. И вдруг она зацепилась своей красивой красной ниточкой за стебель и беспомощно повисла на ней. И предостережение подружки сразу же всплыло в ее памяти.

— На помощь! Спасите! — закричала маленькая Пчелка. Слепень был не просто кровожадным убийцей. Он был еще и коварным мучителем. Издевательски жужжа, он несколько раз облетел несчастную жертву. Он то подлетал ближе, готовый впиться своим хоботком в ее тельце, то отлетал на расстояние, любуясь мучениями Пчелки.

— Спасите! — последний раз крикнула Пчелка и зажмурилась.

Она не видела, как неожиданно к Слепню подлетела ее подружка и ужалила его.

Контрольную Маша написала хорошо, решила все задачи и примеры. На переменке она подошла к Тане и извинилась, что забыла дома ингалятор. Она с тревогой заметила, что Таня после контрольной немного возбуждена и на ее щеках появился нездоровый румянец.

На уроке литературы Таню вызвали к доске. Она очень красиво декламировала стихотворение и вдруг закашлялась. Маша увидела, как глаза ее подружки расширились от ужаса — у нее начался приступ. На глазах перепуганных одноклассников Таня села на пол и начала задыхаться. Учительница послала за медсестрой, все засуетились, забегали.

Маша, не одеваясь, выбежала на улицу. Не обращая внимания на удивленных прохожих, она, как на крыльях, летела за ингалятором. Она вернулась очень быстро, но Таню уже увезла «скорая помощь».

Маша стояла, теребя в руках коробочку с прибором. Ее сердце готово было выскочить от быстрого бега и отчаяния.

«Таня может умереть! И все это из-за меня! Я поверила глупой примете и не захотела вернуться за ингалятором. А сейчас моя подруга в больнице! Я виновата в этом!»

Маша пришла домой в слезах. Папа был уже дома. Узнав обо всем, он позвонил в больницу. Ему ответили, что Таня Максимова в реанимации, ее состояние очень тяжелое. Родственников уже вызвали. Маша, рыдая, попросила отца поехать вместе с ней в больницу.

Дорога казалась Маше невыносимо длинной, автобус ехал очень медленно. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, Маша смотрела на улицы родного города. Она вспоминала, как они с Таней любили сидеть под цветущими каштанами на центральном проспекте, как вместе с одноклассниками ходили в кафе-мороженое на углу, как бегали в библиотеку за книжками. Маша с ужасом думала, что Таня может никогда больше не увидеть эту прекрасную цветущую весну. Ей казалось, что мир, как хрупкий стеклянный шар, повис на тоненькой ниточке. Движение — и ниточка порвется. И Тани больше никогда не будет рядом. Маша сорвала с шеи цепочку и браслет с руки.

— Иисус! — взмолилась она. — Прости, что из-за моей веры в приметы сейчас страдает моя лучшая подруга. Мне казалось, что это пустяк, но это страшный грех — доверять не Тебе, а этим бесовским амулетам. Этот знак зодиака — не пустяк, и маленькая бусинка не пустяк, потому что Ты умирал и из-за них. А теперь Таня умирает из-за глупой приметы. Я прошу Тебя, Господи, сохрани ей жизнь! Ты — Бог, Ты самый сильный, самый могущественный. Ты даешь жизнь. Я прошу Тебя, исцели Таню!

Маша молилась вслух. Отец слышал слова дочери, и слезы блестели в его глазах.

Он мысленно произнес: «Иисус, я в этом ничего не понимаю, но если Ты слышишь эту молитву, приди на помощь!»

Они отыскали реанимационное отделение, возле двери которого стояли Танины родители. Маша со слезами отдала маме ингалятор. Мама взяла его и обняла Машу, утешая. В это время вышел врач.

— Вы родители Тани Максимовой? — спросил он. — Если бы я вышел к вам пятнадцать минут назад, мне бы нечем было вас утешить. Но случилось чудо! Когда мы поняли, что теряем девочку, она вдруг начала самостоятельно дышать, давление нормализовалось, и приступ отступил. Сейчас ей ничего не угрожает, она спит.

— Это Иисус! — закричала Маша. — Я знаю, это Иисус спас ее! Я молилась, и Он услышал меня!

Врач внимательно посмотрел девочке в глаза и тихо произнес:

— Мне трудно возразить, потому что я видел, как на моих глазах твоя подружка вернулась к жизни. Это случилось в тот момент, когда я понял, что бессилен перед смертью. И тут вмешался Тот, Кто сильнее смерти.

Когда маленькая Пчелка открыла глаза, она увидела, что на земле лежит мертвый Слепень, а рядом с ним — ее подружка.

Пчела может ужалить врага один-единственный раз в жизни. Пчела жалит — и погибает сама.

Маленькая Пчелка долго сидела возле бездыханного тельца своей подружки.

— Ты умерла из-за меня, из-за этой ниточки... Она принесла мне не счастье, а горе. Ты так любила меня, что отдала за меня свою жизнь. Как поздно я это поняла!

— Папа! Понимаешь, Иисус умер и за твои грехи! — возбужденно говорила Маша отцу, когда они возвращались домой. — Ты можешь примириться с Ним.

— По-моему, мне уже это поздно делать, — возражал отец.

— Ну что ты! Это никогда не поздно. Но и откладывать нельзя. Ты ведь знаешь, что жизнь может прерваться совсем неожиданно.

— Хорошо, мы придем домой, и ты мне, старому, все растолкуешь, — сказал папа и обнял Машу.

Новый улей

Андрей чуть не плакал от досады — через три дня ехать в лагерь, а Димка вывихнул ногу. Врач сказал, что о поездке даже и мечтать нельзя. Они так радовались, что проведут вместе десять дней в лесу, в христианском лагере! Андрею очень повезло с путевками. Он всего три раза был на занятиях в воскресной школе, но ему, как и другим ученикам, предложили поехать вместе со всеми. Да еще дали путевку для друга! И вот теперь его лучший друг лежит на кровати лицом к стене, чтобы никто не видел его зареванных глаз, а Андрею надо найти ему замену. У Андрея было много приятелей, и надо было быстро принять решение, кто же поедет вместо Димки.

Андрей шел домой еле волоча ноги. Никто из ребят не сможет заменить ему Димку. Вдруг у молочного киоска Андрей увидел Кольку Муху. Колька стоял, пересчитывая мелочь. Андрей резко повернулся, чтобы обойти Муху стороной, но вдруг сумасшедшая идея возникла у него в голове. Он подошел к Кольке.

— Привет! — первым поздоровался он.

— Здоров! — ответил Муха, запихивая в сумку пакет молока.

— У меня к тебе дело, отойдем в сторонку, — предложил Андрей.

— У тебя — ко мне? — удивленно спросил Колька.

— Понимаешь, у меня путевка в лагерь есть, лишняя. Димка должен был ехать, да ногу вывихнул. Ты не хочешь поехать?

— А сколько стоит? — спросил Колька.

— Это бесплатная путевка в христианский лагерь. Выезд в воскресенье, на десять дней. Это недалеко, в лесу, возле речки. Там интересно будет. Я знаю многих ребят, которые поедут туда. И из нашей школы есть. Кирилл, Люда, Оксана, Юра, Оля Сидорова.

— Христианский? Это что, там будут заставлять молиться?

— Молиться — нет. Но поработать иногда надо будет. Помогать дежурным, носить воду, мыть посуду, — объяснил Андрей, видя, что Муха заинтересовался.

— Ну помогать-то я могу...

— Вижу, молочко домой носишь, — заметил Андрей.

— Ну-ну, ты не очень! Не твое дело, что я ношу, — вспылил Колька.

Андрей ретировался:

— Да я ничего не имел в виду. Я тоже по магазинам хожу, когда надо. Так что, едешь или нет? Мне сегодня надо вернуть путевку либо предложить замену Диме.

— Ладно, давай твою путевку. Мне все равно все лето дома торчать придется. Съезжу хоть в ваш лагерь.

Когда маленькая Пчелка думала о предстоящих событиях, ее сердечко начинало учащенно биться. Вот уже несколько недель часть пчел готовилась к перелету в новый улей. Старая Королева познакомила пчел с молодой Королевой и сказала:

— Дорогие мои, наша семья очень выросла. Вы хорошо трудились, собирали много меда. Благодаря этому в нашем улье всегда было много малышей. И вот многие выросли, и нам стало тесно в нашем старом улье. Пришло время расстаться со многими из вас. У нас появилась новая Королева, которая останется здесь, в старом улье. А я отведу в новый улей тех, кто захочет лететь со мной. Вы имеете право выбора — либо остаться здесь с новой Королевой, либо лететь со мной в новый улей.

— А какой этот новый улей? Он похож на наш?

— Да, — ответила новая Королева, — он прекрасен! Пчелы в ответ загудели:

— Да разве может быть что-нибудь лучше нашего улья?

— Как интересно!

— А чем ты докажешь, что тот улей хорош?

— Вы просто должны мне поверить, — ответила Королева.

Маленькая Пчелка посмотрела в глаза Королевы и поняла — она верит ей и пойдет за ней хоть на край света. Теперь каждый вечер, утомленная работой, она лежала в своей ячейке и мечтала о новом улье. Она верила словам Королевы, что там будет хорошо. Она видела его в своих мечтах сияющим, золотым и прекрасным. И каждый день, засыпая, думала о том, что скоро она его увидит...

В лагере действительно было здорово. Деревянные домики стояли в сосновом лесу. Вдоль тропинки, которая вела к речке, росла земляника. Дети сами, под руководством вожатых, готовили себе обед. Воду носили из колонки. На кухне дежурили по очереди, но это оказалось довольно интересным занятием, потому что за вкусный обед можно было получить приз. Девчонки украсили свои домики бумажными салфетками и цветами, ну а для мальчиков достижением было просто аккуратно заправить кровать. Но самое главное — каждая минута была заполнена чем-то интересным: играми, библейскими занятиями, викторинами, соревнованиями, песнями у костра. Буквально за два дня все успели подружиться и узнать друг друга лучше, чем за годы совместной учебы в школе. Например, Кирилл оказался не только замечательным ботаником, он лучше всех умел вести дискуссии. Оля Сидорова отличалась фантазией — она могла мгновенно сочинить сценарий на любую тему и тут же воплотить его в жизнь. А вот Колька Муха удивил всех своим умением чистить картошку. Из-под его ножа кожура просто струилась тоненькой лентой. Да и готовил он лучше многих девчонок. Андрей узнал, что Колька живет с бабушкой. Его отец сидит в тюрьме, а мать просто бросила его, уехав в другой город.

Андрей после этого стал по-другому относиться к Мухе. Он теперь понимал, почему Колька с таким недоверием относится ко всем. На библейских занятиях он всегда вел себя вызывающе, задавал провокационные вопросы. Хорошо, что вожатые имели терпение и мудрость и не прогоняли его. Андрей несколько раз видел, как Колька уходил в лес курить. Андрей пробовал поговорить с ним об этом, но получил такой ответ, что решил не обращать внимания. Иногда Андрей жалел, что пригласил в лагерь Кольку.

«Это было глупое решение. Лучше бы я вернул путевку, и они нашли бы кого-то другого. Никакого толку из этого Кольки не будет. Его не сможет изменить даже Христос», — думал он.

Андрей принял в свое сердце Христа. Весь мир стал другим для него. Ему очень захотелось, чтобы и Колька узнал эту радость и легкость, когда твой грех прощен, когда ты знаешь, что тебя любит Сам Бог! Андрей думал, что Колька как никто другой нуждается в любящем Небесном Отце. Андрей молился о нем, но при этом очень сомневался, что непокорный, своенравный и довольно испорченный Колька может смириться перед Богом.

Однажды вечером, когда они сидели у костра, Виталик, вожатый, спел новую песню:

Ты никогда не плакал о Христе?

Ты боль от ран Его еще не ощущал?

Ты о грехе твоем, распятом на кресте,

Прощенья не просил, не умолял?

«Христос, прости, у бездны на краю

Я пред Твоею святостью стою,

Хотел к ногам Твоим дары сложить,

А смог Тебе лишь грех свой подарить».

Заплачь, прошу тебя, Он очень ждет,

Он твой подарок в крестный путь возьмет,

И, умирая, небесам объявит Он:

«Ты Мой! Помилован, прощен, спасен!»

Виталик пел эту песню, а все слушали, затаив дыхание. Лица ребят и девочек были серьезными. Андрей вдруг подумал, как дороги они ему все. Смешливая Оля Сидорова, рассудительный Кирилл, неразлучные подружки Алена и Галя, умница Женя, взбалмошная Рита — все такие разные, непохожие друг на друга. И вот сейчас, здесь, у пылающего костра, они вместе. И объединяет их Иисус. На сердце у Андрея стало необычайно тепло.

Все сидели кругом, только Мухи не было видно. Андрей обернулся и увидел, что Колька стоит за его спиной.

— Коля, садись, я подвинусь, — предложил Андрей. Муха круто повернулся и отошел от костра.

— Не надо, я не хочу! — резко ответил он. — И так дым в глаза лезет!

Андрей замер на месте. Ему показалось, что на глазах у Кольки блестели слезы.

Маленькая Пчелка проснулась радостная и взволнованная: «Сегодня я улетаю!» Попрощавшись с теми, кто решил остаться, Пчелка вылетела из улья.

Пчелы возбужденно кружились вокруг Королевы. Облетев последний раз старый улей, Королева села на ветку дерева. Пчелы подлетали к ней и крепко хватались за нее. Через некоторое время целая гроздь пчел свисала с ветки. Это были уже не отдельные пчелы, это был рой.

Маленькая Пчелка подлетела к этой шевелящейся тяжелой грозди и ухватилась своими лапками за кого-то. Тут же за нее ухватилась следующая, за ней другая.

Последнее библейское занятие проводил Виталик. Он рассказывал о Тимофее, ученике и друге апостола Павла. Они прочитали стих из шестой главы Первого послания к Тимофею: «Подвизайся добрым подвигом веры, держись вечной жизни, к которой ты и призван, и исповедал доброе исповедание перед многими свидетелями».

— Как вы думаете, что такое добрый подвиг веры? — спросил Виталик.

— Мне кажется, что подвиг — это что-то большое, значительное. Например, можно стать миссионером и поехать куда-нибудь в Африку проповедовать, — ответила Рита.

Кирилл возразил:

— Я думаю немного иначе. Ехать в Африку — это, конечно, заманчиво и благородно. Мы, действительно, представляем себе подвиг как что-то необычное. Но апостол Павел использовал это слово немного в другом значении. «Подвиг» — от слова «двигаться», «подвизаться», то есть действовать. Подвизаться добрым подвигом веры — это повеление действовать верой для добра, жить по вере, творить добро.

Виталик поддержал Кирилла:

— Да, и делаем мы это не для достижения чего-то — похвалы или награды, а просто потому, что мы призваны Богом для новой жизни. И это важно для тех, кто рядом с нами. В этом стихе они названы свидетелями. Мы им показываем нашу веру в действии и исповедуем доброе исповедание — мы заявляем миру, во что мы верим, на чем стоим.

Кирилл хлопнул в ладоши и предложил:

— У меня есть идея для очень интересной игры. Я сейчас объясню. Вы все знаете, что я люблю биологию. Я много наблюдал за животными, насекомыми. Меня очень интересовала жизнь пчел. Пчелиная семья очень интересно организована. Пчелы работают — собирают мед, строят соты, выхаживают младенцев. Есть в улье королева. Есть трутни, которых в конце концов выбрасывают из улья. Наступает определенное время, и пчелиной семье надо разделиться. В улье появляется новая королева, с которой часть пчел остается в старом улье. Другая часть улетает со старой королевой в новый улей. Они хватаются за королеву и друг за дружку и очень крепко держатся.

— Это похоже на то, когда Христос заберет Своих на небо, — заметила Рита.

— Да, именно это я имел в виду. Давайте попробуем так сыграть.

Виталику очень понравилась эта идея:

— Очень хорошо! Только каждый, кто захочет лететь в новый улей, должен сказать «доброе исповедание». Вот у меня Библия. Это Слово Божье, а Слово — это Иисус. Я держусь за Него. И вот мое доброе исповедание: «Иисус — Бог, пришедший во плоти на землю!»

Кирилл ухватился за Виталика и сказал:

— Иисус умер за мои грехи на Голгофе — вот мое исповедание!

Следующим был Саша:

— Христос — Бог, живущий в моем сердце! Алена и Галя подбежали вместе:

— Иисус Христос создает Свою Церковь, и мы — часть ее!

— Иисус — Бог, слышащий молитвы! — сказал Андрей и обернулся.

Коля стоял в стороне и наблюдал, как мальчишки и девчонки подбегали к «рою», произносили свое исповедание и становились частью единого целого. Наконец никого не осталось рядом с ним.

«Господи! — взмолился в своем сердце Андрей. — Я знаю, что муха не может стать пчелой, но Ты можешь сделать чудо с человеком. Ты можешь из погибающего грешника сотворить нового человека. Прошу Тебя, помоги Коле открыть сердце для Тебя!»

Казалось, время застыло. Ребята стояли плотной группой, обхватив друг друга руками. Все молча смотрели на Кольку. Он повернулся к ним спиной и сделал два тяжелых шага прочь. Андрей почувствовал, как сжались руки ребят, державшихся за него.

И вдруг Колька резко обернулся и хриплым срывающимся голосом сказал:

— Христос! Я погибаю, спаси меня!

И тут случилось то, что не может случиться с пчелиным роем. Все ребята побежали навстречу Кольке. Десятки рук схватили его, обняли, закружили. Колька прятал лицо, но слезы были не только на его глазах. Он вдруг почувствовал, что его любят, он нужен, он не один!

Пчелиный рой поднялся в небо. Тысячи крылышек трепетали, как единое целое, тысячи маленьких сердечек бились в такт. Рой летел в новый улей — прекрасный и золотой.